Не читай это днём!

Не читай это днём!

Однажды мама отправила сына в супермаркет за хлебом. И он пошёл. Долго шёл, так долго, что не заметил, как ушёл… в себя. Ушёл, да так и не вышел. Зато в долгом путешествии по недрам своего подсознания поднялся он однажды на высокий каменистый холм и замер: то ли от удивления, то ли от испуга. Да и как не удивиться, и не испугаться, если холм усеян выбеленными на солнце костями и черепами. В своё время мальчик интересовался анатомией и узнал, что в каждом человеческом теле обязательно имеется скелет, и то что вокруг него кости и черепа человеческие, даже не сомневался. Озадачился мальчик вопросом: «Куда это тела делись, если их скелеты здесь лежат?». Странно всё это как-то…

И вдруг ветер, летающий со свистом над холмом, донёс до слуха мальчика, ушедшего в себя, знакомый шелест. Будто кто-то книжную страницу перелистнул. Враз забыл он о странном вопросе, и стал оглядываться по сторонам. Вскоре увидел недалеко от себя заросший мхом плоский камень, за которым сидел живой человеческий скелет в лохмотьях. И скелет этот очень медленно перелистывал страницу за страницей толстой старинной книги. А вокруг живого скелета много полуразвалившихся мёртвых. Странно всё это как-то…

Мальчик не был трусливым. Может он просто не знал, что у ушедших в себя людей напрочь отсутствует инстинкт самосохранения? И потому смело направился он к живому скелету. Но не скелет его заинтересовал, а книга. Живой скелет был так поглощён чтением, что взглянул на подошедшего лишь, когда тот стал забирать его книгу. Судорожно вцепился скелет иссохшими руками в книгу, посмотрев на мальчика чёрными глазницами, в глубине которых едва теплился бледно-красный огонёк затухающего сознания. Не заметил мальчик отчаяния и ужаса, в последний раз вспыхнувших в глазницах живого скелета. Дёрнул изо всех сил, отняв книгу вместе с его руками. Затем с трудом разжав онемевшие костяные пальцы, швырнул руки скелету, а сам стал рассматривать книгу. В воздухе пронёсся протяжный вздох, и остатки сознания покинули бывшего владельца книги, а ветер, оторвав от его лохмотьев несколько лоскутов, понёс их играючи прочь с холма.

Книга была старинная. На её потёртой от времени и местами продырявленной обложке едва можно было прочесть: «Не читай это днём!». Название являлось важным предупреждением, на которое не обратил внимание мальчик. И не заметил он странные цифры в уголке «18+». Впрочем, он и раньше не отличался внимательностью к предупреждениям, а тут и вовсе решил, что это указана стоимость книги. Но денег с собой нет, и плату никто не просит…

«Что в книге такого, что её днём читать нельзя?» – спросил себя мальчик. – «Темно же ночью будет. Может она светится по ночам?»

Терпением мальчик тоже не отличался и потому не стал дожидаться темноты. Уселся он у камня, отодвинув от себя скелеты, положил книгу на колени и…открыл её. Прочитал первую страницу, перешёл к следующей…

Все истории, даже ужасные, когда-нибудь заканчиваются. И история читающего мальчика тоже имеет своё окончание. А то, что с ним случилось – это уже другая история…

Предупреждение:

«Не читай последнюю страницу!!!»

Бесчувственный

Мой холодный, расчётливый ум подсказал верное решение. Чтобы выжить на этой планете я должен приспособиться, влиться в человеческое общество, став таким, как все. Я должен соблюдать, принятые в нём законы и нормы поведения. Одиночки всегда вызывают подозрения, и потому первым делом мне надо обзавестись семьёй. Жена и дети будут ширмой, за которой я спрячу свою истинную сущность.

Там, откуда я прилетел, такие, как я – норма. Мы не ощущаем эмоций, не чувствуем боль, не можем мечтать, видеть сны или фантазировать. Мы просто живём. Растим детей, ибо это единственный способ не допустить вымирания нашей расы. Я бы и дальше оставался жить там, где родился, если бы однажды моё сознание не шокировала яркая странная мысль.

«Ты счастлив?»

Нашей вселенной управлял Бесчувственный Бог. Если он и общался с нами, то никогда не задавал личных вопросов. А тем более вопросов, имеющих эмоциональную окраску.

«Ты счастлив?»

«Что это значит?» – спросил я.

