Сгорая по минутам

В подсознании зашелестела листами невидимая библиотека. Девушка торопливо отбросила плохие мысли, захлопывая за ними массивную дверь и вешая амбарный замок.

Не время для паники.

Да, последние дни проходили не очень хорошо. Да, её преследовали какие-то странные видения, которые никак не вязались с общей обстановкой. Но всё это легко можно было списать на недосып и тревожность. Стоило пропить курс каких-нибудь витаминов и выровнять эмоциональный фон.

Когда тёплый ночной воздух ударил Жене в лицо, её переживания мгновенно улетучились, и им на смену пришло щекочущее живот предвкушение новых авантюр

– Я вас как будто сто лет не видела, – воскликнула Соня и заграбастала подруг в объятья. Женя почувствовала пряный запах вишнёвого парфюма. – Сеня, не вижу в твоих глазах задора.

Сеня страдальчески выдохнула.

– Я уже чувствую, как ничегонеделание высасывает из меня жизнь.

Все понимающе покивали. После городского ритма такое резкое замедление не могло не сказаться на организме. Привыкший к решению нескончаемых задач мозг не мог находиться без дела.

Беседуя о том, чем бы заняться, подруги неторопливо двинулись в сторону магазина.

Атмосфера вокруг стала гораздо оживлённее, чем днём. На скамейках, местами обшарпанных, расположились шумные компании, из парка неподалёку доносились пьяные восклицания, а из однотипных машин то тут, то там звучала музыка – очень разная и очень плохая. Основной контингент состоял из школьников, радостно распивающих колу, разбавленную водкой, но встречались и люди более взрослые; алкоголизм отпечатался на их лицах отёками и красноватым цветом кожи.

Конечно, нельзя было сказать, что всё население посёлка поголовно выпивало, но у многих бутылка горячительного была в почёте. К сожалению, иного выхода не было – с развлечениями в глубинке всегда туго. Среднестатистический житель провинции, достигая лет четырнадцати, неизменно сталкивается с одним и тем же выбором – усердно развивать свой разум и уехать или спиться к пятидесяти. Чаще всего, в силу своей простоты, в приоритете оказывается второй вариант. Некоторые выбирают третье – остаться и вести спокойную и размеренную жизнь с работой, хозяйством и уверенностью в завтрашнем дне. Этот путь, несмотря на свою беззаботность, тоже таит в себе коварную уловку – рутина пожирает юношеские мечты, и вчерашний школьник, мечтающий о великих свершениях, сам не замечает, как становится одним из тех, кого когда-то презирал.

Именно это Жене здесь, пожалуй, и не нравилось. Столкновение с жестокой реальностью.

«Мы тоже могли бы быть такими же».

Не хотелось мнить себя высшим существом, но мысли опережали совесть. Вид бывшего одноклассника, стоящего за кассой пивного магазина, всегда вызывал лёгкое ощущение злорадства, после которого хотелось помыться.

Тем не менее, груз прожитых веков отрезвлял – и, вместе с тем, приносил с собой ещё большее чувство безнадёжности. Валяющийся под лавкой девятиклассник вполне мог когда-то быть великим полководцем. Пропитая женщина, сидящая на ступенях, не подозревала о том, что когда-то была княгиней.

– О чём задумалась? Что будешь брать? – Агата помахала перед лицом Жени рукой, и та мгновенно пришла в себя, окидывая взглядом полку с алкоголем.

Пиво отлично перебивало тоску. Иронично.

– Вот эти, – Евгения взяла пару банок и прижала их к груди. Приятный холод пробежался по ладоням.

Унылая девушка на кассе молча пробила товары, не переставая раздражающе жевать жвачку, и в ответ на прощание только тупо посмотрела на подруг исподлобья, всем своим видом выражая неприязнь.

– Ну и сука, – прошептала Есения, когда они покинули помещение, сложив добычу в рюкзаки. – Она меня бесит. Эй, кс-кс, – к её ногам тут же подбежала кошка, до этого мирно сидящая рядом с клумбой ужасающе красных тюльпанов. Девушка присела на корточки и что-то быстро зашептала. Животное недоумевающе склонило голову вбок, а затем кивнуло и прошмыгнула в магазин вместе с очередным посетителем.

– Ты что придумала? – с подозрением спросила Агата, щуря глаза.

– Ничего, – весело ответила Сеня. Настроение у неё заметно поднялось.

