Лия без диплома

Дизайнер обложки Инна Аркадьевна Микийчук

© Мария Аркадьевна Микийчук, 2026

© Инна Аркадьевна Микийчук, дизайн обложки, 2026

ISBN 978-5-0069-5664-3

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Глава 1. Магическая техподдержка

— Добрый день. Магическая техподдержка, меня зовут Катарина. Звоню вам по поводу вашей заявки на оказание помощи. Подскажите, пожалуйста, чем я могу помочь?

Слова привычно отскакивали от зубов.

Тикали часы, ровно гудела лампа. Уже вечерело — на августовской границе лета и осени смеркалось рано. В гаснущем сине-сером отражении дробящихся на множество реальностей стёкол комнаты и балкона сияли огоньки гирлянды и её бледное лицо с тёмными мешками под глазами — надо было хотя бы вымыть голову. В прошлый раз дешёвая краска для волос окрасила воду в беспросветную черноту, и Лия долго не могла отвезти от неё взгляд. Смотрела мутно от усталости в час ночи после смены, мигая изнутри пульсацией головной боли — томной, закулисной.

Когда это было, перед прошлой сменой? Позапрошлой?

В гарнитуре забормотали. После одиннадцати с половиной часов работы (с редкими перерывами на наскоро подогретые слипшиеся макароны с потёртой недочищенной морковью) все слова словно сливались в единую бессмыслицу, которая в масштабах Вселенной полностью переставала иметь хоть какое-то значение. А мозг уже не готов был мыслить никак, кроме как масштабами Вселенной.

В голове щёлкнуло, как в докипевшем чайнике.

— Да, вы абсолютно правы, примите, пожалуйста, наши искренние извинения… — она скользнула взглядом по графе имени. — Лариса. Чёрный кот появляется из розетки наших умных торшеров. Он бесплотен и не причинит вам никакого вреда… Что?.. Нет, нет, пожалуйста, не нужно его кормить. Это просто проекция, иллюзия. Она пропадёт самостоятельно. Наши специалисты уже работают над устранением этой ошибк… Ну что вы, не плачьте, всё хор… Очень вам сочувствую. Должно быть, вы очень его любили.

Лия догрызла все заусенцы на указательном пальце левой руки к концу этого звонка. Её всегда огорчали плачущие бабушки, которым некуда больше было позвонить.

У этой оставалась половина пачки специализированного корма от усыплённого на прошлой неделе старого кота. Лия понимала; по её беспорядочно организованной квартире всё ещё были раскиданы открытые баночки антибиотика, а на пледе лежали ковром тёплые рыжие шерстинки. Тоже — не спасли.

Не спасла.

Звонок завершился, и на экране появилась девушка с папоротником, стряхивающая алые цветки в левый нижний угол. Лепестки вспыхивали из красного в жёлтый и таяли, не долетая до угла.

До конца смены оставалось всего семь минут. Лия откинулась в привычно скрипнувшем кресле и покачалась, разглядывая вытянутый огонёк гирлянды освещающий арку листа фикуса. Тонкими сияющими нитями из-под источника света разбегалась паутина, уходя куда-то в темноту широких, со светлыми дуговыми прожилками, листьев.

Легко зазвенел колокольчик: новая заявка нашлась. Лия вздохнула: вот ведь кому-то не спится под ночь.

Вздох на середине сменился стоном: это был вызов на место. Лия мрачно взглянула на общий чат: объявление о том, что не хватает техников-полевиков, всё ещё не снято.

«Егор, вызов на место. У меня 5 минут работы осталось».

Егор начальник печатает… Егор начальник печатает.

Лия с отвращением схватила чашку ледяного кофе, сделала глоток — и тут же сплюнула в ладонь погибшую плодовую мушку.

— Ты плохо работаешь, — пробурчала Лия, глядя на невидимого паука в темноте фикусовых листьев.

«У тебя же есть что-то типа диплома ведьмы, Азалия. Близко к тебе?»

Лия взглянула на адрес.

«10 минут ходьбы, частный район».

«Сверхурочные, ночные и вызов. Заплатят королевски. Ты же жаловалась недавно, что у тебя не хватает денег. Вот к тебе и деньги идут».

