- -
- 100%
- +
– Привет, Даша!
Я улыбнулся и подал ей руку.
Она испуганно оторвала взгляд от мерцания мобильного и, секунду помешкав, протянула в ответ свою.
Первое прикосновение, очень важное, края двух миров зацепляются на мгновение и потом расходятся, обдумывая полученную тактильную информацию.
Её, стоящую возле стеклянного подъезда, я заметил сразу, как только вышел из лифта. Сзади двери шумно выдохнули, закрываясь, подталкивая вперёд к нашему будущему сближению, отрезая дорогу назад.
Этим же лифтом мы поднимались к вершине башни. Даша оказалась достаточно небольшого роста, поверх лёгкого летнего платья был маленький джинсовый пиджак. Её глаза на мгновение устремлялись на меня и тут же уходили, ища точку опоры по стенам лифта. Но даже надписи, характеризующей чью-нибудь личность не с самой лучшей сексуальной стороны, на равнодушных стальных панелях не было.
– Приехала на метро?
– Да.
– Ты волнуешься, боишься?
– Нет.
«Если вы будете задавать только закрытые вопросы, Дмитрий, то клиент не станет ничего у вас покупать!» – Полная тренер по продажам ещё раз выразительно посмотрела на меня, потом повернулась ко всем и сказала: «Разбились по парам, тренируем скрипты!»
Я отогнал всплывшую в голове картинку из школы продавцов, где повышал свою квалификацию лет десять назад, и решил быть более открытым в вопросах общения.
Мы шли по коридору – одна, вторая, третья дверь. Я чуть поправлял на нужное направление Дашу за талию.
– Здесь много дверей, чтобы криков не было слышно, – пошутил я и тут же пожалел, потому что Даша опять выстрелила в мою сторону глазами.
– Надеюсь, ты не испугалась, я пошутил.
– Нет.
– Проходи на кухню, только тапочек у меня для тебя нет, к сожалению.
Даша повесила пиджак на вешалку. Снова взяла свою объёмную сумку в руки.
– Нет, мне не нужно. Я без них могу.
«О-о-о, это прогресс в диалоге». – Я воодушевился.
– Ты кофе или чай, а может, шампанское?
– Да.
Ответ словно приоткрыл клетку, и птичка вылетела на свободу.
За ней вторая.
– Шампанское.
У меня была маленькая бутылка игристого, как раз под бокал, и он наполнился весь до краёв.
– Я тебе принесла, вот.
К моему удивлению, Даша достала из сумки и протянула светлую коробку «Рафаэлок».
В соседнем доме, на плоской панели TV, мультяшный волк смотрел на Красную Шапочку. «Мне очень надо к бабушке, но я и тебе принесла, вот», и нарисованная девочка в красном чепчике протянула волку пирожок, который тут же исчез в зубастой пасти, но волк не спешил освобождать девочке дорогу, а продолжал приближаться к ней с плотоядной улыбкой. Мальчик лет трёх начал тихонько подвывать, и личико его стало кривиться от страха. Его мама оторвалась от мобильника, озабоченно зашарила рядом с собой рукой и, найдя наконец пульт, переключила канал.
Отпив маленький глоток, она поставила бокал и снова вернула руки себе на колени, совсем как маленькая девочка, раскрытыми ладонями вниз.
А я наливал кофе. Ароматный пар от жидкости стремительно метался над чашкой в агонии «куда, куда мне, куда?» и, так и не определившись, спустя мгновение рассеивался совсем.
– Ты давно была на свидании, Даша?
– Да.
Я улыбнулся, подумав, что бизнес-тренер был бы мной недоволен.
– Даша, а ты тот урок в школе про распространённые предложения прогуляла, да?
– Нет.
Услышав собственный ответ, улыбнулась уже искренне.
– У нас с тобой вроде как свидание. У тебя было какое-нибудь интересное свидание, расскажи?
Даша откусила кусочек дыни, отчего её губы, покрытые сладким и медленно подсыхающим соком, в вечернем освещении стали очень похожи на тот блеск приоткрытых губ, что я видел часто в ночном свете спальни, когда всего секунду назад всё закончилось, и природа, удовлетворив древний инстинкт, отступала, даря мне расслабление. И она точно таким же жестом, как Марина, убрала пальчиком лишние капли с уголка губ и подбородка. Различался только их взгляд: довольный, как у лисы, выбирающейся из курятника, и скромный Дашин взгляд ученицы, только что пришедшей в новый, чужой пока для неё класс в середине учебного года.
– У меня не было интересных.
