Следы Империи. Как из Малороссии сделали Украину

© Мамонтов А. В., текст; 2025

© Оформление. ООО «Издательство „Эксмо“». 2025

Глава 1

Славянские братья, так непохожие друг на друга

«Шестьдесят тысяч человек он объехал за день, вставая на стременах, чтобы разглядеть лица… Вот и конец. Перед примасом – последний депутат.

– За кого? – спросил он его. И тут раздалось роковое:

– Вето!

Шестьдесят тысяч голосов обрушились в пропасть. Восемь часов под дождем – как собаке под хвост! Кто посмел сказать „вето“? Бедный шляхтич с Волыни Каминьский был против. А спросить его, пся быдло, почему против – никак нельзя (таков закон вольностей).

– Одумайся, безумец, – умолял его примас. – Иль ты за Вислу тоже хочешь? Один, совсем один, ты повергаешь в разоренье наше отечество, окруженное врагами, и воплем своим уничтожаешь всю силу голосов, поданных на этом коло нацией польской…

Шестьдесят тысяч человек жалобно кричали:

– Каминьский, не рушь коло!

Уговорили. Три залпа возвестили миру об избранье Станислава Лещинского в короли. Хорунжие вздыбили коней, паля из пистолетов в небо. Из седел – то здесь, то там – падали с криком люди, убитые наповал шальными пулями (нечаянно)».

Так образно, ярко описывал политическую систему Речи Посполитой Валентин Пикуль.

А что означает название этого очень странного государства, в котором выкрик «Не позволям!» одного-единственного шляхтича мог вызвать политический кризис? Слова «Речь Посполитая» – это буквальный перевод латинской формулы Res publica, означающей общее дело. То есть еще в Средние века в Польше было создано государственное устройство, которое как бы восходило к древнеримскому образцу, но на самом деле было абсолютно уникальным явлением.

Все шляхтичи считались равными, вне зависимости от уровня достатка. И называли друг друга не иначе как «пан-брат». Ничего не напоминает? Отсюда пошло наше русское понятие «панибратство».

И из этого равенства следовал удивительный принцип Liberum veto – «Свободное вето», который позволял любому депутату сейма прекратить обсуждение вопроса и работу этого странного парламента вообще. «Единогласие» было принято как обязательный принцип еще в 1589 году.

Смысл его был в том, что каждый шляхтич представлял свою область. Он был избран местным сеймиком и нес перед ним ответственность. Решение, принятое большинством против желания меньшинства (даже если это был только один сеймик), считали нарушением принципа равенства, то есть, можно сказать, «панибратства».

XVI–XVII века считаются золотым временем шляхты. Тогда сформировалась и удивительная идеология – сарматизм. Шляхтичи считали себя не славянами, в отличие от холопов, а потомками вольного кочевого племени, известного нам благодаря еще античным авторам. Сарматы были родственны скифам. Сейчас их реальными, а не фантазийными потомками считаются осетины.

И еще в античные времена славилась сарматская кавалерия, которую брали на службу и римляне. В частности, есть сведения, что отряд сарматских всадников был даже на Британских островах. На этом, например, основана версия, что легендарный король Артур, основатель рыцарства как такового, был их командиром. Это нашло отражение, кстати, даже в одноименном голливудском фильме.

Сарматизм шляхтичей был очень многогранной идеологией. Она имела и мессианское измерение – защита Европы от варваров. Но в то же время имела и свою моду, которая очень много взяла с Востока, в частности у турок. И французам казалась абсолютно варварской. Кроме того, шляхтич-сармат считал, что не только защищает Европу, но и кормит ее. Действительно, Речь Посполитая была крупнейшим в Европе экспортером зерна. Правда, в основном за счет Украины, входившей в ее состав. Кстати, Голландия и Англия выживали в значительной мере как раз за счет этого зерна.

