Нежная революция и эволюция словацкого самосознания. От Нитры до площади Гвездослава
- -
- 100%
- +
© Сергей Арлов, 2021
ISBN 978-5-0055-1471-4
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
ВВЕДЕНИЕ
В XXI веке, когда во всём мире регулярно возникают конфликты, связанные с желанием народов реализовывать своё право на самоопределение, самостоятельно решать вопрос о форме своего государственного существования, свободно, без вмешательства других стран устанавливать политический статус и осуществлять экономическое и культурное развитие, изучение опыта становления государственности приобретает особое значение.
1 января 1993 года на карте появилось новое независимое государство – Словацкая Республика. Этому событию предшествовали столетия борьбы словаков за право жить в собственной стране, включившие политические перипетии, кровопролитные сражения и формирование национального самосознания.
Пример «Нежной» или «Бархатной революции» уникален – он не только привёл к абсолютному изменению внутренней и внешней политики Чехии и Словакии в результате невоенного свержения коммунистического режима, но и стал логическим завершением процесса, начатого еще в XIX веке – во времена идеолога словацкого национального возрождения Людовита Велислава Штура.
Именно поэтому невозможно или, по крайне мере, неправильно рассматривать радикальную трансформацию словацкого государства в конце XX века без изучения и освещения социокультурных, экономических и политических предпосылок распада Чехословакии, идущих из куда более ранних исторических периодов.
Безусловно, ведущую роль в «разводе» сыграли такие факторы, как дефицит государственных финансов, разочарование в правящем режиме, которое привело к усилению оппозиционных, протестных настроений, и общие тенденции к смещению просоветских правительств в Центральной и Восточной Европе: за год революции произошли в Польше, Венгрии, ГДР, Болгарии, Румынии и Албании, что можно сравнить с еще одним важным для словаков периодом – «Весной народов» 1848 года – временем революционных движений в Европе, которые выразились в форме противостояния властям, вооружённых восстаниях и декларировании новой государственности.
После «Бархатной революции» и «бархатного развода» Словакия, как и позднее Россия после распада СССР, столкнулась с «побочными эффектами» долгожданной свободы: разгулом бандитизма, падением ВВП и громадной инфляцией, то есть повышением цен на товары, которая в 1991 году достигла 56,60%.1 Тем не менее, она добилась главного – перехода к демократической системе управления, отказа от пропаганды в пользу свободы мысли, слова и волеизъявления, и, как следствие, развития гражданского общества.
На этом факте строится гипотеза данного исследования – предполагается, что распад Чехословакии как единого государства чехов и словаков был неминуем.
На сегодняшний момент Словакия, в отличие от Чехии, – одно из наименее изученных российскими и белорусскими историками государств. В то же время Словацкая Республика представляет собой уникальный пример трансформации политической системы, которая в поразительно короткий срок превратилась из однопартийного режима в открытую, свободную и современную модель государственного устройства с развитыми общественными институтами.
Основным русскоязычным трудом, с опорой на который было проведено это исследование, стала книга «История Словакии»2, созданная коллективом авторов – сотрудников Словацкой Академии наук Александером Авенариусом, Бланкой Брезоваковой, Даниэлой Дворяковой, Романом Голецом, Евой Ковальской, Любомиром Липтаком, Яном Лукачкой, Еленой Манновой, Иваном Мрвой, Яном Штайнхубелем. Она даёт представление о всех этапах развития словацкого народа, не отделяя его от исторического контекста соседних стран Центральной Европы. Одним из опорных ресурсов стал труд Йозефа Жаткуляка «Ноябрь 89. Веха в развитии словацкого общества и её международный контекст»3, в котором подробно описываются изменения, происходившие в словацком обществе во время свержения социалистического режима. Кроме того, особое внимание в работе уделяется монографии Валериана Бистрицкого «От автономии к возникновению Словацкого государства»4, где описывается путь Словакии в 30-х годах XX века, и научной публикации Надежды Юрчишиновой «Словаки в революционные годы 1848—1849 и Восточная Словакия».
Источниковую базу составляют документы, прежде всего, архивные записи Института памяти нации, раскрывающие спектр мнений в словацком и чешском обществе в период Нежной революции, а также записи времён Первой Словацкой Республики (1939 – 1945), отражающие курс Глинковой словацкой народной партии. К первым относятся, к примеру, манифесты студентов, изданные после разгона демонстрации 17 ноября 1989 года Праге5, ко вторым – конституционные законы Первой Словацкой Республики, в частности, «О Конституции Словацкой республики»6 или «О выселении евреев»7.
