Беглец

Кристина отложила меню и посмотрела на меня в упор:

– Ну что, Валера, давай знакомиться дальше. А то я про тебя знаю только то, что ты умеешь исчезать без предупреждения, бухать беспробудно и являешься наследником непонятных криминальных денег.

– Да я обычный парень, – начал я, подбирая слова. – Как и ты, не местный, приехал из Нижнеснежинска. Есть такой городишка, примерно часов двенадцать на поезде ехать от сюда. Окончил институт... Менеджмент, учился на платном, это было как бы диплом ради диплома.

Она кивнула, явно забавляясь моим смущением, а я продолжал:

– После института работал где придётся. В основном торговые компании, оптовые базы. Обычная рутина: дебет-кредит, продажи, отчёты начальству... Последние полгода без работы. Обиделся на босса, что не выплатил достойного вознаграждения за весьма недурственную сделку и уволился. Но деньги пока есть, не торопясь подыскиваю что-то.

Я замолчал, ожидая её реакции.

– А та история с криминалом? – осторожно спросила она. – Наследство-то получил? Следствие закончилось?

Я вздохнул и поморщился:

– Ну с наследством все непонятно, могут и не дать, типа, криминальные деньги. Вообще вспоминать неприятно… Это же старые дела всплыли из прошлого моего отца. Но вроде бы всё улеглось. Следствие еще идет, но виновные найдены и даже задержаны.

Конечно же я умолчал про восемь миллионов долларов. Про то, что теперь у меня акции международной корпорации и про то, что моя мама – финансовый гений криминального мира.

Вместо этого я поднял бокал с вином:

– Давай лучше выпьем за то, чтобы эта глава моей жизни осталась в прошлом!

Кристина улыбнулась своей лёгкой, ироничной улыбкой и тоже подняла бокал.

И мы выпили. Я надеялся, что за новую жизнь, которая только начиналась.

Потом, отставив бокал, я сказал:

– Кристин... Я должен спросить. Тот день... Когда ты была у меня дома. Готовила эти оладьи... Откуда у тебя были ключи?

Она посмотрела на меня с легкой укоризной и ответила:

– Ты, стало быть, не помнишь. Совсем-совсем?

Я покачал головой. А Кристина вздохнула и продолжила:

– Со слов нашего Димы ты ввалился в салон в невменяемом состоянии. Грязный, заросший. Швырнул на прилавок связку ключей и прям таки повелел Диме…

Она сделала паузу и посмотрев на меня с укором и жалостью одновременно, продолжила:

– И сказал ему... дословно: «Вот ключи! Чтоб Кристина была у меня дома! Она мне нужна!» потом вывалился из салона, наблевал рядом со входом, и шатаясь куда-то удалился.

Моё лицо вспыхнуло так, будто мне дали пощёчину. Боже, как стыдно-то! Стыдно? Мне?! Вот те раз… Я смог только вымолвить:

– И ты после такого все же пришла?..

Она пожала плечами:

– Сомневалась, конечно... Но потом решила – а вдруг правда нужна помощь? Помня ту историю с криминалом... Я подумала: может, у тебя запой от стресса? В квартире уже решила, что оладьи придутся кстати. Да и чистота в квартире тоже...

Меня было жарко от стыда.

– Кристина... Прости, а? Неудобно вышло... Но я постараюсь исправиться! Клянусь своей будущей карьерой консультанта по «телеге» для твоей бабушки!

Она рассмеялась. И для меня этот смех прозвучал как прощение.

… Мы шли по улице сытые, довольные, чуть пьяные и счастливые. Ну, мне казалось, что я счастлив. У ее подъезда мы остановились и Кристина посмотрела мне прямо в глаза. Её взгляд больше не был ироничным или тёплым. Он стал оценивающим, холодным. Она словно впервые увидела меня по-настоящему.

– Валера, – начала она медленно, подбирая слова. – Я понимаю, что я тебе понравилась, как женщина. Но, знаешь, простая интрижка не для меня. А серьезные отношения с тобой… М-м… давай просто друзьями будем?

Я молчал, не ожидая такого удара. Ее слова прозвучали как выстрел. Пауза затянулась и она продолжила:

– Тебе ведь уже за тридцать пять, верно? – она не спрашивала, она утверждала. – А кто ты? Вот ты сам рассказал мне свою историю. Институт – платный, на бюджет силёнок не хватило, да? Диплом – для «галочки». Карьера – не получается. Так, офисный планктон. Квартира – съёмная «однушка». Вдруг удачно что-то заработал на последней сделке – вместо того, чтобы развивать успех дальше или организовать что-то своё, тупо запои, кутежи, решил деньги просто-напросто «просадить».

