О чем плачет флейта. Сказания древних галатов

– Нет, мама, я просто заблудилась, собирая ягоду, и упала в ручей, оправдывалась Сегедель.

Но Рататуй вдруг подошел к ней и гневно взял ее за руку.

– Ты все врешь! – закричал он так, что все, кто был рядом, содрогнулись. – Что-то я не вижу никакой ягоды! Говори, где и с кем была! Ты в лесу встречалась с любовником! Я давно уже понял, что это так! А ты ее покрываешь! – гневно обратился он к Рогнеде.

Сегедель вздрогнула, услышав эти слова. Обе женщины стояли как оглушенные, не в силах прийти в себя от такой неожиданной вспышки гнева Рататуя. Даже Рогнеда не могла произнести ни слова. На крики стали сбегаться слуги.

Между тем Сегедель вдруг почувствовала, что ее тоже охватывает гнев. Какая-то новая сила проснулась внутри нее. Она резко вырвала свою руку.

– Да как ты смеешь угрожать мне! – воскликнула девушка, гневно сверкая главами. Рататуй от неожиданности отпрянул. Рогнеда испуганно взглянула на свою дочь.

– Я не девочка, и сама распоряжаюсь своей жизнью! Не твое дело, где и с кем я встречаюсь! Разберись лучше в своей собственной жизни, и не учи меня!

Сегедель перевела дух. Рататуй с ненавистью посмотрел на сестру. Девушка вдруг увидела в его взгляде что-то зловещее. На мгновение ей показалось, что его глаза стали совсем черными и бездонными, как глубокий омут, вместо зрачков загорелся какой-то адский огонь; над волосами мужчины показалась голова какого-то ужасного чудовища, похожего на дракона, а сзади – извивающийся жуткий хвост.

– Оборотень! – вдруг воскликнула девушка. – Уйди, злой дух!

Она не раз слышала, что так друиды такими словами изгоняют демонов.

Рататуй резко изменился в лице, повернулся и убежал. Мужчина скрылся в своем доме.

Сегедель почувствовала, что ее ноги стали словно ватные. Рядом с ней стояли Рогнеда, Манийза и еще несколько слуг. Все они как будто онемели.

Сегедель, испытывая сильную жажду, подбежала к столу, где стоял кувшин с водой, и выпила прямо из горлышка. Потом ей показалось, что силы покидают ее, и она направилась к дому, чтобы скрыться и прилечь в своей комнате. На улице уже было совсем темно.

В этот момент Рогнеда, наконец, пришла в себя. Она подошла к Сегедель и взяла ее за руку.

– Дочка, я и правда, не ожидала от тебя такого, – сказала женщина. – Я первый раз тебя такой вижу! Рататуй, конечно, не подарок, но тебе надо быть благоразумной и уметь сдерживать себя.

– Я прекрасно понимаю тебя: ты не могла расстаться со своим любимым, хотела побыть с ним как можно дольше – так у всех влюбленных бывает! Но не нужно было говорить твоему брату таких слов! Он ведь может затаить зло и начать мстить!

Сегедель молчала, не зная, что возразить.

– Иди к себе в комнату, – велела ей Рогнеда. – Нойша, принеси еды для Сегедель и помоги ей переодеться – обратилась она к служанке. Та послушно кивнула.

– Я сейчас пойду к Рататую и постараюсь его успокоить, а потом приду к тебе, и мы обо всем поговорим, – добавила женщина. – Тебе еще нужно вымыться в бане перед праздником, слуги уже принесли воды и нагрели парильню.

Сегедель молча кивнула и скрылась в доме.

Через некоторое время к ней заглянула Рогнеда. Девушка уже переоделась, съела свой ужин, принесенный слугами, и прилегла на кровать. На ее столе горела свеча. Увидев мать, она встала. Рогнеда подошла к дочери и обняла ее.

– Я немного успокоила Рататуя, сказала ему, что у тебя есть жених, и что завтра он приедет просить твоей руки. Конечно же, я не сказала ему, кто он. Завтра вы будете официально обручены, и, я надеюсь, он смирится.

– Мама, но почему, почему он ревнует меня? – воскликнула Сегедель. – Он так смотрел на меня сегодня, что я испугалась! Как будто хотел изнасиловать.

Рогнеда тяжело вздохнула и взяла свою дочь за руки.

– Не хотела я раскрывать тебе эту тайну, Сегедель, но, видимо, придется это сделать.

Она встала, подошла к дверному проему, чтобы убедиться, что никто их не подслушивает, потом вновь села на кровать рядом с дочерью, и, приблизив голову к ее уху, тихо сказала:

– Рататуй тебе не родной брат, мы его усыновили.

