Кардибля. Турбо-концепт

Автор стихотворений Светлана Леонова

© Игорь Арсеньев, 2021

ISBN 978-5-0055-0464-7

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

МАША – флейтистка

ЕВДОКИЯ – дочь

НАИНА – соседка

РОМАН – друг детства

АРТУР – бывший кот – дирижер Большого космического оркестра.

Место действия – твоя голова.

***

Из тишинности – хрустальной музыки алости – яви безумных – безудержных снов – голоса:

Сцена первая

На фоне распахнутого настежь окна – три женских силуэта. Полуобнажённые, разгорячённые дамы во власти ритмичной музыки; впереди – высокая, с выдающимися физическими данными, красавица Наина. Движения её незаурядного тела точны и грациозны.

Окно – это большая плазменная панель, на которой – ты и я – увидим все…

НАИНА (громко, перекрикивая музыку). Раз, два, три, четыре! Раз, два, три, четыре!.. Главная и не последняя наша задача – изучать факты честно и не предвзято! Нам нужна наука, как истинное знание, без предпосылок, ханжества и суеверий, но – с уважением и мужеством!

ЕВДОКИЯ (едва поспевая за темпом). Кто сказал – Пушкин?

НАИНА. Какая тебе разница?.. какая?.. Умный человек сказал, умный че-ло-век! Оп-ля! (Садится на шпагат.)

МАША. Класс, Наина, класс!.. Давай еще…

ЕВДОКИЯ (запыхавшись). Всё, – не могу… Я вам не лошадь, чтобы так скакать. Пить хочу – умираю!

МАША (дочери). Напросилась – терпи.

НАИНА. Переведём дыхание… (Меняет диск.)

ЕВДОКИЯ (широко раскинув ноги, разлеглась под окном). У-у, благодать!

НАИНА. Милая, а ну, вставай, без всяких «не хочу». Видали, плюхнулась она. Кормилицу застудишь, дурища, а тебе ещё рожать.

ЕВДОКИЯ. Пусть другие рожают, если им хочется, а я уж… как-нибудь…

МАША (подруге). Не обращай… (Дочери.) А тебе, дохлятина, совет: не путайся под ногами. Ясно? Ты здесь, между прочим, не одна.

ЕВДОКИЯ. Ой, да, пожалуйста… (В сторону.) Звездулина, блин!

МАША. Что-о?!

НАИНА (хлопая в ладоши). Бабы, внимание! Падма – поза «Лотос». Определённое расположение ног и рук напоминает цветок лотоса, отсюда название: лотос – символ чистоты и совершенства.

МАША (дочери). Я тебе покажу «звездулину»…

НАИНА. Маня! Расслабься. Смотри на меня…

МАША (дочери). Я тебе на жопе – такой блин раскатаю…

НАИНА. Внимание: сгибаем в колене правую ногу, берёмся… двумя руками за ступню, и, поворачивая ногу, приближаем её к левому бедру. Затем также делаем с левой ногой и – следим, чтобы пятка и подошва смотрели вверх… Маня, спинку – держи ровнее.

Маша от напряжения пукает. Евдокия покатывается от смеха.

НАИНА. Ну, и что?.. У меня, к примеру, всегда, когда чихаю – соски встают и упираются в лифчик. Так щекотно!.. Однако, девочки, пяточки давят уже на живот. (Демонстрирует.) Вот… А спинки ровные, дыхание спокойное, ручки ладонями вверх кладём на…

ЕВДОКИЯ (ехидно). Куда?.. куда кладём?..

НАИНА. На причинное место. (Демонстрирует.) Вот – так.

ЕДОКИЯ. Чумняк.

МАША. У меня внутри всё раздвигается. – Ой!

НАИНА. Моя бабушка так скучала по советской власти, что дома держала, аж, три небольших портретика Ленина. Один из них, который стоял на серванте между стеклянных створок, пропал. Я спросила бабушку, где Ленин. Она ответила, что, сдвигая створки, случайно помяла его и решила выгладить утюгом. «Бедный Ленин», – скорбным голосом прибавила она. Даже как-то неудобно было смеяться над ней.