Полезными для исследования стали документы организации «Общественность против насилия», которая функционировала на территории Словакии периода Бархатной революции и выступала в поддержку демократических преобразований. Примером такой бумаги служит первое заявление8 или программное заявление гражданской инициативы «Общественность против насилия» и координационного отдела словацких студентов9. Помимо прочего, в качестве важного документа был использован манифест «Открытое письмо президенту ЧССР Густаву Гусаку»10, благодаря которому можно судить о возросшем в обществе запросе на демократию и предпосылках кризиса еще в 1975 году.
Отдельно стоит упомянуть «продукты» «дефисной войны» Чехии и Словакии, указывающие на нарастание напряжённости между двумя составными частями Чешской и Словацкой Федеративной Республики, такие как конституционный закон «О смене названия Чехословацкой Социалистической Республики»11 и конституционный закон «О смене названия Чешско – словацкой федеративной Республики»12.
Если говорить источниках XIX века, которые могут быть рассмотрены в контексте изучения борьбы словаков за независимость, то особое внимание на себя обращают публикации Людовита Штура в газете «Словацкие народные новости»13 – первом словацком политическом издании, выходившем в годы национального подъёма и вооружённой борьбы против венгерского владычества (1845—1848). Благодаря периодической литературе того времени представляется возможность отследить, как возникла и развивалась идея создания независимого государства, которая была реализована лишь полтора века спустя.
СПИСОК СОКРАЩЕНИЙ
DS – Демократическая партия
HSĽS – Глинкова словацкая народная партия
HZDS – Народная партия – Движение за демократическую Словакию
KDH – Христианско-демократическое движение
KDS – Христианско-демократическая партия
KSS – Коммунистическая партия Словакии
NEZES – Независимая ассоциация экономистов Словакии
ODS – Гражданская демократическая партия
OF – Гражданский форум
SKS – Всемирный конгресс словаков
SNP – Словацкое национальное восстание
SNR – Словацкий национальный совет
SNS – Словацкая национальная партия
SNS – Словацкая национальная партия
SĽS – Словацкая народная партия
VPN – Общественность против насилия
ZP – Совет уполномоченных
ČSL – Чехословацкая народная партия
ČSS – Чехословацкая социалистическая партия
ВВП – валовой внутренний продукт
ГДР – Германская Демократическая Республика
КПС – Коммунистическая партия Словакии
КПСС – Коммунистическая партия Советского Союза
КПЧ – Коммунистическая партия Чехословакии
ОВД – Организация Варшавского договора
СМИ – Средства массовой информации
СНВ – Словацкое национальное восстание
СНС – Словацкий национальный совет
СР – Словацкая Республика
ССР – Словацкая Социалистическая Республика
СССР – Союз Советских Социалистических Республик
ЦК – Центральный комитет
ЦК – Центральный комитет
ЧР – Чешская Республика
ЧСР – Чешская Социалистическая Республика
ЧССР – Чехословацкая Социалистическая Республика
ЧСФР – Чешская и Словацкая Федеративная Республика
КРАТКАЯ ИСТОРИЯ СЛОВАЦКОЙ ГОСУДАРСТВЕННОСТИ ДО РАСПАДА ЧЕХОСЛОВАКИИ
Нитранское княжество и Великая Моравия в IX – X веках
Cтремление словаков к полной независимости невозможно рассматривать вне истории развития этой нации как таковой. По большому счёту, «Нежная революция» 1989 года – всего лишь одно из множества событий в прошлом Словакии, прошедших примерно по одному сценарию, включающему захват или оказание влияния на словацкие земли сильнейшим с военной точки зрения соперником, постепенное угасание супердержавы и расцвет национально-освободительного движения.
Нечто подобное мы видим в истории возникновения одного из древних самостоятельных государства на территории современной Словакии – Нитранского княжества. Его появление в конце VIII – начале IX века связано с двумя процессами: развалом племенного союза аваров, господствовавших на территории современных Словакии, Украины, Хорватии, Венгрии, Румынии и ряда других стран14, и политическим объединением славян в юго-западной Словакии под предводительством левобережных словенов – нитранцев15.
Нитранский князь Прибина использовал военную экспансию и силой отбивал земли: вместе с дружиной он уничтожал опорные пункты аваров в юго-западной Словакии и выстраивал систему укреплённых центров – градов, которые становились военно-административными, ремесленными, торговыми и религиозными центрами16. Именно так возникли крепости в Победиме, Вишном Кубине, Спишских Томашовцах и Брекове. Вооружённые столкновения между борющимися за независимость словаками и другим крупным государством – охваченной революцией Венгрией – мы видим и XIX веке. В веке XX – другой пример: противостояние участников СНВ подконтрольному Германии правительству Йозефа Тисо. Все эти исторические события объединяет одно: народ, проживающий на территории современной Словакии, во все времена был немногочисленным, что вынуждало его десятилетиями, а иногда и столетиями выжидать удобного момента, чтобы открыто выступить против мощного государства-властителя.