Даша в ответ на мой удивлённый взгляд пояснила:
– Ну вот я встретилась с одним психологом, он всё время рассказывал о себе, а когда я сама попросила его поцеловать меня, сказал, что мне надо лечиться, и даже предложил помочь в этом. – Она немного тоскливо улыбнулась.
– А другой рассказывал о своей работе, он вроде как автоматизацией…
Я слушал её и думал о том, что каждый из нас понимает, зачем мы пересеклись в одно время, в одной точке пространства. Ведь я даже не соблазнял её. Она сделала всё сама, сама пожелала мой образ, приправила всё предвкушением, борьбой страха и желания. Скоро я подойду к ней и скажу: «Пойдём, Даша!» Она встанет и покорно направится за мной в спальню.
«Что, что мне надо делать?» – торопливо спросит она. Я молча брошу подушку на пол и слегка нажму ей на плечи, расстегивая ремень… Сожму волосы на затылке и буду ритмично наклонять ее голову к себе – сильнее, сильнее… Ее руки, привычно сложённые на коленях, будут подёргиваться, пытаясь остановить мой темп, но тут же бессильно и покорно опускаться ладонями вниз…
Она закашляется, я остановлюсь, наклонюсь к ее лицу. Блестящие в полутьме, нагретые тёплом моих движений губы жадно хватают воздух… Вдох, вдох.
Я наклонюсь максимально близко, чтобы уловить свой запах самца, исходящий от них. Это мой животный ритуал, так зверь внутри меня познаёт, что сейчас это моя самка. Моя. Самка.
Сильнее, сильнее, сильнее!
– Извини, я не расслышал, что?
Её голос вернул меня назад в реальность.
– Я хотела у тебя спросить. Ты чем-то увлекаешься? Ну, твоё хобби…
Как я не люблю этот вопрос! Я не сноубордист и не серфер, что там ещё модное есть. Я животное, что любит эмоции, вот я кто…
– Даша, моё хобби – это изгонять бесов.
Когда я начинаю что-то обстебывать, то сохраняю максимально серьёзное выражение лица, и люди, внимающие моей чуши, часто теряются, не понимают, верить мне или нет.
Она уже не опускала глаза, ее взгляд прямо впился в меня.
– Как это?
– Ну, знаешь, в старые времена, когда инквизицию уже отменили, но нравы были ещё очень суровые, тот секс, что привычен и притягателен для нас, был под запретом, как в «Инстаграме» сейчас, и считалось, что жена служит объектом человеческого плодородия. Её функция была зачать и рожать. Лежать в кровати смирно, пока супруг в неё не изольётся. Но если женщина начинала охать и ахать, извиваться и метаться, то считалось, что в ней поселился бес, чёрт, ну, в общем, дьявольское начало. И если остановить бесовские пляски внутри грешной плоти и не дать бесу натешиться, то жены оставались долгое время злые, раздражительные или часто болели. Поэтому их отправляли в один монастырь, где специально обученные монахини палочками-«изгонялочками» выпускали беса наружу, и какое-то время дамы могли быть снова тихими, кроткими и набожными. Я просто продолжаю старые добрые традиции, – с улыбкой закончил я бредовое повествование.
Даша смотрела с удивлением, недоумением, к которому я уже привык.
– Ты, кстати, куришь?
– Да, – помедлив немного, ответила она.
Мы вышли на балкон, она спохватилась, что забыла в сумке, в комнате, зажигалку.
С 18-го этажа вид был, пробирающий где-то внутри, если свесить голову и смотреть отвесно вниз. Маленькие люди ходили по плиточному дну со своими маленькими эмоциями, тревогами и желаниями.
– Я тут! – успела сказать она, когда я, обернувшись, ладонью взял её за шею, притянул к себе и поцеловал.
Если бы я мог, как в сериале «Чёрное зеркало», прокручивать свои «записи» из глаз, то на стоп-кадрах было бы видно ту трансформацию, что я так люблю.
Зрачки расширяются, мозг впадает в ступор, зависает, древний инстинкт гасит тревогу, «так надо, ты самка, покорись», мышцы расслабляются, глаза закрываются, тело отдаётся самцу, прижимается к нему, только язык ещё ищет решение, разбегаясь и сталкиваясь с не менее любопытным своим сородичем.
Наши соки смешивались, впитываясь в тела, нервные токи устремились прочь, доставляя мозгу ценную информацию, и он, как компьютер, моментально обработал поступившие данные:
Анализ генетических составляющих…
Хромосомная совместимость…
Тестирование на ошибки в коде ДНК…
Сопоставимость генотипа…
Ноздри впитывали запах самки, дополняя массив данных…
Обработав их все, инстинкт одобрил вероятность зачатия как весьма успешную, включил себя на полную мощность, и внизу живота сразу стало тесно…
Я отпустил её, отошёл от открытого окна, уловив оставшуюся после поцелуя в её глазах определённость. Когда знаешь, что будет дальше.
