Волшебная хижина Мирей

Глава 4

– Здесь и правда давненько никого не было, – пробормотала, чуть притормозив у порога, настороженно осматриваясь. Кухня, а судя по несчетному количеству запылённых бутылочек на полках, кастрюль, сковородок, горшков и тарелок – это была она, выглядела давно заброшенной. Пыль, что не один год собиралась по всем поверхностям этого дома, сейчас большей частью сконцентрировалась в углах, выглядела как что-то мягкое и живое, а паутина и сухие листья придавали ей особое очарование. На приземистом буфете с полочек свисала ажурная бахрома, по которой, перебирая всеми своими восемью лапками, бегал внушительного размера паук. Единственное окно в помещении оказалось целым, но стёкла были настолько грязными, что с улицы едва пробивался свет. Быстро заглянув в шкаф, в сундук, за стол, проверив наличие опасных или противных животинок, убедилась, что, кроме меня, других незваных гостей здесь нет, устремилась к неприметной дверке, которая оказалась запертой.

Не сразу, конечно, поддался мне железный засов. Он будто бы намертво приржавел к дужке, не желая пропускать меня внутрь. Но пара ударов камнем, кем-то и зачем-то оставленным на столе, и крючок со звоном выскочил из своего плена, а дверь с тихим скрежетом ржавых петель отворилась, приглашая меня войти. Настороженно заглянув в небольшое, тёмное помещение, единственным источником света которого было крохотное окно под самым потолком, я с облегчением выдохнула, никто из тёмного угла на меня не выпрыгнул, скелетов тоже здесь не наблюдалось. Быстро заглянув в коробки, сундуки, ящики и бочки, убедилась в отсутствии мышей и прочей пакости, с чувством выполненного долга прикрыв за собой дверь, направилась к деревянной и не внушающей доверия лестнице.

– Хоть бы она подо мной не провалилась, – прошептала, с опаской наступая на первую ступеньку, невольно замерла, услышав душераздирающий стон старого дерева, поставила вторую ногу, радостно выдохнула, произнесла, – пол подо мной не разверзся, что ж… осталось преодолеть всего каких-то пятнадцать ступенек, – надавила всем своим весом на следующую.

Удивительно, но лестница оказалась довольно крепкой, так что под аккомпанемент разноголосых ступенек я благополучно поднялась на второй этаж, если, конечно, не принимать во внимание сердитого паука, в чью паутину я сослепу врезалась на финише. Смахнув с носа серого, с красивым узором на спине восьмилапого, мысленно порадовавшись, что страха перед ними у меня никогда не было, я наконец огляделась.

Пыльный, как и всё здесь, коридор, в конце которого находилось небольшое окно. Оно с трудом освещало мрачные, облезшие стены, пропуская через себя солнечные лучики заходящего солнца. И две двери с облупившейся краской, некогда зелёного цвета, размещённые только лишь на одной стороне.

Торопливо пошаркав по не менее скрипучему полу, с лёгкостью отворив первую дверь, за которой оказалась комната, я изумлённо присвистнула. Пыль, паутина, мусор, неведомо как попавший в помещение, с учётом того, что двери и окно были заперты, это было для меня ожидаемым. А вот наличие добротной и большой кровати, со всеми спальными принадлежностями, пусть и пыльными, меня удивило. Да и крепкую мебель из тёмного полированного дерева, кресло с целой обивкой из некогда светло-коричневой ткани и домотканый полосатый коврик, собранный в кучу у изножья кровати, я почему-то не ожидала увидеть, невольно вспомнив, как быстро всё растаскивается из вот таких заброшенных домиков там… в моём мире.

Пройдя к невысокому, но широкому шкафу, с уже ставшим привычным скрипом распахнула дверцы, несколько минут потратила на разглядывание мужской и женской одежды. Сюртуки, рубахи с пышными рукавами, брюки, зауженные книзу. Платья длиною в пол, слегка приталенные, с узкими рукавами и глубоким вырезом на груди. Размер женской одежды оказался для меня великоват на пару размеров точно, но ткань была отличного качества и ещё довольно крепкой, по крайней мере, растянув её, низ рубахи в моих руках не расползся. Вернув на место серую от вездесущей пыли рубаху в шкаф, я продолжила осмотр.

