О прошлом, настоящем, будущем

Церковь объявляет последователей учения Коперника еретиками, а их книги вносит в Индекс запрещённых книг. Пылают костры, в которых гибнут учёные и плоды их трудов на бумаге в переплёте. Но «убить, – как сказал Джордано Бруно перед смертью, – не значит – опровергнуть». Церковь боролась с идеями «новой религии» привычными методами Средних веков, но не учла одного – время-то изменилось. Ереси прежних лет не выходили за грани христианства, были альтернативным толкованием текстов Священного писания. Они не находили отклика в массовом сознании людей, которые истину знали со слов священников. А истина только одна… Но теперь доверие людей к церкви было подорвано. Учёные находили покровительство сильных мира сего в странах, где победила Реформация. Борьба с властью Римско-католической церкви объединяла бедных учёных и богачей-феодалов. Это была сделка, взаимовыгодный союз, но если одними двигали идеи, другими – политические интересы…

Запретами, кострами и сожжениями книг остановить ход истории было невозможно. Церковь творила новых мучеников от науки. Впрочем, таковых было немного. Галилео Галилей испугался и отрёкся от своих взглядов перед лицом инквизиции. В 1630 году он написал книгу «Диалог «О двух главнейших системах мира – птолемеевой и коперниковой», где изложил учение Коперника в сравнении с официально признанной точкой зрения. Правда, гелиоцентрической системе мира он привёл наиболее весомые доказательства; хитрость открылась, его труд попал в Индекс запрещённых книг, и вызвали его в Рим на суд. Были или нет пытки, это науке неизвестно, но текст отречения Галилей подписал, и его миновала горькая участь Джордано Бруно. Легенду о том, что Галилей после суда воскликнул: «А всё-таки она вертится!» – придумал впоследствии журналист Джузеппе Баретти.

История – великая учительница, но она ничему не учит, а только наказывает за невыученный урок…

В 17 веке учёные всё ещё признают бытие Бога. В своих изысканиях натурфилософы приходят к мысли о тождестве Бога и природы (пантеизм). Это естественно для людей науки, мыслящих в рамках одного лишь земного мира: что наблюдаю, то и описываю. А Бога не видел никто никогда, как говорит Священное Писание. Логично, что Его нет. Но природа постижима и пригодна для изучения. И так натурфилософия начала изучать бога – природу.

Однако пантеизм – это не религия, это мост, ведущий к атеизму. Оставалось сделать последний шаг. И этот шаг – деизм просветителей 18 века… Знаменитый Вольтер, не отрицая личности Бога, отводил ему лишь роль Творца. Господь создал мир за шесть дней и почил от дел Своих. «Если бы Бога не было, Его следовало бы выдумать», – ставшие известными слова Вольтера. Разумом Вольтер пытался отыскать Бога в мире этом и не находил Его, так что деизм был всего-навсего завуалированным атеизмом. Просветители 17-18 веков, словно соревнуясь, придумывали общественные теории одна остроумнее другой. Жан-Жак Руссо призывал жить в согласии с природой и мечтал о возвращении к «золотому веку» общества, когда люди были просты, бедны и не было многих ненужных искусственных (придуманных) потребностей. Эпоха первобытного счастья…

После Вестфальского мира 1648 года, которым окончилась Тридцатилетняя война, Рим распрощался с мечтами о возвращении под свой контроль Южной Германии и других отпавших от папской курии стран. Протестантизм шествует по Европе семимильными шагами и проникает в Новый Свет (баптисты, пуритане). В странах, в которых победила Реформация, наблюдается ускорение темпов экономического роста. Закатывается солнце католической Испании, вывозившей тонны золота из Америки, после разгрома «Непобедимой армады». Англия в скором времени переживёт протестантскую революцию, промышленный рывок и сделает решительный шаг к морскому владычеству и становлению Британской колониальной империи.

