- -
- 100%
- +
Глава 1
Судьба вновь привела меня в этот город. Теперь в нём никто не живёт. Потрёпанные временем многоэтажки с чёрными отверстиями окон грозили рухнуть в любую минуту. Казалось, лишь проросшие сквозь них изогнутые деревья и плющ, удерживают их от окончательного разрушения. Каждый шаг по вздыбленному от корней асфальту был слышен на многие метры вокруг. Под ногами противно хрустели стёкла, пластик и побелевшие на жарком июльском солнце… кости. Человеческие кости!
Я знал, стоит войти внутрь любого здания, и в нём непременно найдутся не только кости, но и целые скелеты. Правда уже не белые, а почерневшие, поросшие серо-зелёным мхом. И всюду въедливый запах затхлости и гнили.
Сколько же лет прошло?
Город этот больше не жалует гостей. Он умер. Даже призраки не найдут в нём для себя желанного приюта.
Что же заставило меня появиться здесь? Желание вернуться было сильнее всех разумных доводов и инстинкта самосохранения. Пора поставить точку в этой истории!
Я остановился посреди улицы. Огромная серая туча закрыла собой солнце и теперь с жадностью пожирала синий небосвод. Умерший город постепенно накрывал сумрак, даже дышать стало трудно, словно вместе с солнечным светом исчезал воздух. Ещё можно попытаться сбежать — вернуться к автомобилю и что есть силы втопить педаль газа в пол. Ещё есть немного времени. Но я наверно сумасшедший и не намерен воспользоваться этой возможностью. Даже интересно, каковы шансы, что в середине жаркого лета выпадет снег?
Появился ветер, принёсший с собой холод. Обхватив себя руками, я продолжил всматриваться в небо. Холод постепенно усиливался, и вскоре я пожалел, что понадеялся на жаркую погоду и не прихватил с собой куртку. Тело было не готово к резким переменам погоды. Появилась дрожь. Холод начал пробирать до костей, а изо рта пошёл пар.
И вот крупными хлопьями полетели на землю первые снежинки. Я подставил ладонь, поймав одну. Едва опустившись на неё, снежинка растаяла, оставив в моей душе ощущение приближающегося драматического финала.
Значит это случится здесь. И сегодня они придут за мной…
***
Вы слышали когда-нибудь о снежных волках? А я с детства слышал истории о них от своего деда. Он с таким восторгом рассказывал, как ночами следил за ними по бескрайним лесным просторам, как замирал в благоговейном трепете от их, пробирающего до глубины души, протяжного воя, и как в свете полной луны рассматривал их едва заметные на снежном покрове следы. Ему даже удалось несколько раз увидеть их, но вот исполнить мечту и подстрелить хотя бы одного, так и не посчастливилось. Ходили слухи, что шкура снежного волка обладает волшебными свойствами. Будто с её помощью можно становиться невидимым и даже путешествовать по параллельным мирам.
Пожалуй, более лучшего слушателя этих рассказов, чем я, дед не мог найти. Я, как губка, впитывал каждое его слово, каждый жест, которыми он сопровождал свою речь, каждый его вздох, наполненный сожалением о несбывшейся мечте. Вот и это его желание, подобно вирусу неизлечимой болезни, передалось мне. Я загорелся его безумной идеей и едва получил возможность действовать самостоятельно, долгими зимними месяцами пропадал в лесу, выслеживая снежных волков.
Дед был прав — они существуют! Каждую ночь я находил подтверждение их существования. Они резали лосей и кабанов, изредка нападая на скот. Лишь людей и собак не трогали. Долгими часами я ходил по их следам, лелея надежду хотя бы разочек увидеть этих загадочных животных. И недоумевал, когда неожиданно их следы обрывались, словно звери попросту таяли в воздухе. И что странно, я никогда не замечал какой-либо их активности днём. Создавалось впечатление, будто с наступлением утра они пропадали из нашего мира, чтобы ночью появиться вновь.
Из-за этой маниакальной страсти все мои знакомые считали меня чокнутым и крутили пальцами у виска. Никто из них, да и во всём городе не верил в снежных волков. Все считали, что это всего лишь красивая городская легенда. А егеря, контролирующие обширные лесные угодья, каждую зиму демонстрировали туши нескольких десятков серых волков, убитых ими, утверждая, что, кроме этих единственных крупных хищников, больше в лесах никого нет.
