Оккультист

Первая Глава

Часто бывает, что человеку известен общий план его жизни. Воля родителей, плоды дружбы, рано пробудившаяся осознанность. Но что в себе содержит этот самый план? Ответы на вопросы «Что делать?» и «Зачем делать?» Такие простые и такие порою сложные. Незнание ответа даже на один из них вызывает тревогу. А если голова звенит от пустоты при попытке ответить на оба вопроса – приходит она. Тщета.

Человек видит её во всём. Ему говорят: «Найди цель в жизни!» А он отвечает: «Зачем?» Ему: «Пережди эту неопределённость, и всё станет ясно». А он: «Так что делать-то, пережидая?» У него нет родителей, которые дали бы направление. Друзья-крысятки разбежались кто куда, стоило шаг сделать из детского дома. Очередь на жильё ещё не наступила, а может, вообще не наступит. Ему оно уже не нужно. Он ждал большого мира, чтобы погрузиться в него с головой, но тот оказался ещё скучнее и холоднее, чем стены приюта. И все вокруг будто бы знают наверняка, что ему некуда отступить, не за кем спрятаться. Хозяин квартиры, которую Человек снимает, уж точно это знает. Крепкий, сбитый мужичок-деляга заходит, когда пожелает, пьёт его кофе и курит у него на балконе, жалуясь на свои неудачи и никогда не выслушивая тревоги Человека. Когда Хозяин не в духе, он, не говоря ни слова, обшаривает вещи Человека и уходит, хлопнув дверью. А когда, наоборот, он переживает душевный подъём, в его руке во время визита шуршит пакет со всякой всячиной к чаю. Пусть он сам съедает большую часть гостинцев за кружечкой кофе, всё равно приятно. Как-то настроение Хозяина было настолько хорошим, что он произнёс: «Иди ко мне в магазин! Чего ты на этих складах в пыли? Пойдёшь в ночную, а я тебе с зарплаты сразу вычту аренду. Всем удобно, вроде, не?» Человек кивнул, потому что не видел смысла ни спорить, ни отказываться, ни держаться за прежнее место работы. Какая разница? Магазин, пусть и в ночную смену, и впрямь куда приятнее пыльных складов. А Хозяин пусть и не эталон человеколюбия, но был к Человеку добрее кого бы то ни было.

Таксисты заезжали на ночной кофе, который Человек им заваривал из пакетиков. Они же и служили ему охраной от всякой мелкой шпаны. Но когда магазинчик навещала «крыша», они, разумеется, и пикнуть не смели. Через минуту на местах их машин оставались смятые пластиковые стаканчики и до половины выкуренные сигареты. «Крыша» брала из магазина, что желала. С полок – что подороже, с кассы – что покрупнее. Человек послушно записывал всё «на их счёт», выводя буквы широким маркером по куску картона. А наутро выслушивал от Хозяина ругань и угрозы. Может, и вправду правильнее было бы грозить бандитам милицией. Но будь Человек таким правильным, он бы не дописывал в картонку от себя. Будь Человек правильным, он бы прямо спросил Хозяина, почему тот ему ни разу не заплатил нормально.

Со временем Человек полностью свыкся с постоянной опасностью. Пусть его не за что бить и тем более убивать, расслабляться никак нельзя. Таксисты рассказывали, как на их глазах в людей стреляли без причины. Была ли правда в этом, или они так оправдывались за свою трусость перед Человеком? Хотя с чего бы они стали?.. Это они ему нужны, а не наоборот. В редкие ночи, когда не бывает ни таксистов, ни мордоворотов в спортивных костюмах, в магазин заходят молодые парни с отёкшими лицами. Сперва они заглядывают в мусорную урну у входа. Потом проходят к витринам и долго смотрят на них, перебирая мелочь в руках. Обычно покупают дешёвую шоколадку, и даже если им не хватает денег, Человек предпочитает не говорить им об этом. А когда они, потоптавшись у входа, возвращаются за спичками, он их отдаёт даром.