Таким образом, объединение на основе этнокультурной и политической принадлежности для борьбы против господства чужих традиций и обретения суверенитета народами, населявшими Словакию – явление не новое даже для второй половины VIII века.
В то же время нельзя не упомянуть о присутствии в научных кругах сомнений относительно существования «нитраван» как осознанного этноса. В ряде исследований говорится о произведениях франкских авторов, которые, обозначая Нитранское княжество, как и «политические организмы южной Паннонии», обращались «не к „племени“, а к правителю». Исходя из этого, а также из «отсутствия в письменных источниках этнического противопоставления Моравии и Нитранской земли при ясном политическом размежевании»17, учёные заявляют о возможном неимении особой «племенной» идентичности людей, населявших Нитранское княжество. Кроме существования «древних словаков», о котором размышлял видный историк Первой Словацкой республики Франтишек Грушовский18, спорным остаётся вопрос и о том, кем были в IX веке сами мораване. В «Истории Словакии» о них говорится, как о захватчиках Нитранского княжества19.
К примеру, австро-венгерский и чехословацкий историк Вацлав Новотный считал, что мораване, чехи и словаки были одним народом, который состоял из разных племён20. В официальной чешской историографии мораван зачастую рассматривают как ветвь чехов, а население Великой Моравии, образовавшейся после присоединения Нитры, называют «чехославянами»21, в то же время значительная часть словацких историков, по примеру уже упомянутого Грушовского, именуют Великую Моравию государством, населённым «исключительно словаками»22. О желании словацкого народа ассоциировать себя с мораванами говорит и текст современной Конституции Словацкой Республики, в котором упоминается «исторический завет Великой Моравии»23.
Отметим, что за спорами словацких и чешских историков кроется ещё одна причина распада Чехословакии. Словацкий суверенитет стал главным лозунгом Глинковой словацкой народной партии, а в дальнейшем ― государственной концепцией Первой Словацкой Республики, которая, однако, не соответствовала реальности 1939—1945 годов. Возрождённая как «потомок» HSĽS в 1989 году Словацкая национальная партия (SNS), выступающая в защиту традиционных христианских ценностей и национальной идентичности словаков, на парламентских выборах в июне 1990 года получила 13,94% голосов и 22 мандата из 150 в Национальном совете, добилась представительства на общечехословацком уровне в Палате национальностей (11,44% голосов от Словакии и 9 мест из 75) и Народной палате (10,96% голосов от Словакии и 6 мест из 200), что подтверждает имевшийся в обществе запрос на этническую независимость, в том числе, от чехов.24
Земли словаков в составе Венгрии и сопротивление мадьяризации
Распад Великой Моравии в результате политического кризиса, неспособности противостоять набегам кочевников-мадьяр, откола чехов и лужицких сербов привёл к тому, что территория современной Словакии оказалась поделена на множество мелких единиц. Местная знать начала объединяться с венгерскими племенами для осуществления грабительских набегов. В 20-е гг. X в. венгры стали оседать в стратегически важных местах в юго-западной Словакии, в 30 – 40-х гг. продвинулись до линии Братислава – Глоговец – Нитра – Левице – Крупина – Лученец – Римавска Собота – Турня – Михаляны25.
Несмотря на все последующие войны, в том числе, завоевание части словацких земель польскими и чешскими правителями, воцарение династии Арпадов в Словакии X века можно назвать началом «венгерского времени», продлившегося вплоть до распада Австро-Венгерской империи в 1918 году.
При изучении вопроса обретения независимости Словакией, представляется важным рассмотрение истории зарождения словацкой государственности в XVIII веке, вооружённой борьбы словаков за получение автономии во время венгерской революции 1848—1849 и проведение исторических параллелей с событиями конца XX века.