А я верил! Я легко мог отличить следы серого волка от снежного. Они были менее глубокие, словно звери не шли по сугробам, а летели над ними, слегка касаясь лапами. Но, что стоили мои доказательства и доводы в их существовании, если жители города считали их выдумкой? Но с каждой неудачной ночью вера моя лишь укреплялась. Я верил, что в следующую непременно их встречу и с безумным, ничем неоправданным воодушевлением, надевал охотничьи лыжи и отправлялся на поиски снежных волков. И так было каждую ночь…
Взобравшись на очередной залитый лунный светом снежный склон, я остановился, прислонив к стволу старой сосны двустволку. Нужно передохнуть немного. Подъём на этот склон всегда давался мне с трудом. Холодный колючий воздух наполнил лёгкие, приятно охладив разгорячённое тело. Я снял рукавицы и вытер ими вспотевший лоб. Постепенно дыхание вошло в норму. Я прислушался. Тишина была такой пронзительной, что даже не хотелось её нарушать своим неловким шевелением.
И вдруг… я услышал одинокий волчий вой. У меня даже волосы под шапкой зашевелились. Это был вой снежного волка! Причём рядом. Отличить его от воя обыкновенного волка было для меня так же просто, как отличить волка от собаки. Я замер, затаив дыхание.
Вскоре вой затих. Ночь была на исходе и вдруг такая удача! До первых проблесков на горизонте оставалось несколько минут. Я был полон надежды успеть увидеть этого таинственного зверя. И уж было собрался двинуться в сторону, где прозвучал вой, как услышал лёгкий шорох и щенячье повизгивание. Меня в тот миг будто парализовало.
И тут, заигрывая друг с другом, на поляну начали выходить волки. Лунный свет играл снежинками на их белых шкурах. Звери веселились, вероятно радуясь удачной охоте и сытному ужину. Это были подростки — ловкие и беззаботные. Вслед за ними вышел крупный зверь — матёрый. Он не был настроен на игру и даже сердился, иногда скалясь на расшалившуюся молодёжь. Те, заслышав угрожающее рычание, замерли и, поджав хвосты, поспешили скрыться с его глаз.
Матёрый вышел на поляну и принялся валяться в снегу.
Наблюдая за ним, я забыл о своём ружье, а ведь это был отличный шанс воспользоваться моментом и подстрелить его. В тот миг я даже пошевелиться боялся, всё ещё не веря своим глазам.
Немного покувыркавшись, волк поднялся на ноги и отряхнулся, разбрасывая по сторонам снег.
Неожиданно позади меня вновь раздался вой, от которого я вздрогнул. Матёрый отозвался, подхватив песню, но резко оборвал её, уставившись на меня. От этого взгляда меня пробрал озноб.
Сбоку послышался хруст снега…
Продираясь через кусты в стороне от лыжни, оставленной мной, на поляну осторожно вышла волчица с тремя упитанными щенками. Они прошли мимо меня словно не заметив.
Трудно передать, какой шок я испытал в тот момент. Мне казалось, я растворился в воздухе, а всё, что вижу лишь странный сон.
Матёрый встретил волчицу не слишком дружелюбно, даже рыкнул раздражённо. Та, заискивающе проскулив, помахала хвостом и уткнулась носом ему в морду.
Но тут моё внимание резко переключилось на щенков, которые забыв о матери начали расходиться по поляне. Один направился ко мне…
И тогда у меня созрел план. Выждав подходящий момент, я накинулся на подошедшего щенка и схватил его. Щенок огласил лес истеричным визгом и попытался укусить. Прежде, чем волки сообразили, что происходит, я бросился вниз с холма. Только бог ведает, как я остался жив и ничего себе не сломал, когда споткнувшись, крепко прижимая к себе ценную добычу, кувыркался по снежному склону. Я видел, как волки бегут следом…
Как я бежал от них, позавидовали бы все спринтеры мира!
