Дороги к праотцам

– План как план, может проканать, – некоторое время помолчав, сказал Артем. – А остров приступом мы всегда взять успеем. Никуда он от нас не денется. Верно я говорю?

– Вот только, – Андрей задумался, – эти люди, которые следят за Евгением Борисовичем. Они беспокоят меня больше всего. Трудно будет мимо них проскочить.

– Это верно, – согласился Артем. – Но они уже неделю как за Гешей не следят почему-то. Хотя для обнаружения «жучков» у меня имеется аппаратура, кстати, я ее на складе у горбуна прихватил. С ходу определяет. А когда я с Гешей выйду из квартиры, тут я уже буду под его защитой: лебедята решат, что я с ним, и меня не тронут. Кто вообще додумается, что его захватили? Ну поехал прошвырнуться на катерочке…

– Хорошо, тогда давай завтра это дело и провернем. Завтра четверг, домработница бывает и пятницу, следовательно, можно попробовать.

– О, кей! План мне начинает нравиться. Сегодня придется поднырнуть под его катерок, поставить минку. Значит, до завтра.

Договорившись встретиться утром здесь же в садике, Андрей пошел домой.

План по захвату собак он считал провальным и удивился, что Артем почти сразу согласился на нею. Сам Андрей очень сомневался, не представляя себе, что двух собак можно любить до такой степени, что, рискуя жизнью, пытаться вывезти с острова людей. Да, может быть, и вывезти их оттуда нельзя. Кто знает полномочия Евгения Борисовича, да и захочет ли он? Но если будет хоть какое-то сомнение, его вместе с катером можно подорвать. Дело это нехитрое – Артему, похоже, хорошо знакомо. Но еще более безнадежным он представлял себе взятие острова штурмом. Это уж совсем безумие.

Сегодняшней ночью Андрей дежурить на пристань не пошел. Завтра был решающий день, когда они наконец, если ничто не помешает, перейдут от пассивного слежения к активным действиям, и тогда есть надежда увидеть Таню…

Андрей плохо спал эту ночь. Он уже привык жить по чужим документам, в чужой, неизвестно чьей квартире… и вообще вести странный образ жизни, как будто это не он, а кто-то другой. Да, наверное, это действительно стал другой человек: характер у Андрея сильно переменился и уже совсем не походил на тот мягкий и незлобливый, каким был до всего этого. Раньше он не представлял себе, что может выстрелить в человека… А сейчас… сейчас уже проблемы такой нет, она осталась под другой фамилией, в прошлой жизни. Единственное настоящее, что было сейчас в нынешней его жизни, это новый и на данный момент единственный его друг – Руслан.

Утром, выглянув в окно, Андрей поморщился – день выдался пасмурный и холодный, всего двенадцать градусов.

Андрей достал пистолет и осмотрел его – все было в порядке – передернул затвор, поставил на предохранитель… Сегодня он может пригодиться, и Андрей знал твердо, что, если потребуется, он пустит его вход.

В прихожую вышел заспанный Руслан и, увидев в руке Андрея пистолет, который тот не успел спрятать, нахмурился.

– Я вернусь вечером, – сказал Андрей, улыбнувшись пареньку, – не скучай.

– А ты береги себя, – сказал мальчик. – Я буду тебя ждать.

Он впервые назвал Андрея на «ты», и ему от этого стало вдруг хорошо и спокойно, и откуда-то вдруг пришла уверенность, что он вернется живым.

Артем ждал в условленном месте.

– Пистолет-то прихватил? – спросил он. – Ты все-таки собак сторожить будешь, а вдруг они взбесятся. Говорят, эта порода очень агрессивная.

– Ничего, отобьюсь, – улыбнулся Андрей, он с детства не боялся собак.

Решили дождаться, когда Евгений Борисович выведет своих мерзких собак на прогулку, проникнуть к нему в парадную и, когда он будет возвращаться домой, вместе с ним пройти в квартиру… а дальше действовать по обстоятельствам.

Андрей сел на лавочку, с которой была видна парадная Евгения Борисовича, он уже так давно торчал в этом дворе, что жильцы дома наверняка считали его соседом. Артем занял позицию в углу двора, откуда парадную видно не было, зато хорошо был виден профиль Андрея.

Пришлось ждать на холодном ветру четыре часа. В час дня открылась дверь парадной, и Евгений Борисович в сопровождении Рамзэса и Руны вышел во дворик.

Он отпустил их с поводков побегать. Довольные собаки потрусили гадить на газон.

Андрей переменил позу, закинув ногу на ногу, и почесал левой рукой затылок. Артем, увидевший эти движения, поднялся и через двор направился к парадной Евгения Борисовича.