Она сделала шаг назад, скрестив руки на груди, и её голос стал ещё холоднее.

– И даже семьи у тебя нет. Где жена? Где дети? Нету. Так ведь без них меньше ответственности, меньше проблем, да? Можно бухать и жить в своей берлоге, не думая ни о ком, кроме себя.

Я стоял, оглушённый не только её словами, но той ледяной уверенностью, с которой она это говорила. Как будто диагноз поставила. Меня бросило в жар, потом в холод.

И тут внутри что-то щёлкнуло. Какая-то дикая, защитная реакция. Я вдруг почувствовал себя оскорблённым. А точнее идиотом, которого раскусили.

– Да что ты... – начал я, и голос сорвался.

Я сглотнул и попытался продолжить:

– Ты ничего не знаешь! Ты думаешь, я такой? Что я просто... просто...

Слова застряли в горле. Я чуть было не сказал ей, чуть было не выпалил: «А ты знаешь, что я сегодня получил восемь миллионов долларов акциями?! Что я, по сути дела, совладелец чёртовой корпорации?! Что я теперь могу купить весь этот город?!».

Я уже открыл рот... и тут же с силой его захлопнул. Нет! Нельзя! А она смотрела на меня, ожидая продолжения моей гневной тирады. Но я молчал и просто смотрел на неё, а внутри всё рушилось.

Кристина увидела моё лицо и то, как я захлопнул рот. Она поняла, что я хотел что-то сказать, но передумал.

– Вот именно, – тихо произнесла она, словно отвечая на мои невысказанные мысли. – Тебе даже возразить нечего. Ты вот там какое-то наследство чуть не получил. Даже, если сумма приличная, это ничего в тебе не изменит. Ты их тупо профукаешь. Так что, давай, пока. – она взмахнула рукой и скрылась в подъезде. О-ша-леть!

Я пришёл домой через час. Или через два. Я не помню дороги. В квартире было тихо и до сих пор пахло оладьями. Этот запах теперь казался насмешкой. А может он мне только чудится?

Я рухнул на кровать, не включая свет. Под свитерами в шкафу, в черной папке лежало восемь миллионов долларов. И что? Раньше я никогда не задумывался о том, кто я такой. Мне было плевать, я жил как живётся. И вот теперь встает вопрос – а что дальше?

Тишину пустой квартиры разорвал резкий, требовательный звонок в дверь. Долгий. Настойчивый. Я вздрогнул так, будто меня ударило током. Кто?!

Я встал и осторожно, стараясь не шуметь, приблизился к двери и посмотрел в «глазок». У двери стояла мама.

Не долго думая, я распахнул дверь. В руках у неё был небольшой бумажный пакет, из которого доносился умопомрачительный запах свежей выпечки.

– Привет! Ты чегой-то в темноте? Экономишь? – её голос был тихим, но в нём звучала привычная ирония.

– Просто... не хотелось включать. – буркнул я, отступая в сторону.

Она прошла на кухню, включила свет. По хозяйски загремела чашками. Зашумел элетрочайник… Я сел за стол. Она поставила передо мной чашку с чаем и положила на стол бумажный пакет.

– Эклеры. Твои любимые. Помнишь?

Я помнил. В детстве это был праздник.

– А ты чего так поздно? Еще что-то случилось? – спросил я.

Она покачала головой и ответила:

– Все нормально. И, что, я не могу зайти к сыну с угощением в любое время?

Она села напротив, и с ироничной улыбкой спросила:

– Она тебя отшила?

Я удивленно уставился на нее. Продолжая улыбаться, она ответила:

– Я видела вас из окна гостиницы. Вы стояли у дома напротив. Потом она ушла, одна. А ты, весьма понурый, отправился восвояси.

– Она сказала, что я никто… – пробурчал я.

Мама кивнула и сказала:

– Она права, сынок. Ты сейчас пустое место, хоть и с деньгами. А ей, видимо, нужен кто-то. Не деньги, а личность. Понимаешь?

