Хищники жаждут ночи
- -
- 100%
- +
Не считая его больше сильнейшим, я поддалась на провокацию и скрестила клинки у самой гарды! И тогда Грино перешёл все границы, ухватив меня за грудь свободной рукой! Да ещё с такой ухмылкой!
От такой подлости я вскипела. Рванулась было, и неожиданно для соперника сблизилась вплотную и ударила между ног коленкой.
Соперник отпрыгнул, поначалу как ни в чём не бывало, и тут же, захромав, согнулся и отступил ещё. Похоже, боль, пришла не сразу. Зато какая!
Воспользовавшись ситуацией, подлетела и обозначила кончик клинка у его горла. Кривясь от боли и трясясь от злости, Грино выдохнул, сдаваясь.
В лагере разразились бурные аплодисменты. Как оказалось, во время дуэли мы всполошили весь гарнизон, многие солдаты были разбужены, и успели поприсутствовать на большей части шоу.
Мне залепили пару поцелуев в щеку, я даже не поняла кто. Обняли на радостях и потискали под шумок. Затем кто – то зло и бешено разогнал солдат по палаткам. Вальтер подхватил было за руку, но я вырвалась, ощущая всеми фибрами беду.
Вот же чёрт, не одно так другое.
Что – то надвигалось на лагерь в ночи! Вырывая с корнями кусты, вспахивая и взрывая дёрн и стёсывая с деревьев кору, яростно сопя и задыхаясь в нестерпимой жажде убивать.
– Миледи, я вас не обижу, да и как можно такую искусную фехтовальщицу! – Стал догонять Вальтер, когда решительно двинулась к границе с частоколом.
Лагерь затихал, но ещё не смолкли разговоры. Солдаты делились впечатлениями и ни о чём не подозревали. Обычный человеческий слух приближение нечисти распознает лишь тогда, когда станет уже поздно… обманчивая лесная умиротворяющая тишь ничего не предвещала. И барон встал, как идиот, позади со своими признаниями.
– Знаете, леди Валерия, если ваше сердце свободно, я хотел бы… – залепетал.
Но я прервала, подняв вверх руку.
– Что такое? – Насторожился мужчина.
– Тише, – прошипела, потирая браслет и наполняясь решимостью.
Где – то в низине, метрах в ста от нас неожиданно вспорхнули растревоженные птицы. Шатнуло крону, через мгновение уже другую ближе…
Барон всё понял. И закричал тревогу.
Лагерь вновь всполошился, солдаты беспокойно кричали, лошади возмущённо ржали. А я, перепрыгнув через преграду, встала, как вкопанная, невзирая на мольбы какого – то постового вернуться в укрытие.
В груди разгорался неистовый страх и волнение. А ещё злость. Животная злость, передающаяся невидимыми волнами в зловещую тьму.
– В сторону, человек, – прошипело совсем близко хищное.
И я ответила, вложив неожиданно сильную животную ярость, собранную в глотке:
– Моё.
Порыв ветра всколыхнул волосы, что ахнуло в груди.
Неоспоримое утверждение ушло синей энергетической волной, которую я, готова поклясться, видела невооружённым взглядом.
Беатриса выругалась где – то неподалёку в ночи. Гончии за ближайшими кустарниками выдохнули пар, клацнули зубами. И, прошелестев нервно колючками, разочарованные монстры развернулись да двинули прочь.
Я обернулась к солдатам, что вышли к частоколу с факелами, мечами, луками и напуганными лицами.
– Извините, мне показалось, – произнесла на выдохе. – Просто померещилось.
Сказала, и не успела среагировать. Всадник, проскакавший вдоль укреплений, подхватил меня и вздернул в седло, как куклу. А затем перескочил в лагерь и ссадил.
– Не делайте так больше, – укорил подбежавший взмыленный Вальтер.
– Это ты не делай так больше, – фыркнула в ответ и пошла в его палатку спокойная и уверенная, что бойни сегодня не будет.
А в палатке сюрприз.
Беатриса, злая, как собака, сидит на койке барона и смотрит, не моргая почерневшим взглядом. Хотя без света чёрно – белым зрением и не разберешь, какой там цвет. Просто зрачки у древней расширены на весь глаз.
– Развлекаешься? – Спросила леди тьмы с нотками угрозы.
– Нет, нормально поужинать решила, вам – то дофени, что я ем в походе.
– Мы тоже поужинать нормально хотели…
– Вам – то что жаловаться? – Огрызнулась.