«Я очень рад, что ты услышал меня!»

«Кто ты?»

«Твой Бог мёртв. Я пришёл исправить этот мир»

«Как Бог может умереть?»

«Там, где я существую, боги умирают и могут быть убитыми».

«Мы умираем – это правда. Но что значит быть убитым?»

«Я покажу тебе…».

И вскоре я узнал ответ на свой вопрос.

Чужой Бог не скрывал своих намерений. Он хотел повергнуть наш мир в хаос. А меня сделать убийцей. Наш мир уже после первого убийства перестал бы быть спокойным и уверенным. В людях появятся сомнения, желание найти виновника, либо пойти по моим стопам, а, главное, возникнет страх – первейшее животное чувство. А дальше Чужой Бог планировал научить меня и всех, кто останется в живых после таких перемен – любить. Таковы были его грандиозные планы.

Взвесив последствия, я решил спасти свою расу. Я не испытывал каких-либо благих убеждений. Просто понял, что тоже могу стать Богом. И тогда я улетел со своей планеты. Теперь я здесь.

В автобусе увидел девушку, которая зачем-то улыбнулась мне. Теперь она моя добыча. Я буду преследовать её, пока она не сдастся. Я стану примерным мужем и буду делать всё, что она ждёт от меня. Я изучу этот мир, прячась за её спиной. Ведь пока, всё, что я знаю – это как убивать.

Если этот мир принадлежит Чужому Богу, то я здесь точно неслучайно. Придёт время, когда мне не надо будет притворяться. Тогда я уничтожу эту планету. Это будет моя месть, за то, что я вынужден был покинуть свой тихий, спокойный, бесчувственный мир.

***

И снова темно… Уже много лет я не сплю – совершенно бессмысленное занятие! Не сплю с тех пор, как похоронил жену, а дети… Даже не знаю, где они. К счастью, они стали такие же нормальные, как я. Теперь мы полноправные представители человеческого общества. Медленно, но верно я продолжаю идти к своей цели. Думал, что, живя семейной жизнью, пойму, что значит любить, но так этого и не понял. Но зато, я довёл до совершенства свою способность убивать. Ночь для меня лучшее время суток, ведь пока только ночью я могу быть самим собой…

Жестокий отбор

Что-то настораживало Арису, когда она приближалась к телепортационному пункту. Это странное чувство начало беспокоить девушку с того времени, как она получила электронное сообщение на свой мобильник.

«По результатам анализов Вы (такая-то…) были отобраны для продолжения человеческого рода за пределами Солнечной системы. Поздравляем вас! Персональные рекомендации…»

И вроде бы она должна быть счастлива. Как-никак такой чести удостоилось всего-то человек сто из миллионного населения города. И она волей судьбы оказалась в их числе. Невероятное везение! А всем остальным предстоит погибнуть. И дата давно известна… Как же ей все завидуют! Такой шанс спасти свою жизнь и стать продолжательницей рода человеческого на другой планете. И какая ответственность! Может ощущение ответственности тяготит её душу?

И вроде бы она должна радоваться со всеми, что живущие там – в недоступных для понимания глубинах иных звёздных систем братья по разуму вошли в незавидное положение Землян, и направили для их спасения три гигантских космических корабля. И она радовалась поначалу. Как не податься всеобщей эйфории? Она ночами не спала, пытаясь представить, как это увидеть своих спасителей? Как передать им свою безмерную благодарность? Оправдает ли она надежды, возложенные на неё человечеством?

У телепортационного пункта образовалась очередь из таких же, как она счастливцев. А за оградительным барьером теснились провожающие. Было шумно. Многие плакали. Но все за исключением детей понимали значимость этого дня и не пытались удержать родных от космического путешествия. Лишь «осчастливленные» дети бурно протестовали, не поддаваясь уговорам родителей. Они решительно пытались избежать расставания. Но последние, настойчиво вручали судьбу своих детей в руки военного персонала, веря, что желают им только добра. Ариса старалась не смотреть на эту вынужденную жестокость, но крики детей невольно заставляли сжиматься в страхе её сердце.

– Ариса! – внезапно знакомый голос вынудил девушку остановиться. Она оглянулась.

– Эй, Эрик, я вижу тебя!

Ариса с улыбкой махнула рукой в толпу провожающих.

Черноволосый паренек с трудом протиснулся к оградительной решетке, чтобы в последний раз посмотреть на неё.