Подруги смеются.

МАША (морщится от боли). Ногу, ногу свело, ой-ой-ой!..

НАИНА (успокаивает). Ничего, девочки, со временем ваши связки и мышцы растянутся, а результат может дать только ежедневная тренировка. Индусы, например, даже когда отдыхают, даже когда спят или едят… находятся в Падмасане.

ЕВДОКИЯ (смеётся). Где-где?

МАША. В пизде.

НАИНА. Ой!.. Это самое… Подмасама – и есть поза «Лотос». (Взглянув на часы.) У-у, – на сегодня хорэ, закругляемся, да?..

ЕВДОКИЯ. Да!

МАША (одновременно). Нет!

ЕВДОКИЯ. Мама, ты рехнулась?!

МАША. Евдокия, еще вякнешь хоть слово поперек: прибью!

ЕВДОКИЯ. Сколько можно мудохаться?!

НАИНА. Как две кошки, ей-богу, не вериться даже.

ЕВДОКИЯ (матери). У Наины Петровны, между прочим, может есть другие дела – поважней!

МАША (подруге). Нафаня, прости. Может, я чего-то не понимаю, скажи…

НАИНА. Уйду как пить дать, ежели Дуся будет продолжать в том же духе.

ЕВДОКИЯ (в сердцах). Ну вас.. (Хочет уйти.)

МАША. Ребёнок, куда?..

ЕВДОКИЯ. В душ могу я пойти, или нет?

МАША. Иди, полудурок, проваливай.

Евдокия «с вызовом» раздевается: голая, босая переходит в ванную комнату.

НАИНА (любовно провожает девушку взглядом). Ничего, подруга, составим её гороскоп – и всё, как на блюдечке проясниться.

МАША. Нафаня, неужели ты веришь в подобную дребедень?

НАИНА. В гороскоп, нет, а в тайную власть, да. Просто все обращают внимание на мелочи жизни. К примеру, зачем ты долбишь дочь за фигуру?

МАША. Затем, чтобы девочка держала себя в форме, а не трясла пузом. Вот зачем.

НАИНА. Правильно: она – девочка, а девочке простительно всё, кроме дурного характера. И, кстати, пуза у нее нет. Фигурка как у богини…

Включается плазма: Евдокия в зеркале изучает свое обнаженное тело, точно видит его таким впервые; оглаживает бедра, соски, грудь, подстриженные «ёжиком» лобковые волосы…

НАИНА. Дочь твоя – бука, смотрит под ноги и, как полено, зажата. Девочка слово ни вымолвит в простоте. (Демонстрирует.) Косолапит… Кто на такую позарится, мм?

МАША. Вот – и пусть…

НАИНА. Маня, нельзя выхолащивать жизнь. Всем нужны праздники. Иногда можно и дуру включить. (Демонстрирует.) Глазки… ручки… ножки… Когда меня спрашивают про самую дикую мою мечту, я отвечаю, что до пятого класса я мечтала о радужном пони и загадочно улыбаюсь. А всё потому, что я вспоминаю, как после пятого класса начала мечтать, чтобы меня похитил маньяк, бил, а потом бы у меня развился стокгольмский синдром и мы бы любили друга, пытали, взрывали бы и убивали людей, вместе и умерли бы в один день, держась за руки, сидя на электрическом стуле.

МАША (удивленно). Зачем?..

НАИНА (мерцая ресницами). Есть у неё кто-нибудь?

МАША. Наина, ты о чем?..

НАИНА. Русским языком спрашиваю: узнавала?

МАША. В смысле?..

НАИНА. Блин! Маша, ну… не тупи. Парень у девочки есть?..

МАША. Кто?..

НАИНА. Конь в пальто!

МАША. Ёбарь что ли?

НАИНА. Да!.. йо-мао… Хочешь, чтобы у барышни окончательно крышу снесло?