Лия поморщилась и допила кофе. Мушек больше не было — и слава богу.

«Кристина, ожидайте, специалист уже выезжает к вам и будет у вас в пределах часа».

«Если бы я хотела пойти в польков, я бы пошла в польков, Егор».

«И хороших выходных после вызова! Отпишись мне, когда вернёшься, время тебе проставлю».

— «Что-то вроде диплома ведьмы», — пробурчала Лия, влезая в чёрные помятые ботинки. Один шнурок постоянно вылезал, и она заправляла его, как умственно отсталого червяка, вечно рвущегося наружу, уже не стараясь завязать. — «Что-то вроде».

Диплом лежал в ящике, и был, к сожалению, отчаянно изумрудного цвета. Иногда, когда Лия вытаскивала из старинного прабабушкиного буфета очередную чайную свечу для аромалампы, дверцы не закрывались до конца, и диплом сверкал и переливался в темноте мягким светом. Дороже рубинового и сапфирового. Изумрудный, настоящий. Она никому его ни разу не показывала при устройстве на работу — однажды случайно упомянула о дипломе в рабочем чате. И Егор запомнил. Надя говорила, что Егор просто ею интересуется.

В гробу она видала такой интерес.

Свет в подъезде уже выключили, но в небольшое окно из последних сил издалека светили фонари — рыжие и один синий. Батареи ещё не грели, внизу снова пахло какой-то едой из-за металлической двери развесёлых соседей, каждый вечер пятницы устраивающих светопредставления. Под дверью у них всегда виднелась щёлочка квартиры — фрагмент пола и яркого желточного света; сейчас свет уже не горел. Лия любила сидеть на полу кухни и слушать, как соседи поют протяжными голосами какую-нибудь несущественную мелодичную песню. В их сплочёности, отделённой от неё всего лишь одной стеной, она находила что-то живое и правильное. Ощущение сопричастности к людям, которые не боятся заводить отношения и петь в голос, даже когда голоса нет, но есть что-то куда как более важное.

Хотя днём солнце с силой прогрело асфальт, даже сейчас сочащийся живым теплом, с колюче-звёздного неба уже спускались хрусткие заморозки начала осени. Лия шмыгнула носом: после смены внешний мир казался ей чрезмерно реальным, объёмным, детализированным, словно выдуманным. А вот сил воспринимать всё это добро в таком количестве у неё уже не оставалось.

По пути встретился только один очень усталый мужчина с большой чёрной собакой, собака, кажется, тоже была уставшей. Район с частными домами начинался через дорогу: четыре полосы по две с двух сторон с уже порыжевшим на ночь мигающим светофором, и сразу — разномастные дома. Коричневые, жёлтые, серые, утопающие в чуть пожухшей зелени, с подъездными дорожками, гаражами, флагштоками в виде петушков и ведьм, ухоженные и уже спящие. Яркий контраст с их серым одинаковым спальным пятиэтажным районом, как будто клонированным с одного и того же грустного дома.

Шагать в полутёплой темноте оказалось приятно — ноги после долгого сидения пружинили, расходившись. Кеды вминались в землю, удобные, с тонкими подошвами. Дорожки недавно заасфальтировали, поэтому можно было не смотреть под ноги и медленно проводить ладонью по растениям по старой привычке — кусты барбариса и заросли роз, винограда и плюща приятно царапали тыльную сторону ладоней, шершавили костяшки. В сердцевине богатых огороженных домов лаяла невидимая собака — фоново, полупрозрачно, а где-то ещё дальше, по кольцу малоиспользуемой трассы дребезжал автобус, из совсем старых, может, видевших ещё юную Лию.

Автобус дрожал на каждом повороте ностальгически и печально, а в редком свете призрачных фонарей над некоторыми крылечками чёрными всполохами пролетали летучие мыши. Охотились.

Нужный дом был большим, трёхэтажным, с небольшим забором без калитки — просто с проёмом для дорожки, но на нём были установлены и камеры, и сигнализация, так что жильцы всё же заботились о безопасности — возможно, просто ничего не боялись или отличались редкостным дружелюбием.