Кроме тех, кто поворачивается спиной, и тех, кому нельзя показывать тыл, бывали и другие покупатели. Редкие жемчужины в потоке обыденности. Пару раз в месяц заходил патрульный, и Человек потешался над тем, как тот себя держит. Казалось, он сам – человек при исполнении – находится в большей опасности, чем продавец в ночную смену. А может, и не казалось. Он ведь владел сокровищем на поясе в кобуре, которую прикрывал курткой. Ради него многие бестолковые пацаны готовы были бы рискнуть жизнью и свободой. Ещё реже заглядывали бесстрашные девчонки, одетые «не по погоде», как шутливо комментировали таксисты. Они не были прям уж красавицами, но своими нарядами и поведением будоражили воображение, так что Человек был рад их визитам.

А однажды его маяк в ночной тьме навестил мужчина, одетый и не по погоде, и вообще ни ко времени, ни к месту. Аккуратно причёсанные светлые волосы, чисто выбритое лицо, тёмно-синее пальто, брюки и громкие каблуки классических туфлей явно не принадлежали миру Человека. Мужчина не мешкал, не было в его движениях скованности и страха. Взгляд был прямым, а голос – ровным. Пока Человек искал дорогие сигареты, мужчина звенел в кармане связкой ключей, отодвинув бордовый шарф, свисающий с шеи, как омофор священника. «Певец. Артист», – подумал Человек, но никак не мог припомнить ни одного приличного заведения в округе, где тот мог бы выступать. Резким движением мужчина вытащил ключи из кармана и ловко поймал вылетевшую за ними купюру.

– Вы – фокусник? – вырвалось у Человека.

– Вы так подумали из-за брелока или ловкости рук? – задав встречный вопрос, мужчина приветливо улыбнулся. Брелок, который он показывал, и впрямь был странноватым. Железный медальон со строгими линиями и углами, образующими сложный символ.

– Теперь уже из-за брелка тоже, – Человек выдавил смешок.

– Интересуетесь подобным?

– Впервые такое вижу.

– Да? А глазки-то как загорелись! – сказал мужчина с заразительной игривостью.

– Брови не опалил? – подыграл Человек, ощупав лоб. Что это на него нашло? Сдачу! Надо дать сдачу!

– И сигареты всё же дайте, – напомнил мужчина. – Если, конечно, не за шутку деньги берёте.

– Конечно. Извиняюсь, – выпалил Человек и положил пачку прямо на сдачу, но руки не убрал. Это игривое безумие, которое нахлынуло на него столь внезапно, не желало так быстро уходить. – Но всё же вы не ответили на мой вопрос.

Мужчина долго смотрел на него, и Человек решил, что с первым же услышанным словом, каким бы оно ни было, он отпустит товар и стыдливо пожелает покупателю доброй ночи. А потом постарается разобраться в причинах такого своего поведения.

– Фокусник ли я? – хмыкнул мужчина. – Я – маг. Иерофант, если быть точнее. Но можете звать меня Жрец. На все остальные вопросы я отвечаю каждую вторую субботу с семи до полуночи.

– Ясно… – выжал Человек и склонил голову, принявшись с деловым видом рисовать каляки на картонке.

– Доброй ночи, – произнёс напоследок мужчина и застучал каблуками к выходу. Человек наблюдал, как тот садился в такси – знакомую машину, которая, оказывается, ждала его всё это время. Силуэт водителя помахал рукой. Один из этих… Ну, хоть был теперь свидетель того, что ночному продавцу эта встреча не привиделась в дрёме.

***

Реальность Человека осталась прежней, и сам он почти позабыл те ощущения, которые испытал от яркого покупателя. Вернее, желал позабыть, ведь была в них такая сила, что ни байки таксистов, ни страх от визитов «крыши» и рядом не стояли. Они начинали даже раздражать. А это недопустимо. В таком состоянии можно ляпнуть что-то не то и… и всё.

