Никому не скажем

Глава 9

Захар

После парилки ныряем в бассейн. Брызги летят во все стороны. Смех эхом отражается от стен. Из больших окон во всю стену открывается вид на подсвеченный заснеженный двор и сосны. Выныриваю из воды, провожу ладонью по лицу, смахивая воду, оглядываюсь в поисках сестры.

Стася в своем открытом черном купальнике сидит на бортике, опустив ноги в воду. Забавно болтает ими и лучезарно улыбается. Возле ее ног в воде поплавком болтается Клим. Касается пальцами ее голых коленок. Что-то говорит ей. Я вижу, как она смущается, но не отгоняет младшего Зорина.

Август вылез из бассейна. Устроился в шезлонге, развернув его так, чтобы смотреть в окно. На столике несколько открытых бутылок пива, сок, фрукты и легкие закуски под алкоголь.

Решаю присоединиться, гася в себе желание отогнать Клима от Стаси. Это будет пиздец как странно сейчас. Он же ничего такого не делает.

– И как тебе этот колледж? Я про него слышал, – доносится до меня обрывок их разговора.

– Мне нравится. Там, кстати, тоже есть крытый бассейн.

– Да? Звучит заманчиво. А ты куда потом поступать собираешься?

– Я хотела на военного врача, но папа не разрешил, буду поступать в обычный мед, а там уже думать.

– А чего не спортивным? Это безопасно.

Выхожу из воды, подтягиваю второй шезлонг ближе к столику и разворачиваю так же, как сделал Август.

– Клим занимается спортом? – спрашиваю у парня.

– Угу. – Он, лениво прикрыв глаза, потягивает пиво из бутылки. – Лет с пяти. Нас отец вместе отдавал, но мне бокс не зашел, а младший брат втянулся. Меня больше по боевым прет, но для себя, на профессиональный уровень так и не вышел. Предпочел универ спорту. Вместе хреново сочетается. А ты?

– Да меня с детства тоже везде водили. Сейчас в академии нас в обязаловку гоняют, но там спецкурс для МВД. Смесь из бокса, самбо, кикбоксинга и вольной борьбы.

– Тоже неплохо…

– Ай-яй! – раздается Стасин визг.

Дергаюсь. Август тоже подскакивает. Мышонок в воде, глаза огромные. Клим близко очень, касается ладонями ее лица. Ныряю к ним. Август за мной.

Подплываем. Оттесняю младшего Зорина от сестренки. Заглядываю в перепуганные глаза.

– Что случилось? – сам вытираю воду с ее лица.

– Все нормально. Испугалась просто.

– Мы плескались, и она с бортика соскользнула. Сразу с головой под воду. Я капец испугался!

– Ты чего, мелкая? – улыбаюсь, бережно прижимая ее к себе. – Плавать разучилась?

– Я неожиданно падать никогда не умела, – ворчит она, обнимая меня за торс.

Прижимаю ее чуть сильнее, касаюсь губами лба. Чувствую, как ее прохладные пальчики машинально скользят по позвоночнику. В висках начинает тарабанить ускоряющийся пульс. Делаю вдох, отпускаю Стасю и погружаюсь с головой под воду.

Мне же нельзя чувствовать к ней то, что я чувствую. Совсем нельзя. Мы семья. Как можно заводиться за секунду на члена семьи? Какого хрена вдруг?

Долбаный извращенец!

Она девочка совсем, а я избалованный, испорченный женским вниманием засранец. Мне кажется, я одними этими мыслями ее пачкаю, а я не хочу. Бля, просто не имею права на все это.

Бредятина какая-то!

Легкие горят. Выныриваю, хватаю ртом воздух. Глаза заливает водой, а на «берегу» у бассейна разворачивается новое действие. Лицо Августа забавно вытягивается, глядя на вернувшегося к нам Клима.

Шустрый парень, однако!

У младшего Зорина в руках какое-то очень дорогое бухло и стаканы. Он сгружает все это на столик. Я выбираюсь из воды.