Не успели они отойти хотя бы метров на пять, как дверь с лязгом распахнулась. Из неё выпрыгнула дико орущая кошка, а вслед за ней – также дико орущая кассирша. На её щеке алели следы острых когтей – не слишком глубокие, но достаточно яркие, чтобы вызвать ярость. Девушка что-то прокричала, беспомощно грозя кулаками воздуху, а затем, тяжело вздохнув и выплюнув злосчастную жвачку на землю, вернулась в помещение.

Кошка вылезла из ближайших кустов и подбежала к Есении, рассчитывая на угощение.

– Ум-ни-ца, – похвалила свою маленькую наёмницу та и, выудив откуда-то кусочек колбасы (что у неё в карманах вообще?), положила его на асфальт. Животное занялось угощением, довольно урча.

Ситуация не могла не вызвать смеха. Может быть, поступок и не был очень справедливым, но… честно говоря, это мало кого волновало.

– Ты подставила бедную кошку! – воскликнула Агата совсем не обвинительным тоном, не прекращая смеяться. – Но было, конечно, красиво.

– А то, – Есения сняла импровизированную шляпу и слегка наклонила голову. – Великий дрессировщик к вашим услугам.

Они медленно шли по тротуару (хотя, тротуар – слово не совсем подходящее; более правильным будет сказать «обочина дороги с плиткой»), лениво потягивая пиво и болтая о пустяках, быстро забыв и про кошку, и про кассиршу.

К концу первой банки Женя успешно избавилась от тяжёлых мыслей и смогла полноценно включиться в разговор. На самом деле, она в какой-то степени даже была благодарна алкоголю за это чувство расслабленности и открытости. Независимо от эпохи, в общем-то. Но, стоит признать, сейчас выбор напитков был гораздо больше, чем раньше. Правда, количество плохого пойла тоже порядком возросло, однако годы упорных тренировок не прошли даром, и умение выбирать хороший алкоголь стало таким же естественным, как умение дышать.

Опьянение сделало орущие компании вокруг не такими назойливыми, а музыку – не такой мерзкой. В какой-то момент Женя даже закивала головой в такт, но вскоре ей это надоело, и она принялась осматриваться вокруг, быстро хлопая глазами. Лёгкий ветер ерошил волосы и приятно обдувал лицо.

В груди стало тепло.

Всего лишь на несколько секунд. А потом тени поблизости засуетились.

Подруги и не заметили, как покинули пышущий жизнью центр посёлка и оказались в паутине пустынных закоулков.

Несмотря на выпитое, Женя не утратила своей способности слышать тьму, а потому тут же напряглась. На первый взгляд ничего особенного не произошло, но ощущение присутствия чего-то инородного становилось всё сильнее. Как будто бы кто-то чужой был по ту сторону темноты и пристально за ними наблюдал.

– Чувствуете? – прошептала девушка, лёгким движением руки останавливая остальных.

Соня прищурилась, а затем сняла очки. Её глаза недобро сверкнули.

– Здесь кто-то есть.

Только сейчас Женя заметила, что ветер внезапно стих. Воздух стал душным и тягучим, а в горле запершило. Нужно было срочно что-то придумывать, но вместо побега Евгения на секунду окунулась во мрак с головой.

Это было похоже на прыжок в воду. Так обычно прыгаешь в детстве с очень высокого моста – смотришь вниз, в глубину, и липкий страх стискивает грудь, не позволяя ни выдохнуть, ни вдохнуть. А друзья рядом смеются и подначивают.

«Давай уже! А то толкнём!»

Ты делаешь шаг – просто потому, что больше не хочешь их слышать. И летишь. А затем проваливаешься в ослепительную синеву, видя только пятно света над головой, и невольно думаешь – а стоит ли плыть ему навстречу?

Женя открыла глаза и увидела перед собой уродливое серое лицо, больше похожее на маску. Оно пялилось пустыми глазницами, а затем растянуло рот в неестественно широкой улыбке и захохотало так, что заложило уши. От испуга девушка замерла, как загнанная лань, и даже не заметила, как чьи-то руки стремительно потянули её обратно – к тому самому светлому пятну на поверхности тьмы.

– Бежим! – кажется, голос принадлежал Агате.

И они побежали. Побежали, спотыкаясь на кочках и выемках, поскальзываясь на мелких камнях и чувствуя, как в обувь забивается песок. Вновь налетевший ветер толкал их в спину, словно старался хоть как-то помочь; жуткий смех давил на слух, заглушая все прочие звуки. Казалось, что его неказистый обладатель на шаг позади, стоит оглянуться – и он протянет свою мерзкую сухую руку, схватит за горло и утащит за собой туда, откуда уже вряд ли можно вернуться.