– Мне нравится высота, здесь хороший вид!
Она затянулась, выпустив в воздух дым, который хотел было уже сложиться в какую-то диковинную фигуру, но, не выдержав воздушных потоков, исчезал навсегда.
Я люблю тебя, лето, и в том числе за платья на девушках, за их чуть увлажнённую кожу, обласканную тобой посредством тепла, моря, солнца или просто хорошего настроения по утрам. Я бы хотел «#платьянавсегда» и мысленно адресовал это хештег этому, пока ещё тёплому, сентябрю.
И под её летним платьем рука не могла не подниматься к округлостям, переходя со светлой на тёмную сторону «луны», часто скрытую от посторонних глаз, например, этой гладкой тканью, которую я легко сдвинул в сторону.
Она застыла, не шевелилась, закрыв глаза, вслушиваясь в себя. Инстинкт выталкивал из неё желание по капле, требовал, скатывался мокрым следом по моему пальцу, летел головокружительно вниз, наполняя воздух неуловимыми ферментами, отключавшие мой мозг, заставляющие мои руки освободить себя…
***
Стук пряжки ремня, шуршащие рвущейся фольгой звуки, шорох одежды сзади как-то странно заставляли оцепенеть , наслаждаться таким редким настоящим ароматом предвкушения.
Сигарета в её руке тлела, пепел горбился, маленькие крупинки уже отлетали прочь.
Тело её вздрогнуло от вторгшейся внешней силы, губы разомкнулись, предвкушение перестало быть будущим и перешло в настоящее время. Почти неслышный постороннему уху выдох зацепился за связки, как пальцы музыканта за струны гитары, обретая звук, превращаясь в стон…
Мужик в майке, в окне дома напротив, равнодушно скользнул взглядом по её силуэту, задёргивая шторы.
Пальцы дрогнули, и пепел упал, катаясь сначала трубочкой по подоконнику, разлетаясь частичками, поднимаясь вверх, в ночное небо, где исчезали и таяли даже звёзды, равнодушно скользя своим взором по этажам больших, светящихся во тьме городов.
***
Ученые спорят, есть ли жизнь во Вселенной? Фантасты утверждают о том, что вселенных множество, но утверждают они это как-то не очень смело. Сегодня в одной книге это так, а завтра, в другой, совершенно по-другому. Да это и понятно, мысль ученых прямолинейна, направлена строго к намеченному результату, а мысль писателей извилиста, как игра «змейка» на старой «Нокиа», и постепенно, становясь слишком длинной, их произведение съедает свой собственный хвост.
Но я уверен, что вселенных много, столько же, сколько есть живых людей. И в каждой вселенной есть уникальные планеты, заполненные газами или благоухающие цветами, но эта же была заполнена тягучей водой.
Черт был в самом центре планеты, если бы у нее было ядро, то да, именно там, сдавленный огромными пластами ила и воды со всех сторон, он лишь изредка чувствовал какие-то колебания, вибрации, но они были настолько слабы, что его обложенные вязкими массами крылья даже не могли пошевелиться. Так было не всегда: однажды, когда-то давно, эта тяжесть сдвинулась, давая ему на мгновение свободу, всего лишь мгновение, которое он предпочел потратить на то, чтобы сомкнуть их над своей головой.
Бах!
Это было похоже на удар невидимого молота, погрузившего в совсем свежие слои поверхности планеты. Если присмотреться, то каждая частица этой воды состояла из слов, образов, визуализаций, лиц, встречались даже почти не различимые визуально сгустки чувств.
Одутловатое, в мелких прыщиках возле линии волос на лбу, лицо мужчины шевелило губами, искривленными в легкой насмешке: «Ты реально хочешь, чтобы я тебя поцеловал? Мне кажется, тебе надо лечиться, и я, кстати, могу помочь, все же дипломированный психолог…»
После удара молота, отлетая к краю воронки, оно успело сделать изумленное выражение, но тут же застыло, остекленело. «Вода» силилась закрыть брешь, но края увеличивающегося тоннеля моментально твердели под еще более сильными ударами.
«Моя бывшая жена не ценила меня, за все, что я сделал, она даже при разводе не благодарила. Я очень надеюсь, что в наших отношениях, а я ведь писал тебе на сайте, что я ищу отношения, я не хотел бы повторения такого…»
Удар!
