- -
- 100%
- +
1. Несостоявшийся триумф
Сегодняшний ритуал должен был стать моим триумфом и главной проверкой моих способностей. Удивлена ли я, что все пошло не по плану?
Нет. Определенно нет.
Начиналось все неплохо. Я подготовилась настолько, насколько это возможно. Подбирала образ так тщательно, как будто собиралась взойти на импровизированную сцену.
Белые, с легким золотистым сиянием волосы распустила по плечам. Стройное тело облачила в кружевное черное платье, обнажающее плечи. Потуже затянула корсет, шею прикрыла бархоткой с черным опалом. Губы подвела рубиновой помадой, в густых сумерках принявшей цвет неба над моей головой.
И пускай во время ритуала меня не видел никто, кроме Владычицы Ночи, к которой я и собиралась взывать. Но и перед ее ликом я хотела выглядеть достойной. Кроме того, потом мне еще мчаться по улицам города, чтобы рассказать отцу о своем триумфе. А когда я хотела чувствовать себя на коне, я… наряжалась.
Воззвание я повторила накануне бесчисленное множество раз, хорошенько выспалась и вкусно поела (что, согласитесь, не бывает лишним никогда).
И вот все приготовления, наконец, были завершены.
Я стояла на кладбище. А где еще находиться темной ведьме ночью в ТОТ САМЫЙ ДЕНЬ? Но шутки в сторону. Не было ничего важнее этого ритуала. Он должен быть доказать мою значимость и готовность наследовать семейное дело.
Вся моя жизнь, все эти долгие годы обучения вели к этому моменту.
Эффектным жестом я откинула волосы на спину. Чуть приподняла руки и сосредоточилась, стоя над раскуроченной нанятым стихийником могилой.
Сила текла из моих ладоней. Энергия жизни и смерти, льющаяся из меня в землю, была едва заметной, призрачно-голубой. Я прикрыла глаза, чтобы слиться с ней, чтобы отдать всю себя одному-единственному намерению.
Поднять бедолагу по имени Джейкоб Деркос из мертвых.
Когда крышка гроба резко распахнулась, я восторженно взвизгнула. Соглашусь, не слишком достойное поведение для серьезной двадцатилетней ведьмы, но меня можно понять. Все получилось!
А потом я услышала тихий шепот и… ощутила Ее присутствие. Владычица Ночи стояла сейчас здесь, вместе со мной. Ее сила билась в моем сердце и сверкала на моих ладонях.
Тогда-то это и произошло. Что-то словно вспыхнуло внутри меня. Жаркое, темное пламя опалило мои вены изнутри. Призрачно-голубая энергия стала ослепительно яркой. Сила — яростная, неукротимая — хлынула из меня.
Это больше не было плавным течением дара. Это был бурлящий поток, которого никому уже не остановить.
Я не просила стихийника разрывать другие могилы — мне бы поднять хоть одного… Но пробудившиеся мертвецы явно имели свое собственное видение ситуации. То тут, то там раздавались глухие стуки. А кому понравится обнаружить себя запертым в деревянном ящике? Я бы на их месте тоже возмутилась.
В некоторых местах и вовсе заворочалась земля — особенно упорные, преодолев одну преграду, взялись за преодоление другой.
Теперь энергия, текущая через меня, заливала собой все кладбище. И его обитатели начали восставать один за другим.
— Ой-ей.
Если бы у меня было время, я бы придумала что-нибудь получше. Вскоре, впрочем, я не могла думать вовсе. Сила продолжала выплескиваться из меня и я боялась… Богиня сохрани, на что она способна? На что способна я?!
Не знаю, как долго это продолжалось. Как мне показалось, целую вечность. Однако небо над моей головой если и посветлело, то едва-едва. Вокруг меня толпились мертвые. Много мертвых.
А затем пространство кладбища в паре шагов от меня озарилось ярчайшей вспышкой. Мгновение назад там не было никого, но теперь…
Теперь там стоял он. Высокий незнакомец в строгом белоснежном мундире с золотыми деталями и бело-золотым плащом, прикрывающим лишь спину и плечи. Я была слишком ошеломлена произошедшим, чтобы сообразить, что к чему. Но при этом отчего-то смогла разглядеть почти каждую черточку его красивого, но будто бы выточенного из камня лица.
Возможно, потому, что их заливал свет, окружающий незнакомца слепящим ореолом.
