Тёмные времена души. Жатва

Корректор Оксана Сизова

© Элиана Арнтгольц, 2023

ISBN 978-5-0060-6690-8

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Предисловие

Дорогие читатели! Чтобы быть ближе к вам, а также приоткрыть немного дверку к личному, тем переживаниям и жизненным обстоятельствам, что произошли в моей жизни во время написания этой книги. Кто может написать лучше о себе, чем сам автор? Конечно, пиар и самореклама не имеют ничего общего с этим, тут надо иметь определённые качества характера. Вторую книгу трилогии «Тёмные времена души» я начала писать в начале 2022 года. Ещё до написания первой книги название для второй мне было известно, а именно это «Жатва». По ощущениям книга должна была быть тяжёлой и, определённо, разрушительной. С самого начала написания этой книги в моей жизни начали происходить странные перемены (будто бы раньше я жила иначе), эту фразу надо воспринимать с улыбкой, потому как я не тот человек, который живёт серой и однообразной жизнью, лишённой глубокой палитры эмоций, экшена и действующих лиц. Как мне казалось, моя семейная жизнь была вполне счастливая, конечно, присутствовали трудности, наверное, как и у всех. А на публику, там мы вообще создавали впечатление идеальной пары. Некоторые из моих подруг, не посвящённые в подробности моей семейной жизни, так и вообще говорили: «Удачно вышла замуж». Как оказалось, всё совсем не так. И с началом специальной военной операции между Россией и Украиной мой уже бывший муж серьёзно оскотинился на мою Родину, а больше всего ему нагадил, конечно же, президент страны. Для меня эта ситуация оказалась полнейшей неожиданностью. Тем более что к Украине он, как бывший гражданин Грузии, не имел никакого отношения. Как оказалось, граждане бывших советских республик насквозь пропитаны ненавистью ко всему русскому, и так было всегда, может, не в такой махровой форме. Я себе задавала неоднократно подобные вопросы: «При чём здесь я? Как связана я с политикой и уж тем более с принятием каких-либо политических решений? И зачем смешивать семью и вот это всё? И как вдруг так неожиданно моё место рождения, в России, вдруг стало проблемой? Которой не было и пять, и семь лет тому назад».

Ответов на эти вопросы нет и никогда не будет. На меня бесконечным потоком лилось всё гадкое и мерзкое, что хоть как-то можно связать с русским. Можно, конечно, не верить в карму и подобные глупости, но кто-то оказался физически на передовой, а я, хоть и в другой стране очень давно, стала огребать по той же причине, только без автомата в руках. Я оказалась виновной в том, что родилась в России, что не отказалась от гражданства этой страны и что люто не ненавидела родину, как, по его мнению, должна была.

Если бы вы только знали, насколько я вне политики. У меня дома никогда не было телевизора, я не слежу за событиями в мире, не смотрю ничего с голубых экранов. ВООБЩЕ. Интересующую меня информацию я получаю из интернета и из книг. Мне сложно засрать голову тем, что мне не надо. И если бы не наступил 2020 год с его фейковой пандемией, я бы даже не знала, где в интернете искать новости.

Многие вещи со временем забываются, история переписывается и искажается. Поэтому напишу немного о том, что изменилось в мире (для истории и для потомков).

Очевидные изменения в обществе произошли ещё в 2020 году, с наступлением пандемии. Кто-то поверил в это, кто-то нет. Именно с этого момента мир разделился пополам: на дико перепуганных и на здравомыслящий людей. Первый месяц этого мероприятия лично мне было очень интересно наблюдать за всем происходящим. «Когда же мы, наконец, все сдохнем?!». Как бы нас ни запугивали, ни разу в моей голове не закралось сомнение в правильности моего выбора и «нормальности» всего происходящего вокруг. Я категорически была против стать «подопытным кроликом» или «лабораторной крысой». Я против экспериментов над людьми. Хотя, не будем отрицать, что в нашем мире полно тех, кто годится лишь для анализов, но это уже осознанный выбор каждого и уровень невежества, в котором пребывает конкретно взятый индивид. Наша семья на тот момент уцелела, несмотря на дикий прессинг недальновидной «родни». Они даже умудрились испортить день рождения моего сына криками, «как мы, непривитые, разносим заразу и заражаем всех вокруг».

