Ночные птицы

Дорогая Матильда!

Да, это платье старое, вернее, я бы назвала его винтажным. И оно превосходно тебе подойдет. К тому же я заново зачаровала его, чтобы цветы-бижу распустились, как это произошло в тот день, когда я была на твоем месте, а передо мной расстилался мир во всем его блеске. Пусть оно станет медом, который привлечет только достойных. И крепкой броней от остальных.

Летай осторожней.

С глубочайшей любовью, бабушка

Глава 1

Драгоценности, звезды и море

У Матильды тысяча слоев секретов. Некоторые лежат у самой поверхности и видны любому, кто знает, как их прочесть. Другие вплетены в утонченный язык, на котором могут говорить лишь немногие девушки. У третьих есть крылья, и они порхают в теле Матильды.

Ее губы расплываются в улыбке под маской.

Когда Матильда спускается по лестнице в бальный зал, все оборачиваются в ее сторону. Именно поэтому она заставила семью прождать больше часа, прежде чем отправиться на званый вечер к Лете, который открывает сезон. По мнению Матильды, только эффектные появления достойны того, чтобы тратить на них время. Особенно в летний сезон, когда Симта наполняется людьми, которые съезжаются со всей Эвдеанской республики, чтобы заключить выгодный брак, сделку или испытать удачу в городе морских приливов.

Зал заполнен изысканно одетыми людьми, которые разговаривают и покачиваются в такт музыке, исполняемой струнным квартетом. Очевидно, что многие из присутствующих побывали у лучших портных-трикстеров Симты, которые превзошли самих себя, создавая наряды для этого вечера. Жемчуг, украшающий вырез одной девушки, распускается цветами. Вечерний фрак парня искрится от каждого прикосновения. Маски окутываются дымкой, лацканы расцветают, перчатки светятся. Матильда может с уверенностью сказать, что внутри кармашков для часов и в полых тростях спрятаны алхимические зелья. И Лета явно добавила что-то в свечи, которые горят лазурным, изумрудным и черным – цветами ее дома.

Находясь в этом зале, сложно представить, что магия официально запрещена. В кругах, где вращается Матильда, на подобные законы едва ли обращают внимание.

Ее брат Самсон с интересом поглядывает на хорошенькую Эйсу, которая живет в их доме, но та в изумлении рассматривает зал. Бросив взгляд на сопровождавшую их леди-мать и убедившись, что она не смотрит, Самсон берет два бокала у проходящего мимо официанта и протягивает один Эйсе. Та качает головой – новенькая Ночная птица, похоже, слишком нервничает, и это мешает ей насладиться званым вечером в одном из Великих Домов. Придется Матильде над этим поработать.

– Жаль, что ты не надела наряд, который я приготовила для тебя, Матильда, – говорит мать.

Платье с пышными юбками и узким лифом, как у Эйсы. В нем Матильда выглядела бы как подарок, который завернули для кого-то.

– Правда? – удивляется Матильда и кружится, чтобы продемонстрировать наряд. – А я довольна своим выбором.

На ней облегающее винно-красное платье из бархата, расшитое темными цветами-бижу, длинный подол скреплен золотистой застежкой на бедре. Матильде нравится, как оно подчеркивает ее фигуру, при этом оставляя простор для фантазии. Это платье принадлежало ее бабушке, когда та была Ночной птицей. Прежде чем достаться Матильде, его перешили, чтобы оно выглядело современней. Возможно, поэтому леди-мать не в восторге – она считает, что бабушка должна была передать платье ей, вместе с даром Ночных птиц.

В большинстве Великих Домов магия наследуется по женской линии, но порой она проявляется через поколение. И, кажется, мать никогда не смирится с этим.

– Да и разрез у него такой… – Она поджимает губы.

– Восхитительный? – с улыбкой уточняет Матильда.

– Я бы сказала, рискованный.

На лице бабушки расплывается улыбка, которой Матильда пытается научиться, тратя по нескольку часов перед зеркалом, но у нее все еще не получается.

– Хорошее платье не бывает рискованным, – говорит бабушка. – Лишь немного дерзким.

Мать крепче сжимает губы.

Матильда проводит пальцем, затянутым в перчатку, по лепестку. Цветы-бижу слегка приоткрываются и закрываются при каждом движении, словно отправляя воздушные поцелуи. Бабушка давно пытается вырастить их в саду, но это сложно сделать за пределами болот Каллистана. Хотя прошлым летом один все-таки зацвел, маня прикоснуться к его почти черным лепесткам. Неудивительно, что Матильда поддалась искушению. Но бабушка поймала ее за руку, прежде чем она коснулась цветка. «Красота этого сокровища обманчива, – сказала она. – Своей мнимой хрупкостью цветок-бижу подманивает добычу, и как только та приблизится…» Бабушка уронила ленту, и на глазах у Матильды цветок начал поглощать ее, шипя, пока лента не превратилась в пепел.

