Сгорая по минутам
- -
- 100%
- +
А потом – пропал.
Женя изо всех сил впилась руками в волосы и сжалась в комок. Именно такой её и нашли подруги – растрёпанной, напуганной и вмятой в стену, будто бы пытающейся слиться с кирпичной кладкой.
– Женя, ну ты что… Ну всё, тише, тише… – наперебой забормотали они, присаживаясь рядом и суетливо обнимая Евгению. Тьма молчаливо обступила их, прилежно сторожа покой.
– Он… приходил за мной… я это… з-знаю… – сквозь всхлипы Жени сложно было расслышать что-то внятное, но в целом, говорила она одно и то же.
– С ума сошла со своими кошмарами, – Соня прижала её голову к своей груди. – Это просто какой-то идиот с пушкой набухался и решил, что он в тире. Всё хорошо. Никто, кроме охуенно дорогого алкоголя, не пострадал.
– Там уже менты подъехали, – кивнула Есения в сторону бара.
И правда – Женя только сейчас услышала вой сирен и отсветы полицейских мигалок. Им точно не стоило попадаться на глаза стражам порядка. Благо, под покровом ночи они могли беспрепятственно пройти незамеченными даже сквозь шумную толпу. У всего были свои границы, конечно, но в таких ситуациях Женина своеобразная невидимость справлялась неплохо. Может быть, именно благодаря ей она и смогла покинуть бар нетронутой.
В голове вдруг вновь проступают очертания удивительного незнакомца.
Госпожа…
Она помнила это обращение, но никак не могла вспомнить того, кто любил им злоупотреблять.
Успокоив подругу, девушки осторожно выглянули из-за угла. Толпа напуганных людей несколько поредела, а оставшихся бедолаг взяла под контроль полиция и подоспевшие работники скорой помощи. Какая-то зарёванная девушка выла в плечо здоровому мужику в форме, истерично пытаясь поправить порвавшуюся лямку.
– Всё в порядке, – как по написанному твердил он звучным голосом, – дебошира уже арестовали, вам бояться нечего. Скажите, сколько выстрелов было?
Арестовали?
Женя перевела взгляд левее. Из окна полицейской машины выглядывал мужичок лет тридцати пяти, пьяный в стельку. С виду – ничего примечательного, простой работяга, который налакался до чёртиков и решил устроить весёлую перестрелку, внешность обманчива, в конце концов. Но когда их взгляды встретились, девушку точно ледяной водой окатило.
– Это не он, – она энергично замотала головой.
– Что? – переспросила Агата, старательно отводя подругу подальше – та, чего доброго, могла броситься прямо в руки полиции.
– Это не он. У него взгляд пустой. Это не он. Соня, посмотри сама.
Соня прищурилась. Её очки, спустившиеся сейчас на самый кончик носа, были бесполезны: то, что она пыталась разглядеть, не требовало особой остроты зрения. Оно требовало остроты души. Тем не менее, часто многие не могли выдержать этого лёгкого, будто бы презрительного, прищура, который выворачивал наизнанку.
– Это не он, – кивнула София, изящным движением поправляя очки. Её глаза блеснули в темноте серебром. – Я словно посмотрела на пятилетнего ребёнка. Кажется, мозги ему промыли знатно перед тем, как всучить в руки пистолет и отправить сдаваться ментам. Скоро очнётся, но, скорее всего, позабудет последние часа три. Легко будет на него всё повесить.
Женя внутренне сжалась, пока они стремительно покидали место преступления, выходя на более оживлённую и светлую улицу. Это значило, что настоящий виновник неудавшейся трагедии всё ещё был где-то рядом.
Мрак отступил, напоследок наградив подруг прохладным поцелуем ветра, и они вновь стали абсолютно видимы. С непривычки могло показаться, что тебя только что раздели догола.
– Женя! Же-еня! – послышалось сбоку. Евгения повернула голову. К ней бежал Лёша, держа в руках потрёпанный букет каких-то забавных мелких цветочков. – О, боже! Ты в порядке? Всё нормально? Я пришёл к бару, а там случилось что-то, вас нет, я побежал сюда…
– Да, – девушка кивнула и, поддавшись незримому порыву, буквально упала на парня, обхватив его руками. Снова захотелось плакать.
А потом она почувствовала привкус гниющих яблок на языке. Сырость подобралась к горлу. Женя отпрянула.
Все вокруг взглянули на неё с недоумением. Лёша вопросительно вскинул брови, продолжая держать руки нараспашку.