2022—2023 годы подтвердили причастность «модных процедур» к инвалидности, избыточной смертности среди населения от тромбов, проблем с сердцем, а именно миокардитов, аутоиммунных заболеваний.

И в чём мы были не правы? Всё вышло ровно так, как говорили и думали люди с критическим мышлением, не поддавшиеся под массовый психоз. Эти люди стали изгоями общества за правду, за мнение, за свободу собственного выбора.

Истерика пандемии сошла на нет.

На помощь, держать людей в страхе, пришла военная операция. И тут общество не подвело, ровно на два лагеря, ну и часть перепуганных неопределившихся. Было ли это неожиданностью? Вовсе нет, ожидаемо. Другое дело, когда у меня есть родные в России, в том числе в Крыму, и родные в Херсоне и Киеве. Как здесь будет не болеть сердце за них и не разрываться от горя?

И тут, после череды смертей в моём близком окружении, о чём я писала ранее, я находилась в уязвимом состоянии. В это время началась «война» и в моём доме.

Я планировала закончить книгу ещё по осени, но бесконечные издевательства, скандалы, угрозы расправой (отправить меня Путину по кускам, расчленённой, или случайно сломать шею, выкинув из окна). Была масса всего «экзотического». А как он радовался и пребывал в экстазе, когда взорвали Крымский мост, а когда в Крыму (в Джанкое) взорвался склад с боеприпасами в трёхстах метрах от дома моих близких родственников. Отсюда и «сумасшедшие глаза» из книги, они абсолютно реальны. Кроме интернет-пропаганды, добавились и наркотики, что поставило окончательную точку. Дошло дело и до физического насилия в отношении ребёнка, а затем уже и меня. Новый год мы провели, двенадцать часов подряд пребывая в полиции. Ни полиция, ни суды не решили проблемы. Посольство России отказало мне в помощи, так как сын не гражданин России, а вступаться за иностранца… (нахер надо). Мой сын закрыт тут, запрет на выезд из страны, а вместе с ним и я. На этом история только начинается. Так, от безысходности происходящего мы с сыном оказались в убежище для женщин, переживших насилие в семье. Это оказалось закрытое религиозное заведение. Конечно, религии в нём в том понимании, как святость и молитва (иудейская), там не было. А вот издевательств хоть отбавляй, а вместо понимающих людей «тюремные надзиратели». Но эта отдельная тема, достойная отдельной книги. И однажды я её напишу, о жизни в Израиле и обо всём том, о чём не принято тут говорить вслух.

Более семи месяцев я была не в состоянии заниматься книгой, а вот когда в мае и июне я захотела закончить работу над книгой, начался кошмар. Происходили драки и скандалы в том месте, где мы жили, люди бесновались, и это было страшно. Не давали писать.

Пережив все эти трудности, лишения, издевательства, книга была окончена. В июне месяце я официально развелась, и рабанут (религиозный суд Израиля) не стал препятствовать этому.

Как только была поставлена последняя точка в книге, я с лёгкостью получила денежную помощь от благотворительных организаций, которые странным образом не могла получить ранее. Я с лёгкостью переехала в религиозный район Иерусалима, в частный дом с садом и бассейном, с хвойным лесом рядом. Всё, как мне мечталось. Лучшего места я себе и не могла представить.

Впереди меня ещё ждут долгие месяцы издевательств и обвинений, сейчас это кража ребёнка. Суды начинаются в сентябре. Сын не имеет права ходить в детский сад и получать обязательное образование, так причудилось папашке. Хотелки такие. Психопаты – они не договороспособные, мстительные и «собственную вещь» не выпустят из рук.

Что же мне остаётся?

Прокачать себя до уровня Воина Света, возродиться из пепла, как птица Феникс, и написать об этом в следующей книге, которая уже будет светлой и заряженной силой.