– Действительно, – хмыкнула вампирша. – С солдатами потерь не избежать, а вот в женском монастыре, из которого вы тут брагу хлещете, причмокивая, можно и нам попировать на славу.
– Мы договаривались, что невинных не трогаете.
– Да мы за брагой наведаемся, только и всего, – усмехнулась Беатриса, ехидствуя.
– На что вам этот монастырь сдался? – Попыталась отговорить. – Туда же императорские войска постоянно наведываются. У них неподалёку целая армия. Представляешь, сколько будет шума, когда они узнают, что вампиры в округе? Тут двести, нет, триста тысяч солдат, я узнала за милой беседой с командирами. И в радиусе на сотни километров посты. Уверена, что к такой армии и маги полагаются мощные. Знаешь, что будет? На нас объявят охоту. А хуже всего, что весть через войска, вероятно, дойдёт и до королевы с нашим Рикардом. И даже не сомневайся в этом, у них разъездов ого – го. Тысячи конников, налаженная система быстрого оповещения сигнальным дымом и голубиная почта в придачу. Это не считая всяких там магических радиограмм и прочих фишек. Как думаешь, что сделает Юлиана, когда узнает о погоне? Нам стоит так рисковать принцем?
Беатриса задумалась, а я восторжествовала. Что ни ляпнешь ради спасения монашек.
– М – да, ты времени зря не теряла, – выдала после недолгой паузы древняя. – Про такое войско мы могли только догадываться. Это объясняется, почему конных здесь, как крыс в канализации.
– Во – во, – подхватила, ощущая, как за пологом напряжение стало сходить на нет.
Никто ж не напал. Потому что кое – кто уже в лагере.
– Но есть одна проблема, – произнесла вампирша на выдохе. – В монастырь всё равно придётся наведаться.
– Это почему? – Опешила.
– Потому что зов Рикарда де Хетигида пришёл именно оттуда после перемещения. Это значит, что твоя сука Юлиана перенеслась через зеркало именно в монастырь. А оттуда уже двинулись по – вашему, по – человечески. Но проблема в том, что след гончии потеряли, и я тоже не чую больше зова.
– Думаешь, монастырские знают, какой дорогой моя собака женского рода Юлиана ушла? – Выпалила я.
– Знают, знают. Монастырь – то женский. Кладезь сплетен.
– Может, я наведаюсь и поспрашиваю? – Предложила свои услуги с трепетом, ибо Беатриса там будет как лиса в курятнике.
– Тебя не послушают, а я умею подслушивать.
Не нравится мне её подслушивание. Может она пробует кровь, и так всё узнает. Мало ли.
– У меня есть план, Беатриса, – заявила, ударив пяткой в грудь.
– Интересно послушать, – усмехнулась вампирша и добавила задумчиво: – план у Леры, это может быть вполне – вполне… забавным.
– Я прикинусь новой настоятельницей монастыря, – поспешила изложить, расслышав, что в лагере трубят отбой. – Старая скончалась, они как раз ждут замены. К случаю я знаю, где найти чёрную рясу, думаю с гончей, найдём то место быстрее.
– Договорились, – быстро ответила Беатриса. – Ждём снаружи.
Полог зашуршал, показалась голова барона.
– Я слышал голоса, вы не спите, миледи? – Произнёс деловито, а вампиршу уже, как ветром сдуло. И вроде бы палатку нигде не резали, ни откуда не дует.
– Поспишь тут с вами, – бросила сварливо и добавила: – прогуляюсь сэр в кустики. Надеюсь, не пойдёте за мной?
– Что вы, миледи, возьмите только факел у постового.
Глава 3
Женский монастырь
Фонтан земли быстро сменился скупой песчаной пылью. Под сопение и скрежет от когтей протяжно кукарекнул первый монастырский петух. Оценив сарказм птицы, дымящийся монстр угрожающе зарычал и, не жалея лап, зацарапал плотный грунт ещё яростнее.
Но он всё равно не успевал.
Кажется, гончая выбрала место неудачно. Слишком большая каменистость, недаром деревья такие дохлые. И не понятно, то ли подействовало скорое приближение рассвета, то ли шавка просто не рассчитала.
Восход быстро окрашивал небо розово – красным, наполняя мир жгучими едкими цветами.
Мой «конь», что преданно нёс хозяйку до самого монастыря, перестал рыть и в отчаянии полез в недоделанную нору. Яма всего – то метр в глубину вряд ли спасала. Бедолага сунул голову поглубже и замер, прижимая свои дымящиеся колючки плотнее друг к другу. Спина и задница остались торчать.