– Я рад за тебя, Ариса. Удачи!

– Спасибо, что пришёл. Ты моих не видел?

– Они побоялись, что ты передумаешь. Им трудно прощаться.

– Да, понимаю…

Девушке вдруг стало невыносимо тоскливо. Ещё немного времени и всё! Не увидит она больше знакомых лиц, не увидит солнца, небо, не услышит пения птиц, шелест травы… Только теперь она ясно поняла, что настораживало её последнее время.

– Эрик… – ей с трудом удалось не заплакать.

– Ничего, всё в порядке. Иди. Мы рады за тебя!

Молодой человек в военной форме неожиданно возник за спиной девушки и, беря за локоть, проговорил:

– Госпожа, вам пора.

– Эри-и-ик! – Ариса выкрикнула срывающимся голосом.

– Иди, прошу…

Ей ничего не оставалось, как последовать за военным. Она пыталась заставить себя не оглядываться. Эрик по-прежнему был где-то там…

– Следующий… Положите руку на подставку. Вам будет нанесена идентификационная печать… – бесстрастным голосом проговорила диспетчер пункта.

В глазах Арисы неожиданно потемнело…

***

После взлёта всех детей погрузили в анабиоз. Их истерики и бесконечный плач могли оказать плохое влияние на психологический комфорт членов экипажа и, следовательно, сам полёт, который до встречи с кораблями инопланетных братьев по разуму предстоял быть долгим.

Арису поселили в четырёхместную каюту. Первые часы она, как и три её соседки просто сидела на своей не застеленной кровати, погружённая в немое отчаяние. Может и хорошо, что перед взлётом оказались наглухо закрыты иллюминаторы. Девушке казалось, если бы она увидела, как всё дальше от неё становится Земля, её сердце не выдержало бы муки расставания и разбилось бы на куски подобно хрупкой хрустальной вазе.

Девушка, сидевшая напротив, тихо плакала уткнувшись лицом в подушку, но в сердце Арисы уже не осталось места для жалости. Только боль: щемящая и прожигающая насквозь. Потом появилась злость. В первую очередь на себя. Как она могла разрушить свою судьбу, согласиться на этот перелёт? Только сейчас она с ужасом осознала всю трагичность случившегося. И ничего уже не исправишь…

Неожиданно тревожную, пропитанную тяжёлыми мыслями тишину каюты нарушил приятный мужской голос:

– Вниманию пассажиров космического лайнера «Надежда»! Полёт проходит в нормальном режиме, и вы можете посетить специально оборудованные для вас отсеки: столовую, спортивный зал, отсек психологический или медицинской помощи и многие другие. Убедительная просьба ознакомиться с правилами поведения во время перелёта, которые описаны в брошюрах, находящихся в ваших каютах и соблюдать их неукоснительно. Это необходимо для вашего же блага. По всем возникшим вопросам обращайтесь к обслуживающему персоналу. Приятного Вам полёта!

Брошюры в количестве четырёх штук действительно лежали на столике.

Ариса первой взяла одну и без особого интереса принялась изучать содержимое. Из всего написанного поняла, что никакой она не особенный человек. А скорее заключенная с максимально ограниченной свободой. Сплошные запреты: нельзя громко смеяться и разговаривать, собираться в группы более двух человек, провоцировать кого бы то ни было на проявление агрессии, оскорблять пассажиров, обслуживающий персонал и членов экипажа, быть нетерпимым к пассажирам иной расовой принадлежности, вероисповеданию или политическим взглядам, нельзя скрывать болезненное состояние организма и вступать в половые отношения. И много чего другого…

Оказалось, всюду были размещены невидимые глазу камеры слежения и нарушение правил грозило нарушителю помещением его в анабиозную камеру на время всего полёта.

– Боже… – молчание нарушила одна из девушек, которые по примеру Арисы взялись за чтение брошюр. – Похоже, мы попали в тюрьму. Хорошо, что лететь три недели. Иначе я сойду с ума.

Закрыв брошюру, она внимательно глянула на присутствующих в комнате незнакомок и обратилась к ним:

– Может познакомимся? Меня Ника зовут.

Ариса подняла на нее глаза. Ника была красивой длинноволосой брюнеткой лет двадцати двух с выразительными зелёными глазами. По строгим чертам лица и волевому подбородку чувствовался её властный характер и наличие лидерских способностей.