Дамский столик, на котором стоял крохотный пустой флакон с едва уловимым сладким ароматом. Рядом лежали щётка для волос, гребень и булавка с голубым камешком у основания. Над столиком висело зеркало с тёмными пятнами по краю, обрамленное деревянной оправой. В углу под упавшей ширмой стояла медная ванна, в которой можно было помыться только сидя, на полу возле неё валялся медный кувшин и брусок чего-то серого. А ещё меня порадовала рабочая масляная лампа и что-то похожее на спички, правда, но едва я чиркнула серной головкой о край коробки, тут же посыпались искры, а в комнате появился ужасный запах, который заглушил даже застоявшуюся вонь пыли давно непроветриваемого помещения. Но главную свою функцию она выполнила, лампа пару раз пыхнув, выпустила облачко чёрного дыма и осветила тёмную комнату, разгоняя жуткие тени из углов.

– Да будет свет! – наигранно бодрым голосом провозгласила, подхватив медную пузатую красотку, прошлась по комнате, – и здесь никого нет. Что ж, осталась ещё одна дверь, и можно приступать к уборке.

Вторая дверь тоже не сопротивлялась, толкнув её, я пару раз звонко чихнула от тотчас поднявшегося клуба пыли и, прикрывая рот ладошкой, прошла в комнату. Она была идентична первой, разница была лишь в том, что эта выглядела не обжитой. Здесь не было одежды, столик пустовал, дорожки у кровати не лежало, да и на постели сиротливо скучала одна-единственная подушка.

– Так, и здесь никого, – пробормотала, заглянув под кровать, но кроме старой знакомой пыли и медного горшка ничего не обнаружила. Покидая полупустую комнату, я, напоследок окинув беглым взглядом небольшое помещение, ещё раз убедилась, что здесь мне ничего не потребуется, заперла дверь.

– Теперь мне нужны веник, много воды и тряпки, – задумчиво проговорила, заглянув в комнату, в которой я решила остановиться, прихватила с собой подушки, одеяло, чтобы выбить на улице из них пыль.

По лестнице спускалась уже смелее, быстро сбежав по ступенькам, выскочила на улицу. Там, шваркнув о стену несколько раз довольно увесистой подушкой и встряхнув одеяло, разложила их на пне и дереве, рванула назад, прихватив по дороге растрёпанную метёлку с кухни. В комнате распахнула окно и двери, забрала ещё две подушки и плед, снова выскочила на улицу, проделала те же манипуляции, что и с их предшественницами. После, выбрав самую, на мой взгляд, чистую ёмкость, направилась к озеру, время от времени поглядывая на всё быстрее прячущееся за горизонт солнышко, набрала воды, устремилась в дом.

Только спустя пару часов, когда на улице окончательно стемнело, комната была хоть немного прибрана, подушки и одеяло почти не пахли пылью, а букетик лесных цветов, поставленный на столик, источал аромат свежести и лёгкой сладости, изгоняя из помещения затхлые запахи сырости, я отправилась на кухню.

– Сковорода есть, печь тоже, и даже пара полешков остались, – бормотала, заглядывая в чёрное нутро печи, убедилась, что бывший хозяин домика, ну или такой же незваный, как и я, гость её почистил, занялась розжигом, надеясь, что труба за время простоя не забилась, – так… давай, давай. Прошлогодняя поездка в горы пригодилась, зря бурчала, что печь мне нигде не понадобится топить… Ну, кажется, разгорелась, теперь сковородку отмыть.

Болтая сама с собой, а иногда и с пауком, продолжавшим сидеть на буфете, я смела мусор в один угол, стёрла пыль со стола и табуретки. Выбрав самую маленькую сковородку, принялась её очищать заранее принесённым песком с озера. После, поставив чугунное орудие на печь, дабы прокалить сковороду и убить всех паразитов, я залезла в большой короб, где, по-моему, были несколько мешочков с чем-то сыпучим.

– О! Гречка! Это непонятно что, а здесь? Комок соли! – Обрадованно воскликнула, вытаскивая из короба свои богатства. Но при тщательном осмотре под тусклым светом лампы неизвестную мне крупу пришлось выбросить всю, а из гречки удалось выбрать всего лишь горстку крупы, и то были у меня сомнения, что и эта её малая часть безопасна для здоровья, но я решила всё же рискнуть. Занялась приготовлением позднего ужина под громкие рулады своего желудка, мысленно себя похвалив, что ещё до наступления темноты принесла воду из речки, пить зеленоватую и отдающую тиной воду из озера я опасалась.

