Мудодей. Держи ноги крепче!

Глава 3

К отелю мы шли неспешным, прогулочным шагом. Я внимательно присматривалась к напарнику, держа его под руку, а он не менее внимательно прислушивался к своим внутренним ощущениям. Подойдя ко входу, мы остановились, стараясь незаметно осмотреться.

− Спокойно пока, − сообщил Ларни.

После этого мы решительно вошли внутрь.

В номере ничего не изменилось. Оказавшись в нём, мы оба почувствовали огромное облегчение, словно избавились от тяжкого груза. Вскоре заказали ужин и, в его ожидании сидя на диване, смотрели по телевизору местный новостной канал.

− Тишина… − уже не удивлялся Ларни. − Шаэль, скажи, а где ты научилась стрелять?

− Муж научил, когда у нас был конфетно-букетный период нашего знакомства. Мы часто в тир ходили. Вот он себе пушку и приобрёл.

− Понятно… А то я заметил, что твои руки после расстрела даже не тряслись, и истерики не было.

− В тире были очень реалистичные манекены, особенно изображающие людей. Мозги так и разлетались в разные стороны. Эти типы мне их и напомнили. Вот не было ощущения, что они живые. Хохотали, правда, мерзко…

− Они хохотали?

− Когда ты сам себя…

− Ну да… − Ларни усмехнулся. − Смеялись, значит, надо мной…

− Они уже поплатились за это, расслабься, − в утешение я похлопала его дружески по плечу.

Раздался стук в дверь. Я поспешила забрать ужин.

В дальнейшем наш вечер прошёл без разговоров о случившемся. Мы не стали засиживаться. Видимо, сказались переживания этого дня, хотелось просто спать. Но перед сном договорились проснуться затемно и переселиться в другой отель, благо их вокруг города много. Что мы благополучно и сделали. Новый отель порадовал нас номером с двумя кроватями и обещанием сохранить наше инкогнито, а также предупредить, если кто-либо почему-либо будет интересоваться именно нами, особенно, если полиция. Нам даже запасной выход показали, что я разве зря дала на чай управляющему отелем?

Как только мы устроились на новом месте снова завалились спать. Продрыхли до обеда. Утоляя голод, заказанной из ресторана едой, пялились в телик, в который раз убеждаясь, что о расстреле в парке нет ни единого слова, даже намёка. В некоторой степени такое положение вещей даже огорчало. Я почти профессионально замочила тех парней, и никто об этом не знает. Моя страдающая гордость ныла всё жалобнее.

После обеда мы решили изменить свою внешность до неузнаваемости. Ларни тоже пришлось преобразиться. Глядя на его гладко выбритое лицо, я мысленно примеряла ему разные усы и даже бородки, но, честно, ему не шло. Да он и сам это отлично понимал.

− Может, мне девчонкой прикинуться? Буду твоей подружкой?

− Надеть парик, изобразить грудь… Думаю, должно получиться. Хорошая мысль! А твоё самолюбие не пострадает?

− Нет, я уговорю его заткнуться, − парень задорно улыбнулся. − К тому же под юбкой не заметно будет, какие у меня ноги. В джинсах бёдра сильно выделяются.

Я понимающе кивнула.

Благо одежды и париков было предостаточно, есть из чего выбирать.

− Слушай, а чего у тебя все юбки с перьями? − озадачил Ларни меня таким вопросом.

− Не знаю, просто нравятся.

И, правда, с чего у меня такой заскок на перья? Может, я была в прошлой жизни птицей? Перья жёлтые, зелёные, синие и хит многолетнего сезона − павлиньи!

− С павлиньими − моя! − предупредила я.

− Ты вчера в ней была.

− Я была в тёмно-синей, сегодня буду в голубой.

− А… − Ларни, посмеиваясь, переключил внимание на чёрную юбку с рисунком из белого, как снег, пуха.

− К ней вот эта блузка подойдёт, − помогла ему я ему решиться с выбором.