Прошла уже пара месяцев, так что пора бы перестать его вспоминать каждую смену и встречать рассвет, печалясь, что Жрец не пришёл и в этот раз. Сегодня, например, вообще к лучшему, что его тут не было, когда бандюги, чем-то разгневанные Хозяином, разбили полки с коньяком.

– Бардак убери! Стоишь, смотришь, – рявкнул один. – Приличный магазин, вообще-то!

Второй усмехнулся, и, слава богу, они решили больше не задерживаться, умчав в ночной город под громкий рёв мотора «крутой тачки». На этих-то шарм Жреца вряд ли произвёл бы такой эффект. Как и красивую бутылку алкоголя, его попросту раскололи бы на десятки осколков – так, чисто поиздеваться. Человек улыбнулся неожиданному сравнению, выбирая веником обломки стекла из коричневой лужи недешёвого пойла.

– Что, не сдержали полки? – послышался хриплый голос.

Человек обернулся. Незамеченным в магазин пробрался хромой дед. Его неопрятность и вонь были так далеки от образа Жреца, что невольно Человек вновь усмехнулся.

– Ну, хорошо хоть не моё побили, – заскрипел смех. Он никогда не покупал ничего дорогого. Его напиток – смесь водки и газировки в пластиковой бутылке, когда появлялись деньги и можно было отставить бутылёк с одеколоном на дальнюю полку.

– Везёт же вам… – Человек сдержал ругань, и смех старика настолько усилился, что казалось, он прямо сейчас закашляется и умрёт. Этого ещё не хватало.

– Вот спасибо! – Он радостно схватил обеими руками бутылку и засунул за пазуху потёртой мастерки.

– Тут не хватает! – Человек, не касаясь, подсчитал мелочь, лежащую стопкой на мелкой купюре. Дед затрясся и посмотрел как-то жалобно. – Потом занесёте.

Он надеялся, что долг отвадит старика от магазина. Слишком уж его вид и вонь были нестерпимыми.

– Спасибо, спасибо. – Словно позабыв о собственной хромоте, дед шустро выскочил из магазина и ушёл наслаждаться своим нектаром богов в каком-нибудь укромном месте.

Человек оставил дверь открытой, чтобы ночной воздух выдул смрад. Небо уже светлело, а он ещё лужу не вытер. Разбилось бутылок двенадцать – много работы. Ещё и Хозяин скоро приедет принимать смену. Он особенно не в духе последнее время, и не в последнюю очередь потому, что приходилось днём работать самому, пока не найдётся продавщица.

***

– И что ты, стоял и смотрел?! – орал Хозяин, краснея от злости. – Тебе за это два месяца без зарплаты ходить!

– Это же не я побил! Вы с ними поругались! Вот с них и спрашивайте.

– Ты больной?! Я тебя спрашиваю, баран! – Он тяжело сопел, сжимал и разжимал кулаки, отчего барсетка, повисшая ручкой на пальце, забавно покачивалась.

– Всё! Я понял! – Человек примирительно поднял руки. – Пойду мусор вынесу.

Не хватало ещё с ним разругаться. Так лень было начинать всё сначала. Искать жильё, работу… Человек схватил грубый мешок, прозвеневший в ответ осколками стекла.

– А ну! – Хозяин грубо отпихнул его и принялся копошиться в мусоре, будто искал там золото. После долгой возни и ругани он ушёл, так ничего и не найдя и даже не взглянув на Человека. На самом верху была бутылка без горлышка, которая показалась Хозяину целой. Человек тяжело вздохнул. Нет, конечно, он не без греха, но вот это вот было уже настоящим унижением.

***

Забросив мешок в мусорку, Человек побрёл было к магазину. Смену-то надо закрыть… Но у самого входа он решил пройти мимо. Хватит! Сперва он выспится, а разборки потом.

– Пацан! – позвал голос. Рядом с машиной Хозяина припарковалось такси. Вышел Кучер – мужик, прозванный так за профессию и кудрявые волосы. – Когда молочка приедет?