Нет. Не может быть.
Невозможно.
Но тьма не может врать. Там, в страшной близости от неё, был он – или кто-то, кто пах точно так же, как он. А ночь очень чувствительна к запахам.
– Всё… в порядке, просто… Просто шок, наверное, – Евгения неудобно переступила с ноги на ногу и опустила взгляд. – Какой-то дурак решил пострелять, слышал?
– Ага, и пиздец всех напугал, – поддакнула Есения, стараясь сгладить неловкую ситуацию. Она посмотрела на Женю. Взгляд был кратким, но красноречивым.
«Что, чёрт возьми, происходит?»
– Я провожу вас, – утвердительно произнёс Лёша. – Кстати, это тебе, – он вручил девушке помятый, но от того не менее красивый букет. – Прости. Это не весь сюрприз, но, наверно, сейчас будет немного…
– Не в тему. Да. Сегодня мы будем у Сони, – внезапно добавляет она. – Так что… давай завтра встретимся? Или потом? Я напишу.
– Ладно… – растерянно бормочет Лёша. – Тебе нужно успокоиться. Я понимаю.
«А я уже не понимаю совершенно ничего».
Они дошли до дома Софии необыкновенно быстро. Женя словно летела, разве что искры из-под подошв не сыпались. И этот запах… Она не могла его выносить. Ей казалось, что ещё секунду, и содержимое её желудка окажется на тротуаре.
На вопросы Лёши девушка отвечала коротко. Да, с полицией поговорили. Нет, ничего страшного не случилось. Просто попали в неудачное время в неудачное место. Да, конечно встретимся. Да, конечно люблю.
Мимолётно поцеловать до боли знакомые губы и на секунду вжаться лицом в грудь. Главное, не дышать.
– Пожалуйста, смени парфюм. Этот очень приторный.
Когда подруги поднялись до квартиры Сони и закрыли за собой дверь, плотину прорвало.
– Женя, в чём дело? Что не так? Вы обычно друг от друга не отлипаете ни на секунду, а тут – здрасте, спасибо за цветочки, всё, до связи. Ты бы его ещё по спине похлопала и сказала «дружище». Ты как сама не своя, в самом деле, всё уже позади, никто не придёт сюда с пистолетом, это уж точно, и потом, с чего ты решила, что… – слова полились со всех сторон. Женя выпалила:
– Запах.
– Чего?
– Запах.
Пришлось собираться с силами и объяснять, что обнаружила темнота, пока девушка сидела и потихоньку чуть ли не сходила с ума в том переулке. Под конец рассказа все уже разулись и уселись на диване в гостиной. Общий боевой настрой сменился глубокой задумчивостью.
– Пиздец, – только и смогла выдавить из себя Агата, подпирая голову кулаком. Все одновременно кивнули. – Но разве Лёша может… Ну, ты поняла.
Никто не хотел произносить то самое слово.
– Нет. Не может. Но я уже ни в чём не уверена.
Девушки ещё немного помолчали, сидя в кромешной темноте. Женя наконец-то смогла вдохнуть полной грудью. В квартире Сони пахло жасмином и, почему-то, свежей выпечкой. Этот факт успокаивал. Никакой мерзкой осенней сырости. Никакого ладана. Никакой смерти за спиной.
– А может быть стоит… – пробормотала Есения, и Агата тут же подхватила, оборвав её на полуслове:
– Да. Наверное.
Все переглянулись. Они слишком давно не прибегали к этому способу.
– Решено.
Соня встала с дивана и встала посреди комнаты, уперев руки в бока.
– Будет ритуал. На пьяную голову ещё лучше пойдёт.
Женя внутренне вздрогнула. Ритуалы всегда давались ей особенно тяжело. Но другого выхода у них и правда не было.
К счастью, у Сони оказалось всё необходимое. Наверное, она единственная из подруг, кто так старательно относился к своему ведьминскому призванию: тут вам и засушенные травы в шкафчиках, и какие-то непонятные жидкости в узких сосудах, которые ни в коем случае нельзя было путать с алкоголем, и даже доска Уиджи – на всякий случай. Владелица квартиры быстро освободила середину комнаты, сдвинув кресла и свернув ковёр, под которым обнаружился замысловатый рисунок правильной геометрической формы с непонятными символами. Увидев его, Женя сжала кулаки и хмыкнула:
– Даже так.
– Естественно. Всё должно быть правильно, – отозвалась Соня, зажигая толстые восковые свечи и расставляя их в правильном порядке.