Прежде всего, необходимо сказать о появлении и развитии самой словацкой национальной идеи. Несмотря на современное признание чехов и словаков двумя разными народами, концепция «чехословакизма», то есть единой нации, появилась раньше момента, когда словаки стали ощущать себя отдельным этносом. Большое влияние на этот феномен оказала религия – вплоть до 1843 года евангелическая церковь отказывалась использовать словацкий язык в качестве литературного, Божественные Литургии велись на «библичтине» – чешском языке Кралицкой Библии, которая была завезена и распространена на словацких землях гуситами26. Словацкие лютеране, сопротивлявшиеся католической реакции, считали своей обязанностью помощь евангелистам Чехии. Постепенно из церковной сферы эта концепция переместилась в область этнологии, где стала набирать популярность идея «чешско-словацкой нации» и использовался «словакизированнный» вариант «библичтины» – на нём была написана значительная часть учебников педагога, историка, географа, евангелического священника Владислава Бартоломеидеса, который стремился ко «взращиванию домашней аудитории» и влиянию на литературные вкусы читателей27. Кроме того, на «словацкой библичтине», то есть смеси слов из словацкого диалекта и чешского литературного языка, в 1783 – 1787 выходила газета «Прессбургские новости», одной из задач которой было освещение политической повестки дня для местного населения, донесение информации о качестве родного языка и мысли о важности его развития28. Редакция газеты, понимая необходимость удовлетворения потребностей людей, говорящих на разных диалектах, попыталась предоставить читателям практические и краткие инструкции по «стандартизированной орфографии»29. Произошло это еще и потому, что словаки не были довольны использованием в словацкой газете «библичтины», которую считали «слишком чешской»: в анонимном письме один из читателей задавал редакции вопрос, не будет ли правильнее писать новости на разговорном словацком?30 Рассматривая споры, возникшие вокруг «Прессбургских новостей», можно сделать вывод о растущих в то время патриотических настроениях в словацкой среде, желании говорить на отдельном о чехов языке, а за счёт отслеживания географии распространения издания – примерно обозначить границы расселения носителей словацкого языка в Венгрии31.
В то же время словацкие католики везде использовали местный западнословацкий диалект, который отличался от «библичтины», однако не применялся в религиозной среде. Первым кодификацией словацкого языка занялся католический священник Антон Бернолак, который после окончания обучения в генеральной семинарии в Братиславе в 1787 году издал «Филологическо-критическое рассуждение о славянских письменах» (Dissertatio philologico-critica de literis Slavorum) с приложением «Орфографии» (Orthographia). Принято считать, что от момента выхода в свет этой публикации начинается история словацкого языка32.
Тремя годами позднее, в 1790-ом, Антон Бернолак выпустил грамматику словацкого языка (Grammatica Slavica)33, еще через год – «Этимологию словацких слов» (Etymologia vocum slavicarum). Отметим, что «бернолаковщина» использовалась лишь ограниченной частью населения Словакии – интеллигенцией католического вероисповедания, в результате чего так и не стала общенациональным языком, хотя заложила основу для будущих надконфессиональных лингвистических исследований штуровцев. Их работы приобрели особую актуальность в период надвигавшейся опасности «мадьяризации» 20-х – 30-х годов XIX столетия34. Тем не менее, форма литературного словацкого языка, разработанного Штуром, была принята представителями обеих ответвлений христианства лишь спустя полвека после выхода первого труда Бернолака – в 1847 году35.
Следующей проблемой становления словацкой государственности в XVIII веке стало отсутствие хоть сколько-нибудь полной концепции общего прошлого словаков, которая был позволяла им исторически обосновывать свои права на участие в государственном управлении. До периода активизации национального движения в XVIII – XIX веках словаки не создавали собственных органов политической власти или культурных институтов: представители привилегированных сословий отождествляли себя если не с венграми, то точно с Венгрией, разделяя территориально обусловленные патриотические чувства36.
В это время историки-гуманисты создали теорию, согласно которой словаки были потомками людей, населявших Паннонию – южно-дунайскую область римской империи, а в последствие множества войн – Паннонское княжество IX века, просуществовавшее всего несколько десятилетий.
Среди других исследователей, к которым относился создатель «Истории словацкого племени»37 Юрай Папанек, было распространено суждение о том, что первым истинно словацким государством была Великая Моравия. Споры вызывал период окончания существования этого государства: согласно теории преподавателя права Трнавского университета Михая Бенчика, выраженной в 1722 году, словацкий князь Сватоплук продал свою землю венграм за белую лошадь и отрекся от власти38.
Однако ответные произведения, в том числе, знаменитая книга Матея Бела «Notitia Hungariae Novae Historico-Geographica», описывающая историю венгерской власти, опровергли это предположение: согласно аргументам прословацких авторов, в раннем венгерском государстве, созданном путём заключения общественного договора, народности имели равные права и не были подвержены гнёту феодализма39. Таким образом подчеркивалась принадлежность словаков к самому созданию Венгерского королевства, что исключало какие-либо попытки обосновать политическое притеснения словацкого меньшинства с точки зрения истории.
