Друид. Том 1. Жизнь взаймы

Ружьё покоилось возле кровати на столике. К нему я и потянулся, как вдруг снова…

Бам.

Словно мне кувалдой по голове ударили. Крайне неприятное ощущение.

Но оно быстро прошло, я всё-таки поднялся и схватился за ружье. Направился прямо к выходу из поместья.

Бам-с.

Очередной удар топора о дерево болью пронёсся по вискам, заставляя поморщиться. Нет, с этим надо заканчивать, и как можно быстрее. Так и недолго реально с ума сойти.

– А ну, стоять! – выкрикнул я, целясь в троих мужиков. На вид деревенские, как те, которых недавно от волка спас.

Увидев ружьё, троица поняла всю серьёзность ситуации и прекратила рубить несчастный дуб. Конечно, стрелять я в них не собирался, но припугнуть стоило.

Тем более это могли оказаться чёрные рубщики, как называли тех, кто незаконно рубил леса в моём мире. С подобными людьми одними словами не договоришься. Знаем, проходили. Один раз мне и вовсе пришлось властей вызывать, чтобы они этих лесорубов с моей территории прогнали. В прошлом мире, к счастью или к сожалению, ружьями было угрожать запрещено.

– Барин… Вы чего это? – пробормотал самый тощий из мужиков. На вид он весил не больше шестидесяти килограмм при довольно высоком росте. Прямо как щепка.

Остальные двое были не такие тощие и куда менее пугливые.

– Всеволод Сергеевич, – вышел вперёд мужик в серой рубахе. У него были русые волосы до плеч и густая борода. Напоминал типичного старорусского крестьянина. – Так вы же сами говорили, мол, рубить можно где хотим.

А вот это уже плохо. Если предшественник раздавал такие разрешения направо и налево, то тяжко мне придётся. Не факт, что вообще получится нормально поспать – среди деревенских найдётся много желающих покуситься на деревья. Всё-таки крестьянам без древесины никуда.

– Барин, что не так-то? Мы как обещали, вам дровишек тоже подкинем… – пробормотал третий, который был удивительным образом похож на второго. Только волосы покороче и без бороды с усами.

– Дровишки это хорошо, – выдохнул я, опуская ружьё. Эти люди мне совсем не враги. – Только добывать вы их будете в другом месте, а не в этом лесу.

– Как так, барин? – выпучил глаза третий мужик. – До соседнего леса часа три шагать, а потом всё это на себе в деревню нести. Не находимся!

Та же ситуация, что и с охотниками. Но с ними было проще найти общий язык, всё-таки я им жизнь спас.

– Барин, наверное, перепил с утра, – прошептал второй. Видимо, думал, что я его не услышу.

Снова вскинул ружьё и нацелился на этого умника. Он тотчас поднял руки и даже топор выронил.

– Ладно, не боитесь, – улыбнулся я и снова опустил ружьё. По крайней мере, создал им нехилые эмоциональные качели. Теперь по сто раз подумают, прежде чем что-то рубить. – Но я серьёзно. Родовая магия пробудилась у меня. Теперь лес как себя самого ощущаю. Поэтому придётся вам ходить в соседний.

– Ежели повозку организовать, то можно и так, Всеволод Сергеевич, – заискивающе сказал третий из мужиков. Видимо, самый башковитый.

И почему все мне здесь ставят какие-то условия? Понимаю, что у барина репутация никакая, но это не дело, что все подряд ему перечат.

– Будет повозка, – согласился я, поскольку ссориться с крестьянами всё равно не собирался. – Если всем в деревнях передадите, что теперь барин лес рубить запрещает.

Здесь как с работниками фирмы. Если начальство уважают, то и дела в компании будут хорошо идти. А если руководства боятся и ходят как по лезвию ножа, то никакой инициативы от работников ждать не стоит, они скорее уволятся и найдут более спокойное место.

Поэтому даже если наказываешь сотрудников, как я сделал сейчас с ружьём, через какое-то время стоит и систему поощрений обозначить. Так люди понимают, что за хорошую работу вознаграждают, а за плохую – штрафуют.

– Спасибо, Всеволод Сергеевич, передадим обязательно, можете в этом не сомневаться, – улыбнулся мужик. – А правда ль, что теперь вы и лесом, и его обитателями управлять сможете?

– Да, правда ль? Может, вы в нашей деревеньки от вредителей урожай защитите? Жуки всю капусту сожрали! Сил уже никаких нет!