Матильда часто думает об этом – о цветке с секретом. Яде, скрытом в чем-то прекрасном.

– Давайте сядем за столик, – говорит мать. – Нужно оценить перспективы сезона.

Она имеет в виду потенциальных женихов. Зануд, которые заполнят своими именами танцевальные карточки Матильды и Эйсы, пытаясь предложить им выгодный брак.

– Серьезно? – спрашивает Матильда. – Мы же только приехали.

– Ты так и не определилась с женихом за несколько сезонов, – чуть понизив голос, возражает мать. – Об этом уже начали говорить.

Матильда закатывает глаза:

– Я не какой-то кусок мяса на рынке. И не начну вонять, если меня оставить на солнце.

Она не понимает, почему леди-мать так беспокоится из-за этого – большинство парней Великих Домов не раздумывая возьмут в жены Ночную птицу. Они приходят к Мадам Лете, чтобы договориться о браке. И, судя по рассказам, которые слышала Матильда, их не очень интересует, с кем именно их обручат. Все они из Великих Домов, отборные бриллианты. Но выбирать из маленькой шкатулки с драгоценностями не слишком интересно.

Едва Матильда собирается взять Эйсу под руку, ее опережает леди-мать. Эйса напоминает рыбу, пойманную на крючок. Матильде кажется, что мать склоняет Самсона ухаживать за Эйсой, хотя он и не нуждается в поощрении. Девушка красива, с золотисто-рыжими волосами, пышными формами и зелеными глазами. И хотя за нее не дадут денег, то, что она Ночная птица, заменит любое приданое.

Матильде интересно, замечает ли Эйса, как леди-мать плетет интриги. Но с момента приезда с Иллишских островов Эйса сильно тоскует и, кажется, ничего вокруг не видит.

– Пожалуй, пройдусь по залу, – говорит Матильда. – Проведу небольшую разведку.

Мать хмурится:

– Последнее, что нам нужно, – это скандал.

Матильда теребит шелковую перчатку:

– Я и не думала об этом.

– Ты никогда не думаешь, – фыркает леди-мать.

Самсон в янтарной маске закрывает глаза, словно это поможет отгородиться от назревающего спора.

– Прекратите, дамы. Вам обязательно спорить?

Самсона не станут отчитывать за платье или заставлять танцевать с потным лордом, страдающим неправильным прикусом. Злость обжигает язык Матильды.

– Не переживай, – говорит она. – Не думаю, что нарушу правила, если пройду к столику с закусками.

Мать открывает рот, чтобы возразить, но вмешивается бабушка:

– Оура, это первый вечер Матильды в этом сезоне. Позволь ей насладиться.

Матильда смотрит на леди-мать, которая делает вид, будто обдумывает слова бабушки. Хотя вовсе не она глава дома Динатрис.

– Хорошо, – наконец, соглашается она. – Но не задерживайся, Матильда. И никаких коктейлей. Я серьезно.

Она устремляется к столику, таща за собой Эйсу. В волосах девушки мерцают отблески свечей, когда она оборачивается к Матильде, и на ее лице ясно читается «не бросай меня». Матильда спасет ее от матери… но чуть позже. Самсон берет с подноса бокал с фирменным коктейлем Леты, шутливо салютует им Матильде, а затем следует за дамами.

Бабушка в серо-голубой, поблескивающей маске поворачивается к ней:

– Не обращай внимания на мать. Ты же знаешь, как она переживает.

Матильда поправляет маску:

– Я и забыла, что она сказала.

Конечно, это ложь. Слова, сказанные в тот день, продолжают крутиться в голове: «Ты не сможешь вечно летать на свободе. В конце концов тебе придется остановиться и свить гнездо». Но Матильде вовсе не хочется вить гнездо с тем, кто выберет ее только из-за магии. Она собирается сама определить свое будущее.

– И все же она права, – продолжает бабушка. – Тебе придется сделать выбор.

Ночные птицы должны выйти замуж, чтобы передать дар следующему поколению женщин Великих Домов. Это нерушимое правило. И от мысли об этом у Матильды сжимается сердце. Бабушка поправляет на груди Матильды бутоньерку из лилий, лепестки которых напоминают крылья – цветочный символ их дома, – и загадочно улыбается.

– Знаешь, в этом платье я пережила не одно приключение. И многие решили, что девушка, носящая его, мягкая и податливая.

Губы Матильды вздрагивают в улыбке.

– Хочешь сказать, что ты в нем проказничала?

– Возможно. – Бабушка стучит двумя пальцами по тыльной стороне ладони. – Летай осторожней, моя дорогая.

Матильда улыбается, услышав пароль Ночных птиц:

– Я постараюсь.