Поэтому Женя не оборачивалась. Она даже не чувствовала, как сбивается дыхание и начинает колоть правый бок – всё это было совсем неважно. На подкорке сознания билось две мысли: «бежать» и «не уронили ли мы пиво».

Девушки позволили себе остановиться только тогда, когда почувствовали под ногами мягкую траву. В этот миг на их плечи навалилась вся игнорируемая до этого усталость, и они без сил повалились на землю, утопая в стеблях и листьях.

Каким-то образом путь привёл их в лес. Как будто тело само знало, где ему будет хорошо и спокойно, а все переулки специально подстроились под необходимый маршрут.

– Ну и что это было?

Вопрос, заданный Соней, повис в воздухе. Ответить не мог никто.

– Ты про того уродца, которого мы увидели? – переспросила Есения, приподнимая голову. Впрочем, из-за высокой травы её всё равно было плохо видно. – Не знаю. Может быть, мы только что убежали от какой-то бабули.

– Не-ет, – отозвалась Агата. Женя не видела, но почувствовала, как та покачала головой. – Не бабуля. Ты эту морду видела?

– Видела. Тогда дедуля.

– Чёрт, – Агата тяжело выдохнула. – Если бы я могла видеть… Чуть больше. Как раньше.

– Отставить, – Соня перевернулась набок. Над травой замельтешила её голова. – Даже если бы ты смогла предугадать, что мы встретим сегодня какую-то озлобленную сущу, это бы не огородило нас от встречи. Может быть, мы на неупокоя нарвались. Мало ли, что в темноте живёт.

– Нет. Это не неупокой, – подала, наконец, голос Женя, отстранённо глядя на небо, густо усыпанное звёздами. – Это что-то хуже. Гораздо хуже. Но почему-то…

Она замолчала на несколько секунд.

– Почему-то мне кажется, что оно ничего бы нам не сделало. Я почувствовала…

– Беспомощность, – продолжила за неё Соня. – Да.

– Да. Как будто у тебя есть руки и ноги, но ни бегать, ни хватать не умеешь. Как будто парализован. Вот что-то подобное и с… этим.

– Но всё равно стрёмно, согласитесь, – произнесла Агата.

Девушки вновь погрузились в тишину. Опьянение как рукой сняло – испуг поспособствовал. Ему на смену пришла какая-то особая эйфория, которую можно было почувствовать только в этом лесу и только под этим ночным небом. В отличие от Дома, энергия здесь была не домашней и спокойной – она была дикой, необузданной и хаотичной. Этот хаос струился по каждому листу и лепестку, уходя корнями глубоко в землю. Если замереть в одной позе на достаточно долгое время, лес может и тебя сделать своей частью, и тогда вся эта мощь и сила заструится по твоим венам и артериям.

Женя прикрыла глаза, улавливая дыхание природы.

Через минуту – а может, прошло несколько часов – где-то рядом скрипнула ветка.

Магия, потревоженная непрошеным гостем, развеялась, оставив себя пряное послевкусие на языке. Девушки вскочили как ужаленные.

Привыкший к темноте взгляд различил впереди мужскую фигуру и мерцающие огоньки посёлка позади неё. Запах свежести всего на секунду сменился на гнилостный аромат осеннего утра, но этого хватило, чтобы Женю вывернуло в какую-то ямку, так кстати расположившуюся поблизости.

К ней тут же подскочили остальные; Агата вовремя придержала волосы, а Соня и Есения обеспокоенно начали гладить девушку по спине, то и дело поглядывая в сторону неизвестного, который сделал несколько шагов вперёд. Подняв голову, Женя всмотрелась в его лицо.

Это был Алексей. И он, кажется, был очень пьян – настолько, что в попытке удержаться на ногах упёрся рукой в ствол дерева.

– Приветики. Ой, Женя! Ты в порядке?

Женя ничего не сказала – только неопределённо махнула головой, вытирая рукавом рот.

За спиной парня показался ещё один человек; он дышал так, словно только что без подготовки пробежал стометровку и теперь намеревался выплюнуть лёгкие.

– Ёб твою мать, ты куда убежал?! – голос Кирилла звучал донельзя злобно. Он хотел отвесить брату оплеуху, но не сумел сохранить равновесие и шлёпнулся в траву, тут же заворчав.

– Говна поешь, – ответил Лёша и, глупо развернувшись на месте, тоже упал.

Ситуацию срочно нужно было спасать.

Именно поэтому Женю вывернуло ещё раз.

Над их головами послышалось громкое воронье карканье.