Часа через два мы были как две заправские подружки с отсутствием каких-то важных извилин в голове. Без умолку хихикали и сыпали глупостями. На голове Ларни находился парик с длинными прямыми платинового цвета волосами, который очень ему шёл. Ещё макияж подходящий, а также весьма пикантные подробности тела, превратили его в симпатичную девушку. Пришлось научить его ходить в туфлях − это было то ещё развлечение! Я подобрала ему туфли с плоской платформой, а то вдруг бегать придётся.

Сама я превратилась в шикарную блондинку. Всё было идеально, за исключением кроссовок. А что ещё мне было надеть на ступни сорок третьего размера? Вот то-то же…

Почему-то нас обоих тянуло в парк, мы даже высказали по этому поводу свои подозрения. Хотелось знать, что там происходит. Не верилось, что всё прошло спокойно. Да и Мудодей мог тоже там появиться или уже появился. Нервный зуд, что он там, а мы сидим в отеле, всё больше и больше нас раздражал. Я, словно чувствовала, как шанс вернуть свою жизнь в прежнее русло безвозвратно уходит. Мерзкое ощущение!

Неважно, что вчера мы были настроены избегать территорию парка, сегодня мы имели иное мнение.

Стоя недалеко от его входа, Ларни предложил:

− Давай войдём поодиночке. Ты первая, я в десяти метрах позади.

− Как твоя интуиция?

− Спит пока.

Я кивнула, на всякий случай ещё раз внимательно осмотрев «напарницу».

− За сумочкой следи, чтобы не сдёрнули.

Ларни поправил лямку, прижимая сумочку к себе. Она была не просто аксессуаром. В ней находились кое-какие дамские штучки для поддержания имиджа, смартфон для связи, а также электрошокер и газовый баллончик, которыми каждый из нас специально вооружился в одном из охотничьих магазинов. А как иначе? Вдруг кто-то приставать начнёт? Ларни подобная перспектива сильно напрягала.

Вклинившись в толпу праздношатающихся граждан, я вошла на территорию парка. Сердце тревожно колотилось. Незаметно осмотревшись по сторонам и не увидев ничего подозрительного, я вскоре успокоилась. Пройдя метров сто, присела на скамейку припудрить носик и поболтать по телефону. С кем? Разумеется, с Ларни! Вот и пригодились нам новые мобильники, с новыми симками, купленные на подставное лицо, благо добрых людей для этих целей найти несложно.

Парень, точнее симпатичная девушка, как раз прошествовала мимо, стараясь сохранять осанку и непринужденность.

− Милая, как твои дела? − прощебетала я.

− А… дорогая, рада тебя слышать. У меня всё отлично. Гуляю в парке.

Да… голос у «милой» оказался не слишком женственным. Ларни и сам сообразил, что ему нужно поменьше открывать рот.

− Я приболела не могу долго разговаривать.

− Выздоравливай, милая, увидишь, что интересное, звони.

Так, пока всё в порядке. Место, где вчера произошла встреча с амбалами, меня так и тянуло. Хотелось посмотреть на него. Не зря говорят, что преступник возвращается на место преступления. Похоже, это мой случай. Невольно я всё чаще поглядывала в ту сторону. Жаль из-за деревьев не могла ничего рассмотреть.

Звякнул смартфон. Я включила связь.

− Слушай, здесь ничего нет, − Ларни оказался на месте преступления раньше меня. − И электрошокера тоже нет, − парень говорил вполголоса, едва скрывая волнение.

− А крови на траве?

− Всё чисто. Дети бегают… Жутко даже…

− Уходи оттуда. Встретимся на качелях-лодочках.

Это были качели, как для детей, так и для взрослых. Наше появление не должно было вызвать чьих-либо подозрений. Мы удобно уселись на свободную качель, предназначенную для парочек.

− Бред какой-то, − недоумевал Ларни.

− Остаётся улететь в Италию…

Моя «подружка» засмеялась, добавив:

− Теперь я тоже уверен, что из нас получится отличная пара.

− Да… ещё один бесполезно прожитый день, − огорчённо вздохнула я.

− И завтра будет так же…

− Грустно.

И тут нас отвлёк мужской голос.

− Девушки, можно с вами познакомиться?

