Мой выбор. vita military est

«Я ПОМНЮ»

Солнце чуть выглянуло из-за горизонта, показав свой край, а затем медленно, словно нехотя, начало подниматься дальше. Начинало светать, но вокруг еще стояла тишина, мягкая, влажная, словно окутывающая изнутри. Ощущение спокойствия и умиротворенности.

Антон вышел на балкон и огляделся. Все в округе еще спали, даже воробьи, сидевшие нахохлившись, под крышей, угрюмо молчали и не шевелились. Все словно вымерло и не подавало признаков жизни. Но вот солнце, поднявшись над горизонтом, начало согревать землю и вместе с поступившим теплом, начала просыпаться жизнь. Вот сорвались и полетели воробьи, где-то далеко, словно боясь, что опоздал с побудкой, торопливо прокричал петух.

Взглянув вглубь квартиры, Антон посмотрел на стену, где висели часы. Большие, сделанные под старину, они, медленно покачивая маятником, показывали половину шестого утра. Ночь пролетела быстро и незаметно, хотя Антон не сомкнул глаз. Всю ночь он пытался собраться с мыслями и принять решение. Уже под утро на него, не с того, не с сего, нахлынули воспоминания. Он стал вспоминать, свое знакомство с парнями, которые стали частью его жизни.

С Романом, Антон познакомился в институте, на первом курсе. Первые дни, после того, как закончились вступительные экзамены, и студенты разделились на две группы – поступившие и провалившиеся, Антон обратил внимание на мрачного, замкнутого молодого человека. Но не столько необщительность удивила Антона, сколько внешний вид Романа. Наголо бритый, плотного телосложения, рост под метр девяносто. Стоило присмотреться к нему более внимательно, и нетрудно было догадаться, как он проводит все свое свободное время. Сбитые кулаки, шрамы на руках, небольшие порезы на лице, говорили о том, он, человек жесткий и не дающий спуску даже в мелочах, не прочь влезть в драку и принять в ней активное участие. Именно эти отметины, плюс спортивное телосложение, заставляли хорошо подумать, прежде чем с ним, хотя бы просто заговорить. Поэтому, Роман в группе был отшельником, с ним никто не контактировал, и его просто напросто обходили стороной. Да Роман и сам не шел на контакт, игнорировал встречи одногруппников, не участвовал в мероприятиях проводимых деканатом и институтом. Учился он хорошо, но кроме как на учебных парах, его больше никто, нигде не видел.

Как-то опаздывая на учебу, Антон, запыхавшись, вбежал в аудиторию. Преподаватель кивком головы, разрешила войти и сесть. Обычно Антон сидел почти в самом конце аудитории, где его не было видно и слышно, и в случае чего, можно было поспать. Но в этот раз, места на задних рядах были заняты другими любителями сна и Антон сел, за первую попавшуюся парту. Сняв сумку с плеча, он поставил ее под стол и глубоко вздохнул, пытаясь восстановить дыхание. Преподаватель рассказывал о правилах сдачи экзамена, который был уже совсем скоро. Антону было это не интересно, он слышал это уже много раз и поэтому в суть монолога преподавателя вникать не стал. Он огляделся и только сейчас понял, что сидит рядом с тем самым молодым человеком – Романом. Тот сидел и рисовал что-то в тетради.

– Здорово! – сказал Антон и смутился. Ведь он никогда до этого момента, с Романом не то, что не разговаривал, даже не здоровался.

Роман повернул голову, мрачно посмотрел на Антона, которому стало не по себе, от его взгляда. Сердце екнуло, а внутри все похолодело.

– Ну, здорово. – Роман отвернулся и продолжил рисовать, совершенно не обращая внимания на соседа по парте. Антон облегченно вздохнул, поняв, что опасаться нечего.

– Как дела? – зачем он это сказал, Антон сам понять не мог. «Кто меня за язык тянет? – Подумал Антон. – Нужен он мне как – будто. Мне же нет никакого дела до того, как у него дела».

Роман оторвался от тетради, повернул голову и посмотрел на Антона, как на умалишенного. Усмехнувшись, он отвернулся, так ничего и, не ответив.

– Можешь не говорить, и так видно, что хорошо. – Антон проклинал себя и свой язык, который в настоящий момент, мог довести его не только до Киева, но и до ближайшего травмпункта.

Медленно положив ручку, Роман посмотрел перед собой, туда, где перед доской вышагивал преподаватель. Антон с интересом смотрел на него. Сейчас ему в действительности захотелось понять, что собой представляет этот человек. Было в нем, что-то такое, что притягивало, не смотря на его мрачный и угрюмый вид.