– С жуками разберёмся, – со всей серьёзностью заявил я. В конце концов, если на волке сработало, то и с жуками должно. Правда, надеюсь, что не придётся каждого по отдельности уговаривать убраться, иначе я в этом поле надолго застряну.

– А ещё… – начал было третий, но я поднял руку и остановил его.

Хватит мне тут условий. Я уже и так обязательств набрал, что пока понятия не имею, как буду это всё разгребать.

– “Ещё” будет после жуков и повозки, – широко улыбнулся я.

– А, как скажете, барин, – невозмутимо ответил мужик. Ловко я перевёл их мысли с близости леса на то, что от взаимодействия со мной они смогут выгоду разную получать.

Но тут и меру главное обозначить, поэтому я и остановил поток просьб. Так же как с сотрудниками делал.

А то поставил я как-то рабочим оплату процентную, в зависимости от количества вырубки. Так лесорубы так увлеклись, что три дня домой не уходили. А потом от усталости харвестер, как называется спецтехника для валки леса, в овраг загнали. С тех пор я всегда обозначаю рамки дозволенного. Ну, и по ночам работать не разрешаю. Думаю, это правило и здесь будет хорошо работать, учитывая местных хищников.

– Ну, раз порешали всё, барин, мы это… пойдем, – попятился к выходу с территории поместья тощий. – Вы уж на нас не серчайте. А мы вам потом настоечку на клюкве принесём.

Подкупить меня пытается, вон какой хитрец! Задобрить.

На самом деле из всего вышесказанного мужиками можно сделать вывод, что живётся им тут не очень хорошо. И по сути, их благосостояние сильно зависит от барина.

Надо бы узнать: это вообще вольные крестьяне или крепостные? Хоть понять, какую ответственность я за них несу. А то наворотит кто-то делов в соседнем лесу, а мне потом за это местный властитель и предъявит.

Было уже раз такое, когда мои работники случайно за территорию заповедника зашли. Онлайн-карты у них барахлили. Мне тогда пришлось целую неделю с губернатором отдыхать, чтобы он иск не выставлял. Кстати…

– Настоек не надо. Бросил я!

Тут у мужиков лица вытянулись от удивления.

– Чего уставились? – серьёзно спросил я. – Вы ж идти хотели. Вот и идите.

Двое попятились к выходу, а третий бросил неоднозначный взгляд на несчастный дуб, который я не позволил срубить.

– Даже не думай, – осадил его я. И мужик спешно скрылся с моих глаз.

Хм, судя по тому, что язык у них подвешен, точно не крепостные.

Когда они наконец ушли, я приблизился к большому раскидистому дубу, который рос прямо у стены, окружающей поместье. На эти деревья лес очень богат, как и на ели, сосны, берёзы и пихты. И это только те, что я успел увидеть за сегодня. Здесь смешанные леса, а значит, и видов деревьев должно быть очень много.

Но сейчас меня не это интересовало. А, как бы это странно ни звучало, сам дуб. Я смотрел на отметины от топора, и в груди возникло странное чувство.

Вот никогда раньше не жалел деревья, это на меня совсем не похоже. Возможно, сказывается связь с лесом, о которой и говорил Валерьян. Даже сейчас кажется, что я чувствую его запах перегара.

Осторожно приложил ладонь к толстой коре дуба, которую и пробили крестьянские топоры. Голова закружилась, но на этот раз боль была не резкой, а ноющей.

Ох, надеюсь, что я теперь не умру от первого вырубленного дерева в этом лесу. Пока даже не представляю, как контролировать столь огромную территорию.

Деревья в этом лесу явно отличались, и сейчас я это хорошо понял. Потому что пальцы чётко ощущали пульсацию. Словно это дерево не только может чувствовать боль, но и внутри него проходят какие-то каналы. Возможно, они и делают дуб куда более живым, чем деревья из моего мира.

Стоило об этом подумать, как по телу снова разлилось уже знакомое тепло, а мышцы налились силой. Рука задрожала, и я увидел, как от неё исходит странное, золотистое свечение. Оно отсоединилось от ладони и потекло прямиком к ранам дерева. Заполнило их от и до.

Я убрал руку, завороженно наблюдая. Во дела!

Свечение быстро погасло, а от зазубрин топора не осталось и следа. Чтобы убедиться в том, что не сошёл с ума, я снова потрогал толстую кору дуба. Шершавая, но при этом без единой царапины.

– Быстро соображаешь, – позади раздался знакомый старческий голос.