– Ты сдурел? – рассматривает бутылку Август. – Отец нас на елке за яйца за нее подвесит. Это ж коллекционка. Подарок!

– Я тебя умоляю, – хулигански закатывает глаза к потолку Клим, забирает у старшего брата бутылку и скручивает крышку. – Мы чуть-чуть. Разбавим, я в коробочку поставлю, и она еще лет пять там будет стоять нетронутая. Бухло нужно, чтоб его пить, а не чтобы смотреть!

– У тебя вообще спортивный режим! – рявкает на него Август.

Стася сидит на шезлонге, завернутая в полотенце, и улыбается, глядя на парней.

– У меня стресс! Я чуть девочку не утопил. Случайно! – косится на меня.

И мы все срываемся на громкий хохот. У него еще глаза такие. Голубые и честные! Пиздец! Сдержаться оказалось невозможно, и коллекционный алкоголь полился по стаканам. Даже Стасе плеснули на донышке, чтобы попробовала.

По «чуть-чуть» не получилось. На третьей порции Клим притащил надувной матрас, кинул его на воду, выпил, взял свой вейп и отправился плавать на матрасе по бассейну, выпуская ароматизированный пар в потолок.

Стася с любопытством наблюдает за ним, я всеми силами стараюсь сосредоточиться на разговоре с Августом. Приятное, немного обжигающее тепло тянется по венам, опьяняет, кружит голову.

Мелкая идет купаться. К ней тут же подкатывает Клим на своем матрасе. Предлагает вейп, она крутит головой, отталкивает от себя эту «черепаху Тортилу» и плывет к другому бортику.

Зорина стало слишком много вокруг нее. Эта девчонка не может не цеплять. И Клима проняло от ее улыбок и искренности. Как парня я его отлично понимаю. Тем более они ровесники. Им просто весело вместе, и есть общие темы для разговора.

«Это я сейчас себя уговариваю? – приходит забавная мысль. – Да ты же горишь от ревности, Шолохов! И она нихера не братская!»

Пока младшие веселятся в бассейне, мы с Августом допиваем коллекционный алкоголь его отца. Меня вроде чуть отпускает весь этот бред. Иначе не назовешь.

От свежего воздуха, после парной и бухла к часу ночи глаза уже почти не открываются.

Сонно разбредаемся по комнатам. Наши со Стасей опять по соседству. Я ложусь на свою кровать и слушаю, как за стеной льется вода. Пьяная фантазия играет со мной в очень жестокие игры. Закрываю глаза и позволяю себе утонуть в ней, обещая: это всего на пару секунд, а потом я снова стану адекватным старшим братом.

Я знаю на ощупь бархат ее кожи. Хочется попробовать на вкус. Хочется, чтобы сейчас ее эмоции были только для меня. Мы бы смяли к чертям эти влажные простыни. Я был бы первым. Это я тоже отлично знаю…

От силы возбуждения хочется застрелиться на эти же несколько секунд, на которые я допустил в голове подобное.

Тяжело сглатывая, поднимаюсь и брожу туда-сюда по комнате, пытаясь переключиться. Бесит, что дело не в физическом желании. Меня тянет в соседнюю комнату совсем иначе.

– Не бухать больше! – рявкаю на себя. – Дебил, блядь! Нельзя тебе ее трогать! Твои функции рядом с ней исключительно братские. Отец кастрирует без наркоза за такое.

Криво усмехнувшись своему отражению в стекле, иду просто проверить, все ли у нее хорошо и легла ли моя мышка спать. Это же как раз братская забота. Я сотню раз так делал.

Тихо стучу в соседнюю дверь, чтобы не напугать. Ответа нет, и я захожу. Стася не спит. Воткнув наушники, сидит на мягком подоконнике, согнув ноги в коленях, и смотрит на зимнюю ночь, подсвеченную теплым желтым светом.

Сажусь на свободное место. Она вздрагивает. Улыбнувшись, забираю ее голые, холодные ступни к себе на колени. Согреваю, растирая руками. Ей нравится массаж ее красивых ножек. Мышонок с теплой улыбкой вставляет мне в ухо один из своих наушников. Упирается затылком в стену позади себя и прикрывает веки, глядя на меня сквозь ресницы.