– Где-то через полчасика.

Кучер тихо выругался.

– Покурим? – предложил он, хотя Человек и не курил.

– Извини. В другой раз, – кивок в сторону магазина – всё, на что его хватило. Кучер в ответ понимающе замычал. – Слушай. А помнишь, ты подвозил одного типа через мой магазин?

– Ряженый такой? Помню, конечно. Девки и то скромнее одеваются, – Кучер улыбнулся сам себе. – А чё?

– Да… он ключи забыл и всё никак не заходит. Думаю, отвезу ему. Адрес помнишь?

– Куда он ехал?

– Не, – Человек вспомнил слова «с семи до полуночи» и прикинул. – Адрес, откуда.

– Ага. Подвезти тебя?

– Давай завтра. К семи вечера.

***

Кучер всю дорогу болтал, отвлекая от тревожных мыслей. Человек искренне старался включиться в беседу, хоть она и велась в основном о политике. Это лучше, чем тишина, в которой даже лёгкое волнение может перерасти в панику. Если бы не голос Кучера, Человек давно бы передумал ехать к Жрецу.

– Мы должны есть с золотых блюд. Понимаешь? А по факту что?! Частники всё загребли, а те позволили им!

– Угу, – кивнул Человек.

– У нас так было: сопромат не сдал – жениться нельзя! Представь! Вот уровень был!

– Ого, – покачал головой Человек.

– Друзья… Да какие могут быть друзья?! Они ещё с тех времён спят и видят, как всех нас в рабство завернуть и к ресурсам присосаться!

– Да уж…

– Правильно ты решил! Честно это! Любой другой ключи придержал бы и квартиру вынес.

– А? – Неожиданно тема коснулась самого Человека.

– Ровный пацан ты, говорю, – Кучер улыбнулся ему и одобряюще кивнул. – В наши-то времена!

– Да ладно тебе… Ну вынес бы я ему хату, и что мне со всем этим делать?

– Ха! Значит, повезло ему с тобой. Вот этот двор. А подъезд… вон тот.

Кучер привёз его в совершенно неправильное место. Обшарпанные девятиэтажки зажали в кулаке маленький дворик, заросший деревьями и кустами. Не мог тут быть Жрец. Здесь же… как везде!

– Ну так что, подождать тебя?

– Да не… Тут недалеко друг живёт, – начал бездарно врать Человек. – Узнаю райончик. Зайду к нему, повидаюсь.

– Смотри, осторожно. А на смену успеешь?

Чего это его волнует смена Человека? Ах да – плата за проезд…

Сзади посигналили, и Кучер бросил хмурый взгляд в боковое зеркало. Но уступил, отогнав машину в сторону. Мимо них, дребезжа, проползла колымага. В солидарность Человек вместе с таксистом смотрел в окно с недовольством. Чтобы знали! Могли и подождать минутку! Им в ответ с тем же недовольством смотрел Жрец… Жрец! Кажется, он узнал Человека, потому как лицо его тут же расплылось в улыбке, и он что-то сказал водителю.

– Спасибо, Кучер. С меня… как договаривались! – Человек выскочил из такси и зашагал вслед за ржавой развалиной, еле ползущей к одному из подъездов. Наконец примостившись у куста, транспорт будто бы издох. С жутким скрипом открыв дверь, первым вышел Жрец, с трудом сдерживающий восторг.

– Долго искал меня? – спросил он, пожимая руку Человека.

– Долго решался…

– Хорошо. Очень хорошо. Такие решения нельзя принимать поспешно… Ой. Дурья башка!

Жрец поспешил к двери водителя, схватился за ручку и неистово дёргал её, пока она не поддалась. Справившись, он за руку вывел женщину, нарядную не хуже его самого. Старомодные башмачки на невысоком каблуке коснулись потрескавшегося асфальта. Она торопливо расправила подол тёмно-зелёного платья из-под белого полушубка и навалилась на дверцу, пока не раздался щелчок. А затем повернулась к Человеку и очаровала его за считанные мгновения.