Первое, что бросилось в глаза: в отличие от своих погасших соседей, дом горел огнями из окон, словно полыхал изнутри тёплым пламенем, распыляя вокруг жёлтый туман света. Лия вздохнула в очередной раз и открыла заявку, чтобы посмотреть, есть ли уточняющие комментарии, не появилось ли новых сообщений.

Но даже в самой заявке практически не было объяснения или уточнения — просто запрос на полька. Срочный. Так что никакой возможности подготовиться у неё не было. Это могло быть хорошо: может быть, жилец случайно нажал на вызов помощи. А могло быть очень плохо: возможно, он нажимал в том состоянии, когда не мог спокойно сесть и описать проблему.

— Егор, 00:08, я у дома клиента, — монотонно записала она голосовое по правилам (чтобы потом можно было убедиться, что голос точно её, если придётся уточнять время смерти, например), тело на автомате вошло в привычный режим, в котором она провела годы тренировок. — Причина вызова не ясна, дом полностью освещён… Лампами, в смысле, лампами. Горит, как рождественская ёлка. Ладно, вхожу внутрь, отбой.

Входная дверь была открыта — не очень хороший знак, мягко говоря. Это значит, что того, что уже находится в доме, боялись больше того, кто может войти.

Или не были уверены, что до прихода техподдержки будут в состоянии открыть дверь. Она сама так сделала однажды, когда аллергический приступ стал слишком сильным, и она не была уверена, что таблетка успеет подействовать. Чтобы не пришлось взламывать.

— Дверь открыта.

Это было сообщение просто по протоколу. Чтобы потом было понятно, что она не вламывалась, потому что некоторые потом требовали возместить ущерб, а у неё и так зарплата — почти минималка…

Лия убрала телефон в карман и привычно стряхнула руки, а потом ступила на бетонные ступени — это было неприятно, как перейти с песка на острые камни. Весь этот яркий дом в тёмном частном квартале был каким-то неприятным. Даже собака из тьмы перестала лаять.

Дверь не скрипнула, когда она её открыла целиком.

— Кристина? — позвала Лия. — Кристина, вы здесь? Магическая техподдержка, вы нас вызывали.

Она не помнила протокол польков во время входа в помещение дословно, только смутно, но при живом общении главным было просто не налажать и решить проблему, а уж в словесных формулировках они разберутся позднее.

Прихожей не было — дверь сразу вводила в гостиную. Уютные книжные шкафы, овитые зеленью в пузатых горшочках, блеск на стекле журнального столика от двух огромных торшеров, люстра того же жёлтого цвета, что и торшеры, белый диван с синими нитями, протянутыми через его ткань пунктиром, бело-синий ковёр под гжель — немного странное сочетание, но милое, возможно, дорогое. Какие-то статуэтки на шкафчике у двери — наверное, чтобы сразу произвести нужное впечатление на гостей. Между двумя шкафами у стены тикали вытянутые часы, подделка под старинные или на самом деле древние. Они шли в обратную сторону.

Вот это уже было нехорошо.

— Кристина, если вы живы, ударьте по чему-нибудь, я пойду на звук, — рявкнула Лия, уже не заботясь о приличиях. И стараясь не думать, что Кристина может жить не одна, а, например, с детьми. Это всё нужно было выяснить до того, как она зашла в дом. Им временно предоставили доступ к базе польков, раз они могли их ситуативно заменять, но поверхностный, потому что серьёзные дела не должны были падать на них, только бытовые обычные обходы, что-то, что можно решить легко, без серьёзного изучения баз данных…

Сверху что-то громыхнуло.

Лия кинулась на звук по своему этажу, но эта часть коридора не вела к лестнице — к лестнице вёл коридор слева. Зачем, господи боже мой, человеку столько комнат, рассеянно подумала она, взбегая по мягкой синей ткани, обхватившей ступени, разве что он слишком любит хлопать дверями.

Коридор на втором этаже был полной копией первого, разве что настенные лампы там были не желтоватые, а розовые. Их нежные лепестки, наверное, были очень уютными в обычных обстоятельствах, но сейчас они казались Лие полураскрытыми ртами, выплёвывающими на неё потоки света со всех сторон.

Где-то под потолком висели фотографии с какими-то людьми, но Лия скользнула по ним мельком и повернулась к дверям.