В этот миг я наконец очнулась.
Свет… Черт-черт-черт! Это же…
— Немедленно прекрати это, ведьма! — отчеканил он.
Инквизитор, кто же еще. Церковник. Страж света и чистоты.
Они всегда появлялись из ниоткуда в круге света, своими длинными носами чуя любое темное колдовство, словно бесшерстные ищейки. Хотя у этого инквизитора нос был очень даже ничего — аккуратный и прямой. Волосы тоже приковывали взгляд — густые, темно-русые, элегантно зачесанные назад. А эта щетина на мужественном подбородке, окружающая чувственные губы…
Я дернулась. Во имя Владычицы Ночи, о чем я только думаю?! Кажется, что-то повредило не только мой дар, но и мой рассудок.
К слову о даре…
— Думаешь, если бы я могла прекратить, я бы этого не сделала? — огрызнулась я.
Меня уже трясло — приближалось истощение, знакомое каждому магу, который переборщил с вложенной в заклинание силой.
Церковник, кажется, немного растерялся. Вот и поделом ему. К сожалению, он быстро совладал с собой. Что значит — начал болтать.
— Ты, ведьма, и не можешь взять контроль над своей силой? Ты что, самоучка? — с отчетливым презрением спросил он. — Из тех, что дорываются до священных трактатов и творят… хаос?
Я помрачнела. Когда инквизитор молчал, он нравился мне куда больше. А еще у меня складывалось ощущение, что он хотел сказать “всякую дичь”, но удержался.
— Меня учили, — сквозь стиснутые зубы процедила я. — Но что-то… пошло не так.
Признаться в этом было не так-то просто. Особенно незнакомому мужчине с таким чопорным и высокомерным лицом. Особенно такой, как я. Скажем так… гордость и чувство собственного достоинства мне не чужды.
Инквизитор наконец перестал тратить время на слова и начал действовать. Выбросил вперед руку, затянутую в белую перчатку. Вспышка, сорвавшаяся с его пальцев заключила меня в полупрозрачный кокон. Сила перестала литься из меня, но теперь… Она всюду меня окружала.
— Что это за чертовщина?
— “Кокон тишины”, — хмуро сказал церковник. — Он лишит тебя возможности призывать магию.
Так они, должно быть, и ловили перешагнувших черту ведьм. Прелестно. Теперь я стала одной из них.
Магический кокон стал сужаться. Теперь его едва заметное свечение мягко обвивало мое тело, струилось по коже. Бурный поток внутри меня угас.
Шепот Владычицы Ночи — тоже.
Церковник протолкнулся ко мне, с брезгливой гримасой отталкивая от себя мертвецов. Они напоминали жутковатых, но беспомощных кукол. Смотрели вперед безо всякого выражения и без толики разума в глазах.
— Идем со мной, — властным, не терпящим возражения тоном сказал он.
— Вот еще, — фыркнула я.
Инквизитор нетерпеливо рыкнул и схватил меня за локоть. Я попыталась вырвать руку, но хватка у него была стальной. Их в ордене что, заставляют отжиматься на пальцах?
Он устремился вперед, словно пущенная в цель стальная стрела. У него, высоченного, и ноги были соответствующие. Шаг твердый, широкий, порывистый. Я же была ниже него на целую голову, да еще и путалась в юбках — одной руки, чтобы подхватить их, было недостаточно.
— Куда ты меня ведешь?
— А как ты думаешь? Ты только что на моих глазах подняла целое кладбище!
— Куда. Ты. Меня. Ведешь? — процедила я.
Церковник нахмурился, продолжая тащить меня за собой.
— В тюрьму. Тебя ждет допрос, а затем суд.
Я замерла лишь на миг. Затем, за неимением магии и преимущества в физической силе, познакомила нахального инквизитора с еще одной стороной моей разноплановой натуры.
Той, что имела длинные ногти… и умела больно царапать и кусать.
2. Слишком близкое знакомство
— Святая Ираэль! — возопил инквизитор.
Я с удовлетворением отметила длинные полосы, которые спускались по его щеке и терялись за воротником, богато украшенным золотой вышивкой. Каким-то образом мои ноготки смогли забраться даже туда. Каким, не спрашивайте. Просто я очень способная.
И иногда, когда злюсь, полностью теряю над собой контроль.