И в то же время сарматизм не исключал ориентации на древнеримскую республику как на образец. Вот таким удивительным и странным явлением была шляхетская идеология. Роль короля виделась панам только как гаранта их вольностей и прав.

Что представляла собой шляхта для Польши: благо или проклятие? На самом деле – и то и другое. Если что-то было привлекательным в польском обществе, то это были права шляхты. Шляхтичи обладали огромной властью и привилегиями. Для других народов, оказавшихся под влиянием польской политики, это был колоссальный соблазн.

Элиты других народов были очарованы этими возможностями. Даже на Украине не могли устоять перед этим искушением. После Переяславской рады и смерти Богдана Хмельницкого отношения между Украиной и Московским царством не улучшились. Казацкая старшина и украинская элита обернулись в сторону Польши и стремились получить привилегии польской шляхты. Однако то, что было абсолютным благом в Речи Посполитой, в итоге государство и уничтожило. Четыре раздела Польши при Екатерине Великой стали результатом чрезмерной власти и высокомерия польской шляхты.

Польская шляхта была многочисленной. Даже если они были безземельными, достаточно было иметь саблю, коня, одного слугу, чтобы стать шляхтичем. Самым главным проявлением их статуса было обращение к королю как «панибрат» («брат король»). Это означало, что они считали себя равными королю. На Кревской унии они даже не считали литвинов равными себе, называя их «жмудьями», а также не признавали равенства с малороссами и казаками, рассматривая их как второсортных людей. Как это могло происходить в Речи Посполитой и почему?

Речь Посполитая, несмотря на свое название, была далека от единства. В стране проживало множество народов, которые формировали длинную иерархию, где на первом месте, разумеется, стояла польская шляхта. Таким образом, несмотря на потенциал стать империей, страна не смогла преодолеть свои национальные предрассудки и признать литвинов, белорусов и украинцев равными себе.

Как такое было возможно? Это было связано с тем, что шляхта отказывалась признавать другие народы равными себе, если они не были рождены на территории Польши. Как писал Станислав Август Екатерине Великой: «Демократия такая, какова она есть у нас, не терпит допущения в свой „парламент“ людей другой национальности». Уже при разделе страны российская императрица в первую очередь будет добиваться возвращения исконно православных земель, чтобы добиться справедливости. И только после этого пришло время для окончательного включения преобладающей территории Польши под влияние Российской империи.

Мы несколько растягиваем польское величие, потому что роль Польши в европейских делах появилась на очень короткий период времени – около века. Потом начался закат, превратившийся в катастрофу.

Глава 2

Авантюра тысячелетия

«Тут император умолкает и пристально глядит на меня; я, не отвечая ни слова, слушаю, и он продолжает:

– Мне понятна республика, это способ правления ясный и честный, либо, по крайней мере, может быть таковым; мне понятна абсолютная монархия, ибо я сам возглавляю подобный порядок вещей; но мне непонятна монархия представительная. Это способ правления лживый, мошеннический, продажный, и я скорее отступлю до самого Китая, чем когда-либо соглашусь на него.

…Я сам возглавлял представительную монархию, и в мире знают, чего мне стоило нежелание подчиниться требованиям ЭТОГО ГНУСНОГО способа правления (я цитирую дословно). Покупать голоса, развращать чужую совесть, соблазнять одних, дабы обмануть других, – я презрел все эти уловки, ибо они равно унизительны и для тех, кто повинуется, и для того, кто повелевает; я дорого заплатил за свои труды и искренность, но, слава Богу, навсегда покончил с этой ненавистной политической машиной. Больше я никогда не буду конституционным монархом. Я слишком нуждаюсь в том, чтобы высказывать откровенно свои мысли, и потому никогда не соглашусь править каким бы то ни было народом посредством хитрости и интриг.

Название Польши постоянно всплывало в наших умах, но в ходе этого любопытного разговора не было произнесено ни разу».