Макс Вебер в своей книге «Протестантская этика и дух капитализма» (1905 год) высказал мысль, что истоки «экономического чуда» капиталистических стран лежат в трудовой этике протестантизма. Кальвинизм, как мы помним, исходит из теории двойного предопределения, оправдывая материальное неравенство людей. Богатство – мерило богоизбранности человека. Богатому сопутствует успех на земле и будет даровано счастье на небе. Труд – путь к достижению богатства, а, стало быть, и спасения. Истинному протестанту свойственны: трудолюбие, бережливость и расчётливость. Английские пуритане (американские отцы-пилигримы) вели полуаскетический образ жизни и упорным трудом копили свои капиталы. Протестантизм стал движущей силой, идеологической опорой поддержания деловой активности, развития класса буржуазии и становления капитализма.

Первые протестанты стремились вернуться к апостольскому образу жизни, что вкупе с доктринами предопределения породило «протестантский аскетизм». В Средние века аскеты бежали от всех искушений в пустыню и жили в пещерах вдали от мирской суеты. Аскеты нового времени отказывали себе во всех удовольствиях, но жили в городах, усердно молились, много трудились и копили деньги, чтобы чувствовать себя богоизбранными. Это учение послужило отдалённой предпосылкой для американской философии прагматизма (истинно то, что на практике приносит пользу), которая утратит религиозные корни и заживёт самостоятельной жизнью…

Незаметно идея спасения души стала подменяться вполне земной идеей стяжательства, а вера в Бога – культом денег. Христос учил: «Ищите прежде Царства Божия…, а всё остальное приложится вам», новое учение истолковало слова Спасителя с точностью до наоборот: ищите богатства, и вы войдёте в Царство Божие. Идеологи протестантизма указали иной, приземлённый путь к спасению души, более лёгкий, чем аскеза, и сулящий двойную выгоду – и в земной, и в небесной жизни. В учении Жана Кальвина черпали своё вдохновение капиталисты всего мира, пока не произошёл отрыв идеалов жизни буржуа (бизнесмена) от религиозных корней и протестантского аскетизма.

В те годы, когда в Англии сгоняли крестьян с общинной земли («огораживание»), а парламент небезуспешно боролся с королём, состоялась первая научная революция. Декарт открыл эпоху рационализма («я мыслю, значит, существую»). Законы Кеплера, Ньютона ознаменовали появление первой научной (механистической) картины мира… Классическая механика ограничена рамками видимого мира (макромира), но в 17 веке этого не знали. «Эпохой разума» названо в Европе 17 столетие, время, когда родилось «пари Паскаля»…

Блез Паскаль занимался физикой и геометрией, будучи, по всей видимости, верующим человеком. Он стремился доказать, что вера «выгоднее», нежели безверие… Руководствуясь теорией игр и теорией вероятности, он говорил так: «Не верить в Бога опасно, ибо цена этого может быть очень высока (вечные муки). Но если «делать ставку» на веру, цена не велика – только обрядовые затраты». Сравнивая вечную жизнь, как награду за веру в Бога, и земные наслаждения, как результат безверия, он утверждал, что самая малая вероятность существования Бога, помноженная на столь великий приз (вечная жизнь), в итоге даст несравненно больше, чем самая большая вероятность небытия Бога, помноженная на земные наслаждения.

Если появляются столь сомнительные обоснования необходимости веры, это говорит о кризисе религии, неспособности церкви поддерживать в людях убеждения в истинности своего учения. Появляются новые доказательства бытия Бога , но религия – это постулаты, то есть положения, принимаемые на веру. Постулаты лежат в основе и науки, и религии. Постулаты недоказуемы. Бытие Бога невозможно ни доказать, ни опровергнуть… В этом коренное отличие религии от науки…

В просвещённый 18 век европейские монархии ведут борьбу с церковью в своём стремлении прибрать к своим рукам её богатства. Политика «просвещённого абсолютизма»  предполагает курс на обмирщение общественной жизни и построение светского государства, независимого от церковных властей. Секуляризация, начавшаяся ещё в годы Реформации и продолжившаяся в 17 веке, в эпоху Просвещения достигает своего апогея. Сотни монастырей по всей Европе закрываются, а их земли переходят в государственную собственность (нередки и случаи присвоения этих земель буржуазией). Церковные дела передаются в ведение светских судов; закрываются трибуналы инквизиции. Орден иезуитов на некоторое время прекращает своё существование. Печально известная испанская инквизиция в начале 19 века была ликвидирована Наполеоном Бонапартом. Папские буллы потеряли прежнее обязательное значение для государей Европы. Секуляризация пришла в Россию в 1764 году, когда Екатерина 2 издала манифест «О секуляризации монастырских земель»; половина монастырей были закрыты, их земли перешли в собственность государства. По всей Европе открываются школы, университеты с изучением новых научных дисциплин. Правда, союз монархов и философов был недолгим: Великая французская революция испугала «просвещённых» властителей Европы и заставила их забыть о «просвещённом абсолютизме»…