Играет что-то попсово-лиричное. «Шагаю» пальцами от пальчиков до коленки, обратно скольжу по икрам. Она вздрагивает, покрывается мурашками. Мне в кайф, и так хочется сейчас большего. Хотя бы поцелуя. Нормального, взрослого.

– Иди сюда, – хлопаю по своему колену.

Она смущенно крутит головой в разные стороны. Темные, еще влажные волосы падают на лицо. Опускаю одну ее ногу на пол, чуть толкнув в сторону, разводя бедра и освобождая себе место ближе. Двигаюсь. Убираю волосы с ее лица. В красивых, озорных глазках читается удивление и испуг.

«Бля, да конечно, ты ее пугаешь! Тормози, извращенец» – даю себе мощный мысленный подзатыльник.

– Ложись спать, мышонок. – Завтра вряд ли нам дадут выспаться.

Встаю так, чтобы моей физической реакции она не видела. Не надо ей все это. Рано еще. Маленькая!

– Подожди. У меня подарок, – ловит пальчиками за футболку.

Так и замираю, не глядя на нее.

Тонкие пальчики касаются моего запястья. Опускаю взгляд. Она застегивает на моей левой руке широкий браслет из бисера. Черный с градиентом к серому и белыми черепами по центру. Он гораздо круче, чем был предыдущий.

– Спасибо, мышонок, – улыбаюсь ей, касаясь подушечками пальцев браслета, прокручивая его.

– Тебе нравится?

– Очень. Обещаю носить. А теперь бегом в кровать! – включаю строгого брата. – Простынешь еще.

Вот теперь все правильно. Удовлетворенно кивнув самому себе, быстро ухожу из ее комнаты, пока не натворил чего-нибудь непоправимого.

Глава 10

Стася

Так лень после выходных включаться в учебу. Сонно бреду через двор колледжа, все время зевая. Сама не знаю, чего мне не спалось. После насыщенных свежим воздухом и эмоциями выходных должно было отрубить, но я плавала в полудреме, все время просыпаясь. Думала о наших с Захаром ночных посиделках на подоконнике, о его реакции на подарок. Он так прикоснулся пальцами к браслету на запястье, что у меня на мгновение остановилось сердце, будто он дотронулся прямо до него. А в лицее Гриша с Васей. Сейчас обязательно докопаются.

Не хочу-у-у.

Сашка еще куда-то запропастилась. Мне ей столько всего надо рассказать! У меня море впечатлений от поездки за город. Два дня с Захаром, но про это я, конечно же, буду молчать.

Если бы не поехали, брат пропал бы с новыми друзьями или подружкой. А так мы были вместе, и внутри меня тепло теперь так, что я могла бы с кем-нибудь поделиться.

Первую пару мечтательно просмотрела в окно. Ко второй все же пришла подруга, и стало веселее. Еще и Гриша притащил охапку полевых ромашек.

– Где ты их взял? – смотрю на букет, занявший всю нашу парту.

– Погуляй со мной, я тебе полянку покажу, – заводит свою пластинку.

– Отстань, – подтягиваю ближе цветы, наклоняюсь и дышу резковатым, но приятным ароматом, напоминающим лекарство от простуды.

– Стась, Дюймовочка, милашка, малышка. – Гриша оказывается у меня за спиной и дышит в ухо. – Хорош ломаться!

– Уйди! – передергиваю плечами, скидывая с себя его дыхание и запах.

– Тебе девушка русским по белому сказала: «Нет». Непонятно?! – рявкает очень знакомый голос.

Разворачиваемся все вместе. У меня рот приоткрывается от удивления.

– Клим? – хлопаю ресницами.

– Привет. Можно мне тут упасть? – просит у Саши. Подруга безоговорочно уступает, пересаживаясь за последнюю парту среднего ряда поближе к нам.

Зорин кидает рюкзак на столешницу и очаровательно улыбается всем одногруппникам.