Сегедель отпрянула и испуганно взглянула на мать.

– Так вот оно что! – воскликнула она. – Тогда понятно его поведение. Поскольку я не его родная сестра, он чувствует ко мне вожделение, как и ко многим другим женщинам! Но он ведь не знает об этом, мама?

– Надеюсь, что нет, – ответила Рогнеда. – Но, возможно, в глубине души он догадывается об этом. После того, как мы поженились с твоим отцом, его нашли пастухи в хижине и принесли к нам.

Очень немногие люди посвящены в эту тайну. Я всю жизнь молилась духам, чтобы Рататуй ничего не узнал. Хотя бы до твоей свадьбы! Иначе он попытается помешать, поскольку захочет сам тебя заполучить. Но никто из нас не может обезопасить себя от злых языков. Вам с Сабанаем нужно быть очень осторожными.

Сегедель с испугом посмотрела на мать.

– Мама, мне кажется, в него вселился злой дух, – тихо сказала она. – Сегодня, во время нашей ссоры, мне вдруг показалось, что я увидела в его глазах адское пламя, как у дикого зверя, а позади него – голову и хвост дракона.

Рогнеда испуганно посмотрела на дочь и провела рукой перед ее лицом, словно отгоняя кого-то.

– Вот почему ты назвала его оборотнем, – сказала она. – Дочка, ты слишком много общаешься с друидами, вот тебе и мерещится всякое. Но с другой стороны … – она помолчала некоторое время. – Возможно, тебе дано видеть что-то такое, чего не могут увидеть остальные, – продолжала она. – Когда мы решили усыновить этого бедного ребенка и принесли его в храм, один из жрецов сказал, что родители его оставили, потому что младенец находится во власти сил зла и имеет душу зверя. Он предостерег нас, но мы не могли бросить это дитя на произвол судьбы и стали растить его.

По мере того, как он рос, я поняла, что друиды, которые нас предупреждали, были правы. У ребенка с детства проявились порочные наклонности. Мы старались искоренить это, часто носили его в храм, но, видимо, сущность человека невозможно изменить. Мы и в самом деле пригрели змею на груди.

Да еще и своих детей у нас с твоим отцом поначалу не было. Нам очень многие злые люди завидовали и наводили всякую порчу, чтобы помешать нашему счастью. Лишь через семь лет, после того, как друиды долго лечили нас своими травами и молитвами, появилась ты, а затем – Манийза. Но потом я потеряла своего мужа – когда тебе было всего лишь двенадцать лет. Думаю, из-за всего того зла, которое на нас наложили завистливые люди, его здоровье было сильно подорвано.

– Я оказалась сильнее его, – добавила Рогнеда. – Поначалу мне помогала моя мать, но и она умерла два года назад, как ты знаешь. Я очень надеялась, что твой названный брат женится, и как-нибудь у него все наладится. Но он всегда был бабником. Да еще и обращался к колдуньям, привораживал женщин. Возможно, это и стало причиной смерти обеих его жен. А теперь ни одна женщина не решается к нему подойти, потому что все его боятся.

Рогнеда замолчала. Сегедель была в ужасе от всего, что услышала.

– Что же теперь будет с нами, мама? – подавленно спросила она.

– Не знаю, дочка. Я только молюсь богам, чтобы ты смогла выйти замуж за этого человека, которого любишь, и чтобы ты была счастлива с ним. Возможно, вам лучше и в самом деле уехать отсюда, хотя ты и моя наследница. Кто знает, может, в будущем что-нибудь изменится, и вы сможете вернуться.

Мать и дочь помолчали некоторое время.

– Ладно, Сегедель, – сказала Рогнеда, поднимаясь. – Как бы там ни было, завтра у нас праздник, и для тебя очень важный день – твоя помолвка. Нужно держаться и вести себя осторожно, чтобы все прошло хорошо. А сейчас пойдем, нам нужно вымыться в бане, чтобы прийти чистыми на праздник.

Сегедель и Рогнеда позвали Манийзу и, взяв с собой полотенца и чистую одежду, отправились вглубь сада, где в небольшом углублении находились каменные бани – их построил еще прадед Сегедель, увидев такие же у богачей в Альбурасе. Оттуда шел густой пар. Женщины скрылись внутри.

Через полчаса, вымывшись, Сегедель почувствовала себя обновленной. Она старалась больше не вспоминать о Рататуе и находилась в радостном ожидании, думая о своем возлюбленном, о празднике и предстоящей помолвке.