Оказалось, качели давно остановилась, но мы так увлеклись переживаниями по поводу неудачного дня, что забыли об этом. На нас с нескрываемым интересом смотрел… ладно бы молодой красавчик, но ведь нет − повезло! − страшный, волосатый пожилой мужик с явными похотливыми намерениями.

− Папаша, иди своей дорогой, − осмелилась я подать голос. − Ты же не хочешь, чтобы с тобой случился несчастный случай?

− Девочки, я же только познакомиться хотел.

Он вдруг вознамерился забраться к нам в лодку, где и так место было лишь для двоих.

− Тебе же сказали вали отсюда! − огрызнулся Ларни.

− О, вы любите грубость, я тоже.

Этот наглый тип решительно сократил расстояние и схватился за бортик нашей качели. Благо Ларни оказался сообразительнее, он, вскакивая, вынул из сумочки баллончик и ткнул наглецу в лицо. Мужик вытаращил глаза и отступил на шаг.

− Понял, понял, ухожу… Я же просто…

Пятясь, мужик сошёл на землю и счёл за лучшее с нами не связываться. Мы проводили его злобными взглядами и, когда он, наконец, скрылся в толпе, облегчённо вздохнули.

− Вот ведь, урод! − в сердцах вспылила я.

− Урод и есть. Ходят тут всякие…

Ларни убрал баллончик обратно в сумочку. Желание находится в парке пропало окончательно. Захотелось оказаться в уютном номере отеля и напиться с горя. Мне, по крайней мере.

И вот мы в удручённом состоянии духа молча покинули парк. Так же молча шли по улице, не обращая внимания на то, что творится вокруг.

− Чую приближение опасности, − внезапно остановившись, Ларни глянул в сторону автомобильной дороги. Затем шепнув: «Чёрный фургон…», схватил меня за руку и потащил к ближайшим зданиям, рассчитывая скрыться среди многочисленных переходов и подъездов.

Страх, который охватил напарника, вскоре передался мне.

− Не оглядывайся…

Да, лучше бы я не оглядывалась. Но ведь нет, дёрнуло! За нами шли очень быстрым шагом три знакомых амбала. В панике я споткнулась, теряя темп, но Ларни не дал мне упасть.

− Скорее туда!

Мы вбежали в ближайший подъезд и закрыли дверь.

− Найди что-нибудь, − попросил Ларни, держась за обе её ручки.

Под лестницей нашлась швабра с металлической ручкой, видимо оставленная уборщицей. Преследователи уже дёргали дверь. Силы Ларни была не равны, но он держал её как мог. Я успела вовремя сунуть между ручками металлической черенок. Переводя дух, мы отошли от двери, затем рванули вверх по лестнице.

− Это они, они… − в панике шептала я. − Чего они увязались за нами?

− А я знаю? Выскочили, как черти из табакерки! На пожарную лестницу нельзя, они уж точно о ней знают.

− Остаётся чердак.

Нам действительно ничего иного не оставалось, как рассчитывать найти убежище под крышей здания. Был отличный шанс перебраться в другое крыло и спуститься. Что мы и поспешили осуществить. Распугав голубей и перепачкавшись в грязи и их помёте, мы благополучно покинули обитель мрака и летающего пуха. На верхней лестничной площадке остановились отдохнуть.

− Чуешь что-нибудь?

− Да, меня колотит от ужаса, − Ларни со стоном обхватывая голову, присел на корточки.

− Может, напросимся к кому-нибудь в гости? Прикинемся работниками социальной службы?

− Не пустят. Они знают в лицо, кто их обслуживает. Ещё в полицию позвонят.

− А если самим позвонить в полицию? − ещё надеялась я на помощь со стороны.

− Звони, потреплем им нервы, и за нами будет гоняться вдвое больше народу.

− Да, не выход…

Я достала пистолет и сняла с предохранителя. Если преследователей трое, то четыре пули должно хватить. Ларни извлёк баллончик. Я видела, как он изменился в лице, став бледным, и всерьёз опасалась, как бы он не лишился сознания. Мы начали медленно спускаться по лестнице. Было тихо и оттого ещё страшнее. Не стоило недооценивать преследователей, они ведь тоже хорошо знали этот район и могли подготовить ловушку.