– Что ты тут делаешь? – глажу пальцами нежную бархатистую желтую серединку одного из цветков.

– Учусь. Ты же разрекламировала мне этот колледж. Я подумал, почему бы не закончить именно его. Отец с утра сделал пару звонков, и вот я примчался. К первой паре не успел. Документы ездил забирать и тут оформлялся. Рассказывай, кто тебя обижает? Сейчас всех накажем.

– Ну ты даешь… – смеюсь я. – Не ожидала.

– А я вообще внезапный, – подмигивает Клим. – Зато со мной не скучно.

– Это я уже успела заметить. Кстати. Что вам было за тот алкоголь? – становится интересно.

– Да ничего не было пока. Чай налил, в коробку засунул и на место поставил. Отец не заметил.

Со звонком в кабинет заходит куратор, вызывает его к себе и официально представляет всей группе, сразу обозначая, что Клим – профессиональный боксер. Это для парней, чтобы не нарывались. А то наши заводилы уже косо на него смотрят.

После пары мы с Сашей проводим ему экскурсию. Показываю тот самый бассейн, о котором мы говорили еще у него дома.

– Нормально, – удовлетворенно кивает. – В столовую?

Да! Есть уже очень хочется.

Заносим цветы к Анастасии Сергеевне, ставим в ведро с водой и ведем Клима на обед.

С интересом наблюдаю, как он подбирает себе еду, параллельно рассказывая мне, что с чем сочетать, а что лучше есть отдельно и даже в какое время суток. Мне сразу становится стыдно за мою любовь к маминым пирожкам. А еще удивительно, как он преображается из забавного и нахального в серьезного, важного и, наверное, очень взрослого в сравнении со многими местными парня.

Гриша с Васей сидят за соседним столиком. Недовольно косятся на нас.

– Поговорю с ними. Отстанут, – жуя овощи, заявляет Клим.

Сколько у меня теперь защитников…

– Вы случайно с Захаром не сговорились? – подозрительно кошусь на Зорина. Он только загадочно улыбается и невнятно машет головой, продолжая жевать.

До конца занятий все время где-то рядом. С народом знакомится. Девочкам нашим нравится. Он хорошенький и умеет быстро расположить к себе, так что фанатками обязательно обзаведется.

На литературе с его подачи вместо темы мы обсуждаем последнюю комедию и смеемся всей группой, а сразу после звонка на выходе из кабинета меня ловит Анастасия Сергеевна.

– Стася, завтра вместо последней пары зайди, пожалуйста, к нашему психологу, – просит куратор.

– Зачем? – Сразу становится не по себе.

– Поговорить хочет. Не бойся. Ничего страшного там не будет. – Она тепло касается моего плеча. – Если тебе что-то не понравится, ты всегда сможешь уйти.

– Ладно…

Попрощавшись с ней, в полной растерянности возвращаюсь к друзьям, пытаясь разобраться, что я такого сделала, чтобы меня отправили на разговор к психологу. Вроде веду себя как обычно и ничего не натворила.

В этих расстроенных чувствах едва не забываю про цветы. Приходится вернуться за ними в кабинет куратора. Клим тут же забирает у меня тяжелый букет. Недовольно кривится, вдыхая лекарственный запах. Вызывает нам такси.

Сначала провожаем Сашу, постояв у ее подъезда, потом Зорин решает проводить меня.

– Ты же не из-за меня перевелся, правда? – Эта мысль все еще не дает мне покоя.

Захар в своей опеке вполне мог договориться с парнем. Или даже сам папа. Они вечно переживают, что я как-то не так переношу переезды. Сложно, конечно, но не до такой степени, чтобы надо мной трястись, как над фарфоровой.

– Честно? – улыбается Зорин. – Мне все равно, где учиться. Для меня все это номинально. Я дальше не пойду. Буду расти как спортсмен. Если не выйдет, окончу курсы и стану тренером. Так как мы часто переезжали одно время, друзей нормальных у меня не сложилось. То есть зацепиться не за что. Так что нет проблем с переводом. А ты, милая, говорила, что придурки всякие достают. Я посидел, подумал и вот притащил свой зад к вам.