— Кристина, ещё раз!

Стук слышался из комнаты прямо за ней. Лия повернулась и, не задумываясь, ударила по двери ногой. Та треснула, окрашенное в белый дерево раскрошилось, ощепилось, полетели белые тонкие куски краски, наружу вылез металлический замок, но ещё держался. Она ударила второй раз — дверь влетела в комнату, распахиваясь.

В этой комнате — похоже, это была спальня — было так же светло. Свет заливал кровать с шёлковым синим покрывалом, старинный тёмный гардероб, большое круглое зеркало в тон гардеробу. Со стороны двери красовался открытый встроенный шкаф, полный домашней одежды — видимо, это была комната, в которую гостей не приглашали. И ничего лишнего — ни ковра, ни безделушек, только тяжёлые флаконы духов на гардеробе. И ещё одни часы, точная копия прошлых. Они тоже шли в обратную сторону.

Кристина, если это была она, сидела, скрючившись, за кроватью, у окна, в углу.

Лия присела перед ней на корточки, не дотрагиваясь.

— Кристина, я Лия. Магическая техподдержка.

Девушка медленно повернулась. Она была белоснежной от ужаса, только половина её лица была залита кровью — понятно, вывести из дома и в медпункт, сориентировалась Лия. Плечи и губы Кристины подрагивали, а вот глаза как будто остановились.

— В двух словах расскажите, что случилось, — максимально мягко и спокойно сказала Лия.

Кристина открыла рот, пытаясь сказать, но вместо слов у неё изо рта вылетел свист и неразборчивый шёпот.

— Повторите ещё раз, пожалуйста.

— …ходят из света, — со свистом, как при астме, сумела закончить фразу Кристина. — Они выходят из света. Выходят из света. Они выходят из св…

Лия против воли широко улыбнулась. Идеально. Отлично. Фраза из серии «Прыгайте с гражданским в окно немедленно и вызывайте отряд» на обычной подмене после окончания её рабочего дня. Вот просто везёт, так везёт.

— Кристина, вы можете встать? — кивок. — Здесь есть пожарная лестница? — покачивание головы.

Высота слишком большая для второго этажа, это нестандартно построенный дом, они точно покалечатся, если решат прыгать. Ещё и внизу бетонная дорожка, при её везении Кристина точно упадёт вниз головой и добьёт то, что ещё не добила. Даже если Лия попробует спустить Кристину вниз по простыням — слишком рискованно, особенно если при этом на Лию нападут. Она никогда в жизни потом не отвертится от служебной проверки, ещё, не дай бог, уволят. Не то, чтобы Лия особенно сильно дорожила этой работой — не первая и наверняка не последняя после выпуска, но здесь она обросла какими-то знакомствами, Надя, опять же, Егор…

— Вставайте. Сейчас мы с вами очень быстро пробежим по коридору и к лестнице, потом постараемся выбежать из дома. Если получится — через дверь, если не получится — прыгаем в окно. Понятно?

— Есть… Лифт.

— Боже упаси, представьте, что сейчас пожар: при любой паранормальной активности никогда, никогда не используйте лифт, Кристина, слышите? Запомните навсегда. Мы с вами пробежим к лестнице и быстро выйдем из дома. Вы меня поняли? Отлично. В доме есть ещё кто-то? Очень хорошо. Теперь быстро на ноги и побежали.

Она схватила Кристину за руку — рука была ледяная, как из морозилки. Словно девушка за это время ужаса и ожидания превратилась в Снежную королеву. Кристина была в домашней одежде, такой же синей и шёлковой, как покрывало. Хорошо, что сегодня тёплая ночь, но на улице Лия точно отдаст ей и свои кеды, и своё худи. Не потому, что этого требовал протокол, не потому, что девушке будет неловко на улице в сорочке и домашнем халате — просто чтобы помочь ей быстрее отойти от шока и согреться.

На лестнице тоже никого не было, но весь этот нежный обволакивающий свет начал мигать. Мягко, словно волнами, раскачиваясь между полуотключением и работой. Кристина тихо завыла — Лия сначала думала, что ей показалось, но нет, Кристина подвывала от ужаса, продолжая брести за ней, как бродячая слепая собака на поводке их соединённых рук.