Я откусил пирожное, продолжая ее слушать. Она продолжала говорить:

– Ты должен усвоить, что деньги это средство. И чтобы стать хоть какой-то личностью в чьих-то глазах… Хоть ее, хоть кого другого… Тебе нужно рационально управлять деньгами. Но сначала тебе нужен доступ к этим деньгам.

Я молча уставился на нее. В очередной раз я поразился метаморфозе – еще сосем недавно она в моих воспоминаниях являлась в образе тихой библиотекарши, а вот сейчас она просто экономический монстр! И этот монстр наставительным тоном продолжал:

– Твои дивиденды капают на счёт в банке в Шэньчжэне. Но ты не можешь просто так туда прийти с паспортом и оформить перевод в Сбер или Альфу или в ВТБ, да в любой банк здесь. Сразу же возникнет множество вопросов у наших доблестных органов. Им только дай повод конфисковать сомнительные активы.

Она отпила чаю, наклонилась вперёд, и, понизив голос, продолжила:

– Тебе нужна карта. Банковская карта того самого банка. Счёт будет привязан к твоему новому пакету акций.

Я пожал плечами и спросил:

– Но как? Поехать туда и оформить?

– Можно и так. Но лучше не ездить никуда. Ну, чтоб никаких вопросов ни у кого не возникало. Ее нужно дистанционно заказать.

– Как?

– Говорю же – дистанционно. Через их сайт. Но есть нюанс. Заказ должен выглядеть так, будто его делают из-за границы. Из нейтральной страны. Например, из Казахстана или Армении.

Я начал понимать и спросил:

– Сергей?

Мама кивнула:

– Именно. У него есть технологии, чтобы скрыть реальный IP-адрес и показать, что запрос идёт из-за границы. Он сделает это для тебя. Карта придёт в виде бандероли курьерской службой, например «диэйчэл» или «сдэком», на подставной адрес в той стране, от куда был запрос. А от туда уже переправят, опять же, допустим, «сдэком», сюда. Но, тоже на другое имя, не на твое. Человек получит, передаст тебе.

– Но когда я их начну тратить с карты, банк же увидит, где снимаются деньги! – воскликнул я.

– Ну и что? Счет твой, акции твои, деньги от дивидендов твои. Это все оформлено официально. А тратить ты их можешь хоть в России, хоть в Армении, хоть в Чили, хоть на Шпицбергене, вообще где угодно. Но это еще не все.

Она сделала паузу, отпила чай и посмотрела на меня с прищуром.

– Повторюсь – деньги лишь инструмент, Валера. И с помощью этого инструмента тебе надо что-то создать.

Я непонимающе уставился на неё.

– Что создать?

– Свой бизнес. Открой свою фирму. Не важно какую. Можешь заняться гостиничным бизнесом. Можешь торговать яхтами. Можешь заняться строительством или чем-то в сфере «ай-ти». Когда для раскрутки потребуются большие деньги, платежи будут из Шэньчжэня, а выглядеть это будет, как китайские инвестиции.

Я молчал, переваривая услышанное. Идея была настолько дерзкой и неожиданной. Она мне даже нравилась, если бы не одно «но».

– Мама, но ведь я ничего не смыслю в коммерции. Я всю жизнь работал нанятым сотрудником, я трудился на «дядю».

Она усмехнулась:

– Я стану твоим бизнес-консультантом. У меня есть опыт управления активами, который не снился ни одному банкиру! Мы сделаем из тебя уважаемого предпринимателя!

Я помолчал минуту и растерянно спросил:

– Ты... ты всё продумала заранее? Но как? Когда ты это все?..

– Валера, я тридцать лет продумывала ходы наперёд. Это просто ещё один из них.

Она встала и поцеловала меня в макушку, так же, как делала это в детстве, когда я болел.

– Позвони завтра по этому номеру. – она положила передо мной листок бумаги, на котором был написан номер мобильного телефона. – Это один из телефонов Сергея. Он уже в курсе, что ты будешь звонить. Прямо завтра в первой половине дня! Не тяни! Время – деньги. В прямом смысле этого слова.

Глава 15.

Ночь выдалась бессонной. Я ворочался в постели, и в голове, словно заевшая пластинка, крутились мамины слова: «Мы сделаем из тебя уважаемого предпринимателя!».