Однако главное мое достижение — слегка пожеванное ухо церковника и четкий отпечаток от зубов на его щеке. Сдается мне, так женщины никогда его не касались.
Долго любоваться плодами своих рук я не стала. Что было сил, оттолкнула инквизитора и помчалась вперед.
— Проклятая дикарка! — донеслось мне вслед.
У меня на уме вертелся с десяток куда более удачных оскорблений. Но я призвала на помощь всю свою волю и оставила их при себе. Нужно экономить дыхание — бежать с кладбища до дома мне еще дол…
Дьявол тебя забери!
Пространство впереди прорезала вспышка света, и инквизитор появился прямо передо мной. Из-за того, что он какое-то время пытался тащить меня за собой, словно поклажу, я успела забыть об этой его “чудесной” способности.
Среагировать я не успела и со всей силы налетела на него. На мгновение мои ладони легли на его грудь. Даже под плотным мундиром легко почувствовать, какой крепкой и натренированной она была. Но я бы никогда не простила себе, если бы в решающий момент позволила себе отвлечься на мысли о незнакомце.
Миг наваждения рассеялся, и я бросилась в сторону. Он схватил меня за руку. Ткань платья предательски затрещала.
“Умоляю тебя, держись!” — мысленно взмолилась я.
И ничего смешного, это мое любимое платье!
Я порывисто развернулась и принялась колотить инквизитора по плечу. Насколько это было возможно. А потом и вовсе вонзила острые ногти в его ладонь. Он охнул и от неожиданности отпустил меня.
Мир замедлился. Я чувствовала, как падаю назад. По инерции схватилась за него и… потянула за собой.
Для инквизитора, которого, судя по всему, учили не только их дурацким обрядам, но и боевым искусствам и поддержанию физической формы, он споткнулся уж больно неловко. Оправдывало его лишь то, что споткнулся он об меня.
Моя спина столкнулась с твердой и холодной кладбищенской землей. И это совсем не то прикосновение, которое может вызвать на лице улыбку. Я взвыла от боли. Хуже всего то, что, запутавшись в юбках, я, кажется, подвернула лодыжку.
Нет, отменяю вышесказанное. Хуже всего то, что инквизитор стремительно падал на меня.
В последний момент он каким-то неведомым образом сумел выставить руки по обеим сторонам от моей головы. Да так и замер, нависая надо мной. И все равно его тело было слишком близко от моего. У меня перехватило дыхание.
Он тоже словно окаменел. Сжав челюсти, изучал мое лицо. Они оказались неожиданно светлыми, но скорее серыми, чем голубыми. Я моргнула, когда его взгляд задержался на моих губах. А это еще как понимать?
— Ты что себе позволяешь? — возмутилась я. Бушевавший внутри гнев вылился в сдавленный писк, но и на том спасибо. — Я приличная девушка!
— Ты неприличная ведьма.
— Неприлично красивая? Оу, спасибо. Но не стоило из-за этого на меня набрасываться.
— Я не то имел… — Он поморщился, обрывая себя на полуслове. — Я не набрасывался!
— Если учесть, что ты практически лежишь на мне, твое отрицание звучит беспомощно. — Несмотря на стихающую боль в спине и пульсирующую — в лодыжке, я широко, издевательски улыбнулась. — Господин инквизитор, еще немного, и вам придется на мне жениться.
Он подскочил, как ужаленный. Просто оттолкнулся от земли, будто спружинив. Да, его форма совсем неплоха. Но она вместе с красотой лица — его единственное достоинство.
Инквизитор рывком придал мне вертикальное положение. Слишком стремительно, чтобы я смогла перенести вес на здоровую ногу. Должно быть, на моем лице появилась гримаса боли, потому что он нахмурился пуще прежнего.
— Что с тобой?
— Ничего, — соврала я. — И если не будешь меня тащить, как куль с мукой, со мной будет все в порядке.
Церковники не стремились самолично вершить суд над преступившими закон ведьмами. Все делалось точно в соответствии с буквой закона. Поэтому он должен был доставить меня до суда целой и невредимой.
Со вторым, правда, вышла осечка. Справедливости ради, и он был неплохо потрепан. Что, к слову, может выйти мне боком, если я не сумею сбежать.
Ведьмы, колдуны и волшебники тоже обязаны действовать в рамках закона. Я нарушила его трижды: когда отправилась поднимать из могилы Джейкоба Деркоса, не поставив в известность ни церковь, ни Ковен, ни Конклав, когда нечаянно воскресила половину кладбища…
И когда напала на верного служителя церкви. Хуже того — инквизитора.