– Звучит очень грустно. Без друзей плохо.

– У меня есть брат. Мы с ним лучшие друзья. Может, с тобой тоже подружимся, – хитро щурится он.

– Может быть, – забираю свои цветы и, еще раз улыбнувшись Климу, забегаю в подъезд.

Мучаюсь с кнопкой лифта. С охапкой ромашек нажать на нее оказывается не так просто. «Взлетаю» на наш этаж и вынужденно ногой стучу в дверь.

Мне долго не открывают. Приходится повторить настойчивее.

– Ой, – вздыхает мама, пропуская меня в квартиру. – Откуда это счастье?

– Гриша подарил… Блин! – спотыкаюсь о чью-то обувь. – Возьми, пожалуйста. Только осторожно. Тяжелые, – отдаю маме букет.

Разуваюсь, разглядывая черные замшевые сапоги на тонком каблуке. Явно не из наших. Мама успевает унести цветы. Возвращается с растерянным взглядом. Мне даже кажется, она плакала, и становится очень беспокойно.

– Что-то случилось?

– Гости у нас, – шепчет она, заламывая пальцы.

Оставляю куртку на вешалке, прохожу на кухню и застываю ледяным изваянием, глядя на до боли знакомую брюнетку, сидящую за нашим столом.

– Привет, – улыбается она. – Ты так выросла.

– Зачем ты приехала, Алиса? – не узнаю собственный голос. Он дрожит и срывается на хрип. – Мама, зачем ты ее сюда впустила?!

Глава 11

Стася

У меня никогда даже в мыслях не было намеренно ударить человека. Ее очень хочется. Алиса смотрит на меня снисходительным взглядом, как на глупого наивного ребенка. Кажется, еще секунда – и она махнет своей изящной рукой, выгоняя меня из кухни, чтобы не мешала взрослым разговаривать. Только я никуда не уйду! Если от «мимолетных» и «безымянных» прикосновений Захара у меня все горит внутри, то от этой конкретной особи выжигает напалмом.

Сложив руки на груди, прислоняюсь плечом к деревянной рамке в арочном проходе и открыто рассматриваю бывшую своего брата. Стерва похорошела. Сменила прическу, краситься стала иначе. На ней стильная шелковая блузка с закатанным рукавом и кожаные узкие брюки.

Алиса и два года назад была эффектной, сейчас тоже повзрослела, наверное. В ней появилось больше именно тонкого, женского шарма. Это чувствую даже я и уже ревниво представляю, как на нее будет смотреть Захар.

– Больше не бегаешь хвостиком за старшим братом? – смеется она.

И это, черт бы ее побрал, идеальный смех! Я ненавижу ее еще больше, всю такую красивую и такую мерзкую. Предательница! Дважды предательница!

– Зачем ты здесь? – повторяю вопрос.

– Приехала поговорить с родителями и Захаром. Ты все еще дуешься на меня? – улыбается она.

В смысле, я дуюсь?! Что за странная формулировка? Будто она мне на ногу наступила, а я два года на нее обижаюсь.

– Дуются дети, а ты меня бесишь.

– Стась, – тормозит мама, положив руку мне на плечо и отрицательно качнув головой. – Иди к себе, я тебе сейчас туда обед принесу. Хочешь?

Я чувствую себя ребенком. Меня просто выгоняют из кухни, чтобы не слушала взрослые разговоры. Так обидно становится.

– Ее обедом покорми. И можно яду подсыпать. Может, успеем труп вынести до возвращения Захара!

– Стася! – вскрикивает мама.

Что «Стася»?! Стася защищает брата, но ее никто не слушает!

Ухожу к себе, сажусь на кровать, подтягиваю на колени дельфина и обнимаю его обеими руками. Захару сейчас звонить бесполезно, до шести он вне зоны. На часах уже практически три. То есть Алиса будет сидеть у нас до его возвращения? Серьезно?!