И вдруг их шаги стихли… Я резко остановился и оглянулся, тяжело дыша. Волки замерли в тридцати шагах от меня, суетливо толкаясь и подскакивая. А потом они просто растаяли в лучах восходящего солнца, холодным светом, рассеявшим тьму леса. Я так и стоял с открытым ртом, глядя на то место, где они только что находились. Если сказать, что я был в шоке — это ничего не сказать. К реальности меня вернул щенок, завертевшийся в руках. Зубами он яростно хватал рукав куртки, разрывая её в клочья. Я крепче прижал зверя к себе и повернулся, собираясь продолжить путь. Но тут случилось то, чего я не мог предвидеть. Щенок жалобно затявкал, потом заскулил, в отчаянной попытке вырваться, и неожиданно я перестал его чувствовать в своих руках. Он… исчез! Растаял в воздухе, не оставив после себя ни волоска от снежно-белой шкуры.
Не помню, как вернулся домой. Весь продрогший и безумно уставший. Я несколько дней не выходил из квартиры. Сквозь беспокойные, навеянные лихорадкой сны, мне чудился нескончаемый волчий вой, и снились клыки на своей шее…
Потом лихорадка прошла. Но было бы лучше, если бы я умер во время болезни, ибо то, что меня ожидало, оказалось страшнее.
Снежные волки выследили меня и теперь каждую ночь приходили в город, и убивали всех, кого встречали на пути. Жители пытались бороться с такой напастью, но пули не причиняли волкам вреда, а ножи не могли даже поранить. Звери с лёгкостью проникали в квартиры, проходя сквозь стены. Сначала пострадали жители крайних домов, но постепенно звери продвигались всё дальше в город. Днём испуганные жители в панике покидали город, но из-за погодных условий не всем удавалось найти спасение от снежных волков. Другие молились и звали на помощь спасательные службы. Была надежда на вертолёты, но она растаяла с внезапно начавшейся метелью.
Потом начались проблемы с продуктами, освещением, теплом. Люди выживали как могли, но не многие дождались весны. Я оказался одним из тех счастливчиков. И едва растаял снег, последние жители города покинули его, оставив всё, что было дорого, и похоронив по возможности своих родных и близких. В городе начал распространяться запах разложений и невозможно было шагу ступить, чтобы не наткнуться на кости жертв безумной волчьей охоты. У выживших на память о них остались шрамы, многие лишились рук или ног, но всех до конца жизни будет мучить во снах не отпускающий душу волчий вой…
И только я знал, кого на самом деле искали снежные волки…
***
И вот я здесь. Всё вокруг погрузилось во тьму. Снег постепенно накрывал землю белым покрывалом. Каковы шансы, что среди жаркого летнего дня начнётся зима? А каковы шансы, что день на глазах превратится в ночь? Казалось бы, минимальные. Но это случилось именно со мной, именно сегодня.
Из тьмы гордой походкой вышел белый матёрый волк, и вскоре вокруг меня появилась остальная стая. Я был окружён и словно парализован под действием их пристальных, жёлтых сверкающих яростью глаз.
Один из зверей смело направился ко мне и, сделав несколько прыжков, издал грозный рык. И через секунду бросился на меня, остервенело вонзая клыки в беззащитную шею…
Потом помню, как холодный снег падал на остывающее лицо, а где-то в стороне голодные волки рвали моё тело. В воздухе витал запах крови — запах состоявшейся мести…
***
Матёрый волк вышел на поляну и, сердито прорычав, заставил расшалившуюся молодёжь успокоиться и вспомнить о правилах поведения. Те, жалобно поскуливая, скрылись за деревьями и заняли место в конце стаи. Нечто смутно знакомое всплыло в воспоминаниях, когда волк глянул на старую сосну. К нему было приставлено что-то металлическое и дурно пахнущее. Этот запах насторожил его. Волк, недовольно рыкнув, направился к сосне и осторожно обнюхал странный предмет. Он неожиданно вспомнил что это… И душа в тот миг наполнилась ликованием, великой радостью от того, что исполнилась его мечта — МОЯ МЕЧТА! Ибо уже нет необходимости искать снежных волков. Я сам стал снежным волком, одним из тех, которые уходят с рассветом из этого мира, чтобы с закатом вернуться вновь.
