Нероман. Нелюбовь.

— Неужели ты была так несчастна?

Ли отвернулась к морю и вздохнула.

— По началу все было прекрасно. Мы ходили в кино, рестораны — она обвела рукой террасу. — Говорили часами обо всем на свете. Он так много знает… Мне казалось это судьба, поэтому когда мы через пару месяцев съехались, я была только рада. Потом я с головой ушла в учебу. Написать диссертацию оказалось куда сложнее, чем я думала, поэтому, я не замечала почти ничего что происходит вокруг.

— А о чем писала? — сам я был довольно далек от психологии и диссертаций, но лучше уж говорить об этом, чем о готовности к свадьбе или о браке уже существующем.

Линда усмехнулась и посмотрела мне в глаза.

— «Манипулятивное поведение в межличностных отношениях». — Отчеканила она. От её интонации у меня побежал холодок по спине. — Это даже иронично, ведь в один прекрасный момент до меня дошло, что пишу я обо всем, что происходит у нас в доме. Представляешь, меня моим же оружием! — Линда рассмеялась. — Это задело мое самолюбие настолько, что уже через час его чемодан стоял за дверью. Глен, конечно, набивался обратно. В ход шли и ласки, и угрозы. Но меня уже было не провести. Я поставила точку. Потом девчонки предложили уехать. И впервые за много недель я действительно смогла отвлечься.

Я улыбнулся, и взял её за руку.

— Все только к лучшему. Второй раз на эти грабли ты уже не наступишь.

Линда кивнула:

— Да, пожалуй ты прав.

***

После ресторана мы решили прогуляться. Прошлись по ночному пляжу. Линда даже уговорила меня немного искупаться. Она первая оставила одежду на пирсе, и нырнула в океан.

— Давай , иди сюда! — Ли брызнула в меня водой. — Тут совсем не холодно!

— Ах ты, маленькая…— я коварно улыбнулся, и стащил с себя рубашку. — Сейчас я тебе покажу!

Она поспешила от меня удрать с задорным смехом.

Море действительно еще не успело остыть, и мы как дети резвились в нем пока окончательно не замерзли.

Позже, мокрые, но довольные мы направились в парк, по пути болтая о всякой ерунде. Линда рассказала о том, что в детстве у нее был хорек и штук пять хомяков в разные периоды. Я о том, как лет в десять притащил домой Тоби — грязного и лохматого щенка. Отец выставил меня из квартиры вместе с ним, и приказал отнести его обратно или жить на улице вместе с собакой. Но маленькой Элен бедолага так запал в душу, что она прорыдала у двери около часа. В итоге было решено оставить дома нас обоих. Пса отмыли, причесали, и, на долгие 13 лет, он стал членом нашей семьи и лучшим отцовским другом.

Мы удобно устроились в одной из беседок. Разговор ушел далеко, от обсуждения личной жизни, поэтому я слегка расслабился. Но внезапно Линда посмотрела мне в глаза и без всякого контекста спросила:

— А что на счет тебя?

— Меня? Ну, в 18 я поступил в колледж и съехал. — Я улыбнулся. — Любимцем у отца все-таки был Тоби.

Линда тихонько засмеялась.

— Нет, я не об этом. Я тебе сегодня рассказала свою трагичную историю любви, а что на счет тебя? В жизни не поверю, что к 25 у тебя не было серьезных отношений и больных разрывов.

Черт. Все-таки вырулила.

— Были конечно. — Я пожал плечами.

Девушка повернулась ко мне в ожидании невероятной истории. Отмахнуться не получилось и я решил отшутиться:

— В пятнадцать лет Вэнди Кларк бросила меня потому, что я не догадался подарить ей на свидании шоколадку. А ведь мы были вместе целых две недели и достигли невероятной близости! До сих пор помню ее рыжие косички…— Я слегка дернул одну из темных кудряшек Линды и прядка забавно отпружинила.

— Ну я серьезно, Ден. — Линда нахмурилась.

— Ох, Ли…— я вздохнул — Разве же это имеет значение? Конечно, у меня были девушки. И скажу по секрету их было немало. Сходились и расставались мы по всякому: с кем то мирно, с другими через скандал — я вспомнил недавнюю ссору с Мари, последнюю из множества. — Возможно некоторые из них считают, что мы все еще пара. Но сейчас я здесь с тобой и чувствую себя на своем месте, впервые за много лет. Вот, что, я считаю, важно.

Речь подействовала. Девушка улыбнулась и расслабилась в моих объятиях. Немного мы посидели в тишине. Потом она достала телефон и отправила кому-то сообщение.

— Поздно уже, — Линда обратилась ко мне. — Пора возвращаться, Джен волнуется.

Не спеша, мы отправились в отель, и поднялись на шестой этаж. У номера я предложил ей зайти ко мне, но на мое удивление, она покачала головой:

— Сегодня был насыщенный день, я ужасно хочу спать.

— Что ж, тогда до завтра.

Я поцеловал её на прощание, и мы разошлись, каждый в свою дверь.

***

Альберт вальяжно растянулся на диване с банкой пива и чипсами, и смотрел футбол.

— О, ты уже здесь, — он протянул мне пачку через голову. Несколько чипсин упало на пол. — Садись, досмотрим матч. Сиетл против Сан Франциско.

— Нет, спасибо. Мы поужинали в ресторане. Мне бы попить. — Я направился к барной стойке — Как игра?

— Меее, — протянул друг с набитым ртом. — Мы в школе лучше играли.

Я усмехнулся.

— Куда уж Сиетл Сихогс до наших Койотов!

Альберт завыл, изображая боевой клич.

Я открыл банку содовой, и сел за барную стойку. Взгляд зацепился за белый листок, сложенный пополам.

— А это еще что?

— А, точно. — Сосед выглянул из-за спинки дивана, чтобы понять о чем я. — Какая-то девушка заходила, попросила передать тебе.

Я развернул бумажку. Аккуратным ровным почерком на ней была выведено всего пара строк:

«Ден,

Я надеялась сделать это лично, но раз ты не нашел в себе сил признаться, скажу так. Я все знаю. Прощай.

Линда».

Ничего не понимаю. Мы с Ли прекрасно провели вечер. Я даже забыл про её болтливость. Когда она успела это написать?

— И давно, говоришь, заходила та девушка? — Я все еще пялился в записку, будто ожидая, что на свободном месте сейчас всплывет продолжение.

— Да минут пятнадцать назад, — Альберт отхлебнул из банки — Вы чуть-чуть разминулись. А что там, что-то важное?

— Это от Линды. — Я наконец поднял взгляд на друга. — Она со мной порвала.

Выходит весь сегодняшний день был бессмысленной тратой времени. Пока я пытался всячески умаслить подружку, ей было не важно признаюсь я или нет. Она уже все решила. И накрыла весь мой план. Что теперь делать? Как добраться до Синеглазки?

Я уже забыл про открытую банку содовой и на автомате запустил кофемашину. Ее шум, бурчание спортивного комментатора, вопли Альберта на телевизор – все заглушала одна мысль – как поступить дальше?

Ответ пришел сам собой. Внезапно раздались три отчетливых громких стука. Дверь распахнулась. На пороге стояла Ана.