Громкое сиплое дыхание сменилась поскуливанием. Монстр начал жариться заживо буквально через минуту.
Смачно выругавшись, я бросилась ему на помощь. Присыпала землёй из ямы, насколько её хватило. Убедившись, что это не решило проблему, стала рубить ветки и заваливать ими скулящего пса. Индикатором как раз и было его жалобное нытьё, которое вскоре стихло, почти с одновременно прекратившимися из его шкуры испарениями.
Догорел или выжил, проверять готовность «блюда» уколом шпаги не решилась. Будем надеяться на лучшее.
Вытерев капли пота со лба, я подошла к мешку и развернула чёрную рясу с чётками в кармашке.
Фух, едва успели. Мало ли монстр бы взбесился и в дом к монашкам рванул. Большая часть вампиров окапываться начала ещё за час до рассвета, обосновавшись километрах в двадцати от монастыря. А мой монстр почему – то посчитал, что меня надо доставить прямо к порогу. Может и Беатриса постаралась, пусть на её совести эта бедная поджаренная шкура… хотя какая там совесть?
У меня тоже её нет. Ушла из лагеря в лес с концами, даже не попрощавшись с воздыхателем. Барон Вальтер вряд ли себе место теперь найдёт. Интересно, а они организуют поисковую группу или быстро придут к выводу, что меня сожрали?
Закопав в листве шпагу и спрятав пожитки неподалёку, я оставила при себе серебряный браслет и кинжал. Уверенность, как рукой сняло, когда подумала о деталях предстоящей миссии. Чем вообще думала, предлагая такую авантюру?! Но отступать было уже некуда.
Женский монастырь стоял прямо у речки на небольшой возвышенности. Здание высотой в три – пять этажей скорее напоминало цельный замок из бордового крупного кирпича, без окружающих его стен и прочих фортификаций. С большим примыкающим двором и обширными огородами вокруг. С одной стороны поляна и лесополоса, откуда вышла я, а с других трех – луга, поля, холмики и куча тропинок в разных направлениях с колеями и без. Вдалеке виднелись рощицы, поля с мельницами и даже деревушки. Речка извилистая, словно змея, шириной в некоторых местах довольно солидной, тридцать – сорок метров, от монастыря заворачивала и уходила резко в низину, сужаясь вдвое. Течение бурное, мостов через неё вблизи совсем никаких не видно. Зато имелись пристани на обоих берегах, на ближнем ещё сарай, три лодочки и плот, смахивающий на паром. Да, так и есть – разглядела канат, протянутый на другой берег, там и бобина с катушкой.
Приблизившись ещё, расслышала шум, кажется, ниже по течению есть водопад!
Странно, что Беатриса так легко согласилась на мой план. Знала бы она, что я понятия не имею, как устроены здесь монастыри и какие вероисповедания ныне у местных…
Однако не всё мне на откуп, с вампиршей условлено, что до заката я выясню, куда направилась Юлиана с пленником. В противном случае действовать будут уже вампиры.
Накинув рясу, которая оказалась на три размера больше, что при ходьбе подметалась земля, и нацепив тяжёлые чётки на шею, решила не спешить сразу врываться в монастырь, а побродить в округе, осмотреться. Быть может, удастся путём наблюдения со стороны втянуться в их склад, быт и обстановку в целом.
Конечно, я рассчитывала быстро выяснить интересующую меня информацию, и с чистой совестью поесть куриного супа в монастырской столовке.
На удивление с первыми же петухами монастырь ожил. Я ещё шагов пятьдесят до первых грядок не дошла, а с горочки уже спешно помчали две монашки в чёрных балахонах с вёдрами в каждой руке. Только я собралась за ними к речке в мою сторону на огород ещё одна послушница шмыгнула с корзиной.
Тут же куры лавиной на грядки налетели впереди планеты всей. Гуси, целое стадо, следом загоготали и к воде понеслись, крыльями махая, чтоб быстрее. Похоже, живность домашнюю выпустили из курятника с ночи. Тем временем и монашки стали разбредаться по огородам. Угрюмые, поникшие, или полусонные. Кто овощи собирает, кто сорняки рвёт…
Глаза разбежались у меня как – то быстро. Зазевалась, и не заметила, как монашка старенькая ко мне подкралась. И гавкнула сварливо:
– А ты чего без дела? А ну марш навоз чистить, Люда одна там!
Шарахнулась я от бабки, как от прокажённой, и через грядки поспешила во внутренний дворик, на злобную не оборачиваясь.