И каждую ночь глядя на луну, я буду петь неповторимую песню для себя, для стаи и любимой волчицы…
***
Я смотрел на спящую женщину и не мог вспомнить её имя. Но я точно знал — она моя жена! Красивая, с утончёнными чертами лица, кожей нежного персикового оттенка. Особенно притягивали мой взгляд шелковистые белые волосы, разметавшиеся по обнажённому плечу. Хотелось наклониться и поцеловать её плечо со всей трепетной нежностью, что вдруг захлестнула меня. Потом позволить себе большее… Знаю, она не откажет, но… я даже не знал её имени! Эта странность и остановила меня, когда я, поглаживая, убирал с её плеча волосы. Женщина зашевелилась и, отыскав рукой одеяло, натянула на себя. В комнате было довольно прохладно.
Вздохнув, я приподнялся.
Ощущение абсурда, происходящего с тех пор, как мы вернулись из путешествия в тот мир, не покидало меня. Как я вообще оказался здесь? Женщина скоро поймёт, что рядом с ней не её муж. Не может не понять, что он другой. Я — не он! Всё здесь мне чуждо! А где же её настоящий муж? Да я даже имени его не знаю…
Я в отчаянии обхватил голову руками.
«Кайлот» — молнией вспыхнула в голове мысль и вместе с ней чёткое понимание этого факта. Её мужа зовут Кайлот.
Невольно накатили воспоминания о своей прошлой жизни, и ощущение клыков на шее до боли показались реальными. Дыхание перехватило на несколько секунд, заставив замереть с открытым ртом.
Потом отпустило…
Кайлот прервал мою жизнь, а теперь я занял его место? Как такое возможно? Почему?
Но бесполезно изводить себя вопросами, на которые не можешь получить ответы. У меня оставалось два варианта: либо принять свою новую жизнь, либо не принимать. Принять, значит погрузиться с головой в новые обстоятельства, стать семьянином, обрести ответственность за чужую жену и чужих детей, которых, как я был уверен, у Кайлота трое. Они сейчас мирно спали в своих постелях, утомлённые ночной прогулкой по другому миру. Трое детей: два сына и дочка. Принять факт, что я вообще не знаю, как обращаться с детьми. А тем более с чужими. Принять факт, что теперь я их отец и должен вести себя соответственно. Всё это ужасало до дрожи. Что будет, когда все узнают, что я не тот, кем меня считают?
Второй вариант казался простым. Уйти, бросить всё и на худой конец покончить с собой. Сейчас самое время реализовать этот вариант. Пока все спят. И будь что будет!
– Не спится? — от размышлений отвлёк голос чужой жены.
Я повернул голову. Женщина смотрела на меня настороженно.
– Ты ни слова не сказал, с тех пор как мы вернулись. Что-то случилось?
Я вдруг почувствовал её истинное отношение к Кайлоту. Когда-то была любовь, сильная до безумия, а теперь она превратилась в тяготящую женщину обязанность быть преданной семье и подчиняться мужу. В глубине её синих глаз читалось беспокойство и страх. Что-то случилось в этом мире и в её душе, что-то лишило её свободы чувств. Только, когда она становилась белой волчицей, потерянная свобода возвращалась и служила утешением. Она боялась, что скоро наступит момент, когда муж запретит ей быть волчицей. И тогда её жизнь превратится в нескончаемую душевную муку.
Может сейчас он скажет, что недоволен её поведением, что она плохо смотрит за детьми или найдёт другую причину, чтобы лишить её возможности хоть немного быть счастливой. Он не понимает, как делает ей больно своими упрёками и вечным недовольством, своим равнодушием к её чувствам. Он не понимает, что сам убивает в ней остатки любви. Он убивает её!
Она пыталась понять, что с мужем происходит. С тех пор как человек из другого мира пытался украсть Айкар — их дочь, в нём что-то сломалось. Он не смог помешать ему…
К счастью, дочь вернулась, но на память об этом событии правая половина лице её была сильно обезображена уродливым ожогом. Солнечный свет опалил морду щенка, заставив его покинуть опасный мир. Ожог вскоре превратился в уродливый шрам. И с того времени Кайлот запретил дочери путешествовать. Он сделал её несчастной вдвойне, лишив своей заботы и внимания. Он стал к ней равнодушен и даже злился, когда видел её. Но ещё больше злился на себя, перестав быть уверенным в своей силе. Его злость превратилась в ненависть. Он собрал группу из мужчин и женщин, близко принявших случившееся с Айкар, и направил их ненависть на тот мир. Всю зиму они нападали на город, пока в нём не осталось ни одного человека. Но даже после этого ненависть не отпустила его. Кайлот был разочарован, что не смог сделать главного — найти того, кто причинил вред его дочери. Эта ненависть жгла Кайлота изнутри, отравляя жизнь не только ему, но и каждого, кто оказывался рядом.