Её старания были оправданы. У них уже был опыт… неудач. Мягко говоря. Вспоминать о них не хотелось.
Когда все приготовления были завершены, Соня воскурила благовония, поставив их на низкий столик, оставила цветы, подаренные Лёшей, на кухне (они всё ещё несли на себе отпечаток сырости) и села на пол, поджав ноги под себя. Её примеру последовали остальные, образовав круг, и взяли друг друга за руки. Женя благодарно сжала ладонь Есении.
За окном зашелестел пронизывающий злой ветер.
Девушки закрыли глаза и сосредоточились. Слова в таких случаях не нужны – необходима только достаточная концентрация внимания и полная уверенность в своих силах.
Пламя свечей заколыхалось, хотя в квартире не было ни одного сквозняка. Над домом сгустились свинцовые тяжёлые тучи. По стенам забегали тени, собираясь в жуткие образы и тут же снова распадаясь на кусочки.
Ветер на улице потихоньку усиливался, превращаясь в настоящий ураган. Деревья кренились и скреблись ветвями в стекло, коты тревожно замяукали и попрятались по углам. А затем всё вдруг стихло.
Свечи потухли. В комнате никого не было.
Глава 4. После смерти
…на холме, окружённом густыми зарослями елей, стоял дом. Или, точнее, Дом. Он возвышался над лесом мрачным надзирателем, следил глазницами ставен и нагонял на прочих жителей села какую-то жуткую тоску, смешанную с первородным страхом.
О Доме ходило множество легенд и слухов. Раньше там, мол, жила старая карга, воровавшая по ночам детей и поедавшая на завтрак мертворожденных младенцев, а теперь обосновались четыре её дражайшие внучки с противным вороном в придачу. Внучки, как говорили, были на деле глубокими старухами; чтобы поддерживать иллюзию вечной молодости, они пили кровь девственных юношей и дев, а по ночам водились с чертами и бесами, предаваясь плотским утехам. В чащу, окружавшую холм, ходить не разрешалось – по преданиям, там было полно нечисти и ловушек, в которые четыре ведьмы ловили случайных путников.
Конечно же, всё это было неправдой.
Женя раскрыла глаза. Она стояла в зарослях ежевики, облачённая в просторное белое платье, подвязанное на талии поясом искусной работы, и собирала в плетёную корзину ягоды, не отказывая себе в удовольствии съесть пару-тройку просто так. В груди защемило от тоски. Как далеко они прыгнули. Кажется, даже дальше, чем следовало. Женя не могла влиять на события прошлого – только наблюдать и пытаться выстроить в голове цельную картину происходящего.
– Подойди сюда! Подойди!
Она повернула голову в сторону голоса и побежала навстречу девушке в точно таком же одеянии. Наверное, та назвала её имя, но звуки доносились словно сквозь толщу воды, и различить можно было только отдельные фразы. Имён – первоначальных имён – никто уже давным-давно не помнил. Они истлели вместе с этими белыми платьями, поясами и корзинками.
Однако какие-то моменты всё ещё были живы в памяти. Женя нахмурила лоб, пытаясь вспомнить детство.
Их четверых привезли сюда на большом корабле из далёких мест. Там было холодно, а землю часто окропляла кровь чужеземных воинов. Последнее, что помнила Евгения, будучи ребёнком – это руки матери, которая, рыдая, отдавала дочь грозному мужчине с чёрной, как смоль, бородой. Образ женщины стал белёсым пятном в круговороте воспоминаний, а отца и вовсе будто бы никогда не существовало.
– Смотри, что я нашла!
Женя опустилась на колени рядом с Софией и внимательно осмотрела находку. Старинное серебряное кольцо с крупным чёрным агатом. Выронил какой-то разгильдяй или благородная дама, наверное.
– Чувствуешь? – спросила подруга, внимательно рассматривая украшение на свету. – Магию. Это очень сильная вещица. Примерь!
Женя смеялась и отнекивалась, но кольцо, в конце концов, оказалось у неё на пальце. Энергия, заключённая в камне, обожгла на мгновение кожу, а затем приятным теплом разлилась по телу. Негоже, конечно, вот так цеплять на себя что не попадя, но острый глаз Сони всегда умел с точностью определять, где и в чём таится зло.
Девушки резво вскочили на ноги и побежали вверх по холму, к Дому. Следом за ними сорвался с ветки и полетел большой чёрный ворон, громко каркая. В его голосе явно проскальзывало неодобрение.