А там толпа целая стоит! Человек двадцать. Девочки все молоденькие, лет по пятнадцать пигалицам, стрижены под мальчиков, ни грамма косметики на пугливых лицах, мнутся, ждут чего – то, сбились в кучку, как стадо овец.
– Все? Так, за мной! – Раздалось строгое старческое.
И девочки в колонну по две двинулись к одноэтажной пристройке, примыкающей к основному зданию монастыря. Делать нечего, увязалась и я.
– Во имя Четвёртого поторопитесь, отречённые, – пропела старая монашка, встречающая девушек у двери.
В строю ни звука, все молчат, как под препаратами. Заскочила в проём последней с девочкой на пару, которая на меня тут же с недоумением взглянула и, будто опомнившись, снова вперёд под ноги мордаху уткнула когда порог пересекли.
В мрачном коридоре пахло жжёной серой, воском и сухими полевыми травами. О деревянный пол умудрилась застучать каблуками только я. Упс… на меня уже взглянули и впередиидущие девочки. Благо, что не старушка, возглавляющая колонну.
Небольшой коридорчик вывел в странный зал, смахивающий на учебный класс, с партами по две табуретки за каждой. Пока все рассаживались, я отвлеклась на потолочные рисунки на стекле, что и фресками – то не назовёшь, и вообще никак не назовёшь. Просто рисунки бабочек на стекле. С белыми крыльями, красными, зелёными, синими и золотыми. На фоне серых, угрюмых стен очень даже броско.
В груди ахнуло, а в душе заболело тоскливо, неужели Владык нарисовали, но ведь так не похоже…
– Нельзя вверх смотреть, ты что, – прошептала одна из девочек с нотками ужаса.
И я присела рядом с ней, заняв вероятно чьё – то место. Хозяин не заставил себя долго ждать. Малявка встала надо мной.
– Здесь мне велено сидеть, – проскулила с видом, что вот – вот описается.
Проигнорировав её, я плотнее прилипла пятой точкой к жёсткому деревянному стулу и продолжила рассматривать роспись на потолке. Сразу стал вопрос: летают бабочки или дерутся. Да и это были просто бабочки, а не человекоподобные бабочки. И почему же решила…
С трибуны продрали горло, и класс в тот же миг перестал дышать. Девочка, оставшаяся без стула, резко села на пол и сделала вид, что так и должно быть. На трибуне стояла монашка с ветхим талмудом. Довольно старая, и на вид злобная.
– Утреннюю проповедь я буду читать трижды, раз вы так долго рассаживаетесь, дети от скверны, – проговорила женщина строго, не спеша листая толстую книгу с жёлтыми листами.
В классе тяжело выдохнули и сделали это где – то на уровне сознания. Пока проповедница листала талмуд, при этом явно смакуя от касания к каждому листу, у девочек предательски громко урчали животы.
В такую гнетущую атмосферу, что влипла, подумалось, лучше бы по огородам прошлась. Или с навозом помогла бы Люде.
Пролистав примерно треть, женщина ещё раз продрала горло и начала монотонно зачитывать тексты.
Девочки сидели статуями, глядя прямо. Никто не смел опустить голову. Одна я на галёрке вся извертелась. Пока речи, разносящиеся монотонной кашей, вдруг не стали в мозгу колом.
Сперва отделились слова и уже доходили до мозга связно. А следом я стала понимать и смысл.
– … хорошо, сказал Улар Орифиэль и понёс Явление на крыльях своих, ибо не знал, что оное и само умеет летать…
Это не были сценки из моей прошлой или даже позапрошлой жизни. Скорее поучительные истории, в которых человек встречался с Владыкой, что – то просил или наоборот помогал. Мило, не то слово. Белый владыка Улар Орифиэль в писаниях оказался просто душкой. Зато следующая проповедь про красного Кай Дариэля отразила всю его жестокость сполна.
– … и покровитель нечисти наслал на деревню крестьянскую существ безжалостных. И насиловали они женщин и детей, и жгли их живьём…
А вот третье писание про зелёного Мора Боэля несколько обескуражило. Когда этот урод был олицетворением любви к людским женщинам? Тем не менее, монашка запела про это с особым благоговением.
– … и любил он деву человеческую безответно, и предал матерь свою, и отказался от всего сущего…
Как только стало резать слух, я переключилась на соседку по парте, которая слушала эти сказки, раскрыв рот со слюнкой.