Мы? Какое многозначительное «мы». Я что, набор «Юный финансист» от «Лего»? Или она заказала меня по каталогу, как породистого щенка, которого теперь нужно натаскать для выставки на звание «Самый презентабельный зиц-председатель года»? «Уважаемый предприниматель» в её исполнении звучало как цирковое представление, когда клоун отвлекает внимание, пока фокусник извлекает кролика из шляпы. При этом клоун это я, фокусник – моя мама, кролик это деньги, а шляпа – китайский банк или какой ни будь офшор…

Мне это не нравилось! Я прошёл через какой-то адский ад – трупы, страх, допросы… И я снова чей-то инструмент?! Пусть даже и мамин... Я всю свою сознательную жизнь – чей-то инструмент! Полгода назад я отплясывал под дудку босса, который меня кинул в итоге... У меня теперь будут деньги, и я сам себе буду и босс, и инструмент, и отдел кадров!

И какого хрена я должен становиться «уважаемым предпринимателем»? Может, я займусь благотворительностью? Начну церкви строить, например? Или же создам фонд помощи бездомным котам. А может устрою клуб, эдакое место встреч предпринимателей среднего бизнеса? Или же столовую для бомжей?

Утро встретило меня головной болью и решимостью. Я сварил кофе – крепкий и горький, как правда о моём финансовом будущем. И набрал номер Сергея.

Он ответил после первого гудка, словно ждал звонка, как матрос проститутку. Однако голос у него был такой, будто он был не рад, не зависимо от того, кто позвонит – я с предложением работы, полиция с повесткой или мошенник с просьбой назвать пришедшие эсэмэской цифры.

– Да?

– Привет, Серега! – бодро начал я. – это Валера. Как там у тебя здоровье-то? Сахар не повышается?

Он хрюкнул что-то невнятное в ответ, словно поперхнулся соплей. Не дожидаясь более внятного ответа на свой риторический вопрос, я, понизив голос до сурового и загадочного тембра, словно шпион из дешевого детективного фильма, вымолвил:

– Алекс Юстасу! Птичка в клетке! Продается славянский шкаф? Короче я по поводу китайского сервиза. В том смысле, что хотелось бы испытать чайную церемонию. Ну, как бы, – тут я зажал себе нос и продолжил гнусаво, – мой кунг-фу лучше, чем твой кунг-фу.

Серега помолчал несколько секунд и спросил:

– Чего?

Я выдал тяжкий вдох-выдох и ответил:

– Не тупи, Серый! Напряги мозговой мускул! Протяни связующую нить между…

– Все-все! – перебил он меня, – я понял! Ну, как бы, я уже кое-что подготовил. Ты знаешь, где южный вход в Городской Парк?

– Гхм… Нет, но посмотрю в интернете.

– Тогда встречаемся там через час. – и он отключился.

Предыдущий детектив плавно перерастает в шпионский триллер? Только этого мне не хватало! Хотя, а чего я ждал от больших денег, который свалились мне на голову, как пьяные парашютисты?

А Серега, такой, типа, уже все подготовил! С другой стороны чего ещё ждать от человека, который работает на мою маму-Матю? Она продумала даже то, что Сергей будет работать на автомате. Она всё контролирует. Она – гроссмейстер, а мы все – фигуры на её доске…

Я пришёл к южному входу в парк минут на пятнадцать раньше. Но Сергей уже маячил у ворот, одетый так, будто собирался в экспедицию в тайгу: капюшон толстовки натянут на самые очки, за спиной – рюкзак размером с небольшой чемодан. Мне показалось, что увидев меня, он вздрогнул, будто я был призраком его покойного родственника.

– Здорово! – буркнул он и воровато огляделся по сторонам. – Пошли.

Он решительно двинулся в парк, при этом почему-то свернул с асфальтовой дорожке в ближайшие кусты. Я, следуя за ним, недоуменно сказал:

– Так быстрее, что ли?

– Не по аллее же переться! — зашипел он с видом конспиратора из плохого кино. – Там камеры на каждом столбе. Наснимут нас для блога «Самые скучные люди города». Давай за мной.

И он повёл меня какими-то козьими тропами вдоль забора, через кусты сирени, которые явно не видели секатора со времён распада СССР. Мы перелезли через поваленное дерево, где я чуть не порвал штаны о сучок, обошли по дуге компанию мамочек с колясками и пару раз замирали в кустах, пропуская бегунов.

– Ты что, Джеймс Бонд недоделанный? – прошипел я ему в спину, отряхивая с куртки листья.

– Бережёного бог бережёт, – философски изрёк он, даже не обернувшись.