Тёмные времена души. Жатва

Жатва – осенний сбор урожая. Время, когда пожинаешь плоды своего труда или лени. Хороший период, уже не лето, но ещё и не зима… Уже нет зноя, но ещё и не пришли холода, бабье лето, сухое и солнечное… Золотая осень! Но что-то в этом слове мне слышится зловещее…

Имя мне Вериар. Вот она, снова осень. Прошёл почти год с того момента, когда я посетил с дедом Карелию и вся моя жизнь совершенно изменилась. Ничего не осталось от моего прошлого. Скоро год, как не стало деда… Это время тяжёлых потрясений в моей жизни, смертей в близком окружении, смертей, которые я видел лично, был немым свидетелем чужой кончины, а также краха моего старого мира. Мой мир рухнул в одночасье вместе с моими убеждениями, стереотипами, навязанными обществом. Я сменил место проживания. Не то чтобы я искал новизны, просто так вышло. Сменилось и окружение, а затем и вовсе вынужденная изоляция от общества. В это время я много читал, изучал старинные манускрипты, усовершенствовал многие из полученных навыков. Но главным из этого периода я считаю принятие собственного дара, таланта, может, даже миссии. Это время глубоких раздумий, рефлексии, сомнений… Время поиска пути. Сейчас я живу в уединённом месте. Это внешне напоминает сторожевую башню. Старое каменное строение в виде башни, окна, выходящие только на одну сторону здания, именно в ту, где находится шумная река с порогами, прям под зданием. Эта речка отделяет башню от равнины, находящейся напротив моих окон. Место здесь странное, необычное… Время тут идёт по-другому. С той равнины приходят сильные дожди с грозами. Однажды я видел северное сияние, пришедшее именно оттуда, хотя в средней полосе… Всё это находится на территории старого монастыря. В моей башне полно старых книг по магии и колдовству, чернокнижию и всему, что связано с оккультными науками. Вот такое вот удивительное соседство. Несколько месяцев изоляции не прошли даром для меня, но время изоляции подходит к концу, и очень скоро на сцене появятся новые люди, и вот тогда произойдёт именно то, ради чего это всё и затевалось.

Иван Карлович

Тёплый осенний питерский денёк. С шумной, оживлённой улицы в тёмную арку среди домов свернул дедок в коричневом плаще и шляпе. Медленной, шаркающей походкой, но вполне уверенной, он подошёл к закрытым кованым воротам и открыл их собственным ключом. Он шёл прямо, пройдя совсем немного, он очутился в чудном дворике с красивыми коваными лавочками, фонарями под старину, небольшой аллеей стриженых кустов и клумбами для цветов. Какой это был контраст, всего каких-то несколько десятков метров отделяло это тихое, спокойное место от шумного и многолюдного города. Этот дворик в городе со всех сторон был окружён домами, даже машины сюда не въезжали, что и создавало тишину и ощущение совсем другого города. Старичок присел на лавочку прям напротив дома, где по стенам первых двух этажей расползался зелёный плющ. Окна второго этажа с эркером и ещё одно рядом были его жилищем уже много лет, почти с рождения. Это была восьмикомнатная квартира, когда-то принадлежавшая его семье, но ему достались две комнаты, в которых он проживал с бабушкой. Остальные же комнаты были отданы рабочим завода. Так из прекрасной и богатой квартиры она превратилась в коммуналку с очень разношёрстными жильцами.

Дуновением ветерка сорвало жёлтый осенний лист и закружило очень медленно в воздухе. Всё это было как в замедленной съёмке. Иван Карлович, так зовут старичка, что сидит на лавке напротив дома, заметил этот жёлтый лист, и в голове его заиграла чудная музыка, пальцы забегали в воздухе, как на фортепиано, захотелось это записать в нотах на бумаге. Иван Карлович был гениальным пианистом и не менее талантливым музыкальным педагогом. Музыку он не писал, было пару раз в жизни, когда он видел и слышал новую, не известную ему, а может, даже миру, музыку. Она приходила из другого мира, так ему показалось. И оба эти раза его слишком напугали, после были очень неприятные события в жизни. А листок всё кружило и кружило в воздухе, пока он медленно не приземлился в кучку опавшей осенней листвы.

«Какая необычно тёплая и сухая осень. Даже солнце ещё греет, – подумал про себя Иван Карлович. Он поднял голову на собственные окна. – Завтра годовщина смерти бабушки… Сорок лет уже прошло. Интересно, что бы она сказала, увидев меня сейчас? Старый никому не нужный старикан. Нечем гордиться, да и нечем хвалиться! Нет, она бы никогда такого не сказала, даже если бы я был самым ненужным и самым бездарным человеком в мире», – так размышлял вслух Иван Карлович. Елена Петровна, бабушка Ивана Карловича, была самым дорогим для него человеком, а он для неё смыслом жизни и отдушиной. Бабушка говорила: «Чтобы вырастить достойного человека, надо положить на это всю свою жизнь». Это были не просто слова. Елена Петровна одна воспитывала Ванечку и положила на это всю свою жизнь. Её жизненный путь был выложен галькой и битым стеклом, то и дело оставлявшим раны и кровавые порезы.