– Ариса, – первой ответила Ариса и опять вернулась к чтению.

Плачущая девушка, наконец, перестала всхлипывать, и вытерев глаза, нехотя произнесла:

– Гелия.

Она тоже была брюнетка, но с печальными карими глазами.

– А меня зовут Санни, – отозвалась четвёртая соседка по каюте – светловолосая коротко стриженная шатенка с симпатичным личиком и первыми мимическими едва заметными морщинками вокруг серых, обрамлённых длинными чёрными ресницами, глаз. Прочитанное в брошюре вызвало у неё бурю негодования: – Не понимаю, зачем надо так рано просыпаться? В шесть часов! И зачем эта ежевечерняя проверка, будто нам есть куда отсюда сбежать.

– Раньше надо было думать, – сердито бросила Ника. – Возомнили себя особенными! Обрадовались, что в живых останемся! Уж лучше бы со всеми на Земле остаться.

– Что же не осталась? – с сарказмом в голосе спросила Гелия.

– Дура потому что!

– А я в обморок упала, – призналась Ариса, – но всё равно сюда запихнули.

– Надо было эпилепсию изобразить. Так многие делали. Особенно дети.

– А может не всё так плохо? Нам просто надо это пережить, – сказала Санни. – Кстати, я не прочь познакомиться с мальчиками. Идём?

Она первой направилась к выходу. Дверь оказалась не заперта. Из коридора доносились приглушённые голоса.

Так начиналась для спасённых людей новая жизнь. Она Арисе не нравилась, заставляла чувствовать себя неуютно и всегда быть настороже. В отличие от многих пассажиров ей никак не удавалось расслабится и не думать о родных и своём любимом Эрике. Мысли о гибели человечества прочно засели в её голове и тревожили во время сна.

Первая неделя полёта далась Арисе с большим трудом. В душе росла непонятная злость и всё чаще ей хотелось выплеснуть её на ком-нибудь. Возможно, сказывалось ограничение свободы и численность пассажиров. Но не она одна переживала такое состояние. Были те, кто не выдерживал и скрывался, устраивая драки и причиняя разрушения. Потом их больше не видели. Ко второй неделе полёта психологическое состояние пассажиров пришло в относительно уравновешенное состояние. Но спокойствие это оказалось обманчивым. Многие впали в депрессию. А соседка Арисы Гелия оказалась первой покончившей жизнь самоубийством. Она перерезала себе вены в общей душевой каюте. Для Арисы это был настоящий шок. Ведь казалось, что ничто не предвещало такого трагического исхода. Все эти психологические тесты, которые проводились до полёта по выявлению лучших представителей человечества, оказались бесполезны.

Часами Ариса сидела у иллюминатора и смотрела в звёздную черноту космического пространства. Она видела далекое Солнце, не в силах отвести от него слезившиеся тоской глаза. Где-то там существовала третья по счёту дорогая сердцу планета. Её уже давно не видно. Но она осталась там…

Ариса чувствовала себя предательницей. Она бросила всё, что ей дорого. Ради чего? Что её ждёт там, куда унесёт её один из инопланетных кораблей. Так ли всё будет благополучно? Или может ей найдут пару и заставят размножаться как животное? Почему она раньше не подумала о таком варианте развития событий?

– Собираешься повторить судьбу Гелии? – поинтересовалась, входя в каюту Ника.

Ариса ничего не ответив, холодно глянула на девушку.

– Сходи лучше пообедай, а то тобой врачи интересовались.

– Чего им надо?

– Ты третий день к психологу не ходила.

– Пошли они…

– Я предупредила.

– Ника, ты знаешь, сколько нас всего на лайнере?

– Из бодрствующих около трехсот, а сколько спящих – не в курсе.

– И сколько таких лайнеров следует за нами?

– Не считала. Говорили около сотни.

Ариса вздохнула опять, уставившись в иллюминатор. Ей не видно было ни одного, идущего следом лайнера, и казалось, что их просто нет. От этого всё больше возрастало пожирающее душу чувство одиночества.

Вскоре после ухода Ники произошло событие, потрясшее Арису до глубины души. Она по привычке продолжила смотреть в иллюминатор, как вдруг пространство вокруг лайнера озарилось яркой вспышкой. Ариса вздрогнула испуганно и прильнув к холодному пластику иллюминатора, постаралась отыскать взглядом эпицентр этого явления. В голове мелькнула ужасная мысль:

«Неужели… Земля?!»