Андрей подождал еще восемнадцать минут и, когда увидел, что Евгений Борисович подцепил Руну на поводок и собирается подцепить Рамзэса, неторопливо поднявшись, мечтательно глядя по сторонам, подошел к парадной, возле нее наклонился, чтобы завязать шнурок, а заодно посмотреть – в обозримом пространстве не было ничего подозрительного. Евгений Борисович, уже подцепив на поводок вторую собаку, собирался идти домой…

Андрей вошел в парадную и неспешно стал подниматься по лестнице. Он знал, что сейчас за ним должен подниматься Евгений Борисович. Он никогда не пользовался лифтом, хотя и жил на четвертом этаже, а для здоровья всегда поднимался пешком. Так и случилось. Евгений Борисович нагнал три раза кашлянувшего Андрея между третьим и четвертым этажами.

Он посторонился, чтобы дать проход собакам с их владельцем, и стал подниматься следом. В это время Артем, вдохновленный кашлем Андрея, уже спускался с верхнего этажа.

Евгений Борисович открыл ключом дверь, запустил вперед собачек, тут-то с двух сторон к нему и подошли двое…

Артем приставил ему к пояснице дуло пистолета.

– Быстро заходи в квартиру. Пристрелю, сволочь…. Почувствовав у позвоночника огнестрельное оружие, Евгений Борисович не переменился в лице – он был так же спокоен – но повиновался и вслед за собачками вошел в квартиру.

– Только слово скажи – сразу пристрелю, – зашипел Андрей, прижав Евгения Борисовича к стене в прихожей.

Но тот и не собирался ничего говорить, он молча смотрел в глаза Андрею своими голубыми безразличными глазами.

Артем в это время метался по квартире в поисках датчиков, но, к удивлению своему, ни единого не обнаружил.

«Осмотрев» всю квартиру, Артем бросился с пистолетом к Евгению Борисовичу. Физиономия у него сделалась свирепая до ужаса, и если бы Андрей не знал, что он коверкает ее нарочно и просто притворяется, то он бы и сам, пожалуй, испугался.

Увидев, что Артем собирается производить психическое воздействие на клиента, Андрей отошел в сторону.

– Ты, Геша, должен оказать нам с другом одну услугу, – жутко глядя на Евгения Борисовича, шипел Артем, приставив к его седому виску пистолет. – Иначе я тебя пристрелю, как собаку…

– Да-да, я вас понял, почтенный, услугу. Только не делайте мне больно…

Хотя он соглашался, но страха, судя по голосу, не испытывал.

– Ты, Геша, сукин сын, смерти не боишься? – шипел Артем. – Но умрешь ты не сразу, а будешь мучиться. Сначала мы убьем твоих мерзких собачонок.

Мерзкие псы вертелись вокруг них, обнюхивая гостей, – гостям они радовались всегда, они были миролюбивые собаченции и никому не хотели зла.

Артем несильно отпихнул одну из них ногой.

– Осторожнее, прошу вас! Это же Рамзэс, он очень обидчив…

– Вот Рамзеса я и пристрелю первым. – И, смерив собаку взглядом, поправился: – Пожалуй, сначала я отстрелю ей лапку, чтобы она скулила от боли и ужаса… Бедная собачка, ведь она не виновата в том, что ее хозяин не хочет оказать нам услугу… Андрей, какую лапу ей отстрелить?!

Артем направил на собаку пистолет.

– Правую, – посоветовал Андрей. – А потом левую, пусть учится на задних ходить.

– Нет! – вскричал Евгений Борисович, мгновенно побледнев и схватив Артема за руку. – Что вы делаете?! Разве так можно?! Вы что, животных не любите?!

– Да, я не люблю животных! Меня с детства тошнило от юннатов. – Сморщив от отвращения нос, он прицелился в собаку…

– Подождите, подождите! – воскликнул перепуганный Евгений Борисович и схватил Артема за руку.

– Слушай меня внимательно, юный натуралист, – подошел стоявший в стороне Андрей. – Ты или твои мерзавцы похитили мою жену. И можешь быть уверен, что я пристрелю этих мерзких тварей, если ты сейчас же не дашь обещание привезти ее обратно. Ты меня понял?!

Внешний вид Андрея подтверждал, что это не пустые угрозы и он непременно сделает то, что обещал; взгляд его был настолько неумолим, что Евгений Борисович поверил ему больше, чем наигранным угрозам Артема. Ведь он тоже знал, что такое любовь. Он тоже ради любви мог убить кого угодно.

Евгений Борисович вздохнул, посмотрел на собачек, ходивших вокруг лих, и, сняв очки, нервно ощупал лицо рукой. Андрей впервые увидел его глаза без очков – маленькие, как у бультерьера, словно запавшие внутрь черепа, глядящие без эмоций и чувств.

– Это не так просто, как вам кажется, – сказал он, минуту помолчав. – Вывезти оттуда человека сложнее, чем привезти… Там охрана сумасшедшая.

– Ничего, Геша, ты уж сам подумай, как охрану обмануть, иначе собачки пожалеют, что родились. Сам понимаешь…

Артем развел руками, давая понять, что тогда ничего приятного он пообещать не может.