МАША. Выросла – сама пусть решает.

НАИНА. Да?.. А если у неё какой-нибудь сексуальный маньяк или наркоман нарисуется?

МАША (в сердцах) Госпадя!..

НАИНА. Подруга, не дергайся. Надо мной соседка… выше этажом…

МАША. Ну?..

НАИНА. Гну! Шёл себе человек с работы, навстречу – мальчишечка… в шапчонке – хорошенький… копытом… бац – в лицо… Люська башкой о батарею… Мудила крест нательный сорвал, серёжки – и дёру. Я ее в луже крови нашла, вышла на лестницу подымить, а тут…

МАША. Хоть объявление подавай на обмен. Я уже, кажется, собственной тени боюсь. Может, её в монастырь сослать?

НАИНА. Типун тебе на язык!

МАША. Нафаня, а с другой стороны, допустим: есть у нее мальчик, встречусь… что толку? Мальчик и мальчик.

НАИНА. Да? А если мальчик не мальчик?

МАША (удивленно). Не мальчик, а кто?

НАИНА. Мужик! Что тогда?

Включается плазма: влажные волосы Евдокии отливаются эбеновым лоском. В конвульсиях красоты (крупный план) девушка пальцами растлевает нежные складочки между ног; томится, нежит себя, приближаясь к оргазму.

НИАНА. Мы – это стихи плюс я.

МАША. Ты о чем?

НАИНА. Заказывала себе летом вагинальные шарики с вибрацией… Ну, знаешь?.. такие…

МАША. Не знаю. И?..

НАИНА. Забрала и решила тут же проверить. Ну, сказано – сделано! Иду вся такая, они вибрируют, и тут начался ливень. В результате я мокрая везде – что есть платье, что нет, – ощущения, что идешь голая по улице. Мужики оборачиваются. Пока дошла до дома, кончила раз десять.

МАША (в сердцах). Блядь! Умеешь ты настроить подругу!

НАИНА. А я говорю: пусть, пусть у девочки будет мальчик! Для здоровья. Для настроения…

МАША. На луну не улетишь. Пусть. Как Бог даст.

НАИНА (задумалась). А залетит?

МАША. Знаешь, – дуй в баню!

НАИНА. Угу, с вами пойдёшь – в дом инвалидов.

МАША (в отчаянии). Бездействие сводит меня с ума! Я хирею! Я чахну! Выть хочется… Последнее время, во всех сферах жизни вижу – кучи дерьма. А когда становится совсем невмоготу – залезаю в шкаф, сижу в темноте, не двигаясь… Могу просидеть так не один час. Потом аккуратно приоткрываю дверку, выглядываю: не стал ли мир вокруг лучше, вздыхаю, выхожу и продолжаю делать вид, что живу…

НАИНА. Присядь-ка… давай…

Маша подчиняется.

НАИНА. Позвоночник – не шутка. (Делает подруге массаж.) Ничего, подруга, прорвёмся. Кишечник промоем. Печёнку прочистим. Суставчики твои разомнём… Тридцать девять – не конец – начало – пик жизни, можно сказать, Эверест! А сразу ничего не бывает.

МАША (подчинилась ласке, прикрыла глаза). Я… когда двигаюсь… вроде… полегче…

НАИНА. Акула и та, если её за хвост поймать, в воде засыпает.

МАША. Да? Почему?

НАИНА. Жабры у неё так устроены. А ты – красивая, сексапильная, в самом соку… (Расстегивает Маше лифчик.) Воть какие у нас тут пусечки… Пуф!

Включается плаза: Евдокия, расточив лимит пользы, закинула распущенные волосы со спины на лицо, изображает страшилище…

МАША. Нафаня, у меня внутри, точно все занавески ободраны; анатомически отделяюсь от мира.

НАИНА (интимно). «И даже свет дневной обдаёт нас ласковой струёй лишь потому, что каждый час прилетает к нам, сменив коней». (Говорит, как с больной.) Маша, вернись в оркестр – пока есть такая возможность.