Так маркиз де Кюстин передает мнение Николая I о политической системе Польши. Ведь поначалу он был коронован как «царь польский». Но после восстания 1830–31 годов отказался от «гнусного способа правления», который должен был как-то учитывать традицию шляхетских вольностей.

Взгляд маркиза на Россию, конечно, по меньшей мере своеобразен. Но в данном случае то, как он транслирует взгляды Николая I, очень похоже на правду. Этот государь действительно, скорее всего, так и думал. Больше того, он довольно точно отражает фундаментальные различия в политической культуре двух стран.

Русь и Речь Посполитая хоть и сходны между собой, как два близких родственника, будто намеренно выбирали разные пути развития. Это сходство порождало некоторую конкуренцию и соперничество, приводящие к формированию двух государств.

Польша, начиная свой путь как языческое государство, выбрала католичество, в отличие от Руси, которая приняла православие. В то время как в России укреплялась абсолютная монархия, в Речи Посполитой власть принадлежала шляхте, составлявшей значительную часть населения.

Русь и Речь Посполитая сформировались практически одновременно, их исторические пути были совершенно разными. Первое государственное образование в Польше появилось в конце X века при князе Мешко I, который в 966 году принял католичество, в то время как Русь крестила своих подданных по восточному обряду в 988 году. Можно отследить еще много таких исторических событий, где страны будто соревнуются между собой. Любопытный момент можно обнаружить, если присмотреться к политическим элитам государств. В Польше чуть ли не 25 % жителей могли относить себя к шляхтичам, а значит, первым лицам страны. На Руси, да и даже в Российской империи таких цифр не было никогда.

Но самое интересное, что польские монархи превратились в абсолютно зависимых от воли шляхты персонажей после неудачной попытки Ивана Грозного стать государем Речи Посполитой. А конкурировал с ним, представьте себе, один из героев Александра Дюма.

Династия Ягеллонов, собственно, последняя на польском престоле, пресеклась, когда умер, не оставив наследников, король Сигизмунд Август. Он был не слишком успешным монархом. Его войска в ходе Ливонской войны громил наш Иван Васильевич Грозный.

И когда встал вопрос о том, кому же теперь быть королем, решено было провести масштабные выборы. Более 50 тысяч человек прибыли на избирательный сейм для участия в голосовании. Перечень претендентов тоже впечатляет: эрцгерцог Эрнест Габсбург, король Швеции Юхан III Ваза, Семиградский князь Стефан Баторий, царь Иван Васильевич Грозный и, наконец, самый яркий кандидат, герой романов «Королева Марго» и «Графиня де Монсоро» – Генрих Валуа.

Тот самый брат королевы Марго, у которого был целый отряд фаворитов-миньонов. И ему служил граф де Бюсси, блестящий кавалер, которого мы знаем и из романа, и из художественных фильмов. Он, кстати, приехал на выборы вместе с принцем Генрихом. И шляхтичи не устояли перед обаянием француза. Именно он и стал королем. Но на определенных, очень жестких условиях. Он подписал так называемые Генриховы артикулы.

Это был весьма значимый документ. Он фактически, подобно конституции, определял отношения между королевской властью и польским дворянством. Артикулы гарантировали сохранение шляхетских привилегий. В них был записан также важнейший пункт о престолонаследии. Король может только избираться и никаких «автоматических» наследников не имеет. Это был поистине революционный пункт. То есть короли теперь фактически становились просто президентами. Только пожизненными… если повезет.

А кроме этого он подписался и под пактом, который накладывал на него личные обязательства. Генрих обязывался погасить все долги Сигизмунда Августа, обеспечить получение польской молодежью образования в Париже, выставить несколько тысяч солдат пехоты против Ивана Грозного, выплачивать ежегодно в польскую казну 450 тысяч злотых из своих личных доходов, послать французский флот на Балтику и обеспечить строительство польского флота. Вот такие неимоверные условия. Если бы они были исполнены в полном объеме, то героям Дюма пришлось бы сразиться со стрельцами Ивана Грозного…

Но, к счастью для французов, не пришлось. Конечно, они произвели в Польше фурор. Шляхтичи и особенно шляхтянки начали спешно копировать парижскую моду.