После смерти старушки Рогнеды, которая воспитывала четырёх девочек как родных дочерей целых шестнадцать лет, эта птица осталась, чтобы присматривать за ними. Благо, женщина успела передать все свои знания и секреты перед тем, как отойти в мир иной, но работы у ворона от этого всё равно не убавилось: нужно было следить, чтобы София не провалилась в волчью яму, Есения не пошла посреди ночи охотиться на оборотней (у них очень ценный мех, между прочим), а Агата не отправилась пугать деревенщин, притворяясь упырём и стуча по окнам. Нелёгкая доля для фамильяра, прожившего век наедине со спокойной представительной ведьмой.
В дверях Дома уже стояла Есения, недовольно подбоченившись. Женя прекрасно знала эту позу – она означала, что пиво сварить не получилось. Опять.
– Кто из вас поменял котлы? Признавайтесь сейчас же. Должно было быть пиво, а получилась какая-то жижа. Ещё раз вы…
– Да, да, да, – засмеялась Соня, – мы обязательно будем всё чистить, а потом ты будешь проверять, насколько звонко посуда скрипит…
Жене стало тепло. Такие юные, глупые, не знающие ничего о перевоплощениях, но всё равно не страшащиеся ничего на свете… Наверное, это была их лучшая жизнь.
Девушки вошли в Дом. Он вовсе не был мрачным или пугающим: по окнам прыгали солнечные зайчики, всюду стояли свежие полевые цветы, а пол был устлан цветастыми коврами с вычурными узорами. С кухни несло чем-то мерзким. Неудавшаяся выпивка.
Это был прекрасный момент…
Но не тот. Слишком рано.
Женя перевела взгляд на Софию, видя в её глазах понимание, и крепко зажмурилась. Окружающий мир тут же растворился, чтобы через мгновение собраться в новую картинку.
…ворон каркнул, усаживаясь на ручку стула.
– Оддманд! – шикнула на него Есения. – Не выражайся.
Забавно: кроме неё птичьего языка никто не знал, а потому она могла говорить что угодно. Но стоило отдать должное, среди всех Сеня была единственной, кто прекрасно понимал фамильяра. А вместе с ним и всю прочую живность в округе, живо угадывая, чего хочет прибившийся кот, и понимая, как договориться с заблудившимся оборотнем – они тоже были животными, в какой-то степени.
– Мне кажется, он недоволен тем, что мы заходим слишком далеко, – изрекла Агата, выкладывая из корзины морковь.
– Не бойся, Одди, тебя мы не забудем!
Ворон обиженно каркнул и отвернулся. Может быть, он был прав? Может, не нужно было идти наперекор времени? Но прошлого не воротишь.
– Ты уже всё решила? Он не против?
Женя вздрогнула и подняла глаза на Агату, а затем пробормотала:
– Нет… не против. Всё хорошо.
– Будь осторожна. Если ты ошибёшься, с ним может произойти всё, что угодно. Да и с тобой тоже.
– Я понимаю.
Но понимала ли она на самом деле? Евгения напрягла все органы чувств. Этот момент был важен. Необходимо было понять, что случилось такого, что заставило Лёшу пойти на столь ужасные действия. Может быть, и не его, но больше претендентов на роль убийцы и предателя не было.
Агата закрыла глаза и покачала головой. От неё никогда ничего не ускользало.
– Знаешь… Даже если ты и врёшь, я не вижу ничего плохого.
Секунда молчания.
– Наверное, он и правда тебя любит.
Женя слабо улыбнулась. Тогда её это успокоило, ибо Агата всегда говорила правду о завтрашнем дне. Но сейчас… Всё шло наперекосяк. Пришло время снова закрыть глаза.
…теперь рядом не было никого, кроме Алексея. Точнее, того, кем он являлся раньше. Хотелось бы заплакать, но слёзы не шли – та Евгения была абсолютно счастлива.
«Уже ближе», – промелькнуло в голове.
– А ты не боишься со мной вот так вот гулять? – хитро поинтересовалась девушка, склоняя голову на бок. Парень рассмеялся, отводя взгляд от полной луны, и нежно улыбнулся:
– Не боюсь.
– И слухам не веришь?
– Не верю, конечно.
– А брат твой?
– А что брат?
– Слышала, вы с ним поругались сильно. Из-за меня?
– Вовсе нет. Просто он с ума сходит в последнее время.
– От чего же? – Женя заинтересованно подбиралась ближе, заглядывая Алексею прямо в лицо. Тёмные локоны волос волнами упали на её плечи.