Елена Петровна была из богатой семьи. Квартира, что превратилась в коммуналку, принадлежала её семье. Её вместе с родителями отправили в ссылку в Тобольск. По возвращении от квартиры остались две комнаты, а ценные вещи конфисковали, что-то разграбили. Мало приятного, времена такие. Но главные потери были впереди. Погиб муж и сын. Она одна осталась с маленькой дочерью. Аллочка, мама Ивана Карловича, росла красавицей и умницей, но угораздило её влюбиться без памяти в самого настоящего «авантюриста и проходимца», так бы сказала Елена Петровна, в выражениях она не стеснялась. Звали этого проходимца Карл Леопольдович, любитель карточных игр, подпольных заведений, не прочь выпить и покутить. Он, конечно, был хорош собой и красноречив, вот Аллочка и потеряла голову от любви. Елена Петровна говорила так: «Ой, ты, девка, дура! Добром это всё не закончится!» И ведь материнское сердце не обманешь, так и вышло. «Проходимец» организовал подпольное казино. Ванечке тогда было почти три, он всё больше жил с бабушкой. В один из вечеров в этом подпольном заведении на квартире случилась пьяная поножовщина. Аллочка тогда погибла, а «проходимца» не стало спустя полгода, нашли убитым.

Так Ванечка стал сиротой, а на плечи Елена Петровны легла ответственность за внука, её единственную кровиночку. Елена Петровна очень рано разглядела музыкальный талант у внука и направила его на этот путь. Было музыкальное училище, далее консерватория по классу фортепиано. Иван Карлович играл в филармонии, преподавал в музыкальной школе, кстати, детишки его очень любили. Но своих он так и не нажил, не сложилась у него личная жизнь. А сейчас он уже давно на пенсии, с концертами завязал, преподавательскую деятельность оставил, но случаются же в жизни нелепые повороты судьбы, вот и у Ивана Карловича так вышло. Он работает ночным сторожем в обсерватории. Есть у него с юности такое хобби, астрономия, а следом и астрология. Скажете, глупость, а он счастлив, как никогда.