Сам король (ему тогда было 23 года) тоже произвел неизгладимое впечатление на поляков своим умом, манерами и речью. Но его внешний облик никак не гармонировал с традициями страны. Его перстни и серьги не способствовали уважительному к нему отношению со стороны боевых шляхтичей. Внутренними делами страны король вообще не интересовался. А поскольку польским языком он не владел, то участие в различных церемониях и публичной жизни его невыносимо раздражало. Ночами он развлекался, а днем спал. Играя в карты, нередко проигрывал огромные суммы, которые возмещал из польской казны.

Генриха и его приближенных неприятно поразили и склонность простого народа к выпивке, и запущенность польских деревень, и суровый климат. Однако надо признать, что французы нашли в Польше и кое-что достойное подражания.

В Вавельском замке Генрих увидел польскую канализационную систему – самую передовую по тем временам. Все нечистоты уходили за пределы крепостной стены. Король пришел в неописуемый восторг. А по приезде во Францию распорядился немедленно построить подобные сооружения в Лувре и других дворцах.

Избрание французского принца на польский престол предусматривало и его женитьбу на представительнице прервавшейся династии Анне Ягеллонке. Однако молодой король не очень спешил жениться на женщине, годящейся ему в матери.

И, к его счастью, буквально накануне официального объявления даты свадьбы он узнал о смерти своего брата, Карла IX, и мечта о французском троне охватила все его мысли.

Глубокой ночью, не уведомив сенат, в обстановке строжайшей секретности с несколькими спутниками он покинул свою резиденцию. Обнаружив бегство короля, сейм составил письмо, где ему давался год на то, чтобы одуматься и вернуться. Но он все же предпочел стать королем Франции, а не далекой и холодной варварской страны.

И вот такая, абсолютно в стиле Александра Дюма авантюрная история окончательно превратила Речь Посполитую в шляхетскую республику.

Польша была приговорена к середине XVII века. То, что раздел страны произошел к середине XVIII века, – это во многом историческая случайность.

Глава 3

Парящий орел среди гор

А. С. Пушкин писал:

Это спор действительно вековечный. Повторим: Россия и Польша как государства рождаются практически одновременно. Первое государство на территории Польши образовалось в конце Х века. И его правителем стал князь Мешко I. Он же в 966 году крестил своих подданных по западному обряду. Для сравнения, Русь крестилась в 988 году, но по-восточному. То есть с самого начала мы выбираем очень разные пути.

Интересно, что первая польская княжеская династия Пясты, по легенде, происходила от простого крестьянина-землепашца, которого так и звали – Пяст. Очень, прямо скажем, необычная генеалогия для правителей.

Пясты заложили не только основы государственности, но и дали Польше герб, который и по сей день является ее официальным символом, – это белый орел на красном поле. С этой красивой птицей связана красивая легенда: князь Лех заложил город Гнезно (первую столицу Пястов) на том месте, где высоко в небе на фоне заката парил белый орел, а на холме находилось орлиное гнездо. И вот багряное небо и белый орел на его фоне послужили основой для национального флага.

Есть, правда, и более прозаическая, чисто политическая версия. Дело в том, что символом Священной Римской империи германской нации был черный орел. И вот, в знак независимости польской короны польский орел стал белым.

Активно взаимодействовали польские князья со своими русскими «коллегами». Так, Болеслав Храбрый помогал в борьбе за киевский престол Святополку Окаянному. А его правнук, тоже Болеслав, но уже не Храбрый, а Смелый – князю Изяславу. Причем матерью этого самого Болеслава была Добронега, дочь великого князя Владимира Крестителя.