Раздражающий объект моих мыслей негромко что-то проговорил, и мои запястья оплела бледно-золотистая нить. Ее конец он держал в руке.
— Может, еще наденешь на меня ошейник? — вспыхнула я, оскорбленная до глубины души.
— Еще немного — и точно надену, — мрачно пообещал церковник.
Показательно дернул за сверкающую нить, и меня потянуло к нему. Совсем не в том смысле, как в момент, когда он нависал надо мной. А в куда более буквальном и унизительном.
Владычица Ночи… За что ты наказываешь меня?
3. Орден Чистоты
Не хромать и держать лицо удавалось только первые несколько шагов.
Потом я начала предательски припадать на здоровую ногу и болезненно морщиться. Какое-то время инквизитор, идущий впереди, этого не замечал. Потом оглянулся. Один раз, другой. Складка меж его бровей стала глубже.
— Что с твоей ногой?
— А с твоей? — парировала я.
Он моргнул.
— Я, в отличие от тебя, не хромаю.
Я мучительно пыталась придумать, что сказать в ответ. Увы, из-за магического опустошения, усталости и боли ничего путного не придумывалось. Если честно, больше всего на свете мне просто хотелось лечь и лежать. Даже сырая кладбищенская земля уже не казалась плохим выбором места для сна.
Особенно если учесть маячившие передо мной перспективы…
Но я не могла позволить себе быть еще более слабой в глазах инквизитора. И тем более — в своих собственных.
Потому, показательно вздернув подбородок, направилась вперед. Пожалуй, не слишком грациозно. Если уж совсем откровенно — еще немного, и я буду ковылять, как беспомощная старушка! От моей кошачьей грации не осталось и следа…
— Святая Ираэль… — пробормотал инквизитор.
В глазах застыло выражение “И за что мне все это”, но, насколько мне известно, церковников учат сносить страдания молча и не выказывая своих чувств.
Потому он ничего не сказал. Просто подхватил меня на руки.
Вы должны знать — я пыталась вырваться. Но проклятый инквизитор как-то хитро потянул за нить, и сделал так, чтобы мои руки обнимали его за шею. Явно не потому, что кладбище навевало на него романтическое настроение и ему вдруг отчаянно захотелось объятий. Полагаю, для того, чтобы я не свалилась на землю (снова!), как тот самый куль с мукой.
Я попыталась куснуть его за шею, но он очень мрачно предупредил:
— Еще один укус или царапина, и я запеленую тебя с головы до ног, как мумию.
Перспектива не радовала, поэтому я затихла.
Когда проклятый святоша со мной на руках покинул кладбище и шагнул на улицы Валендора, я и вовсе уткнулась в его шею. И да, от романтических настроений я тоже была далека. Просто не могла позволить, чтобы припозднившиеся горожане увидели меня, Малисенту де ла Торре, на руках у инквизитора.
Они знали меня, но, прежде всего, они знали моего отца. Я и без того опозорила его, попавшись инквизиции и не доведя задуманное до конца. А задуманным было привести к отцу Джейкоба Деркоса и сделать его еще одним мертвым слугой фамильного особняка Де ла Торре.
Все, что мне оставалось — напряженно прислушиваться к тому, что происходило вокруг и пытаться улучить подходящий момент для побега. Вот бы только где-нибудь неподалеку завязалась стычка, которая бы отвлекла инквизитора! А они между членами Ковена и Конклава происходили постоянно.
Но увы, я слышала лишь обычные звуки ночи, которая сыростью и дымом дышала мне в лицо. Где-то вдали цокали копыта — наверное, запоздалый курьер скакал с донесениями для графа. По мостовой с лязгом проехал дилижанс. Колеса грохотали по неровным камням, а кучер хрипло кричал что-то лошадям.
Из-за угла доносился хохот: вероятно, пьяная компания вывалилась из таверны, распевая похабные куплеты. Где-то выше, на крыше, шуршали чьи-то быстрые шаги — то ли крыса, то ли вор, крадущийся по черепице.
Однако самыми раздражающими были шаги самого святоши — четкие, чеканные, и это несмотря на его ношу! Я, конечно, девушка изящная, но все же не невесомая.