МАША. Не-а.

НАИНА (ласково). Маня…

МАША. Жёлтые ботинки и зелёные носки не сочетаются. (Сомлела.) Ммм, щас кончу…

НАИНА (продолжает массаж). Виктория – ни какая-то магия жеста, а триумфальное значение – знак мира, приветствие новой, значимой, духовной, безграничной свободы; мактуб: так суждено.

МАША. Нет, баста.

НАИНА. Нельзя пренебрегать главным ради временной прихоти. Нельзя не бороться. Нельзя не работать над собственными недостатками. Невозможно носить в себе и питать никакого уродства… Иначе полная дискредитация, мутация личности. Пипец, Маня, полный пипец! Ясно тебе?

МАША. Все нормальные люди – в киношку, на дачу, а тут – годы каторги.

НАИНА. Да ведь сама ты призналась, что опоздала на репетицию, так?

МАША. Да…

НАИНА. А почему?

МАША. Перепутала ноты. Вместо Вагнера притащила другую ерунду.

НАИНА. Маня, а ведь там, где тебя ожидали – добрая сотня очень разных людей, и у всех нервы, обязательства, такая же зависимость, подчинение: понимаешь?

МАША. Нет.

НАИНА. К тому же «хам», как ты говоришь, «идиот», извинился? Так?

МАША. Да.

НАИАН. Маня, художественный руководитель Большого, государственного симфонического оркестра – тоже человек…

МАША. Человек…

НАИНА. В том смысле, что иногда ошибается. Случилась нелепость, пусть дикая, но простая случайность, понимаешь?

МАША. Крыса тоже случайность?.. Виолончель – помнишь её?

НАИНА (уклончиво). Ну – да…

МАША. Не раздумывая, сходу влепила мне: «Гадина!»

НАИНА. Маня, а может, ты путаешь?.. Может этого не было?…

МАША. Все слышали, все – до единого… Никто слова не обронил, чтобы меня защитить. Даже в администраторской, в гардеробе… все – свинцовые мерзости… (Взмахнула голосом). С родителями жили впроголодь! Я полы в школе мыла… Консерватория – красный диплом, и – крыса… Господи! Я – крыса! Что делать? Как жить?

НАИНА (выразительно). Никому не завидовать; довольствоваться только собой; превыше всего ценить, чем владеешь; не признавать ничего прекрасного сверх того, что видишь собственными глазами, – и тебя спасут свобода выбора, отсутствие сквозняков и сырости. (Делает пассы руками.) Закрой глаза. – Что видишь?

МАША (подчиняется). Острова, цветные пятна…

НАИНА. Не бойся, девочка, я с тобой.

МАША. Устала. Работаю за копейки, еле вытягиваю, боюсь, что скоро брошу. И мне так стыдно, что я ничего не могу сделать для своих родителей; что мне этих денег, которые я зарабатываю, хватает только на бензин и на столовку. Я даже не смогла сделать подарки им всем на Новый год. А так хочется ответить им за то, что они сделали для меня. Но я амеба… Бестолковая, безнадёжная амеба.

НАИНА (успокаивает). Чииии… девочка, чиии…

МАША. Моя мама очень эмоциональная – была, поэтому старалась избегать фильмы и книги с плохим концом. Так сложилось, что я читала ей перед сном почти каждый день. Перед тем, как начать читать новую книгу, заранее писала для неё счастливый конец.

НАИНА. Чииии… (Гладит подругу по голове и коленям.)

МАША. Когда очень хочется спать, двигаться тяжело, я чистая, в чистой пижаме ложусь в тёплую постель, в этот момент я мечтаю, чтобы мои ощущения длились вечно. Чтобы я была таким уставшей еще несколько лет и имела возможность, укутавшись в одеяле, спать в тишине и темноте еще очень-очень долгое время.