Этот же Болеслав совершил очень знаковое для Польши деяние. В 1072 году он отказался выплачивать дань императору Священной Римской империи и объявил о независимости Польши, а вскоре признал себя напрямую вассалом папы римского. Это принесло свои плоды: Болеслав II получил от папы королевскую корону. И с тех пор Польша сознает себя бастионом католичества.

Была в Средние века у Руси и Польши и общая беда – вторжение монгольского войска. После разгрома Киева хан Батый отправился на запад. Ордынское войско огнем и мечом прошло по польской земле. Но Польше повезло куда больше, чем Руси – в зависимость от монголов она все же не попала.

В 1569 году было заключено соглашение об объединении Королевства Польского и Великого княжества Литовского в конфедеративную Речь Посполитую. Это соглашение создало предпосылки для превращения нового государства в по-настоящему великую державу. В составе которой оказалась и территория Украины.

И эта держава активно вмешивается в русские дела во время Смуты. Сначала часть шляхтичей частным порядком поддержала Лжедмитрия. А потом сам король Сигизмунд начинает войну. Поводом для этого стало то, что царь Василий Шуйский в борьбе с Тушинским вором пригласил на помощь Швецию. А с ней, в свою очередь, воевала Речь Посполитая, в связи с претензиями Сигизмунда на ее трон.

Через некоторое время, впрочем, он начал претендовать и на московский престол. Наша местная Семибоярщина, устав от вереницы Лжедмитриев, призвала на царство сына Сигизмунда, Владислава. На условиях принятия им православия. Но отец в Москву его не отпустил, а вместо этого сам пошел в поход на Русь, якобы от имени сына. Впрочем, всем было понятно, что он задумал, воспользовавшись случаем, сам стать монархом объединенной сверхдержавы.

Смута завершилась победой русского оружия и воцарением первого Романова – Михаила Федоровича. Но королевич Владислав с этим не смирился. И в 1618 году ходил в поход на Москву. Впрочем, большинство шляхты эти его претензии на царский трон не поддерживало. И поэтому основную часть его войска составляли казаки во главе с гетманом Петром Сагайдачным. Их поход потерпел неудачу, и Владислав наконец отказался от планов покорить Москву.

Следующий крупный конфликт между нашими странами – русско-польская война, которая началась после перехода Украины под руку московского царя. Она была долгой и тяжелой. И по итогам ее стало ясно, что Россия обретает мощь, с которой в перспективе Польше не справиться.

После триумфов Петра Великого империя начинает играть решающую роль в выборе королей Речи Посполитой. Республика шляхтичей оказалась зажата в клещи двумя могучими империями: старой – Австрийской и молодой – Российской. И всего через полвека после окончания Северной войны она оказалась бессильна против этих двух мощных держав, к которым присоединилась третья – Пруссия.

Во всех этих государствах были жесткие, как сейчас скажут, властные вертикали. Их совокупные военные ресурсы в разы превосходили мобилизационные возможности шляхты. Да к тому же она, до конца борясь за свою безграничную вольность, упустила возможность отстоять свободу страны. Произошел раздел Польши.

Значительная ее часть вошла в состав Российской империи. И началась череда польских восстаний.

Мы, имея сходное движение в начале, разделились. В какой степени мы теперь «родственники» – это большой вопрос.

Глава 4

Польша под флагом Бонапарта

«Во время одной из частых остановок раздался громкий крик. Человек громадного роста – второй встреченный нами житель Москвы – в синей поддевке, застегнутой до самой шеи, вышел из запертого дома и хотел перейти через улицу; ни слова не говоря, он растолкал солдат, которых на улице было множество.

Так как войскам перед вступлением в город был отдан строжайший приказ хорошо обращаться с жителями, солдаты ничего ему не ответили; но, когда он толкнул офицера, последний выругал его и погрозил ему шпагой, после чего и солдаты стали огрызаться. Он, ни слова им не отвечая, разорвал поддевку, обнажил грудь и крикнул:

– Вонзайте ваши клинки в грудь русского!