– Тебе поговорить больше не с кем? – спросил Роман, не поворачивая головы.

– Есть. – Антон барабанил пальцами по столу, подперев другой рукой голову. – Ты разговаривать не хочешь? Ты вообще ни с кем не разговариваешь, вечно сам по себе. О тебе даже никто ничего не знает, ты никому не рассказываешь.

Роман улыбнулся, и было странно видеть улыбку на его лице, она не шла ему. Он повернулся всем корпусом к Антону, продолжая улыбаться.

– Вот скажи мне, – Роман наклонился чуть вперед, как перед броском, – я всем должен ходить и докладывать о том, кто я и чем занимаюсь? Во-первых, это никому не нужно, даже ты, поинтересовавшись как у меня дела, спросил это только потому, что больше нечего было сказать. Ну, или на худой конец, из элементарной вежливости, если таковая у тебя присутствует, в чем я лично, сомневаюсь. Культурный, вежливый человек, не станет навязывать общение, если видит, что разговаривать с ним не хотят. Во-вторых, даже если тебе действительно интересно, как у меня дела, то с чего ты взял, что я начну тебе что-то рассказывать? Ты мне кто? Брат? Сват? Я тебя знать не знаю, ты даже заговорил со мной впервые. Вы все возомнили о себе, что вы не такие как все, лучше других, новое поколение… – При этом, он брезгливо сморщился, словно сказал что-то действительно неприятное. – И если человек, не хочет проводить с вами свое свободное время, не хочет идти на контакт, это не значит, что он не такой как вы. Просто ему нет до вас никакого дела…

Сказав это, Роман резко развернулся, оборвав разговор. Взяв ручку, он принялся снова рисовать в тетради. «Что это с ним? Психованный что ли? – Подумал Антон. – И, правда, чего я к нему лезу?». Но любопытство, взяло верх над ним, он осторожно заглянул через плечо Роману, пытаясь понять, что тот рисует. Антон увидел исписанные листы и в начале, даже не мог понять, что нарисовано и написано на них, с такой частотой они были исписаны. Наклонив голову чуть набок, он смог разобрать некоторые надписи и рисунки. Странные символы и закорючки, похожие на те, что в древности рисовали на домашней утвари. Из всех рисунков, Антону была знакома лишь свастика, о которой рассказывали еще в школе. Большинство символов были похожи друг на друга и имели лишь, небольшие различия. Каждый символ, дополнялся одной или несколькими надписями, в основном расистского содержания. Для чего Роман рисовал и писал это все в тетради, и какое отношение он имел ко всему этому, оставалось лишь догадываться.

Когда прозвучал звонок, извещающий об окончании пары, все сидящие в аудитории, разом зашумели, повскакивали с мест и плотным потоком, пихая друг друга, двинулись к выходу. Роман встал и медленно, неспеша, начал собирать учебники в сумку. Антон, также неспеша, словно копируя движения, складывал тетради в рюкзак, продолжая поглядывать на странного одногруппника. Теперь для Антона, он вообще стал загадочной личностью.

– Слушай, может я, чего-то не понимаю или может я тебе не понятно объяснил? – Роман, сложив учебники в сумку, смотрел на Антона. Теперь, когда он стоял рядом, он напоминал своими размерами, небольшую скалу. Антон посмотрел на Романа, оценивая, что он сможет сделать, если ситуация повернется не в лучшую сторону. Надежд на благоприятный исход в случае драки, практически не было.

– Да я так, просто, – Антон замялся, пытаясь подобрать слова. – Чем ты занимаешься?

– В данный момент, общаюсь с тобой, но как – то не очень у тебя получается диалог поддерживать. – Роман улыбнулся и снова, эта улыбка, вызвала у Антона холодок под сердцем. – Тебе интересно что-то? Так ты возьми или может, боишься чего-то?

Антон подумал, стоит ли ему знать все это. Но, в конце концов, решившись и подобрав слова, он выпалил:

– Что у тебя за рисунки такие в тетради?

– Подглядываешь, значит? Ну да ладно, – Роман полез в сумку, достал тетрадь и, положив на стол, открыл ее, – тебя какие-то конкретные интересуют или все?

Антон теперь уже спокойно заглянул в тетрадь. На полях пестрели различные надписи, написанные самыми различными шрифтами. Часть из них можно было прочесть легко – «Власть белым!», «Россия для русских!», готическим стилем было написано по-английски «White Pride World Wide». Чтобы прочесть другие, приходилось вглядываться, прежде чем разобрать, что написано. Ну, а были и такие, разобраться в которых нельзя было при всем желании.