Спустя много лет он вдруг почувствовал появление своего ненавистного врага и, не теряя времени, отправился в путь. Наконец, удалось реализовать долгожданную месть, но он вернулся другим. В Кайлоте уже не было того холода, который пугал его жену и детей. Было что-то другое — неизвестное, но не менее пугающее.
Чего ей ждать?
Я отвёл от женщины взгляд.
Да, у меня оставалось два варианта: либо принять новую жизнь, либо не принимать. Пожалуй, второй вариант выбирать ещё рано…
Глава 2
– Спи, — коротко ответил я и, натянув брюки, вышел из спальни. Чувства, которые передались мне от этой женщины, комом встали в горле. Нужно прийти в себя, подышать свежим воздухом в надежде прояснить ум.
Оказавшись за пределами комнаты, я остановился. Да, начинать надо с малого. Для начала изучить этот дом. А то глупо как-то. Вроде я тут чей-то муж и не знаю ничего о доме, и кто в нём живёт. Сердце согревала надежда, что я смогу во всём разобраться. А уж потом приму окончательное решение, какой вариант принять: первый или второй?
Мне не было необходимости обходить дом, чтобы разобраться в расположении комнат. Справа от нашей спальни располагались комнаты сыновей, а вот комната дочки находилась на первом этаже. Помню её маленькую комнатку с зарешёченным окном. Она расположена так, чтобы было мало шансов встретить девочку. Кайлот даже запретил ей покидать комнату, когда он в доме. Это тело помнило ненависть, которую испытывал отец к несчастному ребёнку. Воспоминания были неприятными, вызывали головную боль.
Там же на первом этаже находилась просторная комната, в которой мы завтракали, обедали и ужинали. Почти вся семья собиралась, кроме дочери. Сейчас первый этаж закрыт на засов. Девочка оставалась там одна…
Есть ещё дед. Сильно знакомое ощущение. Он должен быть где-то рядом. Взгляд скользнул по балконной двери. Я направился туда. Открыв дверь, увидел его, сидящим в кресле-качалке с арбалетом на коленях.
Вспомнил! Он всё реже превращается в волка, но каждую ночь проводит на балконе, охраняя дом от… оборотней? С сомнением я помотал головой. Что-то не складывалось. Тихо я вышел на балкон и облокотился о перила. Снаружи было темно. Незнакомое звёздное небо над головой. Зрение моё было невероятно чётким. С высоты второго этажа хорошо просматривался спящий город. Нет, не спящий… Часть его жителей бодрствовала.
Память опять вспышками послала информацию. Нашей общине снежных волков удалось договориться с горожанами, что они не будут нападать на нас. В основном это касалось тех, кто по желанию или поневоле превращался в оборотней. Сильные, смуглые, черноволосые — они отличались от нас и почему-то презирали, и ненавидели. Ещё несколько лет назад их набеги на наши дома сопровождались жертвами с обоих сторон. До сих пор мы взяли за привычку запирать свой дом на все запоры, а ночевали на втором этаже.
Я опять вспомнил о дочери. Айкар. Зачем Кайлот обходился с ней так жестоко? Надеялся, что однажды оборотни её убьют? От догадки по позвоночнику пробежал холодок.
– Кайлот, всё в порядке? — спросил старик, успев подхватить соскользнувшую с колен серебряную стрелу.
Я резко посмотрел на него.
Ответить? Нет. Кайлот всегда игнорировал деда. И сейчас не нужно вызывать у него подозрений. Молча я вернулся внутрь. Возвращаться к чужой жене не хотелось. Вместо этого я направился к лестнице, ведущей на первый этаж и снял засов с двери. Опасности не было, я был в этом твёрдо убеждён. И чего вообще мне бояться? Я же тут главный! Дед давно потерял авторитет в глазах Кайлота. Он уже не мог его ничему научить, а теперь доживал свои дни, выполняя полезное для семьи дело — охраняя её. Дед — отец жены… Жены, имя которой я никак не мог вспомнить. Да и имя деда, собственно, тоже. Такая важная информация ускользала. А может я никогда не звал их по именам? Это бы многое объяснило.