И тут лайнер ощутимо содрогнулся. Пришлось ухватиться за стол, чтобы не упасть. Чувствовалась, как от догадки возможно случившейся трагедии, стынет кровь и сбивается дыхание. Ариса кинулась к выходу. Она должна знать, что на самом деле произошло!

Оказавшись в коридоре, она увидела пассажиров, спешащих к общему залу. На лицах их читалось недоумение и страх.

– Что это было? – тревожным полушёпотом спрашивали они друг у друга и непонимающе пожимали плечами. Многие откровенно боялись высказывать свои догадки, понимая, что могут и не ошибиться в своих выводах.

На негнущихся ногах Ариса вклинилась в толпу пассажиров и вошла в зал. Все и она в том числе были одеты в одинаковые коричнево-красные комбинезоны и невольно Ариса сравнивала эту компанию с курами на птицефабрике. Очень породистыми курами…

В взволнованным пассажирам вскоре вышла молодая девушка в белой униформе. Все знали её как психолога высшего уровня – Милену Шандри. По выражению её лица без слов стало понятно то, о чём все боялись сказать вслух. Милена долго подбирала слова и, наконец, обратилась к публике, не сводящей с неё пристальных глаз.

– Друзья мои… будьте мужественны. Земли больше… нет…

В зале на несколько секунд повисла пронзительная тишина, присутствующих внезапно парализовало от заполнившего сердце каждого леденящего ужаса.

У Арисы подкосились ноги, и она инстинктивно схватилась обеими руками за стоящего рядом мужчину. Он бережно поддержал девушку.

Но вот, осознав произошедшую трагедию, раздался крик не выдержавшей напряжения женщины. За ней закричала другая… Зал содрогнулся от криков и стенаний. Многие лишились сил, и упав на колени, в слезах выражали своё горе по погибшим родственникам, оставленным на Земле, или принимались неистово молиться, обращаясь к Богу с просьбами о спасении.

Ариса не помнила, как вернулась в свою каюту. Ощущение горя было таким сильным и всепоглощающим, что даже лишило её слёз. Она вновь села у иллюминатора и не сводила глаз с огненного зарева, накрывшего весь небосвод.

На Нику, вернувшуюся в каюту вскоре после нее, Ариса не сразу обратила внимание. Та молча забралась в постель и отвернувшись к стене, накрылась одеялом. Но глянув на неё случайно, она вдруг заметила, что её красивые чёрные волосы стали… седыми.

***

Прошло несколько дней. Число пассажиров значительно уменьшилось. Многие добровольно согласились продолжить полёт в состоянии анабиоза. Были так же те, кто вынужден был пройти эту процедуру без согласия. Их психологическое состояние оказалось особенно неуравновешенным.

Арисе тоже предлагали анабиоз, но она наотрез отказалась, заверив, что чувствует себя нормально и пережитый стресс не оказал на неё негативного влияния. О том, что у неё стали выпадать волосы в большом количестве, она решила умолчать. А вот Санни очень скоро положили сначала в лазарет, а оттуда без лишней волокиты быстро погрузили в анабиоз. Ариса была тогда у порога в лазарет, упрашивая медсестру пустить её навестить соседку по каюте.

– Её готовят к процедуре анабиоза, – холодно сообщила медсестра.

– Ну хотя бы на минуточку…

Только её жалобный тон не подействовал. Двери лазарета закрылись перед самым её носом. Арисе даже одним глазком не удалось увидеть, что происходит в палате. Охранник неожиданно оказался за её спиной, строгим голосом велев покинуть лазарет и возвращаться в свою каюту.

В расстроенных чувствах Ариса медленно брела по серому коридору, освещённому голубыми лампами. Люди словно вымерли, до того пусто и одиноко. Даже голосов не слышно. Задумавшись, и не глядя по сторонам, она и не заметила, что ошиблась поворотом и вышла в совершенно незнакомую ей часть корабля. Она опомнилась, когда неожиданно оказалась перед металлической дверью с вывеской: «Вход посторонним запрещен!». Испуганно уставившись на дверь, девушка некоторое время пыталась понять, как она тут оказалась. Потом оглянувшись, начала вертеть головой лихорадочно разыскивая глазами верную дорогу.