– А тут что написано? – Антон ткнул пальцем в надпись.

– «Власть белым, на всей земле», вот это «Белая сила», – Роман показал на надпись «White power».

Антон еще какое-то время разглядывал надписи, затем спросил:

– А рисунки? Что это за символы?

Роман внимательно посмотрел на Антона, пытаясь понять, действительно ли тот заинтересовался или опять пытается навязаться, от того, что ему нечего делать. Видимо так и не решив, он спросил напрямую:

– Тебе действительно все это интересно?

Антон кивнул в ответ. Он не знал почему, но его заинтересовало увиденное и хотелось, узнать об этом больше.

– Ну, раз действительно интересно, могу рассказать тебе об этом.

– Давай. – Антон с готовностью сел на скамью, приготовившись слушать.

Роман громко засмеялся, от чего Антон вздрогнул.

– Ты прямо здесь собрался разговаривать? На пару не пойдешь?

Антон огляделся. Аудитория была пуста, все уже давным-давно вышли в коридор, откуда доносился шум, крики и прочие звуки, по совокупности которых, можно было подумать, что в коридоре, как минимум, происходит взятие крепости, как максимум, наступает конец света.

– Пойдем на английский, там и поговорим. – Роман подхватил свою сумку и направился к выходу из аудитории. Антон, схватив рюкзак, поспешил за ним. Они вышли в коридор, и сразу же попали в живой водоворот из студентов, которые неслись в самых различных направлениях. Те из них, кто никуда не спешил, расположились кто как. На подоконниках, у стен, на лестничных пролетах, все они оживленно беседовали, кто-то весело беззаботно, кто-то с серьезным видом, видимо переживая за приближающиеся экзамены и несданные задолженности по предметам.

Роман шел впереди и подобно ледоколу, врезался в людской поток, раскалывая его на две части, которые обтекали его и уже дальше, за спиной, соединившись вновь, неслись дальше. Антон шел за Романом, стараясь идти, как можно ближе к нему, чтобы не быть сбитым с ног.

Так они добрались до аудитории английского языка. Роман дернул ручку двери на себя, распахнул ее и вошел. Антон бодрым шагом, не отставая, вошел вслед за ним. В аудитории уже сидела их группа, которая по своему обыкновению в преддверии пары, в спешном порядке делала домашнее задание, списывая друг у друга.

Роман и Антон прошли в самый конец аудитории и сели за последнюю парту. Роман достал из сумки учебник английского языка, положил его на стол. Затем достал тетрадь и кинул ее на середину стола. Сунув сумку под стол, он тяжело плюхнулся на сидение, Антон поспешил сесть рядом.

– Давай с самого начала, – Роман взял в руки тетрадь, – тебя интересуют конкретно символы или все, что связано с этим?

– Расскажи все, что знаешь об этом, с самого начала, – Антон достал из рюкзака учебники и тетради, положил их на стол, создавая видимость старательной учебы. – Тем более мне это интересно.

Ну, если с самого начала… – Роман задумался, видимо соображая с чего начать. – Ты знаешь, что мы живем в России, мы русские и прежде всего мы живем на нашей, русской земле. Земле наших предков, земле на которой проливали кровь наши деды. Но сейчас, то время, когда многим нет до этого никакого дела, к нам приезжают инородцы, черные, желтые, всех цветов радуги, которые сеют здесь хаос и разруху, пытаются разрушить наше единство и элементарно, поработить наш народ. Те, кто спокойно смотрит на то, как его народ, его нацию унижают, автоматически переходят на сторону противника, по крайней мере, для нас.

– Для вас? – Антон недоуменно уставился на Романа. – Вы, это какая—то организация?

– Мы не организация, – покачал головой Роман, – мы не объединение. Мы те, кому не безразлична наша судьба и судьба наших детей. Единственное, что нас объединяет, это идея единой русской нации, без примесей, выродков и прочих недочеловеков.

– Подожди, подожди, – Антон прервал Романа, – кажется, я слышал о чем-то таком. Вы называете себя скинхедами?

– Нас называют скинхедами, – Роман сжал кулаки, – кто-то фашистами, но лично я предпочитаю, называть себя националистом. От слова нация.

Пара пролетела незаметно. Антон узнал для себя много нового, то, о чем раньше не подозревал, то, что видел, но не замечал. Роман рассказал, о некоторых акциях проведенных им и его друзьями.

– Может, слышал, года полтора назад, возле ресторана «Баку», чурок избили?