18 столетие – «золотой век» философии, когда она поднялась на небывалую высоту, определив весь дальнейший ход мировой истории и контуры современного мира. Реформация устранила главное препятствие на пути у гуманизма и других идей эпохи Возрождения, а претворение их в жизнь началось в век восемнадцатый. Философы объявляют человека, его права и свободы высшей ценностью и развивают учение о естественных неотчуждаемых правах, принадлежащих человеку от рождения (свобода, равенство, безопасность, собственность). На волне успехов буржуазии (революции в Нидерландах, в Англии) и промышленной революции, начавшейся в середине 18 века, общинность Средних веков вытесняется индивидуализмом… Вольтер в своих памфлетах обличал пороки духовенства и дворянства. Теории общественного договора и народного суверенитета стали идеологической опорой буржуазии в Великой французской революции и основанием для признания власти монарха нелегитимной. Королевский двор поплатился за двести лет разврата и роскоши, за слова Людовика 15: «После нас хоть потоп», за нищету народа и высокие налоги для буржуазии, за нежелание ничего менять в своей жизни…

Второе рождение в 18 веке обретает материализм. Гольбах пишет книгу «Система природы, или О законах мира физического и мира духовного», которую современники назвали «Библией материализма». Большинство просветителей проникаются новой верой – атеизмом.

Жан-Жак Руссо, один из немногих философов того времени, кто во главу угла ставил не разум, а чувства и совесть, и осмелился подвергнуть сомнению пользу Просвещения. Он говорил, что у человечества два пути развития. Первый – через науку и прогресс. Но этот путь ведёт к бесчеловечной, развращённой цивилизации, где люди оторваны от природы и скучены в огромную массу. Здесь царят теснота и грязь, нищета и убожество. Второй путь – мирная жизнь на лоне природы, в тишине и покое, без вечной погони за наживой, где человек живёт, наслаждаясь истинными ценностями – чистым воздухом, запахом трав, радостным трудом ради себя и окружающих. Человечество семимильными шагами движется по первому пути прямиком к счастливому будущему, где машины делают машины и обеспечивают людей всем необходимым для жизни. Наука, технический прогресс пустили прочные корни в массовом сознании, подарили немало материальных благ и открыли новые потребности. Однако на всяком пути потерь не избежать. Чем-то приходится жертвовать. И должно человеку отказаться от всего того, что удерживает его от решающего шага навстречу счастью своему, забыть о нравственности, о жалости и уважении к своим братьям, а, когда подойдёт к концу жизни он, оглянется назад, на то, что потерял, чем пожертвовал, и захочет вернуть утраченное. Ибо увидит, что счастье вовсе не там, где он искал его, но будет слишком поздно; оно убежит от него, и наступит вечность…

Руссо, чтобы до конца быть оригинальным, придумал свою «гражданскую религию», признавая свидетельством веры только добродетельную жизнь. Во время Великой французской революции католические священники присягали на верность революционному правительству, а якобинцы сделали «гражданскую религию» Руссо государственной, заставив всех поклоняться безымянному Высшему Существу… Нововведение, однако, не прижилось, как и сама революция.

Руссо был творцом современной модели общественного устройства: его теории народного суверенитета (верховенства) и общественного договора лежат в основе демократии. Но, в отличие от политиков, взявших на вооружение его идеи, он всегда считал народный суверенитет недостижимым идеалом… А о свободе говорил, что это способность быть господином самому себе, умение властвовать над своими страстями. Записать бы подобное в конституции…

Великая революция во Франции стала звёздным часом буржуазии, началось её победное шествие по Европе. Все революции – зеркальные отражения друг друга, начинаются с организованного выплеска народного гнева и призывов к свободе, а заканчиваются – установлением диктатуры и попранием всех мыслимых свобод…