«Ты Даша, дура, ну и что, что он лысый и ему уже полтинник, ты думаешь, мужичков прям навалом? Послушай хотя бы раз, что тебе твоя подруг…»
Удар!
Образы комкались, скукоживались, застывали, образовывая внутреннюю поверхность тоннеля…
«Пожалуйста, я так не могу… нет… нет, перестань!…» – Тяжело дыша, она вырвалась из его рук и стремительно побежала к своему подъезду…
Удар!
«Кирилл, слушай. Мне подруга тут отдала два билета, может, ты составишь мне компанию, фильм, говорят, классный?..» Она даже спрятала руки за спину, чтобы он не увидел легкую от волнения дрожь ее пальцев. Парень изумленно смотрел на нее, не находя, что ответить в первые секунды.
«Кирюша, пойдем, я тебя искала внизу, ты что, СМСки не смотришь?» Блондинка Вика была самой эффектной девушкой со второго курса факультета автоматики и механизации, длинные ноги, и высокая грудь, чего у Даши не было и в помине. Парень виновато и облегченно одновременно от того, что все решилось за него, улыбнулся ей, а Вика уже ухватила его под локоть , краем глаза сделав презрительный «контрольный выстрел» Даше прямо в лицо, чтобы спустя секунду почернеть и стать еще одной частью уже глубокого тоннеля.
Удар!
«Даша, ну как же тебе не стыдно, я считала тебя скромной девочкой, зачем ты это напялила на себя? Ты хочешь, чтобы все считали тебя продажной девкой?» Баба Нина была старшей по подъезду и, судя по всему, искренне считала себя всевластной, ее глаза ненавидяще уставились на, как казалось Даше, да, обтягивающую, но вполне целомудренную юбку. «Не позорь свою семью», – успела сказать баба Нина, прежде чем стала еще одной складкой в неровном своде тоннеля.
Удары молота долбили плотный ил размеренно, и только чуткому уху наблюдателя было бы доступно постепенное ускорение ритма.
Вязкая масса ближе к центру была наполнена почти однородными субстанциями, которые состояли из повторяющихся смыслов: нельзяэтонеприличноведисебянормальновдругувидяткактакможноперстаньонтебенепараястрашнаякомуянужналучшебытьоднойчемвместескемпопалоблинвседосталодапошловсенафигнуиладнокакнибудьсама.
Под ударами внешней силы даже эти долгожители омута не устояли…
Черт не сразу понял, что не так. Почувствовал он это, лишь пошевелив головой и одновременно изумившись, что это вообще возможно.
Затем он поднял глаза вверх, всматриваясь в тоннель, всем телом ощутив сначала слабые толчки, которые постепенно, медленно начали его приподнимать к поверхности.
Скорее это были не толчки, а пока отдача от них, приподнимающая его все выше, сначала небольшими осторожными рывками, потом, когда рывки увеличили амплитуду, черта стало вытягивать вверх все быстрее. Одновременно повторяющийся гул стал приобретать более четкие вибрации, а толчки становились все сильнее, подбрасывая черта все ближе и ближе к поверхности.
Он уже мог различать отдельные буквы в звуковых колебаниях:
Т… …ак …ся?!
Еще, еще рывок вверх!
Те… …ак.. нра… …ся?
Толчок, вверх, вверх!
«Тебе так нравится?!» – Наконец различив невыносимо громкие слова, он, оглушенный, вылетел на поверхность, едва устояв на задних лапах, крылья встрепенулись, но с непривычки, от еще сохранившейся слабости, пока не смогли раскрыться.
Постепенно, покачиваясь на дне черной от остекленевшего ила воронки, ему наконец-то удалось их расправить.
«Тебе так нравится?!» – звук продолжал закладывать ему висячие звериные уши.
Он поднял голову вверх, в непроглядную тьму
«Тебе так нравится?!» – Небеса требовали от него ответа.
А когда оглушающий голос на мгновение исчез, вместо него в зените появилась точка, цель.
«Тебе так нравится?!»
Расправленные крылья начали пониматься вверх и вниз, набирая силу. Глаза черта ни на секунду не отводили фокус от точки в зените, боясь ее потерять.
«Тебе так нравится?!»
Губы черта начали дрожать, пытаясь ответить… Хлопки крыльев, вверх, вниз, вверх, вниз.
«Тебе так нравится?!»
Точка в небесах не унималась, требуя от него ответа.
«Тебе так нравится?!»
От толчка тело Даши подалось вперед, но моя рука, держащая сзади ее за волосы, погасила эту инерцию… Толчок, толчок, толчок…
«Дааа! Мне так нравится!»
Сказал, почти простонал черт губами Даши, и крылья стремительно понесли его вверх.