Он вдруг издал странный звук. Если бы я не имела дело с суровым инквизитором, решила бы, что это… сдавленное хихиканье.
— Что? — буркнула я.
— Щекотно.
Отстранившись настолько, насколько позволяли руки, сцепленные за шеей инквизитора, я изумленно посмотрела на него.
— Серьезно?!
— Ты очень активно дышишь, — не сбавляя шаг, заметил он.
— А тебе бы, конечно, хотелось, чтобы я не дышала вообще, — тут же взъярилась я. — Хорошая ведьма — мертвая ведьма, да?
Грудь инквизитора под моим телом раздалась вширь, словно он набрал полные легкие воздуха. Я ожидала услышать тяжелый, мученический вздох, но его не последовало.
Знаю, это совершенно по-ребячески, но чем лучше проклятый святоша держал себя в руках, тем сильнее мне хотелось вывести его из равновесия. Что если высунуть самый кончик языка и коснуться этой крепкой, загорелой шеи?
Нет, это уже слишком. Даже для меня.
Потому я просто уткнулась носом в его ключицу и шумно задышала.
— А ну прекрати, — строго велел он.
— А то что?
— А то понесу тебя на закорках.
И тогда весь Валендор увидит мое лицо во всей красе. Нет, спасибо.
— Или, еще лучше, переброшу тебя через спину, как мешок.
— Вот еще!
— Тогда дыши потише!
Мне это чудится, или наш несгибаемый инквизитор повысил голос на полтона? Неужели понемногу терял самообладание?
К сожалению, выяснить это я не успела. Еще пара десятков шагов, и перед нами выросла громада резиденции Ордена Чистоты. Ту, что чаще предпочитали называть инквизицией.
Обостренная ведьминская интуиция позволила мне почувствовать это еще до того, как святоша вошел в здание. Я оторвалась от его ключицы и, повернув голову, мрачно посмотрела вперед.
Луна висела над городом, как бледный, холодный глаз. Ее свет стекал по стенам цитадели, превращая белый камень в серебристо-костяную гладь. Башни — острые, как клинки, — вздымались к небу, будто намереваясь пронзить саму луну. Ни вычурных узоров, ни статуй, ни украшений, исключительно строгие линии. Эдакая геометрия власти. Узкие и высокие окна больше напоминали бойницы. Сквозь них пробивался тусклый свет факелов, но он не согревал — лишь подчеркивал холод камня.
Главные ворота, черные на фоне светлых стен, были закрыты. Над ними висел символ Ордена — золотое пламя в круге, отбрасывающее длинные тени. Даже в ночи оно казалось ослепительным.
От здания веяло тишиной. Не мирной — а той, что бывает перед бурей. Такой, что заставляет кожу покрываться мурашками. За этими стенами хранились тайны, которые лучше не тревожить.
Здесь допрашивают. Здесь судят. Здесь разжигают очистительные костры.
Мое прегрешение было не столь серьезным, потому что не включало в себя чужую смерть. И все же мне стало не по себе.
Лунный свет скользил по стенам, и на мгновение мне показалось, что здание дышит. Не как каменный голем — пугающее, но вполне безобидное создание. А как безжалостный исполинский палач.
Со мной на руках иквизитор прошел через массивные дубовые двери. Я впервые увидела изнанку Ордена Чистоты.
Сначала — широкие, прямые коридоры, залитые холодным светом. Белокаменные стены украшали знамена с золотыми крестами и выцветшие фрески, изображающие всевозможные этапы победы над ересью, темными магическими искусствами, ведьмами и колдунами. Здесь все дышало порядком и властью.
В это время суток членов Ордена здесь было не так уж мало. Их взгляды впивались в меня, словно шипы. Темнобородый брат остановился, скрестив руки и пронзая меня ледяным взглядом. Судя по скромному облачению, потрепанному хабериту, то есть просторной серой рясе с капюшоном, он не был инквизитором, лишь кем-то вроде послушника. Мальчика на побегушках.
И уже ненавидел ведьм. Вот так сюрприз!
Две женщины в белых одеждах шептались у ниши со статуей Святой Ираэль, но замолчали, когда инквизитор прошел мимо. Одна из них — с тонкими губами и шрамом через бровь — сжала кулаки, будто я уже была приговорена и осуждена.
Чем дальше мы шли, тем `уже становились проходы. Широкие ступени сменились винтовой лестницей, уходящей вглубь, в полумрак. Воздух стал тяжелее. Он пропитался запахом сырости, дыма и чего-то едкого — возможно, святого масла или… крови?