Дверь за спиной издала предупредительный пищащий сигнал, заставив девушку поддаться панике. Единственное, что она успела сделать прежде, чем дверь открылась – отбежать от неё на несколько шагов и прижаться к стене в робкой надежде, что её не заметят.

Дверь открылась и в коридор вышли двое молодых мужчин в серой рабочей форме, вывозящие саркофаг. Судя по тому, что им приходилось применять силу при его перемещении, в устройстве определённо находился человек. К счастью для Арисы, мужчины её не заметили, свернув в другую сторону. У девушки неожиданно проснулось любопытство. Что скрывается за дверью? Радуясь, что она автоматически не закрылась, видимо в ожидании возвращения работников, Ариса прошмыгнула в запретную часть лайнера.

Перед её взором оказался всё такой же серый коридор, с той лишь разницей, что в нём было заметно холоднее. Обхватив себя руками и поёживаясь, девушка направилась быстрыми шагами вперёд, помня о том, что рабочие, которых она видела, могут в любой момент вернуться. Сердце бешено стучало в груди, словно подгоняя её двигаться побыстрее. Внимание привлекла серебристая дверь без каких-либо, объясняющих назначение скрытых за ней помещений, надписей. Ариса взялась за ручку и надавила, не особо рассчитывая, что она просто так откроется. Но к удивлению, раздался щелчок и дверь отворилась. Ариса с опаской шагнула внутрь, успев заметить, что в помещении царит сплошная темень и без фонаря она вряд ли что сможет увидеть. Но ей нужно было перевести дух и успокоиться. Закрывая за собой дверь, она услышала приближающие шаги и разговор идущих по коридору мужчин.

Ариса прижалась к стене, прикрыв по возможности плотно дверь. Закрыть её полностью она не решилась, опасаясь привлечь внимание щелчком замочного устройства, который в тишине коридора будет подобен звуку выстрела.

– Ещё пара дней и не останется ходячих пассажиров, – сказал один.

– А я жду этого. Устал что-то тела возить к мясникам. От того как они их разделывают на части меня выворачивать начинает.

– Не говори так, – предупредил полушёпотом напарник. – Здесь везде уши. Как бы тебя самого к ним на стол не положили.

От услышанного по спине невольной свидетельницы их разговора пробежал холодок.

«Мясники? О чём это они? Как это разделывают на части?»

Внезапно в помещении, в котором она так удачно спряталась, начало включаться освещение.

Первое, что ей бросилось в глаза – ряды прозрачных, расположенных друг над другом капсул, а в них тела людей, находящихся в анабиозе. Да, она именно так и решила. Ей приходилось видеть раньше такие установки. И вот решительно приблизившись к первой капсуле, она дотронулась до прозрачной преграды, стирая слой наледи, вдруг увидела, что в капсуле никого нет. Проверила следующую, потом еще…

«Людей нет! Никого в них нет! Куда они делись?»

Прохаживаясь между пустыми устройствами, она пыталась убедить себя, что люди спят где-то в другом отсеке, а это дополнительная анабиозная камера. Настораживало, что все капсулы подключены к электричеству, но вдруг это просто проверка оборудования? Ариса с готовностью верила всем придуманным ею версиям. Но сомнения становились всё настойчивее.

«Он сказал, осталось мало ходячих пассажиров… То есть нас? Ариса, хватит уже фантазировать. Никаких тайн здесь нет. Давай вернёмся в каюту, выпьем концентрированного апельсинового сока или калорийного коктейля и ляжем спать…»

Она почти согласилась с собой и даже направилась к выходу, но желание выяснить, что происходит в запретной части корабля, оказалось сильнее.

Девушка осторожно вышла в коридор, намереваясь продолжить своё путешествие. Вскоре стали попадаться помещения, закрытые на электронные замки, Ариса даже не рискнула прикасаться к ним, опасаясь, что может сработать сигнализация. Ноги привели её к большому смотровому окну, установленному прямо в стене, за которым хорошо просматривалась часть помещения, напоминающего завод. То, что там происходило повергло девушку в шок… За транспортерами, стояли люди и с бесстрастными выражениями лиц сортировали движущиеся на ленте части человеческих тел. Головы в одну корзину, руки и ноги в другую, органы в третью. Всё вокруг было в крови: транспортеры, пол, одежда на рабочих, их руки, облачённые в толстые резиновые перчатки. Едва корзина наполнялась её хватали и уносили куда-то за пределы видимости.