Дверь бесшумно отворилась. На первом этаже очень темно. Почему в этом мире не было электричества? Щёлкнул бы по выключателю и всё! Нет, все пользовались свечками и чём-то напоминающим масляные факелы, хотя зачастую лишь своим зрением — оно не подводило никогда!
Ноги привели к комнате Айкар. Какая она — дочь, которую ненавидел Кайлот? Неужели так отвратительна?
Дверь в её комнату оказалась заперта изнутри. Правильно, сам ведь велел ей запираться, пугая оборотнями. Ненавидел и в то же время заботился? Не мог понять я чувств бывшего хозяина этого тела. Всё казалось таким сложным и запутанным. И спросить не у кого. Как насчёт друзей?
Задумавшись о них, я отошёл от комнаты Айкар. Потом сел за стол и, облокотившись о него, обхватил голову. Нет друзей. Давно нет. Так… соседи, объединённые жаждой мести. Мы никогда не разговаривали по душам. Ни к чему это было. Сердце наполнилось жуткой тоской, что захотелось завыть. Я слишком решительно поддался этому всепоглощающему чувству и внезапно обнаружил себя стоящим на крыльце. Прохладный воздух отрезвил мой разум. Нельзя… петь! Запрещено местными властями. Даже оборотни соблюдают этот запрет и воют далеко в лесной чаще. Иначе могут лишиться свободы. А что может быть для каждого жителя этого города ценнее свободы?
Песня, готовая вырваться из моего горла, оборвалась так и не родившись. Я просто замер, глядя на звёзды. В этом мире нет луны, чтобы излить на неё своё отчаяние и тоску.
Тонкий слух уловил далёкое шуршание травы. Оборотни. Если хоть один ворвётся в дом, он причинит много ущерба. Не нужно их провоцировать. Это днём мы и они похожи на людей. А ночью мы — звери. Голодные и беспощадные!
Я вернулся в дом и запер дверь. Затем прислонился к стене. Чувства вскоре улеглись, постепенно в душе возникло спокойствие. Мысли прояснились, и одна из них напомнила, что я до сих пор не знаю, как выгляжу. Может, взглянув на себя, узнаю нечто большее?
Взглядом отыскал большое зеркало, висевшее на противоположной стене. В нём отражались звёзды. Непривычно, что в доме на окнах нет штор.
Чтобы лучше себя рассмотреть, я зажёг свечу и решительно приблизился к зеркалу.
Вот значит, как я теперь выгляжу… Белые, слегка вьющиеся ниже плеч волосы, нахмуренный лоб, суровый, можно даже сказать, сердитый взгляд карих глаз. Широкий, но явно ломанный в переносице нос, полноватые губы, мощный подбородок. Не скажу, что красавец, но с такой внешностью жить можно. Уж если не бояться, то уважать будут точно. Порадовало, что торс довольно мускулистый. Я даже поднял свободную от свечи руку и напряг мышцы. Результат понравился. В своей прежней жизни такими формами я похвалиться не мог. Само тело было точно после хорошего загара, а вот лицо чересчур бледным, наверно переволновался…
Неожиданно приглушённый шум отвлёк меня от разглядывания зеркального двойника. Я резко глянул вглубь комнаты. Чёрная тень скользнула по стене и быстро исчезла.
«Айкар», — со скоростью молнии пронеслась в голове мысль.
Пришло понимание, что девочка вообще не спит по ночам и даже дружит с мальчиком оборотнем из соседнего дома. Не запрещено, конечно, но для родительских чувств — неприятно. Хотя, чего это я? Какие родительские чувства? Уж точно не мои. Кайлота! Но его родительские чувства давно превратились в эгоизм.
Кажется, незадолго до моего внедрения в это тело он собирался по-взрослому поговорить с этим мальчишкой и разрушить их отношения. Он ненавидел дочь за то, что считал её воплощением его слабости, а именно, случившейся неспособности защитить её от человеческого мира, и любил за то, что она часть его рода — его кровь и плоть. Его желание защитить её приобрело форму лишения свободы, уродуя души, как отца, так и дочери. Неоднозначная складывалась ситуация.