В 18 веке вера в народе держалась на уровне привычки; просвещённая часть общества рассуждала в салонах о деизме и пантеизме. После потрясений революции и Наполеоновских войн мода на религию ненадолго вернулась в побеждённую Францию. Но вскоре великие естественнонаучные открытия перевернут многовековые устои…

Достижения биологии и физики в 19 веке заставят людей образованных пересмотреть свои взгляды на жизнь и отказаться от веры предков. Кризис религии был обусловлен рядом факторов, и научные открытия были одним из них, хотя и самым решающим…

Люди в массе своей во все времена живут без веры в сердце… Древо познаётся по плодам, а человек – по делам. Если Бога нет, стало быть «всё позволено» и нет воздаяния ни на земле, ни на небе. Праведник погибает в праведности своей, нечестивец живёт долго и счастливо в нечестии своём. Суд Божий, Страшный суд, «частный суд» – предрассудки и заблуждения отцов. А мы умнее их, нас не проведёшь, у нас своё мнение, у нас права и свободы, а наука доказала, что Бога нет…

Из века в век человек всё больше превозносился над матерью-природой. В эпоху гуманизма и Возрождения он ощущал себя микрокосмом, вселенной во вселенной, венцом мироздания. В раннюю эпоху Просвещения – равным Богу, а вскоре дошёл до отрицания Его бытия, уверовав в безграничность своего разума, который преобразит мир к лучшему, построит идеальное общество (коммунизм), в котором будет всё, кроме Бога.

Гуманизм открыл эпоху индивидуализма, жажды наживы любой ценой; разверзлась пропасть между богатыми и бедными… Гуманизм провозгласил жизнь человека высшей ценностью, но обернулся новыми войнами, революциями, насилием, страданием, смертями…

Тысячу лет церковь стесняла свободу, животные желания людей Запада. И думали они, что так было всегда, но снизошло на них откровение, что в давние времена всё было по-другому: никаких запретов и препятствий для счастливой жизни плоти. И возмутилась душа западного человека: «Чем я хуже тех, кто жил в те благодатные времена?» «Я лучше их! – подумал западный человек. – Нет, я не раб Божий, я господин, царь мира, всё во мне, всё для меня». Эго западного человека растёт с годами и охватывает весь мир. Иммануил Кант писал, что эгоизм начинается с того, что человек перестаёт различать понятия «я» и «мир». Так, рождается потребитель, для которого другие служат средством удовлетворения его потребностей. Жена, дети, друзья вроде игрушек в руках его. Категорический императив Канта, который есть нечто иное как слова Христа: «Во всём, как хотите, чтобы с вами поступали люди, так поступайте и вы с ними, ибо в этом закон и пророки», – разбился вдребезги о запечатанные души и сердца людей. Слаб человек по природе своей, и прячется он от жизни, которая суть борьба с самим собой, прячется в своём доме, в дорогой машине, за привычками, смехом над пошлыми шутками, отгоняя ненужные мысли, которые способны навести на грусть. Вера – это тяжкий крест, который современный человек страшится взвалить на свои плечи…

Запад – это демократия, цивилизация, культура; не то, что страны Востока, где не соблюдают права человека, и время от времени появляются новые диктаторы. Но политика, культура, пятизвёздочные отели, биотуалеты – это всё от мира сего, который однажды рухнет, а народ, крепкий духом, переживёт все беды и невзгоды…

Слабость духа подвигла людей Запада отвергнуть веру предков и многовековые устои…

Индивидуализм, корни которого исходят из гуманизма и протестантской этики, устранил все препятствия на пути стяжательства, что завершился культом денег. Американцы на своих долларах правильно написали: In God we trust (В Бога мы веруем), – забыли, правда, уточнить, в какого именно бога (впрочем, trust – это, скорее, доверие, то есть они Богу доверяют, как партнёру по бизнесу).