НАИНА. Расслабься… (Приподнимает волосы, тихонечко целует Машу в затылок…) Хочешь плакать – поплачь…

МАША. Я с детства не умею плакать. Точнее это происходит как-то криво: ком в горле есть, глаза увлажняются, нос краснеет, но слёзы не текут. Никак! Вообще! А иногда и глаза остаются сухими. Посмотришь на некоторых эмоциональных особ – у них слезы так и катятся по щекам в три ручья. А мне даже мать не всегда верит, когда плачу. Пусть это и бывает нечасто, так как особо взрывным выражением эмоций я не отличаюсь, но внутри-то та же печаль, те же эмоции, как…

НАИНА. Маша, я поняла. Расслабь спину. Сядь чётко. (Массирует ей плечи, шею и полностью обнаженную грудь.) Блин! Странно, но возбуждаюсь…

МАША. Неприятно, что в редкий момент слабости меня упрекают в наигранности.

НАИНА. Не вертись…

МАША. В детстве у нас во дворе была девочка, которую мы все считали авторитетом. Она была самая старшая, поэтому мы все её слушали и все ей верили. Однажды она сказала, что если долго лизать асфальт – он станет сладким. Я потом долго отмывала свой чёрный рот от пыли и камней и доказывала родителям, что асфальт реально был сладким. (Отрешенно прикрыла глаза.) Люблю погружаться с головой в ванную и замирать так, чтобы услышать звук своего сердца. Когда остальные звуки почти полностью изолированы, и слышно только сердце, я чувствую себя в полной гармонии со своим телом. Мне даже кажется, что шум моей крови – это звуки волн, накатывающих на песчаный берег, а вода надо мной – это небо.

Недавно чуть не утонула… (Рассмеялась.)

НАИНА. Что-о?..

МАША. Щекотно. Ты лапаешь, как мужик. Я там уже мокрая… Блин!.. Как же хочется… Мы с мужем, могли заниматься сексом только на полу, больше нигде. И только на полу оба могли кончить. Из-за этого я не могла ходить в коротких юбках и шортах, потому что колени постояяянно в синяках.

Плазма включается: на экране половой член – мгновение – исчезает.

НАИНА. У бывшего парня титьки были больше чем у тебя, мясистые такие, хорошая двушка или больше… Иногда прям… мацала их и представляла себя мужиком. Дико возбуждалась в такие моменты…

МАША. А я всегда, когда мастурбирую дома, мне кажется, что за мной наблюдают мои умершие родственники и знакомые, и что, когда я умру, мы с ними встретимся, и они будут меня позорить, какая я мол бесстыжая. Успокаиваю себя тем, что умру в глубокой старости, и все эти шалости можно будет списать на молодость.

НАИНА. А я (давно) мечтала стать стюардессой. Каким-то чудом прошла конкурс бортпроводников и поняла, что летать – моё призвание. Я, окрылённая перед поступлением в школу, решила ненадолго слетать в отпуск. Этот ебучий полёт я запомнила на всю жизнь, потому что не каждый день самолёты приземляются аварийно. Тогда я поняла, что стюардесса из меня не выйдет. В школу я так и не поступила. Жаль, что оказалась такой трусихой, и я не ожидала от себя, что какая-то грёбаная аварийная посадка сломает мою мечту, которой я жила. Зато молитву «Отче наш» вспомнила.

МАША. Когда влюбляюсь, не могу мастурбировать. Моё сердце переполнено всеми этими нежностями, душа настолько сыта романтическими чувствами и переживаниями, что не возникает желания самой удовлетворять потребности своего тела. Я хочу его, только его, а не свою руку.

НАИНА. Вот есть у меня вроде мужик, да? В сексе самое то. И кончаю. И от минета кайфую. Но всегда есть, то самое НО. Не можем быть вместе. Ну, какие-то причины. И так будет всегда. Люблю его. Поняла одно: сегодня. любить себя нужно не меньше… Ах!.. (Вздохнула.) Познакомилась бы с мужчиной…

МАША (мгновенно). С мужчиной?.. Каким?..

НАИНА (вздохнула). Да это я так – гипотетически типа мечтаю…

МАША (разочарованно). У-у.