Иван Карлович сидел на лавочке, разглядывал окна дома, в котором проживал всю жизнь, принюхивался к запахам осени на улице, старался запомнить осеннюю опавшую листву под его ногами. Второй день он был сам не свой. Его разъедала грусть и тоска, чувство некой неопределённости, что-то тревожило его, но понять, что не так, он не мог. Если бы он был на чужбине, то сказал бы, что это ностальгия, но он тут, в родном городе, в знакомых с детства местах. Этот с виду невзрачный старичок невысокого роста, худой, с заострёнными чертами лица был невероятно талантлив, тонкой душевной организации, он мог чувствовать и ощущать сильнее многих других, и есть в кого. Иван Карлович встал с лавочки и неспешно отправился домой. Он вошёл в парадную, остановился у окна лестничного пролёта. Вид из окна сегодня казался ему несколько другим. Он поднимался на второй этаж, считая каждую пройдённую ступеньку, будто прощаясь с этими местами навсегда. Дверь квартиры открылась. Тёмный длинный коридор, захламлённый соседскими вещами. Чуть пройдя прямо и направо, была дверь его комнаты. «Как обидно, ведь когда-то эта квартира принадлежала его родне, прадеду и прабабушке, целиком, затем бабушке, но не долго. И вот я, четвёртое поколение, тут, в этом историческом здании, памятнике архитектуры, крадусь, как мышь, к собственной норе, среди хлама и грязи». Войдя в комнату, попадаешь совсем в другой мир из этого коммунального ада. Иван Карлович не то чтобы был ленив или грешил отсутствием фантазии, просто ему хотелось сохранить квартиру в том виде, в котором она была при жизни Елены Петровны, а она обладала отменным вкусом и любовью к прекрасному. В комнате был старинный камин в рабочем состоянии, на потолках оригинальная лепнина, немного реставрированная, на полу дубовый паркет «доисторических времён», который Ивану Карловичу вышел в кругленькую сумму, чтобы его сохранить почти что в первозданном виде. Возле окон эркера стоял круглый стол и стулья, когда-то Елена Петровна за этим столом проводила спиритические сеансы. Ванечка тогда ещё был совсем маленький, он верил в то, что с бабушкой общается её муж, сын, её дочь, то есть его мама. Но с возрастом решил, что бабушка это делает для того, чтобы не сойти с ума от горя, некая психологическая защита, как бы сейчас заумно сказали психологи. Иногда она и раскладывала старинные карты, когда её совсем с головой накрывала тревога и беспокойство, и, сказать честно, предсказания Елены Петровны с регулярностью сбывались, была ли это случайность, сложно сказать. С левой стороны комнаты был большой книжный шкаф, там была в основном классическая литература, но было и несколько книг, вызывающих особый интерес юного Ивана Карловича. Книги были старинные, ещё с ятями, с чуть пожелтевшими страницами, в которых давались трактовки снов. Особое внимание привлекали старинные то ли рукописи, то ли черновики, собранные в книги по астрологии. Тут-то и зародилась любовь Ванечки к астрологии, планетам и звёздам. По другую сторону комнаты стояло фортепиано, немецкий антиквариат. Каким-то чудом Елене Петровне удалось его заполучить, но внук её должен был играть на достойном инструменте. Реставрация этого инструмента тоже стоила сил и немалых вложений. Соседи, конечно, не были в восторге от фортепианных концертов, но удалось найти выход из ситуации. Как только соседи устраивали очередную ругань с битьём посуды и последующей истерикой, Иван Карлович, как истинный джентльмен, садился за инструмент и исполнял Шнитке или что-то схожее, будоражащее психику, и, о чудо, ругань прекращалась. Всё же музыка обладает целительными свойствами! Из этой комнаты с эркером был вход в другую комнату, сейчас это была спальня Ивана Карловича. Она, кстати, тоже не претерпела сильных изменений, разве что телевизор. Иван Карлович считал, что телевизор и тот мусор, что время от времени оттуда льётся, вроде новостей, будет осквернять книги, ноты и фортепиано, и не место ему там. Ему удалось сохранить аутентичность тех времён в его комнатах, чего нельзя сказать об общественных местах этой коммуналки. Иван Карлович отправился на кухню сделать себе чаю. В коридоре стоял запах только что приготовленного борща. В кухне его встретила приветливая соседка Раечка, повар заводской столовой. Она и выглядела как с заводской столовой – крупная женщина, не просто пышных, а даже огромных форм, всё чаще в головном уборе, то в чепце, то в платке, одетом вроде банданы, всегда с красными щеками и довольной улыбкой. Вот про такую и можно сказать «коня на ходу остановит и рельсы и шпалы кладёт». Бой-баба, одним словом. Но было в ней и прекрасное: жизнелюбие и забота об окружающих, уж очень она хотела весь мир накормить. Был у неё и мужичок, хиленький такой, щупленький, но она за него горой.

– Ванечка, приготовила сегодня борщ, вот только с огня, присаживайся, обедать будем, – наливая борщ по тарелкам, Раечка приглашала за стол.

– А запах, Раечка, какой запах! Ты же знаешь, мне неудобно вот так… – отвечал ей Иван Карлович.

– Ваня, ну ты меня не объешь! Садись, я уже налила. Давай с чесночком, со сметанкой! Может, случилось чего? Лица на тебе нет, бледный, растерянный какой-то, – продолжала Раечка, доставая сметану из холодильника.

– Ну, раз налила уже, не откажусь. Не знаю, Рая, что-то мне не по себе второй день… Бабушку вспоминаю, завтра годовщина… – поникшим голосом отвечал Иван Карлович.

– Садись. Давай помянем, у меня припрятана бутылочка, привезла от сестры из деревни. Натурпродукт, никакой химии и похмелья. Мы по пару рюмочек выпьем и покушаем, полегчает, Ваня, – Рая положила руку на плечо Ивану Карловичу и одним движением руки усадила его за стол.

Кухня была ничем не примечательна, классическая коммуналка, потрескавшиеся потолки, покрашенные водоэмульсионкой, остальное тёмно-зелёной краской, чуть закопчённые потолки, совсем уже дырявый линолеум на полу. Стоял тут и обеденный стол, только пользовались им крайне редко, вроде того, как сейчас, махнуть с соседом по рюмочке, закусить и разойтись. «С соседями и правда повезло, – иногда себя уговаривал Иван Карлович, – ведь могло быть и хуже».