– Кажется, всё, – проговорила, нетерпеливо помешивая гречневую кашу с грибами, шумного проглатывая слюну, подхватила сковороду с печи, устремилась к столу, но зацепив ногой дурацкий табурет, больно ударилась мизинцем, так что брызнули слёзы из глаз, рыкнула, – да что б тебя раскорячило! – сердито бухнула тяжёлую сковороду на стол.

– Хоть бы не сломала, – просипела, шмыгнув носом, зло стирая бежавшие по щекам слёзы, наклонилась посмотреть, что с ногой, оторопело уставилась на разъехавшиеся ножки табурета, – что за… – не успела договорить от вдруг прострелившей меня резкой боли в голове, виски сдавило, а перед глазами то появлялись, то исчезали картинки, от мельтешения которых к горлу тут же подступила тошнота… обессиленно рухнув на пол, я с силой сжала виски, пытаясь остановить это невыносимое мелькание, но оно лишь усилилось, затылок прострелила очередная боль, и я уплыла в долгожданную, спасительную темноту.

Глава 5

Пробуждение было странным, впрочем, как и предыдущие… Над моей головой кто-то смачно чавкал! Осторожно приподнимаясь, тут же поморщилась от забегавших по моей руке противных мурашек, с тихим стоном и звонким хрустом в спине, приняла вертикальное положение, с недоумением огляделась.

За окном было светло, а значит, я провалялась на грязном полу кухни в лучшем случае ночь. Входная дверь всё ещё была заперта и для пущей надёжности подперта сундуком. Окна на втором и первом этажах я тоже закрыла и тот, кто сейчас, судя по звуку, съедал мою кашу, прятался в этом домике, а я каким-то образом его проглядела.

Медленно поворачиваясь к столу, мысленно подбадривая себя быть смелее, я через мгновение оторопело смотрела на маленького ушастого зверька, который жадно доедал остатки моей каши.

– Ты кто и как сюда попал? – спросила, с облегчением выдохнув, малыш не был похож на страшного зверя и опасений не вызывал. Опершись о раскоряченный табурет, кряхтя и постанывая от боли в затёкшем теле, стала подниматься с пола.

– Твой фамильяр, – произнесла животинка, с сожалением взглянув на пустую сковороду, продолжила, – было вкусно, спасибо, что приготовила для меня кашу.

– Кхм…– изумленно поперхнувшись, потрясённо уставилась на ушастого, от которого я точно не ожидала услышать ответ, сиплым голосом проговорила, – пожалуйста… кто ты?

– Твой фамильяр, – повторила малявка, забавно закатив глаза к потолку, едва слышно пробормотала, – досталась же мне такая глупая.

– Ага, фамильяр, – кивнула, пребывая в той стадии отупения, когда, кажется, уже ничего не удивляет, проговорила, – а я, значит, ведьма.

– Нет, – возразила животинка, печально вздохнув, – позор для фамильяра, но ничего не поделаешь, придётся работать с такой, как ты.

– Так! Ещё раз заговоришь со мной в таком пренебрежительном тоне, и я вышвырну тебя из дома, и вообще, как ты сюда заявился? Окно на втором этаже открыл? Или дыра в доме есть?

– Я девочка! – возмутилась ушастая мелочь, ловко спрыгнув со стола, – я магическое существо, и меня не остановят никакие запоры!

– Ясно, – буркнула, потерев свой живот, пытаясь унять сердитое и голодное рычание, прошла к печи, радостно улыбнулась, заметив несколько алых угольков, подбросила пару сухих веточек, проверила, осталась ли вода в кастрюле, и устремилась к двери, на ходу проговорив, – раз я не ведьма, то фамильяр мне не положен по статусу, вроде бы так должно быть?

– Угу, – кивнула животинка, грустно вздохнув, опустила свои большие уши.

– Тогда можешь отправляться назад, туда откуда пришла, – проговорила, с трудом оттащив сундук от двери, невольно удивляясь, откуда у меня вчера было столько сил, чтобы его приволочь через всю кухню. Наконец вышла на улицу, ненадолго замерла, любуясь открывшимся видом.

Высокие, могучие деревья держали на своих макушках голубое небо, по которому плыли белоснежные и пушистые словно вата облака. Ракитник с жёлтыми бутончиками цветов живой изгородью заботливо поддерживал маленькую рябинку. Среди густой травы высились макушки кипрея, сныть уже распустилась большими зонтиками. Белый красавец нивяник выглядывал из-за колючего осота, тот же, не уступая собрату, тянул свои жёлтые головки к солнышку…

– Нельзя ведьму оставлять без фамильяра, – назидательным тоном проговорила ушастая, прерывая моё благостное состояние.