Нам удалось спокойно дойти до выхода. Ларни прислонился к стене, борясь с приступами паники. Наконец, решился:

− Открывай.

Я, кивнув, слегка приоткрыла тяжёлую металлическую дверь, высунула голову и осмотрелась. Ничего подозрительного не увидела.

− Идём.

Сошли с крыльца, опасливо оглядываясь, затем короткими перебежками добежали до угла здания.

И тут точно, как чёрт из-под земли, перед нами возник один из преследователей. Мы буквально ткнулись носами в его чёрный лакированный пиджак. Я не успела отреагировать. Пистолет был выбит из моей руки, почти одновременно с выбитым газовым баллончиком из руки Ларни. Амбал развернул меня к себе спиной и прекратил всякое сопротивление ударом ребра ладони по шее. Что он сделал с Ларни я увидеть уже не успела…

Очнулась на холодном жёстком полу. Сразу поняла, что меня куда-то везут. Кое-как разлепила ресницы. В салоне полумрак и пахнет полимерами. Микроавтобус, похоже, совсем новый. Я обратила внимание, что связана по рукам и ногам, да ещё кляп во рту. А рядом в бессознательном состоянии скрюченное тело юного напарника. Больше никого в салоне не было. Я подползла к Ларни и начала его толкать ногами. Вскоре тот зашевелился, мучительно постанывая. Окончательно очухавшись, сел, уставившись на меня глазами полными животного страха и отчаяния.

Некоторое время мы в шоке таращились друг на друга. Потом я сообразила, что неплохо бы освободить руки. Судя по тому, что ноги были связаны липкой лентой, (которая, как я подозревала была взята из моей сумочки) я предположила, что и руки связаны за спиной именно ею. Нужно было найти чем её разорвать. Пока ползала по салону в поисках режущего предмета, наш транспорт, проскрипев колесами, остановился. Пришлось прекратить бесполезные поиски.

Дверь резко открылась, и в салон ворвался яркий солнечный свет, заставивший нас зажмуриться. Должно быть мы представляли собой жалкое зрелище. Ларни потерял парик, а макияж размазался по лицу, под носом вовсе засохла кровь, похоже, его всё-таки побили. Да и я выглядела не лучше. Чувствовала, что парик съехал на бок и волосы торчали в разные стороны. Парочка амбалов недолго любовалась добычей. Один забрался в салон и, схватив меня, поставил на ноги. Затем дотащив до выхода, молча вручил напарнику. Мои жалкие попытки выразить возмущение были демонстративно проигнорированы. Ларни, не в пример мне, вёл себя очень тихо.

Как это было унизительно и страшно, что хотелось тупо завыть. Я ведь понимала, что это только начало и ничего хорошего нас не ждёт. С моих ног срезали ленту и, схватив за локоть, повели в неизвестном направлении. Я шла, спотыкаясь, но амбал не позволял мне упасть. Синяки от его пальцев уж точно останутся на память.

Я была так расстроена, что не запомнила, в какое здание нас притащили и по каким коридорам вели. В глазах появились предательские слёзы. Но обида вскоре сменилась злостью.

Нас привели в просторное светлое помещение, напоминающее кафе. Я обратила внимание на бар с напитками и на бармена что-то смешивающего, а также на то, что из пяти круглых столиков четыре были заняты. Люди по двое сидели за ними уставившись на нас равнодушными и даже скорее скучающими взглядами.

− О, наконец-то, к нам пожаловали долгожданные гости!

Наше внимание привлёк довольный мужской голос. Из-за барной стойки вышел… Кто бы вы думали? Он самый… Мудодей! Я чуть не задохнулась от гнева.

− Добро пожаловать! Ну и заставили вы нас поволноваться. Целую неделю вас ждём. Проходите, не стесняйтесь.

Мне освободили руки, сняли ленту со рта, что было весьма болезненно, и подтолкнули к свободному столику. Даже лёгкое удивление шевельнулось в груди, особенно, когда на стол передо мной положили мою сумочку. Вскоре и Ларни освободили от неудобств и усадили за стол, также вручив ему его сумочку.