– Привет, – сказала она, и Человека залихорадило. В чём дело? Во взгляде, которым она пробежалась по нему? В мягком, но сильном голосе? Или во всём сразу, включая наряд и язык тела?

– П… пр… – не справившись, Человек кивнул в ответ.

– Ну что ты сразу бедолагу ворожишь?! – Казалось, Жрец говорил серьёзно.

– Оно как-то само, – подыграла девушка, подмигнув Человеку, и неторопливо направилась к дому.

– Пойдём-пойдём. – Жрец подхватил его под руку и повёл следом. Что-то внутри сжалось, но так слабо, что Человек не придал значения. Он глаз не мог отвести от белого полушубка, даже когда они оказались в сыром подъезде и нужно было смотреть под ноги, шагая по разбитым ступеням. Подъём, однако, был недолгим. Первая же дверь справа, обтянутая коричневым дермантином. В такую не постучишь, да и звонка не было. Но Жрец просто потянул ручку и открыл путь в маленький коридорчик. Кто ж двери-то не запирает?

Человек замер на месте, но твёрдая рука легонько втолкнула его внутрь. Он споткнулся о ботинки, быстро разулся и нерешительно шагнул вперёд по холодному линолеуму. На свет. Коридор сворачивал вправо к туалету и кухне, но впереди, за приоткрытыми узкими дверями, нашёлся-таки мир Жреца. Жёлтые лампы освещали большую гостевую. Тонкий ковёр прикрывал старинный паркет, а одну из стен полностью занимал шкаф. Точнее, деревянная конструкция, полки которой были переполнены книгами. В центре – витрина с зеркальной стенкой, а за стеклом выставлены фарфоровые фигурки животных, яркие амулеты и покрытый слоем пыли набор посуды. Но главным экспонатом был невысокий мужчина с большим животом, одетый в полосатую рубашку и штаны с широкими подтяжками. Он сидел на странном стуле-кресле с высокой спинкой и подлокотниками за единственным круглым столом, накрытым тёмной скатертью. Аккуратно отложив ветхую книгу, он поднял на Человека глаза из-под круглых очков и спросил:

– Оный и есть?

– Он и есть, – ответила девушка за спиной Человека и расположилась на длинном диване полулёжа. С этого места она изучала шкаф с витриной и, вскинув брови, добавила: – Неужели ты её отыскал?!

– Разумеется. Но сейчас не о том. Сядь, отрок!

Человек послушно сел на табурет у стола и с трудом решился сказать хоть что-нибудь:

– Отрок?

– Не торопись, – мягко молвил Жрец, положив пальто рядом с девушкой на диван. Затем он распахнул тяжёлые шторы и открыл форточку. На подоконнике его уже ожидала стеклянная пепельница. Жрец подкурил, но тут же отдал сигарету подошедшей девушке, а сам взял стул с высокой спинкой, но без подлокотников, и сел напротив Человека, глядя ему прямо в глаза. – Зачем ты здесь?

Человек чуть было не ответил: «Ключи вернуть». Жрец сам его спас, не дав толком времени:

– На какие вопросы ты жаждешь ответов?

Круглый мужичок молчал, но внимательно следил за разговором. Девушка и вовсе не отрывалась от безжизненного вида за окном. А Жрец не сводил глаз и каким-то образом не позволял Человеку отвести взгляд. Вопросы крутились в голове, сменяя друг друга. Кто вы? Чем тут занимаетесь? Почему так выглядите и говорите? Ударил ли по вашим мозгам кризис, или вы всегда были чудными? Замужем ли эта девушка, в конце концов? Но всё это было поверхностно, а потому Человек сказал совсем другое:

– Что мне делать? И зачем?