Шмыгнув носом, решаю позвонить папе. Может, хоть он возьмет трубку, приедет и выгонит ее отсюда. И к сыну своему не подпустит. Пусть стерва возвращается домой первым же рейсом. Так хорошо без нее было. Захар перестал быть тенью, между нами появилась какая-то очень глубокая, пока плохо объяснимая связь, и я даже готова потерпеть его гиперопеку, лишь бы не вернуться назад, особенно в первый год после их расставания.

Включив на громкую, нервно глажу дельфина и слушаю длинные гудки в трубке.

– Что-то случилось, маленькая? – тепло и по-доброму спрашивает папа. Один, наверное, у себя в кабинете, вот и напоминает через слова, как он на самом деле меня любит.

– Алиса приехала, – чувствую, как голос дрожит сильнее.

– Твою мать… – выдыхает он. – Она у нас, что ли?

– Да, – всхлипываю, не в силах больше держать эмоции внутри.

– Чего ей надо? – Его голос перестает быть теплым. Сейчас о него можно порезаться.

– Поговорить с вами и Захаром. Мама с ней на кухне, – сдаю любимую родительницу. – Пап…

– Ш-ш-ш, ну ты чего, детка? Не реви. – Он старается быть мягче. – Разберемся.

– А можно ее просто выгнать? Желательно сразу в аэропорт. Ты же можешь?

– Стась, давай я с мамой сейчас поговорю, ладно? Потом приму решение. А ты прекращай слезы лить и садись заниматься лучше. Сейчас твои мысли должны быть только об учебе. С остальным разберутся взрослые.

– Да я тоже взрослая! – подпрыгиваю на кровати.

– Взрослая, – снисходительно и с улыбкой. – Все, детка, мне пора. Не грусти. Маме наберу сейчас.

Ложусь на кровать в обнимку с плюшевым подарком Захара. Слышу, как у мамы звонит телефон. Как она проходит мимо моей комнаты, уже разговаривая с отцом. На меня вдруг впервые накатывает ощущение, что я тут чужая. Оно такое болезненно-острое. Зарождается в животе и расползается по всему телу.

Это ведь моя семья, у меня другой нет. Я их очень люблю и знаю, они меня тоже, но вот в этой ситуации кажется, что меня отделили от семьи, отодвинули в сторону. Они же сами все решают, они все взрослые, а меня отправляют делать уроки, будто мне семь. Наверное, чтобы не мешала.

Если бы я не смотрела на дверь, вряд ли бы услышала, как в комнату заходит мама. Она тихо подходит к кровати, садится рядом и гладит меня по волосам.

Дурацкое ощущение сразу проходит.

Нет, не чужая я здесь. Сквозь слезы вижу это в ее глазах. И мне становится стыдно за то, что такое пришло в мою дурную голову.

– Алиса ушла, – сообщает мама. – Вечером должна вернуться.

– Мам, – рвано выдыхаю, – ты забыла, как Захару было плохо? Забыла, сколько его ломало? Зачем?

– Не плачь. Я все очень хорошо помню. И мое сердце обливалось кровью вместе с его. Но ты… – Она грустно улыбается, – Ты пока не понимаешь. Такая любовь не проходит, не оставляя следов. И еще человек имеет право на второй шанс.

– Она предала она! Она не заслуживает! – крепче прижимаю к себе дельфина.

– Жизнь – она такая, малыш. Захар уже большой мальчик. Пусть разберется с этим сам. Я не одобряю визит Алисы, но считаю, что лучше так.

– Как лучше? Кому? Ему не будет лучше!

– На виду, Стася. Лучше, если мы с отцом знаем, что Алиса здесь, и сможем поддержать Захара, чем если они бы встретились тайно и мы бы потом не понимали, от чего его лечить. Напоминаю, твой брат теперь взрослый. Он бы закрылся и не стал говорить. Это гораздо хуже. Ну все, не реви. Чего ты заранее его хоронишь? Если отболело и он отпустил, будет просто разговор, и Алиса вернется домой.

– А если нет?

– Это его выбор, Стась.

– То есть ты отдашь своего единственного сына этой? – киваю на закрытую дверь своей комнаты.