– Ты определилась бы уже, ведьма я или нет, – хмыкнула, быстро спустилась по скрипучим ступенькам, решив собрать немного кипрея, смородинового листа, куст которого я приметила у раскидистой черёмухи, чтобы хотя бы горячим отваром утолить нестерпимый голод. Но не пройдя и двух шагов, ошарашено остановилась, осознав, что мне вдруг стали известны все травы, что сейчас попались на глаза. Я отлично знала их свойства, время сбора и применение, а также легко могла собрать любую смесь или приготовить лекарственную настойку. Лихорадочно перебирая названия каждого растения, что сейчас колыхались на ветру, ошеломлённо бегая взглядом от одного растения к другому… Жалобно застонала, от вдруг прострелившей резкой боли в моих висках. И снова мелькание картинок, дикая разрывающая боль в голове, ноги задрожали, и я обессиленно рухнула на траву, отключаясь.

– Вставай, – ворчливо рыкнул мне кто-то в ухо, мою щеку оцарапало чем-то шершавым, а по плечу легонько, но ощутимо ударили, – поднимайся.

– Это опять ты, – просипела, с трудом открыв глаза, невидяще уставилась на лист лопуха, на котором лежала тушка какой-то маленькой птицы.

– Тебе надо поесть, – произнесла ушастая, осторожно куснув меня за руку, – слабая, принять силу не можешь.

– Ведьмину? – отрешённо спросила, отвернувшись от пёстрой птички, в голове ещё плыло, а перед глазами мелькали мушки.

– Ты не ведьма, – буркнул фамильяр, в его рычащем голосе слышалась безнадёжность.

– Ну да, Мирей же не была ведьмой, – рассеянно согласилась с ушастой, медленно поднялась с земли, подхватила убиенную, оправилась на кухню. Там залпом выпила всю воду, что осталась в кастрюле. Взяла нож, снова вышла на улицу, отправилась к озеру. У воды умелыми действиями, словно каждый день разделывала тушки птиц, сняла шкуру вместе с перьями. Распотрошила, выбросив кишки рыбам, перья закопала под деревом, снова вернулась в дом. Ушастая бегала за мной следом, косо и опасливо на меня поглядывала, но молчала. Мне тоже вести беседы совсем не хотелось, виски продолжало немилосердно ломить, в голове был полный кавардак, а мои и воспоминания девушки, в чьём теле я оказалась, сбивали меня с мыслей, запутывали, а порой и откровенно пугали.

– Мирей, значит, тебя зовут? – произнесла, не выдержав тягостного молчания, ушастая, нахально разместившись на столе, внимательно наблюдая за моими действиями.

– Угу, – не стала вдаваться в объяснения, ведь девушку действительно звали Мирей, продолжила заниматься приготовлением птицы. Разобрав синюшного цыплёнка на запчасти, уложила его в кастрюлю, сыпанув немного соли, отправилась на улицу за хворостом и пастернаком, которого было полно на лесной полянке. Теперь зная, что если его добавить к птице, бульон будет намного вкуснее.

– А имя, данное при рождении, каким было? – пристала животинка, чем-то смахивающая на лисицу с большими ушами, их, кажется, звали фенёк.

– Откуда ты знаешь, что у меня было ещё одно имя? – меланхолично спросила, даже не повернув голову в сторону наглой и хамоватой морды.

– Я магическое существо, я вижу, – ехидным голосом проговорила рыжая, шустро меня обгоняя.

– Лида, – коротко ответила, подобрав первую ветку, после ещё одну, молчаливо двигалась по краю полянки. В сотый раз мысленно прокручивая последние три дня Мирей в мире Оклиум, сопоставляя с моими, приходила к неутешительному выводу. Недоведьма, пользуясь вещами тётки, каким-то непостижимым для меня образом, поменяла нас местами. Если это действительно так, то я очень надеюсь, что Настя настучит по голове этой глупой девчонке.

– А меня как зовут? – прервала мои тягостные думы ушастая, встретившая меня у крылечка.

– Ты не знаешь, как тебя зовут? – удивлённо вскинула бровь, не останавливаясь ни на секунду, прошла в дом, сгрузила у печи охапку хвороста. Подбросив несколько веточек в едва теплящийся огонь, пару секунд наблюдала за прожорливыми язычками пламени, жадно уничтожающими сухие ветки.