– Говорит всякое. Что вы шабаши устраиваете и с Дьяволом хороводы водите, – ответил парень, пожимая плечами. Его белая рубаха в лунном свете будто бы светилась.
– Ну, это я уже слышала, – хихикнула Женя, состроив нарочито обиженную рожицу. – И всё?
– Ну… – Алексей замялся, раздумывая, стоит ли ему продолжать. – Он сам не свой ходит. Раньше постоянно срывался куда-то, а потом приходил весь в хвое и шишках, счастливый такой. А теперь смурной. Сидит дома целыми днями, а на холм ваш даже смотреть не хочет.
– Вон оно что, значит…
– Ты знала?
Женя виновато улыбнулась.
– О том, что твоего брата очаровала «страшная старуха-ведьма»? Знала, конечно. Но надо было, чтоб ты сам рассказал.
От этой новости на ушах стояло всё село. Мало того, что Алексей, видный красавец и работящий недурной парень, спутался с «колдовской девкой», так ещё и брата своего, Святослава, заразил помешательством. Только вот ситуации кардинально различались: пока младший потихоньку выстраивал свою жизнь, временами выбираясь на ночные свидания с Евгенией, и производил, в целом, сугубо положительное впечатление, то старший… Старший просто помешался.
Он увидел Софию только однажды, когда она выбиралась на рынок, и уже не смог её позабыть. Не спал, маялся, а потом всё-таки пошёл в лес в первый раз. Конечно, она его ждала. В конце концов, интерес между жителями села и ведьмами был взаимен. Только вот если для Святослава Соня стала целым миром, то для неё он стал просто подопытным зверьком, за которым интересно наблюдать и на котором можно оттачивать своё умение видеть душу насквозь.
– Он слишком погряз в мечтах, – задумчиво произнесла Женя, опуская голову на плечо Лёши.
– А я – нет? – спросил в ответ тот без тени насмешки.
– А ты так думаешь?
Наступила минутная тишина. Женя слышала, как бьётся сердце в груди у парня.
– Нет.
Лёша помолчал ещё немного и добавил, крепко обнимая девушку:
– Я буду любить тебя, чтобы ты не натворила.
– Даже после смерти?
– Особенно – после смерти.
Всё снова погрузилось во мрак, стоило Евгении закрыть глаза. Затем был яркий свет.
Девушка попыталась вдохнуть полной грудью, но тут же закашлялась. Горло нещадно засаднило из-за терпкого дыма.
– Что?.. Огонь?
Этого не могло быть. Нет, не так: этого не должно было быть.
– Не могу поверить…
Кошмар повторялся. Дом – самый близкий, самый большой, просторный и нежный к своим жителям Дом – полыхал. Яркие ковры чернели, деревянные потолки обваливались, а окна, как ни пытайся, не открывались. Женя стремглав пустилась бежать, не узнавая очертаний комнат и коридоров. Огонь перемешал лево и право, верх и низ, и найти выход не представлялось возможным.
– Помогите! Агата! Есения! Соня!.. Пожалуйста!
«Я не могла умереть».
Женя пробегает по лестнице, чуть не упав, подбирает подол истрёпанного платья и принимается искать хотя бы одну незапертую дверь. Среди всего коридора такая находится только одна. Ворваться внутрь.
Окно!
Окно…
И человек перед окном.
Женя замерла. Он повернулся лицом к ней. Сквозь тьму на девушку смотрели пронзительные зелёные глаза.
– Вы сломали мою жизнь. Ты сломала мою жизнь. Ты понимаешь, что всё это – твоя вина?
– Нет…
Незнакомец сделал шаг вперёд. Его голос с каждым словом звучал всё более яростно.
– Вы заставили меня страдать!
– Мы не…
– Вы заставили меня страдать однажды и заставляете страдать снова и снова! Ты знаешь, что я пережил? Знаешь, что видел?
– Пожалуйста…
– Как жаль, что твоя смерть не будет столь же мучительной, – словесный плевок в душу. Женя упала на колени. Судьба предопределена. Это уже случилось. – Я знаю, что ты, – незнакомец подошёл ближе и ткнул пальцем ей в лоб, – ты тоже здесь. Рано или поздно, ты поплатишься. Вы все поплатитесь.
Сырость и ладан.
Глаза Жени заслезились, и рассмотреть лицо убийцы не представлялось возможным.
– Лёша… Я…
Молчание в ответ. Но перед тем как раствориться в клубах дыма, убийца будто склоняет голову к плечу. Смеётся или недоумевает?