Темница…
Факелы горели неровно, отбрасывая дрожащие тени на стены. Эхо чеканных шагов разносилось по коридору, смешиваясь с далекими возгласами и лязгом цепей. Время от времени сквозь решетки дверей в меня впивались чужие глаза — пустые, как у мертвецов, полные надежды или вовсе безумные.
Увы, для тех, кто практиковал темные искусства, безумие — нередкий приговор.
На пути инквизитора встретился еще один брат Ордена Чистоты. В свете факелов его волосы были невозможно рыжими. Казалось, они буквально пылали. Изумленный взгляд скользил по исцарапанному лицу моего пленителя… и по метке на его щеке.
— Молчи, — мрачно предупредил инквизитор.
— Август… Она что, тебя покусала? — хохотнул его товарищ.
Август, значит? Ужасное имя. Такое же холодное и чопорное, как и он сам.
— Я сказал молчи.
Восторженный смех рыжеволосого звучал до тех самых пор, пока проклятый святоша не остановился перед железной дверью с заржавевшими петлями.
Проклятье.
Я до последнего верила, что сумею повернуть ситуацию в свою пользу. Самонадеянно, правда? И все же…
Август внес меня в темницу, поставил на пол и, не говоря больше ни слова, вышел. Только тогда нить, оплетающая мои руки, померкла.
Дверь за ним с оглушительным грохотом захлопнулась.
4. Золотые нити
— Что, даже не попрощаешься? — крикнула я Августу через дверь. — И это после всего, что между нами было?
Ответом мне была тишина. Вот ведь грубиян!
Темницу, в которую меня бросили, в излишке роскоши упрекнуть было сложно. Это был узкий каменный мешок со стальной (и я подозреваю, покрытой чарами) дверью и широкой скамьей, которая, вероятно, была призвана заменить мне лежанку.
Я с тоской вспомнила свою кровать в отцовском доме — широкую, мягкую, уютную. Да и сам фамильный особняк сейчас казался попросту недостижимой мечтой. Высокие витражи в библиотеке, пылающий камин в главном зале, светлые учебные комнаты…
В кабинете отца всегда, сколько себя помню, пахло старыми книгами, чернилами и благовониями. Там, среди хрустальных флаконов и позолоченных астролябий, он проводил долгие часы за изучением магической науки. Там же с самого детства любила находиться и я. А мой будуар… Боги, мой будуар с балконом, увитым розами, откуда я каждое утро смотрела, как туман поднимается над садом! Как мне его сейчас не хватало!
Вздохнув, я открыла глаза. Ностальгией делу не поможешь.
“Кокон тишины” по-прежнему прочно оплетал мое тело. Я убедилась в этом, когда попыталась призвать простейшие чары базовой магии. Ничего. Пустота. Треклятая тишина.
Когда, если не сейчас, попытаться во всем разобраться? Что же все-таки, скажите мне на милость, со мной произошло?
Я воскресила в памяти каждый элемент ритуала. Я очертила круг солью вокруг разрытой могилы, расставила по краям семь черных свечей и призвала на помощь магию. Свечи зажглись бледно-серебристым пламенем, украденным у полуночной луны.
На земле у могилы я начертила печать Врат Мертвых. Прямо на нее поставила чашу с кровью ворона — проводника между мирами. И нет, я, пусть и ведьма, но не злодейка и не мучительница. И вообще животные мне дороже многих людей. Почти всех людей, если быть точной.
Так что всего пару капель своей крови мне добровольно пожертвовал Моррван — фамильяр семьи Де ла Торре. Ворон, как вы, наверное, догадались.
Я вспоминала каждое слово воззвания к Владычице Ночи, посланный в землю импульс… Нет, я определенно все сделала правильно.
Тогда почему моя сила словно сошла с ума? Почему напоминала воду, хлынувшую из прорванной плотины? И этот вкрадчивый шепот в моей голове…
Я могла поклясться — он принадлежал Владычице Ночи. И она стояла за моей спиной. Но как это возможно? Почему… я? Я ведь еще даже не была полноценной ведьмой и не была призвана в Ковен…
Моя сила проявлялась медленно и будто бы неохотно. И отец, и я подозревали, в чем тут дело, но… Я была намерена доказать, что достойна.