– А я-то думал, ты на тот свет ушёл, – усмехнулся я, оборачиваясь.

– Как ушёл, так и пришёл, – вскинул подбородок дух.

– Вот и хорошо, что пришёл! Ты мне ответь: я после первого срубленного дерева умру или как?

– Хороший вопрос, – почесал макушку старик. Хотя сомневаюсь, что у него после смерти может хоть что-то чесаться. – Вот проверишь, потом расскажешь.

Такое чувство, что Валерьян сам до конца не понимал, как работает связь с лесом, которую он создал. В таком случае настаивать на ответе смысла нет.

– Ладно, – делано вздохнул я. – А как жуков с полей прогнать знаешь?

Хоть на что-то он должен знать ответ.

– Ой! – старик демонстративно схватился за сердце. – Что-то плохо мне. Опять на небеса взывают. Ну, теперь точно всё…

С этими словами он растворился в воздухе. Так, понятно, помогать он не намерен. Пришёл только навык лечения деревьев оценить.

Вот не удивлюсь, если он просто переместился за соседнее дерево и дальше наблюдает за моей адаптацией с каким-нибудь призрачным попкорном.

Я направился обратно к дому. Ноги казались ватными, словно целый марафон пробежал. Видимо, такой эффект от использования магии. Надеюсь, со временем выносливость этого тела к подобным нагрузкам будет становиться лучше, а иначе я уже после изгнания пяти жуков с капусты свалюсь с ног.

Вернулся в спальню. Ружьё на всякий случай далеко убирать не стал, вдруг снова кто решит дерево срубить. Главное, чтобы это снова происходило у дома, а то на всех ста пятидесяти гектарах не набегаешься за чёрными рубщиками.

Так я и уснул. А проснулся от голоса Степана над головой:

– Всеволод Сергеевич, завтракать изволите?

– Что? – продрал я глаза. – Который сейчас час?

– Восемь утра. Как вы вчера утром и велели, я вас загодя разбудил. Через час к вам гости должны пожаловать.

– А не напомнишь ли мне, Степан, какие именно гости?

У слуги было такое выражение лица, будто он только что понял, что барин и мозги пропил. Впрочем, могу его понять. Поведение-то у меня точно изменилось, но это легко списать на трезвость.

А учитывая, как раскалывается моя голова, трезвым это тело давно не было. Мне ещё какое-то время придётся терпеть абстинентный синдром, или как его ещё называют – синдром отмены. Приходилось в прошлой жизни уже пить бросать… хм, и не раз. Так что знаю, что ничего хорошего от этого состояния ждать не стоит.

– Так господа из налоговой приехать должны, – немного помедлив, ответил Степан. – Вы вчера велели им пир на весь мир состряпать, а когда я сказал, что денег на это нет, вы… В общем, неважно, Всеволод Сергеевич. Я пирогов с блинами напёк, да ещё деревенские меду вчера принесли, так что завтрак должен вкусный получиться. Чай не осерчают на вас.

– Та-а-ак, – тут я осознал всю плачевность ситуации. Всё-таки с налоговой мне довелось много раз взаимодействовать. – А зачем, собственно, налоговая сюда едет?

– Как зачем? Вам же письмо давеча приходило, что если не заплатите налог на землю в этом году, то её и отобрать могут.

Готов поклясться, что услышал над своим ухом злорадный смех Валерьяна.

Ещё бы понять, сколько я должен и как вообще в этом лесу можно денег заработать. Судя по тому, что увидел у местных, они жили только за счёт собственного хозяйства. Уж не знаю, занимаются ли они торговлей, но тут и липе понятно, что много денег с этого они не имеют. Иначе не было бы просьб про амулеты и повозки!

– Понял, Степан, – поднялся я с кровати. – Готовь всё, будем гостей встречать.

У меня оставалось немного времени, чтобы переодеться и привести себя в божеский вид, чем я и занялся. Нашёл более-менее приличный костюм, подобные в моем времени носили ещё в начале двадцатого века. А судя по обстановке и говору местных, именно туда я и попал.

Пока я готовился к приезду гостей, Степан уже закончил со своими делами и уселся читать свежую газету.

– Ай-яй-яй… – покачал головой он. – Слыхали новость, Всеволод Сергеевич? Ещё двух человек схоронили. Грибников. Пишут, что двоих порвали, а третьего даже найти не смогли.

– Кто порвал? Звери? – поинтересовался я.

– Нет, барин. Монстры опять из аномалии выбрались. Прямо неподалёку от города. Опасно в наше время живётся… А ведь мы к этой аномалии вплотную находимся. Как бы и до нас эти существа не добрались.