– Ведьма должна дать мне имя, привязав к себе.

– Я не ведьма, у Мирей не было магии, как и ведьминского дара, – произнесла, захлопывая дверцу печи, мысленно выругалась, вспомнив разъярённое лицо синеглазого, добавила, – и рядом со мной опасно находиться, меня разыскивает какой-то сумасшедший, и всё из-за этой дурацкой татуировки.

– Да… сильный маг огня, – равнодушным голосом проговорила мелочь, чуть помедлив, добавила, – не повезло тебе с мужем.

– С кем?! – потрясённо воскликнула, оторопело уставившись на зверька, просипела, – мужем?

– Угу, такой от феи не откажется, – ответила ушастая, обеспокоенно переступив передними лапками, продолжила, – силу тебе надо принять и домик свой спрятать. Феечек давно в этом мире не было, на тебя начнут охоту.

Глава 6

– Рассказывай, – потребовала, опасливо присаживаясь на раскоряченный табурет, но тут же снова вскочила, вспомнив о птице, налила в кастрюлю воды, поставила на раскалённую печь (есть всё ещё жутко хотелось), поторопила мелкую, – что за фея и почему на меня устроят охоту?

– Не могу, ты мне имя не дала, – заявила нахалка, вздёрнув свой тёмный нос к потолку, важно добавила, – фамильяры только своим ведьмам помогают.

– Так ведьма я или фея!? – воскликнула, мысленно выругавшись, уставилась пытливым взглядом на мелочь, но ту не проняло, обречённо произнесла, – Фенькой будешь. Фениамина, пойдёт?

– Ух ты, какое имя! Да мне все обзавидуются, – пискнула лиса, радостно потирая лапки, – Фениамина… красиво и длинно.

– А теперь рассказывай, – напомнила об уговоре, бросив задумчивый взгляд на табурет, решила не искушать судьбу, отправилась за вторым, который был хоть и пыльный, но с ровными ножками, пробормотала, – и чего это его так…

– Ты же пожелала, вот его и раскорячило, – фыркнула Фенька, спрыгивая на беднягу, – ты фея, твои желания исполняются.

– Круто! Хочу большую жареную котлету, картофельное пюре и компот! – заказала громко, с чувством, зачем-то подняв взгляд к потолку. Но горячая тарелка с моим вкусным ужином на столе, увы, не появилась.

– Для себя нельзя, да и не получится, – хихикнула малявка, явно забавляясь надо мной.

– И какой толк тогда в этом? А крылья вырастут? А где пыльца волшебная? – закидала вопросами Феньку, наконец примостившись на табурет, – и с каких пор у феи есть фамильяр?

– Ты неправильная фея, – вздохнула маленькая, обняв себя хвостиком, продолжила, – твоя душа сильная, в ней магия фей, их давно здесь не было, многие позабыли о вас. Но те, что помнят, узнай о тебе, будут искать.

– А как узнают? – задала резонный вопрос. С объявлением на лбу, сообщая всем, что я фея, ходить не собиралась.

– Ну… муж твой точно знает, раз маг, значит, обучался в академии, а там историю ещё на первом курсе изучают, – назидательным тоном проговорила малявка, снова запрыгнув на стол, – думаю, он не дурак и об этом болтать не будет, но силу не скроешь, и рано или поздно о тебе узнают.

– Тогда я не буду принимать силу и всё, – равнодушно пожала плечами, – тоже мне проблема, тем более для себя феячить не могу, зачем она мне.

– Она уже у тебя есть, – взвизгнула Фенька, сердито оскалившись, прорычала, – не примешь добровольно, обрушится на тебя и будет очень больно, сил подняться не будет. Найдут, в клетку запрут, и будешь исполнять желания хозяину.

– Это так, что ли, с феями здесь обращались? – вытаращила глаза, с ужасом представив этот кошмар, – теперь понятно, почему их здесь давно не было.

– Не знаю, – хмыкнула лиса, – нам известно, что как только фея появлялась, так она сразу пропадала.

– Значит, с клеткой ты сейчас всё придумала? И остальное всё, поди, враньё? – набросилась на зверька, который наверняка попросту надо мной издевается, рявкнула, – а если за хвост и на улицу?

– Не обманывала! Мало кто знает о феях! Мы же фамильяры, мы по ведьмам!

– Рассказывай, каким боком я ведьма?