Женя не успела обдумать эту мысль, потому что потеряла сознание.
– …блять, несите нашатырь. Она проспит до следующего лета.
В нос ударил резкий запах, и девушка вскочила, тяжело и часто дыша. Когда глаза привыкли к свету, она увидела трёх подруг, столпившихся вокруг дивана. Они смотрели на неё со смесью испуга и облегчения.
– Мы думали, ты не очнёшься, – выдохнула Сеня.
– Ты так кричала… – Агата обеспокоенно приложила ладонь ко лбу Жени. – Что ты увидела?
– Нас выкинуло после второй сцены, – объяснила Соня, деловито закручивая пузырёк с нашатырём.
– Очнулись утром с лютой головной болью, стали искать тебя, а ты тут лежишь, спишь. Сначала думали, что просто от похмелья, но когда ты начала кричать что-то, поняли, что ты ещё не вернулась.
Женя упала обратно на диван, пытаясь успокоиться. Всё было хорошо. Она была жива – пока что. А это значило, что у неё было время на то, чтобы всё спасти.
Увиденное принесло гораздо больше вопросов, чем ответов, но теперь девушка хотя бы не сомневалась – кошмары не приходили просто так. Это и впрямь было предупреждение. Неужели она действительно сгорела? А что случилось с Домом? Как он теперь выглядит – не здесь, конечно, а по-настоящему? И почему Алексей ей лжёт?
– Только что я умерла.
Глава 5. Старый друг
После ритуала Евгению всюду преследовало жгучее чувство перманентного страха. Она спускалась в метро, боясь, что незаметная тень столкнёт её под поезд; переходила дорогу, ожидая, что какая-нибудь машина вдруг сдвинется с места и расплющит её по горячему асфальту; здоровалась со знакомыми на улице, внутренне готовясь, что кто-то из них вонзит нож ей в спину.
Опасения никогда не оправдывались. Смерть будто бы затаилась, выжидая удобного момента.
К концу недели Женя перестала выходить из дома. Заказывала доставку еды с просьбой оставить пакет на ручке двери, подолгу прислушивалась к шагам на лестничной клетке и в какой-то момент практически перестала спать, потому что кошмары никуда не пропали. Напротив, они стали ещё ярче и сумбурнее. В них смешивалось сразу несколько ситуаций из разных отрезков времени; всё начиналось с безобидных воспоминаний о каком-нибудь, например, походе в театр со своей высокопоставленной маменькой и заканчивалось револьвером, чьё холодное дуло упиралось Евгении прямо меж лопаток.
В воскресенье с утра девушка, как обычно, заказала себе какую-то калорийную чушь из ближайшей забегаловки и нехотя ответила на видеозвонок от подруг. Увидев тёмные глубокие круги под глазами Жени, Есения всплеснула руками.
–Ты с ума сошла?
– Сень…
– Не сенькай! Ты хоть понимаешь, чем может обернуться систематический отказ от сна?
– Я сплю…
– Да что ты? И сколько ты спала сегодня?
Женя крепко задумалась. Это был сложный вопрос.
– Не очень мно…
– Да уж! Я вижу, что не очень много!
– Твоя паранойя не обернётся ничем хорошим, – пробормотала Соня, вальяжно откидываясь на диване и закуривая. Евгения на мгновение учуяла приятный вишнёвый запах сигаретного дыма через экран. – Если мы хотим всё исправить, нужно действовать сообща.
– Да… наверное…
– А Лёша что? – поинтересовалась Агата, занятая нанизыванием на нити крупных перламутровых бусин.
– Ничего, – отмахнулась Женя, нервно застучав ногой по полу. – Мы… переписываемся. Я сказала, что заболела. Он хотел привезти лекарства, но я предупредила, что у меня всё есть.
– Мы могли бы приехать к тебе и…
– Не надо, – девушка криво улыбнулась. Изобразить уверенность не получилось. – Я правда в порядке. Мне просто нужно посидеть дома и убедиться, что мне ничего не угрожает.
– Ну, смотри, – нахмурилась Агата, а Соня подхватила:
– Если ты через два дня не выйдешь хотя бы в магазин, я приду вскрывать твои замки.
– Договорились.
Раздался громкий звонок в дверь.
– Это курьер, кажется. Давайте, я потом перезвоню, – Женя торопливо помахала подругам и, отложив телефон на стол, поторопилась на встречу долгожданной пище. На полпути она остановилась. Нога в дырявом (стыдоба какая) белом носке зависла в воздухе.