Мы украдкой переглянулись. Первой родилась мысль напасть на Мудодея, но останавливали амбалы, занявшие пост при входе. Я посмотрела назад на присутствующих в зале. Вроде люди, как люди, разве что блеск жизни в глазах отсутствует, эмоций никаких на лицах не отражается. На миг даже предположила, что это манекены. Если бы не моргали и не дышали, так бы и решила. Особенно впечатлила парочка слева: оба были с причудливыми причёсками напоминающие индейский ирокезы. У девушки малиновый сантиметров по двадцать колючий «ежик», делящий голову на две части, у мужчины − ярко− синий. Остальная часть голов обоих была наголо сбрита. Какие только причёски в наше время не носят…

− Итак, наконец-то, мы имеем честь с вами познакомиться, − ненавистный фокусник подошёл к нам и упёршись руками в столешницу, пристально посмотрел на каждого из нас. Я почувствовала себя самой маленькой мухой под микроскопом. Этот противный, колючий взгляд…

Помню, как часто читала в любовных романах описание врага, на которого смотрит героиня и мысленно восхищается его статью, красотой, рельефной структурой мышц и ещё чем-то там… И даже восклицает также мысленно фразой примерно следующего содержания: «Красив чертяга!». В моём случае всё было совсем не так. Его экстерьер меня совсем не впечатлил. Мудодей был для меня воплощением вселенского ЗЛА, а со злом нужно бороться независимо от того в какую оболочку оно завёрнуто. Бороться и желательно победить! Можно и не бороться − куда мне со своими физическими данными с ним бороться. Но вариант «победить!» даже не обсуждается. Хотя бы довести до нервного срыва или болезни Паркинсона своим вредным, непредсказуемым поведением. А что? Как раз мой стиль, о существовании которого я подозревала всю свою сознательную жизнь.

− Представьтесь нам, пожалуйста, − вежливо, но требовательно попросил он.

− Сначала ты! − сказала я, словно выплюнула. Жутко хотелось его оскорбить за все страдания, что по его вине пришлось мне и Ларни пережить.

Мудодей перевёл взгляд на Ларни, ожидая от него реакции на свой вопрос.

− Пошёл ты! − огрызнулся парень, злобно сверля его потемневшими от гнева глазами.

− Ну в таком случае я сам представлю вас. Дамы и господа, прошу знакомиться − это Шаэль и Ларни. Они такие же гермо, как и все вы.

− Кто мы? − мгновенно вскипела я. − Дерьмо? Да ты сам такой!

В общем, зря он не отошёл от стола. Схватив резко свою сумочку, которая лежала на нём, я с силой толкнула стол на противника. И Мудодей вместе с этим элементом интерьера полетел на пол. Ларни не усидел на месте. Вместе мы, отпихнув мешающий стол в сторону, бросились на врага и начали его избивать ногами и руками, пока нас не стали оттаскивать охранники. Я и Ларни отбивались от них как могли, одновременно угрожая и желая дотянуться и лишний раз показать Вселенскому Злу, кто здесь главный. Я радовалась, что успела нанести как минимум пару хороших ударов в самые уязвимые места. И ещё, пока нас оттаскивали, к своему удовольствию заметила, что зрители не остались равнодушными. Они бросились нам на помощь и начали отбивать нас от амбалов, ну и корчившемуся на полу фокуснику досталось нехило. Если бы не подоспевшие ещё трое амбалов, мы вышли бы победителями из этой схватки. Мне ведь даже удалось освободиться от амбала, выкручивающего руки. Схватив свою сумочку, я попыталась отыскать в ней средство для самообороны. Ну да кто бы, кроме меня, сомневался, что их там не окажется! С приходом группы поддержки, мы стремительно сдали позиции. Нас скрутили и растащили по разным комнатам. К счастью, Ларни оказался со мной − вместе веселее! В общем, обращались с нами грубо и бесцеремонно. Швырнули на пол, окончательно помяв взъерошенный имидж и чувство достоинства.