Десять причин, почему вы не идёте в польки после изумрудного диплома.

Первая: вы не в большом восторге, когда клиенты воют, пока вы стараетесь вытащить их из опасной ситуации.

Вторая: когда мигает свет, у вас уже нет времени бежать до главного входа.

Слава богу, ближайшая дверь не была заперта, за ней была светлая комната, практически не обставленная, только два кресла и картина на стене. В помещении всё ещё пахло краской. Лия распахнула окно и буквально швырнула Кристину на подоконник.

— Прыгайте немедленно, — коротко сказала она.

Кристина, не задумываясь, скользнула вниз. Лия боялась, что та снова замрёт, но, видимо, подключился адреналин — девушка тут же встала на ноги и побежала к своей недокалитке. Отлично.

Лия сама начала забираться на окно, как она думала, достаточно быстро. Но тут её челюсть клацнула о подоконник, а потом — о пол.

Третья: вы сумели вытащить клиента, но не успели выпрыгнуть сами.

Лия резко перевернулась, стараясь сесть и подтянуться. На кончиках пальцев собиралась звенящая щекотная сила, готовая сорваться с поводка.

Они выходили из света.

Видно их было смутно, но не потому что она ударилась. Такие знакомые по учебникам и моделям скользящие силуэты с слегка зеленоватыми глазами. Непропорционально большие руки — их было видно, когда силуэты двигались, и когти тоже было отлично видно. В голове зашумело: они старались внушить ей такой же ужас, как Кристине. Жертву легче потреблять, когда она пропитана ужасом, как маринадом. Ужас и правда по сути своей похож на уксус: он останавливает жизнь внутри тебя, бальзамирует эмоции и делает тебя кислым и полупрозрачным надолго, меняет твой цвет на другой оттенок.

Лия поставила блок и медленно встала на ноги. Вскинула руки и прикрыла глаза — сила заполнила весь дом. Как же давно она не колдовала! Такое ощущение, что прорвало плотину внутри неё, и вырвалось что-то важное, что составляло львиную часть её собственной идентичности — и всё это время оставалось в тени, в анабиозе. Как будто Лия не закрыла, а открыла глаза.

С таким количеством светлячков она бы раньше не справилась, для этого требовался отряд, но сейчас Лия почему-то не сомневалась, что справится. Она схлопывала их в ракушки внутренних ловушек и цепляла на невидимые нити, чувствуя, как в доме погасают лампы, одна за одной.

Пока Лия не осталась одна, в темноте, с ощущением двенадцати тонких ниточек на кончиках пальцев.

Медленно и спокойно, зевая от усталости, Лия вышла по тёмному коридору в прихожую, а потом спустилась на крыльцо, ещё раз обернулась — в доме было очень темно.

— Кристина, вы здесь?

— Здесь, — откликнулись из-за забора. Саму девушку не было видно, только её чёлку и кусочек длинного изящного носа. Лия устало подошла к ней и аккуратно, стараясь не задеть нити металлической молнией кофты, сняла худи и скинула кеды.

— Одевайтесь. Думаю, вы сейчас не очень захотите заходить в дом.

Кристину передёрнуло.

— Не очень.

Она оделась, продевая в худи белые дрожащие руки. Худи ей шло даже больше, чем Лие — или ей так казалось. Молочная кожа так хорошо сочеталась с изумрудной тканью, а девушка сама была очень красивая — ухоженная, интересная, с острым тонким носом и густыми ресницами.

— Мы сейчас с вами доедем до ближайшего пункта магической поддержки, там вас осмотрит врач, — Лия решила не говорить о болтающихся у неё в ловушках светлячках. — Завтра утром ваш дом осмотрят ещё раз, вы сможете вернуться обратно. Вам есть, у кого остановиться на ночь?

— Я сниму номер в гостинице.

— Насчёт денег…

— Меня знают в городе, всё в порядке.

Лия недоверчиво на неё посмотрела. Но ладно, раз клиент считает, что справится, значит, справится. Если только она не в шоке, конечно.

— Хорошо. Если не получится нигде остановиться, приходите ко мне, Рябиновая 5—17, у меня раскладное кресло, если что. Договорились?