Антон припомнил, что действительно, полтора года назад, все газеты и телевизионные каналы города, гудели о массовом избиении приезжих. СМИ преподносили информацию, не стесняясь откровенно врать, да так, что никто не хотел верить всему тому, что доносилось с газетных листов и экранов телевизора. Тем вечером, писали они, четверо представителей армянской диаспоры, ужинали в ресторане «Баку», расположенном, на окраине города. Их трапеза закончилась, около десяти часов вечера, они расплатились, оделись и направились к выходу. Выйдя из ресторана, они закурили и начали спускаться с крыльца, намереваясь направиться в сторону стоянки, к своим машинам. Не успели они сделать и пары шагов, как были сбиты с ног, группой молодых людей, в черных масках. Как потом писали газеты, молодые люди, словно выросли из под земли. Все они были вооружены бейсбольными битами, обрезками арматуры, цепями. Численность достигала двадцати человек, все спортивного телосложения, высокие, в военных ботинках, камуфляжных штанах и черных куртках. Но уже через неделю, эти же газеты, писали: «…все они были вооружены огнестрельным оружием, пистолетами и автоматами. Численность около пятидесяти человек, все огромного роста». Страшно было подумать, что бы произошло, если бы газетчиков не остановили правоохранительные органы. По всей вероятности, уже через месяц такой писанины, все молодчики принимавшие участие в избиении, вооружились бы на страницах газет и телеэкранах, зенитно-ракетными комплексами и заградительными установками. Численность перевалила бы за несколько сотен, а рост достигал бы трех метров.

Но от Романа, Антон узнал, что же на самом деле, произошло в тот вечер. В том злополучном ресторане «Баку», работала официанткой, девушка, которая волей случая, оказалась знакома с Романом. Это знакомство и сыграло главную роль, в том, что произошло. Девушка обслуживала столик, за которым сидели армяне. Никаких замечаний и нареканий в ее адрес, не было. Работала профессионально, подавая пример остальным девушкам, работавшим вместе с ней. И вот, принеся очередное блюдо и поставив его на стол, она повернулась, чтобы отойти, как вдруг почувствовала шлепок по ягодицам. Она развернулась и залепила пощечину, сидящему за ее спиной. Армянин, не ожидавший такого, схватил ее за руку и ударил в живот. Притянув ее к себе, он зло прошептал ей, что будет делать с ней все, что он захочет и она будет не против, потому что он здесь хозяин. После этого, он оттолкнул ее и рассмеялся. Девушка разрыдалась и побежала в комнату охраны. Но там ей сказали, что данные посетители, являются VIP-клиентами и могут делать все, что им заблагорассудиться. Поняв, что помочь ей не кому, она закрылась в раздевалке, уселась на лавочку и плакала. Ей хотелось, чтобы хоть кто-то ее защитил и она, сама не зная почему, набрала номер Романа. Тот, узнав, что случилось, только спросил, в ресторане ли она еще. Получив утвердительный ответ, он сказал ей, чтобы она не двигалась с места и ждала, после чего, повесил трубку. Она просидела в раздевалке минут сорок, казалось, время замерло. Из зала, где сидели посетители, доносились веселые крики и звон посуды. Но потом, она услышала шум, все засуетились, веселый тон голосов, сменился на тревожный. Осторожно выйдя из своего укрытия, девушка увидела, что сотрудники ресторана и некоторые посетители, спешат на улицу. Выйдя вместе со всеми на крыльцо, ее взору предстала ужасающая картина. Те самые армяне, что еще час назад, наглым взглядом осматривали ее и пытались потрогать, теперь лежали на тротуаре, перед ступеньками, в луже крови. Лица можно было узнать только с большим трудом, выбитые зубы, переломанные носы, проломленные головы. Грязь и кровь, смешались, в одну кашу, которой была заляпана их одежда и неприкрытые участки тела. Все они не подавали признаков жизни, да и не возникало никаких сомнений в том, что они были мертвы, слишком ужасающими были раны, нанесенные им. Собравшийся вокруг народ молчал, наблюдая этот пир смерти, казалось эту тишину, ничто не нарушит, но вот вдалеке послышался вой сирены. Это спешили вызванные кем-то из посетителей, машины «скорой помощи» и «милиции».

После все этого, в городе поднялась шумиха, все только и делали, что обсуждали это убийство. Кто-то говорил, что убивать людей, чтобы они не сделали – это бесчеловечно и жестоко, кто-то говорил, что если по-другому не получается, то почему и не наказать таким образом, чтобы другим неповадно было. Но и те, и другие сходились в одном – приезжие действительно ведут себя крайне нагло.