Она прогуливается по залу, замечая, кто из присутствующих ей знаком, а с кем следовало бы познакомиться. Матильде нравятся секреты и загадки, поэтому она наслаждается летними балами-маскарадами, которые устраивают Великие Дома. Прячась за масками, люди ведут себя смелее. Рискуют богатствами и сердцами. Тех, кто приехал в Симту, легко определить: они поражены магией, которая здесь выставляется напоказ, и их глаза сияют, как крылья новорожденного мотылька-пламеницы. Симта может похвастаться лучшими в Республике портными-трикстерами и алхимиками. Те, у кого есть деньги и связи, знают, где достать запрещенные смеси. Порошки и зелья, которые умелые руки изготовляют из трав и земли, создают восхитительные иллюзии. Но никакая алхимия не сравнится с редкой, дикой магией, которая струится по ее венам. И Матильде нравится оставаться тайной, сияющей у всех на виду.

Она делает глубокий вдох. Воздух наполнен ароматами цветов и шампанского. Начало сезона. И если это лето станет для нее последним в роли Ночной птицы, она насладится им сполна.

Матильда тянется за бокалом с коктейлем Леты «Сильва – мечтатель». Добавленная в него магия придает ему привкус ностальгии: любимое лакомство детства, залитое солнцем поле, украденный поцелуй. Но когда коктейль обволакивает язык, на Матильду накатывают мысли о будущем. Всего через несколько часов она станет для кого-то Щеглом.

Чьим цветком-бижу я буду сегодня?

Сейер медленно идет по краю бального зала. Она привыкла наблюдать за другими, а не быть на виду. И все же ей кажется, что половина собравшихся в огромном зале пялится на нее. Она бросает дерзкие взгляды в ответ, борясь с желанием продемонстрировать оскал.

Бальный зал Леты напоминает Сейер Симту в миниатюре: серия кругов, которые к центру становятся все красивее и богаче. Слуги, телохранители и дворецкие стоят у стен, не участвуя в происходящем. Это окраины. Несколько шагов в зал – и оказываешься среди людей, которые изо всех сил стараются сделать вид, что находятся здесь по праву. Это бедные районы. А еще несколько шагов – и попадаешь в окружение Великих Домов, образующих блистательный центр. Ее мать была одной из этих людей, сияющих, как мотыльки-пламеницы, которые наполняют фонари в Районе Садов. Правда, это было до того, как она оступилась и оказалась в темноте.

Предполагается, что Сейер будет общаться с собравшимися, но блеск и пустые разговоры вызывают у нее головную боль. Окажись здесь нелегальный торговец магией, он бы заработал себе на флот торговых судов. Гости сверкают от избытка магии, как драгоценные камни, – символ их статуса. Только самое лучшее для молодых лордов и леди Симты.

Когда какой-то мужчина пытается заглянуть ей под платье, Сейер едва удается побороть искушение стянуть у него что-нибудь из кармана. Только ради практики. С тех пор как она покинула квартал Грифона, ей ни разу не удалось применить свои навыки. Да и необходимости в этом не было. Лета, ее опекунша, ни в чем ей не отказывала. И всем рассказывала, что ее новая ершистая подопечная – дальняя родственница, которая прежде не жила в больших городах. Похоже, никто и не догадывался, что она дочь опозоренной Нади Сант-Хельд.

В отличие от матери Сейер выросла среди каналов Грифона. Они жили над лавкой торговца серебром, в четырех комнатах, где пахло полировкой для металла и пропахшими дымом обносками, которые им присылали друзья, хотя и никогда не приходили их навестить. Еще несколько месяцев назад Сейер с трудом представляла себе квартал Пегаса, который находился за сетью каналов. Он казался ей другим миром из-за тоскливых историй матери, которые всегда начинались со слов «ах, если бы». Ах, если бы она подождала, пока Вилло Регинс сделает предложение, а не поддалась его желанию получить любимую Ночную птицу. Ах, если бы он пришел в себя и заявил, что они принадлежат ему.

Магия Сейер проявилась поздно: всего шесть месяцев назад. И мать захотела показать ее Мадам, но Сейер отказалась. Но потом мама начала кашлять так, что платки окрашивались кровью, а ее «ах, если бы» зазвучали невнятно и тревожно.

Ах, если бы ты присоединилась к Ночным птицам, ты бы могла вернуть нас в свет.

Сейер не собиралась вступать в круг, которому когда-то принадлежала мать, но пообещала сделать это в надежде, что это поможет той выздороветь. Однако этого не произошло. Мать умерла, а Сейер осталась одна. Она продолжала сомневаться, становиться ли Ночной птицей. Но что еще ей оставалось? Считать каждую монету, продавая кофе? Или вступить в банду? Или обратиться к отказавшемуся от нее отцу? Последнее представлялось ей невозможным. Так она и оказалась здесь, в сердце общества, к которому стремилась вернуться мать. Вот только Сейер страшно желает разнести его в пух и прах.