– Хорошо, хорошо, я попробую, – наконец согласился Евгений Борисович, с любовью посмотрев на собак. – Вы не поверите, но ради них я готов на все. Вы не представляете, какие они умненькие. Однажды Руна…

Он хотел рассказать какую-то историю из жизни питомцев, доказывающую их недюжинные умственные способности, во много раз превосходящие человеческие, какие рассказывают обычно все владельцы животных, но Артем прервал его:

– Хорошо, что ты такой умненький и согласился на наше предложение. И поверь, что я ненавижу животных, собак тем более. А мой друг ненавидит их еще больше! И если ты попробуешь нас обмануть, он тут такое из них сделает, что даже мне страшно подумать…

Артем спрятал пистолет в кобуру под мышкой.

– Но учтите, что я не несу ни за что ответственности… Так что, если…

– Что?! – Андрей подошел к нему вплотную. – За что не несешь ответственности?..

– Ну там… мало ли не получится. – Евгений Борисович растерялся, потрогал пальцем свою заячью губу.

– Она жива?! – Андрей взял Евгения Борисовича за Лацканы пиджака. – Говори, сволочь, Таня жива?..

– Ну послушайте, я не знаю, я не уверен. Должна быть жива, надеюсь, но… Ну, словом, они немного странные, те… которые там, на острове.

– Что ты имеешь в виду?

Андрей смотрел на пистолет в своей руке.

– Да нет, я ничего сказать не хочу, но бывают всякие отклонения… И потом я хотел сказать… Хотел предупредить вас. Вы делаете большую ошибку… Ведь они не оставят вас в покое, поймите это. Если даже вы убежите, спрячетесь, они не оставят вас в покое…

– Кто не оставит? – Андрей смотрел на Евгения Борисовича внимательно.

– Ладно, потом разберемся кто. Нужно спешить, – прервал их бессодержательную беседу Артем.

– Хорошо, поедемте. Но я хочу предупредить вас, что вы делаете ошибку, они найдут вас везде. Пойдемте. – Евгений Борисович взял со спинки стула поводки и собирался пристегнуть к ошейнику одной из оказавшихся поблизости собак.

Поняв, что намечается повторное гулянье, собака радостно заскулила и завиляла хвостиком.

– Э! Нет-нет, собаки остаются дома, – сказал Артем, забирая поводок из его рук.

– Как дома?! – изумился Евгений Борисович. – Пусть они поедут со мной. Ведь они будут скучать…

– Ничего, – махнул рукой Артем, – они будут скучать недолго, до того момента, как начнут мучиться, если ты, Геша, попробуешь нас обмануть или не привезешь кого нужно. Ты меня понял? – Артем ткнул его в живот кулаком. – Андрюха замучает насмерть твоих паршивых собачонок, так что их собачья жизнь в твоих руках…

– А если мне не удастся их освободить? – вдруг ужаснувшись такой перспективе, спросил он. – А если меня задержат?.. Или они уже…

Услышав последнюю фразу, Андрей подошел к нему и негромко, но веско сказал:

– Если они уже, то собаки тоже будут уже. Это я тебе обещаю, – и улыбнулся зверски, как живодер.

Евгений Борисович вздрогнул; кажется, только сейчас до глубины его души дошла вся серьезность угроз. Он опустился на колени, как там во дворе, когда Рамзэса сбил автомобиль, обхватил шеи собак руками и, стоя на коленях, несколько раз с чувством поцеловал их в поганые морды. Так что созерцавшему эту сцену прощания Андрею сделалось тошно. Собаки тоже, словно чувствуя, что прощаются, возможно, навсегда, стояли молча, только Руна лизнула Евгения Борисовича в заячью губу розовым языком.

Когда он поднялся с колен, лицо его было мокрым то ли от собачьих слюней, то ли от слез. Его любовь и горе были бесконечны.

– Ну все, все… – торопил Артем и тянул его за рукав к двери. – У нас времени мало. Подробности обсудим в машине. Значит, так. – Артем повернулся к Андрею. – Собачек кончаешь через два часа по московскому времени.

– Как через два?! Как через два?! Ведь я никак за это время не успею. Туда ведь катером плыть полтора часа в одну сторону, полтора в другую… А вдруг по пути что-нибудь случится…

Он посмотрел на собачек, стоявших тут же и, казалось, прислушивавшихся к человеческому разговору. Интересно, догадывались ли они, что речь шла сейчас об их жизни…

– Ладно, Андрюха, дадим человеку еще полчаса, – пошутил Артем.

– Мне нужно три с половиной часа, минимум, – негромко сказал Евгений Борисович. – Тогда можно на что-нибудь надеяться.

– Ладно, черт с тобой. Но через три с половиной часа стреляй, но так, чтобы они не с первого выстрела подохли, а чтобы помучились. Сначала, знаешь, одну лапку, потом другую, хвостик потом… Хе-хе-хе. Я буду все время на связи, если что…

Евгений Борисович снова хотел грохнуться на колени для повторного прощания с питомцами, но Артем не дал. Он схватил его под руку и вытолкал на лестницу.