Эти слова заставили всех замолчать. Русский с вызывающим видом ушел, открыл дверь маленького домика и запер ее изнутри так старательно, что все мы это слышали.

– Ну! Если здесь все такие, – сказал унтер-офицер саксонской кавалерии, стоявшей поодаль, – нам много придется здесь поработать!»

Поражен был не только саксонский офицер, но и сам автор этих мемуаров – капитан польского 2-го полка Висленского легиона Генрих Брандт.

Как так вышло, что поляки, спустя ровно двести лет после того, как их выбили из Московского Кремля ратники Минина и Пожарского, снова вошли в него? Они вступили в древнюю столицу своих давних врагов под флагом великого Наполеона.

Это для нас война 1812 года – Отечественная. Для Наполеона Бонапарта она была Польской войной. Именно так он назвал ее, обращаясь к своим солдатам перед выступлением в поход. Есть свидетельства, что в разговоре с министром иностранных дел Австрии Меттернихом французский император заявил, что намерен закончить эту войну в Смоленске и Минске.

Он, согласно первоначальным планам, собирался разгромить русскую армию еще на тех землях, которые когда-то принадлежали Речи Посполитой. Но все пошло не по плану. Мудрая тактика Кутузова разрушила замысел великого полководца и привела его к катастрофе.

Начиналось все и для него, и для поляков весьма перспективно. В пределы Российской империи вторглась полумиллионная армия непобедимого полководца. И в ее состав входило существенное количество воинов, мечтавших о новой Речи Посполитой.

Польский историк Анджей Неуважний утверждает, что всего в кампании 1812 года в составе разных воинских формирований приняли участие 96 тысяч поляков и литовцев. Представьте себе, почти пятая часть всей армии!

Юный шляхтич Адам Мицкевич, увидев французские войска, входящие в город Ковно, ныне Каунас, охваченный радостным возбуждением, написал поэму «Пан Тадеуш». Там были такие очень показательные строки:

Поляки, конечно, надеялись, что Бонапарт возродит их государство. Представители польской шляхты в тот момент были преимущественно франкофилами. Таковым было веяние времени. Любовь к культуре Франции, моде, литературе и общение в большинстве своем на французском языке, а не на языке родного государства, было распространено и в России. Можно даже сказать, что таким образом польская элита и российское дворянство нашли точки соприкосновения. Подобные увлечения в итоге задурманили сознание: шляхтичам хотелось верить, что вот сейчас-то великий Наполеон вернет им их разделенную страну. Но чего же на самом деле хотел он сам?

Император, конечно, не планировал оккупацию России. Он понимал, что это совершенно невозможно. Бонапарт хотел принудить Александра I неукоснительно поддерживать континентальную блокаду, которую он объявил Британии. Русские, несмотря на волю французского правителя, продолжили торговлю с англичанами, нанеся таким образом оскорбление Наполеону. Польша для француза была очень удобна. Эти территории и настроения в польском обществе были выгодны для решения французских задач, но никак не шляхты. Император даже говорил, что ни названия Польши, ни поляков не хочет видеть на геополитической карте.

Император хотел создать из польских земель некий буфер между российским гигантом и Европой. Стал бы он возвращать шляхтичам полноценную государственность – большой вопрос. На деле, а не на словах их судьба для него была разменной монетой в переговорах с Александром.

Ведь после своих побед 1807 года на отвоеванных у Пруссии землях Наполеон создал всего лишь герцогство Варшавское, которое включил в состав союзного ему Саксонского королевства. Император французов был крайне прагматичен. И несмотря на теплые чувства к польской аристократке княгине Валевской, с которой у него был роман, Наполеон вряд ли собирался сделать своего сына от этой связи польским королем.