– В Мирей магии не было ни крошки, а вот от крови ведьминой не просто избавиться. Когда она призвала тебя, сама того не ожидая, твоя сила кровь и разбудила, вот только капля там была. Ведьмой полноценной ты не стала, но фамильяр у тебя должен быть, никто не хотел к тебе идти, а меня неопытную не брали… вот я и…

– Постой, – остановила мелкую, с трудом усваивая полученную информацию, – давай по порядку. Что значит «сама того не ожидая, призвала меня»?

– Мда… это будет не просто, – простонала Фенька, показательно зевнув, проговорила, – шар, что ты прихватила, в её руках был бесполезен. А вот маг тот, пока проверял силу ведьминскую, своей око то и напитал, ну и вопрос правильный задал. Тебя и притянуло, а Мирей в твой мир, поди, унесло, то мне не ведомо.

– Значит, этот гад виноват в том, что я здесь, – задумчиво пробормотала, вопросительно взглянув на Феньку, ласково улыбнувшись, проговорила, – а я могу муженьку пожелать чего-нибудь хорошего?

– Хм… можешь, – рассеянно ответил зверёк, бросив на меня настороженный взгляд, – только силу ты не приняла…

– Ооо… ради такого я её приму, – зловещим голосом произнесла, предвкушающе потирая руки, – что там надо сказать? Сила, приди? Или сила, я принимаю тебя?

– Рано… – на краю сознания услышала обеспокоенный голос лисы, прежде чем погрузиться в ад…

Пробуждение на грязном полу кухни стало у меня привычкой. Невидяще пялясь на грязный потолок, первой моей мыслью была: «Зря я так сказала». Но эта же мелочь ушастая предупредила, что в случае добровольной сдачи больно не будет! А было больно! Невыносимо больно! Меня ломало, руки выворачивало, голову будто били чем-то тяжёлым и немилосердно тошнило.

– Очнулась? – спросила Фенька, заглядывая мне в лицо, – подняться можешь? Я кастрюлю отодвинула, чтоб не сгорело, хотя в обязанности фамильяра это не входит.

– А говорила, что это не больно.

– Ты же неправильная ведьма, да и фея неправильная, – меланхолично заметила лиса, снова появляясь в зоне моей видимости, – вставай, ешь и домик прячь. Силы столько было, что все маги в ближайшей округе видели это зарево.

– И этот видел?

– Ну, если рядом, то видел, – хмыкнула лиса, ехидно улыбнувшись, проговорила, – а что, понравился? Ничего так и сильный.

– Ты-то откуда знаешь? – усмехнулась, с трудом принимая вертикальное положение.

– Подсмотрела, теперь всё что ты видишь и помнишь, и я вижу, – ответил зверёк, снова запрыгнув на стол, – иди ешь, смотреть на тебя страшно. И Мирей всё худела, голодом себя морила, чтобы быть похожей на столичных модниц.

– Всё везде одинаково, – рассеянно пробормотала, сняла с края печи кастрюлю, в которой выкипел почти весь бульон, бухнув её на стол, отцепила чуть тёплый кусочек мяса, вяло прожевала. Есть совершенно не хотелось, голова всё ещё кружилась, и сейчас я мечтала лишь об одном: забраться в постель, укрыться с головой одеялом, а проснуться у себя в квартире и слушать добродушное ворчание Насти.

– У тебя интересный мир, вот только магии нет совсем, – прервала мои мысли Фенька, заглянув в кастрюлю, невольно облизалась.

– Будешь? – спросила, всё ещё находясь в странной апатии, добавив, – только пересолена.

– Ножку только, – равнодушным голосом ответила лиса, – компанию тебе составить.

– Ты говорила, тебя не брали, что так?

– Всем нужен опытный фамильяр, тот, что служил у ведьм не одно столетие и накопил в себе нужных знаний, – грустно проговорила Фенька, – а я только появилась, у меня ни одной ведьмы не было. Но всё, что бабка моя знала, она мне передала, но ведьмы вредные, им такую не надо, а я многое ведаю! Вон и про фей мне бабка рассказывала.

– Значит, мне с тобой повезло, – ласково улыбнулась малявке, подложив к обглоданной косточке ещё одну, задумчиво посмотрев в грязное окно, проговорила, – и что мне теперь делать?

– Домик спрячь, – невнятно пробормотала Фенька, прожёвывая жестковатое мясо, – силу свою почувствуй.