Для меня всё это было похоже на дешёвый аттракцион. Я чувствовал себя не будущим миллионером, а участником корпоратива в туристическом клубе по спортивному ориентированию.. Наконец, продравшись через очередные заросли шиповника, мы вышли к тыльной стороне старой беседки. Казалось, что тут разве только голуби могли быть штатными осведомителями полиции.

Серега деловито расположился в беседке и сказал:

– Тут нам никто не помешает. Место укромное, но самое главное, что тут недалеко, вон за теми деревьями, есть забегаловка, в которой есть вай-фай. Запороленный, конечно, так как только для персонала. Но я его уже взломал. Так что выход в интернет у нас есть.

– Прикольно. Ну что, готов поработать? – я старался говорить уверенно, по-деловому. Получалось примерно как у пингвина, пытающегося продать лёд полярникам.

Сергей кивнул с видом хирурга перед сложной операцией на мозге и достал ноутбук, поясняя:

– У меня есть несколько проверенных «ви-пи-эн» с выходом на серверы в Казахстане, Армении, Южной Кореи, Эмиратах. Ну и еще там… Мы выберем один... – его пальцы уже летали над клавиатурой со скоростью клавишника трэш-метал группы.

Он продолжал что-то быстро говорить, сыпал терминами: «ай-пи-мэскинг», «прокси-сервер», «одноразовая почта»... От того испуганного парня с клокастой бородой, которого менты спеленали, заковали в наручники и швырнули к кровати у меня на квартире, не осталось и следа. Передо мной был собранный специалист по кибербезопасности.

– А как мы будем отслеживать посылку? – спросил я.

– У нас будет трек-номер. Я сделаю так, что уведомления будут приходить на одноразовую почту. Как только посылка пересечёт границу с Россией и будет передана нашему человеку здесь, я тебе сообщу.

Мы просидели в беседке около часа. Сергей настроил всё: виртуальную точку выхода – оказывается, можно быть в где угодно, хоть в Уганде, хоть в Мексике, хоть в Армении, сидя на лавке в России. Так же сотворил временную почту, которая самоуничтожится через 48 часов – конспирация уровня «Джеймс Бонд на пенсии», объяснил мне алгоритм действий для получения кода подтверждения от банка, а это нужно было сделать через специальный анонимный мессенджер. Он работал как нейрохирург над пациентом с тяжелой черепно-мозговой травмой – точно, быстро, без лишних движений.

Когда всё было готово, он захлопнул крышку ноутбука.

– Ну всё. Жди сигнала. Неделя, максимум две, и карта будет у тебя.

Я протянул ему руку, чувствуя странное воодушевление, и произнес:

– Сэр, было глубоко удовлетворительно наблюдать за вашей работой! Я ни хрена не понял, кроме своих дальнейших действий. Но было весьма…э-э… великолепнейше!

Сергей пожал мне руку. А я задал ему вопрос:

– Слушай, Серега, тебя же отправили в больницу, после того, как Лена тебя ширнула инсулином. Как ты так быстро оклемался-то? – спросил я.

Тот улыбнулся и ответил:

– А что там в больнице делать-то? Следак же в меня сахар пихнул, «скоряки» глюкозу в вену ширнули, в больнице еще добавили. Ну и все обошлось. Я, как получше себя стал чувствовать, так и написал расписку об отказе лечения, тут же и выписался. Логинов этот только чуть допросом помучил. Но там все тип-топ сложилось. Типа, я, используемый «втемную» своей любовницей Еленой Лукиной… Ну и так далее.

– А вы так быстро с ней тогда примчались ко мне, потому что специально рядом ждали?

Он кивнул:

– Да. Сидели с Лукой и его приятелем в «Крузаке», за тобой следили, ждали момента.

– М-да уж… – пробормотал я, – слушай, а чего ты на мать-то работаешь?

Он почесал клокастую бороду и ответил:

– Банально деньги. Она хорошо платит.

Ну что ж, вполне себе удовлетворяющий меня ответ.

– Ну ладно, пошли от сюда. Максимум две недели говоришь?

Он утвердительно мотнул головой и мы направились к выходу из парка, снова продираясь сквозь парковую чащобу, стараясь соблюдать конспирацию. Которая мне, кстати, казалась излишней.