Казалось, Жрец был поражён этими словами. Он умолк и первым отвёл взгляд. Затем встал и отвернулся, положив руку на подбородок. Человек поёрзал на табурете, и его скрип был единственным звуком в квартире, в доме, да в целом мире. Толстяк пристально смотрел на него, девушка замерла у окна, как и сам Жрец. Свет мигнул.

– Учиться. Тебе нужно учиться. Чтобы открыть истину, – вымолвил мужчина и повернулся к Человеку, кивками соглашаясь сам с собой. – Вот твои ответы. Но не спеши принимать их. Хорошенько подумай. Может, ночи за прилавком не так уж и плохи.

– Что? – пробурчал Человек. – К чему…

– Пойдёшь по этому пути – и жизнь никогда не станет прежней.

Если бы он услышал это от каких-нибудь молодых людей… Но Жрецу, при всём его лоске, очевидно, было около сорока. А толстяку, кажется, за пятьдесят. Девушке под тридцать, хотя её возраст определить сложнее всего. Взрослые люди. Тогда что тут происходит? Афера? Секта? Но зачем им он? В своих обносках рядом с ними Человек походит на бездомного. С другой стороны, он ведь работает в магазине, но стали бы они рисковать ради обычных продуктов или жалкой выручки за ночь? Какая им выгода?

– Что от меня требуется? – спросил он уже твёрже.

– Посвятить себя общему делу, – тут же ответил Жрец. – Учиться и делиться знаниями. Считай, у нас здесь книжный клуб. Только книги все на одну тему.

– Продолжай, – слишком резко бросил Человек.

– Тогда внимай! – Жрец вернулся на стул и откинулся на спинку. – Только перед тем, как комментировать, дослушай до конца. Итак. Начнём издалека, с древней эпохи. Были времена, когда просвещённые умы ещё не почитались как языческие боги и охотно делились знаниями.

– В одной жаркой стране, – добавил толстяк, но осёкся. Однако Жрец не обратил на него внимания и спокойно продолжил:

– Был начертан текст, объясняющий устройство мироздания. Да, в древности уже были знания о вселенной, ничуть не уступающие современной науке. Но об этом позже. Послушай внимательно. Текст гласит, что всё вокруг – результат многочисленных процессов, каждый из которых легко отделить от остальных для своих нужд.

– Много позже… – вновь влез и замолк толстяк.

– Верно. Много позднее текст стали понимать уже двояко. Одни восхищались описанной системой, которая так ловко объединяла все эти процессы. Другие же увлеклись способами их разделять. Первый раскол в учении, первые противоречия в трактовках. Но и то было очень давно.

– Но они были ещё близки к сути оригинала! – не выдержал хозяин квартиры и всё-таки перебил Жреца. – Дальше – хуже. Новые ученики текста видели в нём лишь рецепт обогащения, обретения власти и влияния в мире людей. Всего-то!

Он говорил с куда большим пылом и даже злостью. Жрецу пришлось заткнуть его взглядом, чтобы тот уступил рассказ. Толстяк подчинился.

– Итак, до нас учение это дошло совсем искажённым. Кто-то несколько веков назад намеренно подстёгивал трактователей выдумывать по десять смыслов каждому его слову. Они будто соревновались в воображении, а не силились сохранить оригинальные мысли.

– Вдумайся! – снова вмешался толстяк. – В эпоху, когда культурное наследие предков тщательно оберегается, это учение специально коверкали все кому не лень. Неспроста такое…

– Так вам нужна помощь в расшифровке этого учения? – спросил Человек, посчитав молчание Жреца концом рассказа.

– Нет, что ты! Мы давно его изучили и, скажем так, обезвредили все логические ловушки. Я же не договорил! Факт того, что так поступили с чем-то, что хранит такие знания, и впрямь подозрителен. И мы все сошлись во мнении, что сильные мира сего владеют содержанием в чистом виде, а исказить его приказали, чтобы, как и любое другое сокровище, утаить его от других людей.