— Рябиновая 5—17, — послушно повторила Кристина.

В такси они обе молчали. Лия думала, считать ли это тоже рабочим временем — наверняка считать, и расходы на такси она тоже включит в рабочий счёт, полькам машины оплачивали, а она сейчас фактически у них на вызове.

И думала, как будет добираться до дома — в принципе, можно и пешочком, сейчас достаточно тепло, да и завтра же выходной. Телефон ей было лень проверять, Егор наверняка спит, а он сказал ей отписаться, когда она закончит работу — работа ещё не закончена. Будет, что рассказать Наде.

Было что-то странно забавное в том, чтобы ехать вот так после работы куда-то с незнакомой девушкой и сопящим таксистом в салоне, пахнущем сигаретами и бабблгам-освежителем, болтающимся на панели. Так много эмоций и впечатлений, а не сменяющие друг друга сообщения на экране и голоса в гарнитуре. Лия понимала, что хочет спать, но это была уже какая-то другая усталость, не натянутая нить утомления после однотипных звонков, а приятное ощущение, как будто она размяла все мышцы в теле.

Но если бы она расходовала свою силу каждый день, смогла бы она так легко в одиночку поймать светлячков? Сомнительно. Все говорили, что накопленная энергия иногда вообще не срабатывает — у неё сработала, по счастью. Такая, конечно, однократная романтика: можно ввязаться в какое-то безумное мероприятие, но только для того, чтобы понять, как дорожишь своей спокойной и обыденной жизнью.

Да и если бы ей это понравилось, разве захотелось бы ей ездить так на вызовы каждый день по несколько раз? О, здесь она не сомневалась: конечно, не хотелось бы. В качестве приключения это, конечно, было забавно, но не для ежедневной работы.

Ехать было недалеко, таксист высадил их на парковке прямо напротив входа в локальное отделение польков. Обычно табличка ярко горела — сегодня даже огни на здании, такие яркие, погасли. Лия снова задумалась, что у них там произошло — и снова отмела от себя эти мысли: не её дело. Главное, чтобы двери не были закрыты, наверняка есть дежурные медики, мало ли, что случится. Ну и чтобы ей разрешили пройти, не будет же она таскать светлячков за собой везде. На это, между прочим, тоже требовались силы.

Вахтёр сидел с книжкой детективов Чейза — конечно, последние дни никто и не работал толком, проблемы прошли сразу по всем отделам, поэтому сейчас на несложные заявки в основном откликались операторы, на сложные бросали полицейских в группе с былыми магами, мобилизованными по тревоге. Кажется, позвали даже университетских преподавателей и старшекурсников. Но работали в основном три ключевых участка, а остальные просто функционировали в штатном режиме, как этот, совсем небольшой.

— Техподдержка, оператор Лия Розник, заменяю работника полевых операций на время отбоя служб, — отчиталась Лия. — Нужен медик для клиента. И мне требуется пройти сгрузить багаж.

— Да, конечно, конечно, — вахтёр засуетился, нажал какую-то кнопку. — Олечка, подойди, пожалуйста, требуется помощь клиенту.

— Присядем пока, — предложила Лия. — Я передам вас на руки медику.

Кристина благодарно кивнула и села рядом. Она согрелась и успокоилась в такси, и на её кожу медленно возвращался цвет, а руки почти не дрожали. Строго говоря, она держалась даже лучше, чем Лия думала — встреча с светляками в собственном доме кого угодно подкосила бы надолго. Спохватившись, Кристина стала снимать худи и кеды.

— Оставьте, — сказала Лия, но Кристина всё равно передала ей её вещи.

— Нет, что вы. Вам же домой идти ещё. А я такси вызову, да и, может, вещи мне привезут. Не беспокойтесь.

— Извините, пожалуйста, — сказал вахтёр каким-то странным тоном, выходя из-за стойки.

— Да?

— Вы ведь Кристина Васильева, — смущённо сказал он. — Вы не подпишете моей дочери автограф? Она — ваша большая поклонница.

Кристина вымученно улыбнулась и размашисто подписала мятый блокнотный листок как раз в тот момент, когда из коридора послышался стук каблуков и вошла очень уставшая девушка лет тридцати, видимо, та самая Ольга.