– Слушай, извини, что прерываю медитацию. У вас тут королева случайно не пробегала? – Прошептала девочке практически на ушко.
Реакции не последовало. И я шепнула чуть громче:
– Отвлекись на секунду, пожалуйста.
Ноль эмоций, будто под гипнозом. Пришлось ткнуть в плечо.
Девочка резко обернулась с глазами по пять копеек. Аж страшно стало.
– У вас королева недавно была, ты не знаешь… – начала было.
От грохота закрывающегося талмуда вздрогнули мы обе.
– Кто посмел!! – Взревела женщина с трибуны.
Я сделала вид невинной овечки. Но было уже поздно. В груди похолодело, когда моя соседка резко подорвалась со стула с решительным и одновременно обречённым видом.
– Это я, матушка, – выпалила девочка птичьим голоском с трясущимися коленками.
– Ты без утренней трапезы, вон отсюда! – Рявкнула проповедница ни секунды не медля.
– Да, матушка, – пропищала девочка и умчалась прочь.
Мегера с трибуны неожиданно обратила внимание и на меня! Посмотрела с выражением, будто её вдруг осенило. Или она до этого момента незнакомку вообще не видела. Эм, кажется, меня вычислили.
– С лохмами до плеч, да в святая святых, это ж как не досмотрели сёстры, – произнесла низким тоном, будто набирая сил для очередного крика, но прищурилась и, разглядев на мне чётки, с аханьем продолжила: – О, Четвёртый владыка и спаситель, а откуда у тебя молитвенная нить? И почему она осквернена твоей грязной шеей?
Бабулю вот – вот должно было разорвать от вопля. Но она просто отшатнулась, схватившись за сердце. Девочки с передних парт подорвались к монашке молниеносно, а я вскочила и убежала через коридор на улицу.
Меня так вампиры не пугали, как эта ненормальная!
Во дворе царило спокойствие и порядок. Курочки клевали что – то в травке, смешно раскапывая лапками, монашка с вёдрами разливала воду по корытам. Сняв чётки и вложив их в руку дабы не драконить очередную, я подошла ближе и поинтересовалась аккуратно:
– Доброго утра сестра, а королева здесь случайно не пробегала дней шесть – семь назад?
Очередная короткостриженая девушка лет двадцати пяти на вид посмотрела испуганно на меня. Но следом, продолжив лить в корыто, ответила коротко:
– Нет, не было никого.
– Совсем никого? – Решила надавить. – Может, незнакомка какая была с несколькими странными мужчинами?
– Никого не было, – брякнула, не глядя и, взяв ведро, пошла спешно со двора.
Я за ней, со стойким ощущением: она что – то определённо знает и скрывает. Мимо грядок с петрушкой и укропом пошли, сразу запахло ностальгией. Стала её нагонять, но резко развернулась!
Чёрт, на соседней грядке, сидя на коленках, что – то выдёргивала невменяемая бабка, что докопалась со своим навозом. И, похоже, она меня заметила!
– Эй! Что – то ты быстро управилась! А ну сюда, негодная! – Раздалось старческое.
Пока монашка поднималась, кряхтя, я удрала. Во дворе нарвалась на группу девочек, с которыми проповеди прослушала. Пришлось выскочить с другой стороны двора, обогнув основное здание.
А там с десяток коров уже из сараев выдвигается, навозом как пахнуло. Лепёшки коровьи, как полетели по чернозёму минироваться, чуть в одну не вляпалась, отскочила вовремя. И едва на бело – коричневую коровушку не нарвалась. Животное отпрыгнуло даже резвее, чем я. Монашка, что контролировала процесс выгонки коров, даже слова не сказала, посмотрела на меня испуганно карими девичьими глазёнками и шлёпнула палкой по ляжке чёрную корову, что решила очень медленно выходить из стойла.
– С добрым утром сестра, – решила попробовать потактичнее.
– Светлого утра, сестра, – ответила девушка, не глядя даже в мою сторону.
– Слушай, не поможешь мне выяснить кое – что важное? – Спросила, обходя стадо и сближаясь с пастушкой.
Не сразу уловила, что мы уже пошли под горочку на луг, с обратной стороны от леса.
– Что? – Буркнула девочка и тут же добавила нервно: – Не иди за мной. Но, пшла!
Монашка стегнула ещё одну корову без особой причины и рванула поддать следующей. Стадо по цепной реакции немного ускорилось.
Да что с ними со всеми?!
– Ты можешь отвлечься на секунду от своих коров?! – Не отставала я, продолжая удаляться от монастыря.