Раечка достала из шкафа маленькие гранёные рюмочки. Разлила домашнего самогона, и они выпили по одной, помянув добрым словом старушку. Так они выпили ещё по одной и, отобедав с добавкой борща, решили заняться каждый своим делом. Рая взялась мыть посуду, а Иван Карлович отправился к себе. Выходя из кухни, ему послышалось тихое бормотание Раи: «Какой мужик пропадает, вот была бы я свободна, серьёзно бы взялась за него». А затем Рая закричала в полный голос: «Вот если бы не Петя, взялась бы я за тебя! Слышишь! Откормила бы и обогрела!» А затем продолжила уже шёпотом: «Ну, совсем мужик стоптался… Жалко его, ведь никого нет…»

Иван Карлович вышел в тёмный коридор, сделал пару шагов вперёд, в темноту. Прямо перед ним пространство слегка поплыло. Правой ногой он шагнул вперёд. Нога исчезла, а следом за ногой исчезло всё тело, как если бы он вошёл в невидимую дверь чужого мира. Остался лишь тёмный коридор и тишина. А на кухне Рая продолжала мыть тарелки, ничего не замечая.

Софья

Софья всегда была обидчивой, злопамятной и время от времени агрессивной. Ей не нравилось всё вокруг, то сильно жарко, то сильно холодно, то всё очень хорошо, а то наоборот. Природа, погода, люди вокруг, место жительства и обстановка, в которой она находилась, ей не нравились, она их ненавидела. Может, это, действительно, было не её место. Бывает такое. Вот человек вырвется из своей клетки, как в другой мир попал, сменив место жительства. И жизнь потекла совсем в другое русло. Но бывает, что и это не помогает, ведь человек просто не умеет радоваться жизни. Его куда ни отправь, всё тот же перекрёсток с указателями: «днище», «кладбище», «гавнище». Куда ни пойди на нём, везде вляпаешься.

Вот и наша героиня была свято убеждена, что надо бежать с этого мрачного места. Она жила в маленьком посёлочке в Нижегородской области. В свои двадцать пять она жила в доме родителей, которые её очень любили. Имела образование бухгалтера, но работала кассиром в продуктовом супермаркете уже не первый год. Выбора здесь особо не было, так что ходила она на работу в этот чёртов супермаркет и тихо его ненавидела, но, когда сосуд тишины переполнялся, вся эта злость и ненависть вытекали наружу, отравляя жизнь окружающим. Посмотрев на Софью, так сразу и не скажешь, что девица с таким тяжёлым характером. Она была самой типичной серой мышью, стройненькая, среднего роста, абсолютно не запоминающейся внешности, кроме её волос. Они были мышиного цвета с кучеряшками в виде пружинок. Можно не запоминать её бледного лица с голубыми глазами, но волосы бросались в глаза сразу. Она и не отличалась какими-то талантами, всё как у всех. Разве что один. Она с детства заприметила странную схожесть. Если она на кого-то обиделась или желала плохого, то вскоре это так и выходило. Обидел её соседский пацан, а уже через неделю с перевязанной рукой ходит, поломал он её, как и пожелала ему вслед Софья. Местные не сильно дружились с ней, а вот один паренёк давно уже к ней ездил из города. Звали его Евгений, был он менеджер крупной компании. Тоже ничего особенного в нём не было, но вот запал он на эту Софью. «Ну а на безрыбье и рак рыба», – думала Софья. Евгению предложили новое место в большом городе с очень хорошей зарплатой. Он обрадовал этим Софью и сделал ей предложение. Софья согласилась. И вот через два дня будет её свадьба. Сегодня же последний рабочий день в супермаркете. Софья хотела проспать, но, как назло, ей сегодня не спалось, она вскочила с кровати с первыми петухами. Время сегодня совсем не шло. Софья то и дело смотрела на часы и мечтала о своей будущей жизни там, где она точно будет счастлива. Они поженятся с Евгением, он увезёт её далеко-далеко от этого гадкого места. У них будет большая дружная семья и детишек пятеро или лучше шестеро. Они купят себе большой дом за городом, который наполнится жизнью и детским смехом. А главное, что она навсегда покинет этот чёртов магазин, это гиблое место, которое тянет с неё силы и молодость. И забыть как страшный сон эту кассу». Но администратор магазина, Ирина Викторовна, быстро вернула её назад, за кассу, опустив с небес на землю.