НАИНА. Вот почему девочкам хочется грубого секса? И что такое мать его «грубый секс»? Психология? Хуюшки. И мамапапа ни при чем. Вопрос энергетики. Исключительно. Сегодня женщины… ого-го-го… зарабатывают, строят, рожают… Как показать ей что ты самец, конь с яйцами, когда ей пофиг, и на твои деньги и связи, и то что ты вынес мусор или купили брюлик? Трахнуть ее, выебать как следует: вот – твоя задача, если ты мужик! А то он блин жалуется: «мало секса мало секса». А может не секса мало, а тебя в сексе? Мм?.. Женщина подсознательно не впускает в себя слабую уставшую энергию. Она хочет силы, грубой, жесткой, такой привлекательной… Ух!..

МАША. Не всегда «ух». Хочется и нежности. И ласки. И неторопливого плавного…

НАИНА. Да, плавного…

МАША. Но я согласна с тобой: хочется ух!

НАИНА. Тело телом, а с душой – приятней. Бесценно. Такое… окрыляет… подпитывает… Чем ближе, тем сильнее окрыляет. Сближение на уровне стимуляции ума – это такой же афродизиак, как и ночь любви. (Выразительно приподнимает, очерчивая идеальную форму своего бюста.)

Крепкие отношения только на интиме не построить. Мужик высоким должен быть, красивым и таким… как мне бы хотелось. Вот я к чему…

МАША (с пониманием). Угу.

НАИНА. Не хочу дожить до седой жопы и ждать редких встреч. И думать: был ли у него сегодня секс? А я одна, жду… верная. Я хочу гулять с человеком, чтобы он обнимал, не думая, что кто-то может увидеть и рассказать жене.

МАША. Да понимаю, понимаю… Ты…

НАИНА (перебивает). Я любви хочу. Я хочу жизни. Хочу бэбика. В общем надоело. Я хочу трахаться когда хочу я, а не когда есть полчасика на перепихон.

МАША. Не хотела тебе говорить – на днях случайно встретилась… с одним…

НАИНА. Одноклассник?.. Тот самый?..

МАША. Знаешь?

НАИНА (отвлеченно). Ну…

МАША. Насмешливый такой – типчик… с гитарой; стихи читал:

НАИНА. Батарея холода: жуть!

МАША (смеется). Он меня закодировал, представляешь.

НАИНА. Закодировал? Не поняла? Как?

МАША. Заманил в раздевалку для мальчишек, придушил… вот так… и шепнул скороговоркой в лицо: «Хуйпиздаебаться!»

НАИНА (Не расслышав). Чего?.. что-что?..

МАША. То самое.

НАИНА (улыбаясь). Ясно – роман!

МАША (удивлённо). Да откуда ты знаешь, Нафаня?

НАИНА. Я?! Я ничего я не знаю. – А что?..

МАША. Да, Роман – его имя. В классе его Гуслей дразнили, потому что на всех инструментах играл. Я, можно сказать, в музыку влезла по его прихоти. Меня заводила оперная классика. Роман водил по театрам ради отвязного секса после, считая, что приобщал к великому. А я…

НАИНА. Что?..

МАША. Написала порно рассказ.

Наина смеется.

МАША. В лучших традициях: как половой член медленно входил в узкую дырочку, как он сдерживался, а она насаживалась, ахи, стоны… Потом носила этот листок с рассказом с собой и перечитывала в укромных местах. От чтения появлялся румянец, и блестели глаза, чувствовала прилив сил. Потом всё-таки сожгла, боялась, что мама найдёт. И… все эти мультики, фильмы воспитали во мне отвратительное чувство – чувство ожидания чуда. Я всю жизнь жду идеального мужчину, верного друга, неожиданного поворота, волшебства, каждый день надеюсь, что кто-то прилетит из будущего и скажет, что я особенная. Но самое ужасное, что я храню верность этому будущему, и живу будущем вместо настоящего.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.