– Что ты за мной увязалась? – Прошипела вдруг монашка, встав в позу и выпучив глаза. – Иди, куда послала старшая.
– Это куда? – Не сразу сообразила.
– К Люде, навоз чистить, – заявила монашка и погнала коров с особой жестокостью, что каждой почти по заднице досталось.
Благополучно вляпавшись в коровью мину, я выругалась и, приметив две чёрные фигурки у речки на пристани, поковыляла туда.
Над бурным потоком монашки полоскали бельё, лёжа на животах и свесившись с пристани. Четыре плетёные корзины выжатого белого тряпья стояло неподалёку. Ещё столько же было заготовлено.
Река шумела знатно, и моего появления заблаговременно никто не отметил. Девушки были так увлечены, что даже когда подошла вплотную и присела рядом, никто и не посмотрел на меня. Обе молоденькие, лет по двадцать. Но уже не такие пугливые, как те, что были на проповеди.
– Светлого утра, сестры, – поздоровалась с ними на их наречии.
Одна взвизгнула от неожиданности и выпустила тряпку. Вторая дёрнулась и зацепила корзинку, что полетела с пристани. Я рванула, чтобы удержать и зацепила вторую. Хотела схватить две, но сама чуть не слетела в воду. Поэтому в последний момент решила не рисковать.
– Ой, простите, – брякнула, наблюдая, как обе корзины с тряпками уносятся прямо в сторону водопада, красиво и синхронно вращаясь вокруг своей оси.
Судя по виду монашек, оставшиеся корзины мне хотели надеть на голову. Но вскоре злость сменилась ужасом. Обе, ревя и завывая, помчались вниз по течению вдоль берега за своими корзинами. Самое обидное, что никто мне ничего дурного не сказал, и даже не обозвал.
С грузом на сердце, я помчала за ними, спохватившись попутно, что выронила где – то чётки. Но так как моя ряса путалась под ногами, вскоре существенно отстала от девиц. А через пару минут и вовсе потеряла монашек из виду за кустарником, что обильно, но обособлено рос ниже по реке. А ещё там была небольшая заводь, которую пришлось обходить. Где я и наткнулась на рыбаков.
– Светлого утра, сестры, – бросила, ещё не отдышавшись.
Все три посмотрели на меня с неподдельным ужасом, повернув головы так синхронно, что ужаснулась и я.
– Даже не подходи, – прошипела ближайшая.
– А лучше возвращайся туда, откуда пришла, – бросила вторая, кривясь.
– Здесь тебе не рады, – хмыкнула третья и рванула удочку с мелкой рыбёшкой на крючке.
– У вас здесь что, коллективный разум? – Выпалила я, мгновенно наполняясь гневом. – А ну отвечайте мне, монашки недоделанные, куда королева делась? Ни одного адекватного ответа, хватит надо мной издеваться уже!
Явно не выдержав моего крика, рыбаки побросали удочки. И я уже думала, что сейчас будем драться, кусаться и царапаться. Но случилось неожиданное. Воровато оборачиваясь, монашки рванули в воду, как от разъярённого дикого зверя. Примерно на трети реки они зашли по пояс и попытались плыть прямо в балахонах. С открытым ртом я смотрела, как их уносит течение в сторону бурного водопада.
Шок отпустил меня не сразу, отчего пребывала в ступоре. Мысли были рвануть за ними и, может, как – то помочь. Но до водопада было ещё метров сто, в груди теплилась надежда, что они вплывут. Мне из чащи было не видно, какова их судьба. Да и какой высоты водопад, что там под ним, я и предположить не могла. Возможно, камни, или хорошая глубина. В любом случае не успевала. К тому же, туда помчали и две те, с бельём. Думаю, они могут вполне справиться.
Мысль вдруг пришла здравая, возвращая к основной задаче. Я ведь как белая ворона без дела хожу. Прихватив ведро с пятью карасями и мелкой щукой, пошла обратно. Теперь при мне был инвентарь, и сразу прибавилось уверенности.
В горку подниматься оказалось не просто с ведром воды, где рыба плещется. Монашек, как ветром сдуло. Ни на грядках, ни во дворе. Неужели я нарвалась на эмпатов и всех распугала? Походила по двору, пытаясь уловить хоть какие – то звуки, источником которых может быть человек, а не домашняя живность, что разгулялась до самой речки. Вскоре до обоняния стали доходить вкусные ароматы еды. И я двинулась на запах прямиком в основное здание. Дверь была распахнула настежь, поэтому без особого труда вошла.