Уже не первый раз я про Поволожскую аномалию слышу. Но пока что с ней я ничего поделать не могу. Валерьян сказал, что я для неё слишком слаб.

У меня сейчас и других загадок хватает. Но всё равно необходимо учитывать эту угрозу. И подумать, есть ли вообще способы обезопасить свои земли от этой аномалии.

Надо будет ещё поискать документы прошлого Всеволода, там, возможно, будет больше информации. Хотя бы узнаю точно, какой сейчас год.

Ровно через час я вместе со Степаном встречал машину, на которой приехали двое зажиточных мужчин. Почему зажиточных? Это было прекрасно видно по внешнему виду, когда они вышли из автомобиля. Костюмы таких больших размеров должны шить только на заказ.

Похожую машину я видел лишь однажды – на аукционе антиквариата. «Руссо-Балт», если память не изменяет. Вороной лак кузова, хромированные ручки, кожаный салон цвета коньяка. На радиаторе – какой-то герб. Колёса с деревянными спицами утопали в грязи, но это не мешало экипажу выглядеть дороже всего моего поместья.

– Всеволод Сергеевич Дубровский? – осведомился старший из мужчин, у него уже седина на висках была. Он даже не пытался изобразить вежливую улыбку.

– Он самый, – кивнул я. – С кем имею честь?

– Фёдор Ильич Сухарев, старший инспектор казначейской палаты Поволжской губернии, – представился он и кивнул на своего спутника. – Мой помощник, Антон Павлович Греков.

Помощник сухо кивнул, прижимая папку к груди так, словно там лежали не бумаги, а священные скрижали.

– Рад знакомству, господа, – соврал я. – Прошу в дом.

Я повёл гостей через двор к парадному входу. Инспектор Сухарев по дороге окинул взглядом облупившиеся стены и заросший сад. На его лице промелькнуло брезгливое выражение.

Плохой знак. Когда налоговик не доволен видом твоей нищеты, жди неприятностей. Это я уже хорошо усвоил по опыту прошлой жизни.

Мы прошли на кухню, и Степан заварил нам чаю. Поставил на стол угощения. Было видно, что слуга расстарался. Думаю, он заслужил награду, и надо будет подумать, как можно это организовать.

Как я любил повторять в прошлой жизни: хороший труд всегда должен хорошо оплачиваться. А я пока даже не знал, какое жалованье у Степана и где взять денег на премию.

Сложная задача. Но интересная. И это мне нравилось. Ведь именно решая такие задачи, можно продвинуться вверх. Так я и сколотил себе состояние.

Однако несмотря на все старания Степана, гости к его вкусным пирогам с малиной даже не притронулись. Плохой знак номер два: когда человек отказывается от угощения, значит, пришёл не договариваться.

Греков раскрыл свою драгоценную папку и извлёк несколько листов, исписанных убористым почерком.

– Всеволод Сергеевич, – начал Сухарев тоном судьи, зачитывающего приговор. – При вступлении в права наследования вы были обязаны уплатить пошлину в размере двух тысяч рублей. Срок уплаты истёк четыре месяца назад.

Две тысячи? Понятия не имею, много это или мало по местным меркам.

– Документы были направлены по вашему адресу, – добавил Греков, протягивая мне копию какого-то уведомления. – Дважды.

Ну да, прошлый Всеволод наверняка пустил их на растопку. Или вовсе не открывал. Я уже ничему не удивлюсь, всё-таки меня в магический мир закинуло.

– Допустим, – я откинулся на спинку кресла, сохраняя спокойствие. – И какие у меня варианты?

– Согласно имперскому уложению о наследственных сборах, вам предоставляется отсрочка сроком в один год, – Сухарев сложил руки на животе. – По истечении этого срока, в случае неуплаты ваше имущество будет выставлено на публичные торги для покрытия задолженности.

– На торги, значит, – медленно произнёс я. – И кто же, интересно, захочет купить полуразвалившееся поместье посреди леса, кишащего магическими тварями?

– Это нас не касается, – ответил Сухарев. – Наше дело – уведомить вас о задолженности.

Явно врёт. Вижу, как у него глаза сразу жадно забегали. Скорее всего, он с этого какую-то свою выгоду поимеет.

– Понимаю-понимаю. Но мне просто любопытно. Земля у меня, сами видите, не самая привлекательная. Поместье в упадке, лес опасный, до города далеко. Что тут вообще может быть ценного?