Цель оправдывает средства – эти слова знаменитого флорентийца эпохи Возрождения как нельзя лучше применимы в отношении людей бизнеса. Они мать родную продадут за деньги. Иные строят церкви для успокоения совести и грезят о славе дореволюционных меценатов вроде Третьякова или Морозова. Для защиты своих капиталов буржуазия лезет в политику, издаёт собственные газеты для пропаганды своих взглядов и внедряет в производство новые технологии. Наука и бизнес идут рука об руку, предприниматели вкладывают свои деньги в исследования в надежде на практические результаты. Буржуазия заинтересована в подрыве влияния церкви и общинного мировоззрения, тормозящего развитие потребительского общества. Это причина номер два кризиса религии…

Наконец, причина номер три – политика церкви, точнее сращивание церкви с политикой. Папы с епископами рыли своим врагам яму, в которую сами же и угодили. Церковь утратила доверие народа и подчас, кроме ненависти, никаких чувств не вызывала. Источник зла, невежества и лицемерия… То же, что на Западе, произошло и в дореволюционной России. Доктрина «православие, самодержавие, народность», согласно которой народ русский религиозен и любит царя, рухнула, когда царя расстреляли, а храмы взрывали. Церковь поддерживала монархию, и большевики, с лёгкой подачи Маркса объявив религию «опиумом народа», мечтали покончить с ней раз и навсегда…

Веру, однако, до конца не удалось искоренить в нашем человеке. Быть может потому, что Русская православная церковь не испачкалась в крови Крестовых походов, не породила инквизиции и не продавала индульгенции. Но грехи нашего священства были не менее тяжки: в угоду честолюбию царя и патриарха предали они исконные обряды свои и обрекли на огненную смерть своих братьев, православных христиан, которые остались верны своим убеждениям и шли безбоязненно в пламя костров. Раскол подорвал власть церкви над сердцами людей, что сочувствовали преследуемым старообрядцам…

Гонения на церковь в веке двадцатом породили новых мучеников; церковь, как и в первые столетия нашей эры, выстояла всем бедам назло, а режим, что пытался искоренить инакомыслие насилием, рухнул. Впрочем, в эпоху гонений церковь всегда чище, нежели во времена благоденствия; власть – большое искушение и никого не делает лучше. То, что происходит в Русской православной церкви сегодня, вызывает недоумение и сомнение в словах и делах духовных пастырей наших…

Государство в 18 веке выступило против церкви, отняв у неё остатки земель и власти. После революций и захвата буржуазией власти для католической церкви настали мрачные времена… Слишком много бед разом навалилось. Великие научные открытия и понятные лозунги социальной революции, которые под нужным соусом преподносились народу, находили отклик в людских душах и сеяли неприятие к религии…

Самыми образованными в Средние века были монахи, неудивительно, что первые учёные выходили из их среды и были людьми верующими. Они вовсе не покушались на церковные догматы. Но по мере распространения материализма стремление учёных мужей подорвать религиозное вероучение любой ценой нарастает. Не брезгуют они подлогами, так, скелеты человекоподобных обезьян подчас выдавали за кости предков человека, как это было с питекантропом на острове Ява в Индонезии. Эрнст Геккель рисует эмбрионы человека и позвоночных животных, чтобы объявить о своём открытии биогенетического закона (эмбрионы разных видов точь-в-точь похожи друг на друга на ранних стадиях развития) . И хотя идеи Геккеля были опровергнуты, в наших школах до сих пор преподают теорию рекапитуляции в качестве доказательства эволюции…

Научные открытия стали решающим шагом на пути к атеистическому мировоззрению… Первая половина 19 столетия – время второй научной революции, начало кризиса механистической картины мира… Жан Батист Ламарк в 1809 году предлагает одну из первых эволюционных теорий. Изменения климата влияют на привычки живых организмов, которые вынуждены приспосабливаться, и, как следствие, происходит смена формы и организации существования… Новые признаки наследуются следующим поколением. Ламарк приводил в качестве примера жирафа, который, обитая в местности, где отсутствует трава, стал вытягиваться вверх, изменяя передние конечности.