Но какой бы резонанс и бурные обсуждения это не вызвало, у правоохранительных органов дело с мертвой точки так и не сдвинулось. Попытка найти свидетелей, обернулась в пустую. Допрашивая официантку, у которой произошел конфликт с убитыми, милиция так ничего и не добилась. Дело в том, что она была так шокирована происшедшим, что забыла практически все и на вопрос – «Вы говорили кому либо, кроме охраны, что у вас произошел конфликт с данными посетителями?», отрицательно качала головой. Она действительно не помнила, что звонила кому-то.

Прошла неделя, а милиция все не могла определится с мотивом преступления. Прорабатывались версии и о конкурентах, и о личной неприязни, пока одному из оперативников, не пришла мысль в голову, досконально проверить, ту самую официантку из ресторана. Проверили круг ее знакомых и запросили распечатку звонков с ее мобильного телефона. Вот тут то, и всплыло, что она звонила некоему Роману, своему знакомому. Пробив кто это такой, люди в погонах были удивлены, как они раньше не додумались до всего этого. Роман проходил в их базе данных, как один из активных участников националистического движения, проще говоря – скинхед. Мало того, являлся лидером группы молодых людей, разделяющих его взгляды. Попытавшись доказать причастность Романа и его друзей, к этому делу, правоохранительные органы натолкнулись на глухую, непробиваемую стену. Прошло достаточно времени, чтобы все они подготовились к допросам. Воспользовавшись самым простым алиби, они твердили, что были на природе и подтверждали присутствие друг друга. Как милиция не старалась, но у нее ничего не получалось. Ни угрозы, ни уговоры, ни обман, ничто не возымело действия. И правоохранительные органы сдались. Но нужно было куда-то девать четыре трупа, и после непродолжительных поисков, были найдены трое бомжей, на которых и повесили убийство. Их быстро осудили, а дело убрали подальше, надеясь, что шумиха утихнет. И действительно, через месяц, уже никто и не помнил о произошедшем.

Но это был лишь первый бой, который милиция проиграла. И сдаваться просто так, она не собиралась. Над городом, как в преддверии бури, повисло напряжение. Ожидалась война, сметающая все на своем пути и не оставляющая проигравшего в живых… Жестокая, кровопролитная, беспощадная…

&

Когда стрелки часов показали восемь часов вечера, Антон вошел в центральный парк, где Роман назначил ему встречу. Он пообещал познакомить его со своими друзьями, и теперь Антон, с легкой тревогой шел на встречу. Раньше он никогда не видел скинхедов, Роман первый, кого он увидел. И вот теперь ему придется нос к носу столкнуться с целой группой, таких как Роман. Еще разговаривая в институте на паре, Антон сказал, что хочет вступить в их организацию, на что Роман рассмеялся, сказав, что у них не политическая ячейка, заявлений писать не надо. Но за смехом, Антон заметил, что глаза Романа остались серьезными.

И вот теперь, шагая по центральной аллее парка, Антон думал о том, что в действительности ли он поступает правильно, и каждый раз убеждал себя, что да, правильно. Он будет бороться с оккупацией его земли, бороться с приезжими, в конце концов, говоря простым русским языком, будет чистить свою землю.

В парке, практически никого не было, редкие прохожие, задержавшиеся в парке, старались как можно быстрее покинуть это неосвященное и всеми забытое место. Издали, Антон увидел группу парней, все как на подбор, лысые, в черных куртках, в высоких военных ботинках. Вот только штаны на них были разные, на ком – то были одеты камуфляжные штаны, заправленные в ботинки, кто – то был одет в джинсы, подкатанные снизу.

Их было шесть человек, чуть поодаль, стоял Роман, разговаривающий по телефону. Увидев Антона, он помахал ему рукой, закончил разговор и пошел ему на встречу.

– Ну, здорово еще раз, – Роман протянул руку, и Антон пожал ее, – пришел, значит, не передумал?

– Не передумал, меня действительно волнует все это, и я хочу действовать с вами.

– Ну, раз не передумал, и хочешь вместе с нами бороться за чистоту нации, то добро пожаловать! Пойдем, я познакомлю тебя с остальными. Запомни, никаких разговоров, о дружбе народов и прочей дряни, здесь такого не любят. Мигом наживешь себе врагов.

– Ну что я маленький что ли, не понимаю кто вы такие? После того, что ты мне рассказал, о какой дружбе народов может идти речь?

– Хорошо, что понимаешь и хорошо, что не маленький, здесь все серьезно, никаких игр, это жизнь. Если встал на этот путь, то обратной дороги не будет.

Они подошли к парням, разговоры между ними утихли и их взгляды устремились на Антона. В их глазах читалось любопытство, смешанное с настороженностью. Никто из них, не проронил ни слова.