– А смысл? Если это подобно сегодняшней науке, большинство и так не поймёт его. – Человек с каждым словом обретал уверенность и ощущал негодование. Что такое они несут? Он совсем не на такое рассчитывал… А на что, собственно, он вообще рассчитывал?

– Мысль верная, но ты толкуешь её неправильно. – Жрец придвинулся чуть ближе. – Подумай ещё раз. Если большинство не сможет овладеть этой силой, упади она им на голову, зачем же её прятать? Дай нищему миллион – и он счастливо проживёт полгода-год. Но дай тот же миллион талантливому, умному человеку – и он станет сильнейшим из твоих конкурентов.

Человек хотел откинуться на спинку и чуть не свалился с табурета. Мысль интересная… Да чёрт с ним! Какая разница, чем увлечься? Он мог стать экспертом в политике на уровне Кучера. Податься в торговлю и еле сводить концы с концами, как Хозяин. А тут хотя бы что-то интересное. До тех пор, пока его не станут принуждать носить сюда деньги, принимать алкоголь или какие другие препараты для «открытия чакр», почему бы и не навещать их пару раз в месяц? Чем это хуже всего остального?

– Понимаю, – кивнул Человек, и лицо Жреца озарилось улыбкой.

– Я знал! Видел в тебе это тогда. Огонь, который и сейчас сияет в твоих глазах.

– С чего начнём?

– С основ. Ты начнёшь с основ.

***

До полуночи он с ними не сидел. Его выперли, всучив пакет с книжками. Домашнее задание. Ох и давно же Человек не читал. А такую писанину – никогда. Но хоть будет чем скрасить ночи в магазине.

Кучер получил свою оплату, и Человек ждал, когда же придёт «крыша», чтобы пополнить их картонный счёт. Хозяин говорил с ним одним-двумя словами, не больше. Лишь раз, заметив книжку за прилавком, он произнёс:

– Не моё дело, конечно. Но если я увижу банки с водой перед телевизором, я его у тебя заберу.

Человек хохотнул, и лицо Хозяина смягчилось. Видно, тот всерьёз беспокоился. Конечно, не о судьбе квартиранта, а о том, что тот мог вынести из квартиры на алтарь какой-нибудь секты. Не стоит винить его в том, что он не угадал увлечение Человека среди всей той чуши, в которую люди нынче верят. Всё же это как угодно можно назвать, но уж точно не чушью.

Человек начал с маленькой потёртой книжки. Она рассказывала о древних временах, о которых он понятия не имел, но написано было довольно увлекательно. Некий древний мудрец как-то раз осознал: всё, что его окружает, подчинено единой системе закономерностей. Далее текст рассказывал о последователях этого мыслителя. Тут-то Человек и понял, о чём ему толковали Жрец и толстяк. В культе, посвящённом учениям мудреца, произошёл раскол: одних увлекали эти самые закономерности, а других – только состояние, в котором мудрец познал эти незримые процессы. Даже самые преданные поклонники могут исказить изначальный смысл...

Немудрено, что до наших дней такие знания едва сохранились. Шарлатаны рассказывают про энергии, силу духа и прочие высокие материи, но ведь, получается, в этих словах есть крохотное зерно истины… Только оно хорошо скрыто за отсебятиной, выдуманной для красного словца и атмосферы. Значит, с этим Жрец и работает? Отделяет зёрна от плевел?

Если первая книга пересказывает легенду, вторая уже больше похожа на учебник. Пусть несколько устаревший и фантастичный. Она написана не так уж давно – несколько веков назад, если Человек правильно посчитал. Здесь автор говорил о связи всего и вся: планеты он свёл к металлам, растениям, животным, драгоценным камням и даже вкусам. И пусть у него это складно получилось, Человек увидел главную ошибку: этот учёный муж всё разобрал, классифицировал и объяснил, но обратно собрать так и не сумел. Единое целое, которое невозможно объять разумом, он расщепил на маленькие кусочки знаний. Но где система? Где общая картина?