– Ничего особенного, – Сухарев пожал плечами. – Обычная лесная территория. Возможно, кто-то из ваших соседей захочет расширить угодья.

Врёт! Я тридцать лет в бизнесе. Когда человек говорит «ничего особенного» таким тоном – значит, там что-то очень даже особенное.

И мне уже дико любопытно, что это.

– Что ж, благодарю за уведомление, господа, – улыбнулся я. – Срок в год вполне достаточный. Разберусь.

Сухарев нахмурился. Видимо, ожидал паники, торгов, может быть, даже взяток. А я сижу и улыбаюсь.

Ничего, уже не первый раз оказываюсь в ситуации, когда все вокруг уверены, что я проиграл.

После этой небольшой беседы налоговики зачитали мне все условия для погашения долга, и я поставил подпись на документах, подтверждая, что осведомлён. Как понял, именно за ней они и приехали.

А когда Греков протягивал мне документы, я заметил на его руке перстень с незнакомым гербом. Точно такой же я видел на радиаторе их машины.

Интересно. Почему помощник налогового инспектора носит дворянские знаки отличия? Это натолкнуло меня на одну мысль, когда я провожал мужчин, изображая вежливость.

И когда машина отъехала от поместья, я с облегчением выдохнул.

– Беда, барин… – затараторил Степан, стоило автомобилю скрыться за стеной. – Где ж мы такую сумму найдём?

– Отставить панику! – велел я, и слуга тотчас выпрямился. – У нас целый год в запасе, успеем.

– Так, Всеволод Сергеевич… У вас же прибыль только та, что деревенские за право пользования землёй платят. А этих грошей нам с вами только на пропитание и хватает… Многие общины ушли после смерти батюшки вашего, и сейчас всего три мелких деревеньки осталось.

Степан явно переживал куда больше меня.

А ещё, значит, это не крестьяне в привычном понимании. И история здесь худо-бедно совпадает с нашей. Только в нашей люди уже могли владеть землёй и платили налог государству. А тут, получается, платят барину. Который, в свою очередь, уже платит государству – это я из бумажек налоговиков вычитал.

Люди вольны выбирать, где жить и на какой земле работать. Теперь понятно, почему мне все пытались условия ставить. Мы с крестьянами – пожалуй, и дальше буду их так называть – зависим друг от друга.

– Значит, нужно найти дополнительный источник прибыли, – осклабился я.

– Это как? – выпучил глаза Степан.

– Расскажи-ка мне, чем эти земли богаты. А то я опять запамятовал.

В этот раз слуга даже не удивился.

– Так, ну… – Степан почесал затылок. – Лес у нас, конечно, знатный. Дубы вековые, сосны корабельные. Только рубить вы теперь запретили.

– Дальше.

– Родники есть. Три штуки. Вода в них чистая, аж зубы ломит. Старики говорят, целебная. Бабка Агафья, царствие ей небесное, до ста трёх годков дожила, а пила только из того, что у Кривого оврага бьёт.

Я кивнул, и Степан продолжил:

– Травы разные. Знахари из соседних губерний раньше приезжали, скупали у деревенских. Пока аномалия не расширилась. Теперь боятся. А травы от этого только сильнее стали, как говорят. Мол, магия в них теперь.

– Что ещё?

– Воздух, – пожал плечами Степан, будто говорил очевидное. – Из города господа раньше приезжали. Ещё при вашем прадеде. Лёгочные болезни лечить. Говорили, после недели в нашем лесу дышать легче становится. Только это когда было…

– Стоп! – я поднял руку. – Есть у меня одна идея, как заработать на этом лесе, не вырубая его.

– Это как? Воздух продавать будете? – с серьёзным видом спросил Степан, а мне захотелось рассмеяться.

– Почти… Пойдем! – позвал я Степана и направился к выходу за территорию поместья.

– Куда, барин? – засеменил за мной слуга.

– Покажешь родник этот у оврага.

– Всеволод Сергеевич… – он остановился, а в глазах заблестел животный страх. – Так нельзя туда ходить тепериче. Сами знаете: как дед ваш умер, места те опасными стали…

– Ну… тогда захватим ружьё.

Только я обернулся к дому, как снова передо мной возник дух Валерьяна. Вот любит этот призрак являться в самый неподходящий момент.

– А если сладить сможешь с тем, кто у родника обитает, то он тебе и лес поможет защитить, – с улыбкой проговорил дух.

И тут я понял, что точно есть какой-то подвох.