Любые эволюционные теории, как оперирующие значительными временными периодами, ненаучны, поскольку не отвечают критериям верифицируемости и фальсифицируемости, их невозможно ни доказать (проверить опытным путём), ни опровергнуть. Макроэволюция – это «исторический процесс», как говорят сами учёные, который может измеряться тысячами, а то и миллионами лет: именно столько времени требуется, чтобы появился новый вид. В основе научного метода лежит практика: наблюдение, анализ и проверка, но теория эволюции во многом умозрительна, ибо никто никогда не видел, чтобы один вид превращался в другой. Эта теория не менее фантастична, чем религия…

Спустя пятьдесят лет после Ламарка Чарльз Дарвин выдвинул свою теорию эволюции. В 1859 году выходит в свет его книга «Происхождение видов путём естественного отбора, или сохранение благоприятных рас в борьбе за жизнь». Эта книга вызвала такой шквал эмоций в мире, что его отголоски слышны и по сей день! В отличие от Ламарка, Дарвин не считал, что условия внешней среды играют ключевую роль: не природные катаклизмы, а естественный отбор в его двух основных формах: отсекающий и положительный отбор – является ведущим фактором видообразования. Новые виды образуются в условиях географической изоляции в ходе борьбы за существование, когда живые организмы случайно приобретают новые свойства (изменчивость), которые позволяют им выжить, и передают эти свойства следующему поколению (наследственность). При этом «ставка» в современном дарвинизме делается на мутационную (наследственную) изменчивость (в меньшей степени играет роль рекомбинационная изменчивость). Что такое мутации? Изменения в клетках организмов под действием мутагенов: физических (радиация), химических (гербициды) и т.д. По статистике 99,9% всех наблюдаемых в мире мутаций негативного свойства, то есть всяческого рода отклонения и уродства. Ни о каком скачке в развитии речь, как правило, не идёт. Впрочем, нельзя исключать и вероятности в 0,1% происхождения человека из одноклеточной бактерии, прошедшей все стадии эволюции за миллиарды лет…

В 1871 году Дарвин пишет книгу «Происхождение человека и половой отбор». Правда, мысль о происхождении человека от обезьяны была им высказана задолго до выхода в свет первой книги о естественном отборе. Фридрих Энгельс вскоре написал продолжение: «Роль труда в процессе превращения обезьяны в человека». Совместный труд и обусловленное им появление членораздельной речи способствовали развитию головного мозга обезьяны, и её превращению в человека… Такова основная мысль книги Энгельса, воспетой впоследствии в Советском Союзе…

Идеи Дарвина, благодаря энтузиазму уверовавших в них геолога Лайеля, естествоиспытателя Геккеля и пр. активистов, стали широко известны. Геккель – один из самых ярых пропагандистов теории эволюции. Когда был обнаружен факт подлога (изображения эмбрионов) учёный совет университета Йены, где работал Геккель, объявил его виновным в научном мошенничестве. В конце 20 века американские учёные обнародовали снимки изображений эмбрионов, которые заметно отличаются от рисунков Геккеля. Жаберные щели оказались зачатками желез (щитовидная железа, гипофиз), а хвост – зачатками ног…

У теории макроэволюции три группы доказательств: сравнительно-анатомические, сравнительно-эмбриональные (то есть, та самая теория рекапитуляции Геккеля) и, конечно же, палеонтологические. Сравнительно-анатомические:

1) общность плана строения человека, антропоидов (человекообразных обезьян), иных млекопитающих и животных других классов. Да, да и ещё раз да. Всё правильно. Даже Библия говорит об этом. Откроем книгу Екклесиаста: «сказал я в сердце своём о сынах человеческих, чтобы испытал их Бог, и чтобы они видели, что они сами по себе животные; потому что участь сынов человеческих и участь животных – участь одна: как те умирают, так умирают и эти, и одно дыхание у всех, и нет у человека преимущества перед скотом…» В один день сотворил Господь млекопитающих и человека, что, видимо, объясняется единым замыслом Творца. Впрочем, пути Господни неисповедимы, как говорят священники. В главе первой книги Бытия Бог обращается «плодитесь и размножайтесь» ко всем живым существам, а позднее повторяет эти слова и сотворённому Им человеку да ещё добавляет «наполняйте землю и обладайте ею». Книга Екклесиаста: «кто знает: дух сынов человеческих восходит ли вверх, и дух животных сходит ли вниз, в землю?» Животные – души живые, как и люди (книга Бытия, гл.2:7 – и создал Господь Бог человека из праха земного, и вдунул в лице его дыхание жизни, и стал человек душою живою). Тело человека неотличимо от животной плоти, в этом кроется причина страдания…