Как чехословацкий социализм в конце XX столетия, еще в 20-х годах XIX века абсолютизм перестал отвечать общественным интересам в Венгрии. Борьба за реформы, попытки ослабить экономический и политический гнёт Габсбургов не приносили венграм успеха40. Недовольство изжившей себя политической системой нарастало и в других странах – об этом свидетельствует кризис неограниченной монархии в Европе – в 1848 году революция началась на Сицилии, в феврале – во Франции. 13 марта был свергнут режим Меттерниха и открыт путь к демократическим преобразованиям.
15 марта 1848 года восстание вспыхнуло в Пеште и принесло результат – в Венгрии появилось собственное правительство во главе с графом Людовитом Батьяни. На заседании венгерского сейма в Прешпорке (Братислава) были приняты «мартовские законы», которые означали установление некоторых демократических свобод41.
Венгерское дворянство стремилось удержать власть в государстве, не потеряв земли. При этом невенгерские народы отвечали сопротивлением42. Лидеры меньшинств стремились предотвратить мадьяризацию, добиться признания и равенства их наций43.
Невозможно не заметить очевидных сходств между 1848 и 1989 годами: нарастание социальной напряжённости, недовольство самовластными режимами, революции – всё это указывает на две закономерности. Во-первых, любые политические системы, подавляющие природное желание человека быть свободным, будь то диктатура привилегированной группы или отдельно взятого человека, неминуемо терпят крах. Причины стоит искать не столько в политике, сколько в психологии: согласно «пирамиде потребностей» Абрахама Маслоу, желание не испытывать страх или тревогу, а репрессивный аппарат – это ни что иное, как источник страха, – одно из самых глубоких в иерархической модели мотивации44. Во-вторых, подобного рода перевороты, направленные против карательной системы в целом, а не против отдельных правителей, вызывают цепную реакцию: следуя примеру восставших народов, другие нации, ранее не находившие достаточно сил для решительных действий, присоединяются к сопротивлению, которое уже выходит за рамки одной страны и становится делом международной политики.
Еще до 1848 года активность начали проявлять словацкие деятели национального возрождения, ощущавшие потребность в обновлении нацполитики и общественного сознания. Лидерами словацкого движения стали Людовит Велислав Штур, Йозеф Милослав Гурбан и Михал Милослав Годжа. Их последователи во главе с Яном Францисци и Стефаном Дакснером 10 мая 1848 года в Липтовском св. Микулаше опубликовали документ под названием «Требования словацкого народа45.
В нём словаки признавали землю Венгрии, на которой они проживают, святой и родной, призывали все народы Венгрии к равенству и братству, требовали от властей следующего:
– собрать Сейм народов, живущих под венгерской короной, в котором будет представлена каждая нация, разрешить создать национальные собрания;
– дать возможность проводить собрания в государственных органах на родном языке, использовать словацкий язык в школах, судах, органах местного самоуправления;
– разрешить избирать словацкий парламент на основе всеобщего избирательного права;
– признать равенство наций, отказаться от верховенства одного народа над другими;
– создать словацкие народные, средние и профессиональные школы, университеты и политехнические школы;
– ввести полную свободу печати, выражения мнений и собраний.
Таким образом, «Требования словацкого народа» были основаны на демократических принципах, причём, во многом тех же, что нашли отражение в документах конца XX века. Как пример – программное заявление гражданской инициативы «Общественность против насилия», в котором говорилось46:
– Требуем в создать из Словацкого национального совета парламент Словацкого народа, в котором будут иметь представительство все части нашего общества;
– Требуем гарантировать полную свободу печати.
– Требуем гарантировать свободу предпринимательства, собраний, объединений, перемещения, совести и другие гражданские права и свободы.
– Требуем отметить ведущую роль КПЧ, указанную в Конституции, и тем самым изменить Конституцию.
– Требуем разидеологизировать образование и культуру, и отделить культуру от системы государственного управления.
– Требуем гарантировать независимость судов и прокуратуры и создать правовое государство.
– Требуем последующего отделения церкви от государства.
– Требуем свободного профессионального движения и независимых студенческих организаций.
– Требуем уравнять все формы собственности.
– Требуем последующую демократическую федерацию чехов и словаков, регулируемые законом права и статусы национальностей на принципе полной и фактической равноправности.
– Требуем реально гарантировать право на здоровую окружающую среду.
– Требуем гарантировать равные шансы для всех при выборе жизненного пути.