Я шёл по улице, смотрел на город и он представал передо мной в совсем другом ракурсе. Это были уже не просто дома, магазины, машины, прохожие. Это все мне казалось какими-то декорациями в театре, где я мог стать главным режиссером! И где, возможно, найдется местечко для штаб-квартиры моего анонимного фонда помощи бездомным котам-бизнесменам. Или для чего-то там еще… Скоро у меня появятся деньги. Мои деньги. И их последующее использование будет исключительно моим решением. Вот только маме об этом пока что знать не обязательно. Сначала я получу банковскую карту.

Глава 16.

Неделя тянулась, как пережеванная жвачка, навечно приклеившаяся к подошве сапога в разгар июльского пекла. Дни сливались в один бесконечный серый поток, словно унылые близнецы, чьи лица были отштампованы одной и той же тоской. В воздухе висело томительное ожидание звонка от Сергея, жалкие попытки убедить себя, что я не брежу, и липкое, зловещее ощущение, будто за мной следят. Неужели Логинов? Или это просто паранойя, заботливо взращенная на благодатной почве недавних потрясений?

Ожидание заветной карты превратилось в навязчивую идею, в фетиш. Я проверял телефон с такой регулярностью, будто боялся пропустить сигнал о конце света, назначенный на ближайшие пять минут. В голову лезли самые феерические, самые бредовые мысли. А вдруг Сергей – пройдоха, и он меня просто кинет? Вдруг эта карта – миф, сказка для наивных? Вдруг вся эта затея – грандиозная, хитроумная подстава, тщательно спланированная для моего унижения?

На третий день, терзаемый тоской и бездельем, я решил придать своей холостяцкой берлоге хоть какой-то подобающий вид. Не то чтобы здесь царил хаос – Кристина, после своих кулинарных подвигов, оставила после себя подобие стерильности. Но руки нужно было чем-то занять, а мозг – отвлечь от грызущих его сомнений. Я с энтузиазмом протер пыль, которой не было, переставил книги так, будто это имело хоть какое-то значение, и даже предпринял героическую попытку приструнить скрипучую дверцу шкафа, вооружившись скотчем и нецензурной бранью. Скотч, как и следовало ожидать, оказался бессилен. Мой взгляд упал на папку, заваленную стопкой свитеров – папку, стоимостью «всего-то» восемь миллионов долларов… Правда, ключ от несметных богатств, как назло, все еще не желал материализоваться в моих руках…

На шестой день, словно гром, нарушивший тишину безмятежного неба, раздался звонок. Мельком взглянув на экран, я чуть не выпустил телефон из ослабевших пальцев – звонил Логинов!

– Здравствуйте, Мотин! – голос следователя был сух, как прошлогодний крекер, давно позабытый в дальнем углу кухонного шкафа. – Подъезжайте, есть разговор.

Господи! Да что им, черт возьми, опять от меня надо?!

Кабинет Логинова встретил меня все тем же казенным уютом, пропитанным ароматом дешевого кофе, словно приглашая остаться навсегда в этой атмосфере бюрократического покоя. Следователь, как всегда, выглядел изможденным, но взгляд его оставался острым, как скальпель хирурга, готовый вскрыть любые мои тайны.

– Присаживайтесь, Валерий Игоревич, – он даже не удосужился поднять голову от бумаг, словно мое присутствие было чем-то само собой разумеющимся. – Разговор у нас будет… семейный.

Я плюхнулся на стул, который, по обыкновению, издал протяжный, укоризненный писк.

– Давайте поговорим без протокола. Я надеюсь, вы не станете отрицать, что ваша мама была у вас в гостях? – Логинов наконец-то удостоил меня взглядом. Взгляд был тяжелым, словно кирпич, брошенный мне прямо в душу.

– Была. Чай пили, пирожные ели, эклеры, – я пожал плечами с видом человека, обсуждающего прогноз погоды, совершенно не подозревая о надвигающейся буре. – А что, теперь это запрещено?

Логинов пропустил мою колкость мимо ушей, словно она была шумным ветром, колышущим листья на дереве.

– О чём вы разговаривали?

Я откинулся на спинку стула и примерил на себя самую невинную улыбку, на которую был способен – улыбку ангела, не знавшего греха.

– О жизни, здоровье, о том, о сем. Просто болтали. А что?

– Просто болтали? – следователь барабанил пальцами по столу, словно чертил на нем неведомый мне таинственный узор. – Валерий Игоревич, ваша мама только что вышла из следственного изолятора. До этого вы узнали потрясающую новость о ее деятельности. И вы просто болтали?