Явление

– Я услышала 4 слова: Эммануэль Избранный Царь Земли, – сообщила Светлана, заглянув в глаза своему мужу, который несколько опешил в первый миг, вспомнив о своем разговоре с Ириной. Потом он испытал раздражение, выплеснув его наружу.

– Это снова ты? – повысил голос Иван.

Светлана испуганно отстранилась от него.

– Что с тобой такое?

Он глядел на нее с подозрением, но затем понял, что ошибся, и поспешил извиниться:

– Прости. Я просто подумал, что… В общем, неважно. Прости, мне не следовало на тебя кричать.

Светлана, неприятно удивленная столь внезапной вспышкой гнева, не могла найти ей объяснения и тихо проговорила:

– А еще ранее замечала за тобой кое-какие странности. И мне кажется, что ты от меня что-то скрываешь. Может, пришло время всё рассказать?

Иван выдавил улыбку на своем лице.

– Ну, что я могу от тебя скрывать? У меня просто в последнее время что-то нервы ни к черту. Наверное, это из-за предстоящего полета на Луну. Да еще всё время пить хочется. Не обращай внимания. Думай лучше о нашем ребенке. Кстати, как мы его назовем?

– Эммануэль, – вдруг слетело с языка Светланы, – что значит «с нами Бог».

Иван покосился на нее и осторожно проговорил:

– Но, милая, мы же с тобой люди русские, а не какие-нибудь там евреи. Может, что-нибудь выберем традиционное? Там, Андрей, например. Кстати, тоже, библейское имя.

Она решительно покачала головой.

– Только это имя. Я верю, что сам Бог назвал мне его. И кто мы такие, чтобы ослушаться веления Всевышнего?!

Муж посмотрел на жену и понял, что ее не переубедить.

***

Прошел еще один месяц.

Однажды, когда Иван Демидов находился в Центре подготовки космонавтов, зазвонил его мобильный телефон. Это была Светлана, которая весь последний месяц буквально докучала ему звонками и сообщениями. В раздражении он теперь сбросил вызов, но потом увидел ее слова на экране: «Кажется, началось…»

«Что?» – хотел написать в ответ Иван, но в следующий миг всё понял. И тогда, бросив все дела, он сел в свой автомобиль и отправился к жене, у которой за минуту до этого отошли воды.

Подъехав к дому, Иван увидел карету скорой помощи. Он остановился и вышел из машины, – в это время санитары выкатили из подъезда медицинскую тележку, на которой лежала Светлана. Бросившись вперед, Иван схватил ее за руку и, следуя рядом, осведомился у нее одними глазами: «Как ты?» В ответ она выдавила из себя улыбку.

– Это моя жена, – сказал он медицинским работникам. – Я бы хотел поехать вместе с ней.

Ему позволили сесть в салон микроавтобуса, где он по-прежнему держал Светлану за руку, не отпуская ее вплоть до самого роддома. По пути туда у нее начались схватки, и Иван пытался словами поддержать любимую женщину, чье лицо исказилось от невыносимого страдания и рвущегося из груди крика. Потом они разлучились: ее повезли в родильное отделение, а он остался у закрытых дверей, – внутрь его не пустили…

Ранее Светлана и ее муж обговорили, что он будет присутствовать на родах, однако женщина была всего на тридцатой неделе беременности, и стремительно развивавшиеся события застали обоих врасплох: к тому времени нужных документов у Ивана просто не оказалось на руках. А потому он был вынужден, как в былые времена, дежурить под окнами роддома в ожидании известий.

Прошел один час, другой, третий…

Стоял погожий летний денек (всё произошло в начале августа). Ярко светило послеполуденное солнце. Иван Демидов сидел в сквере у роддома на скамейке. Он поднялся было на ноги, решив немного прогуляться, как вдруг у него всё поплыло перед глазами. Не понимая, что происходит, он вновь опустился на скамью, жадно вбирая воздуха в грудь.

– Что это? Никак солнечный удар! – сказал Иван сам себе, передвигаясь в тень, отбрасываемую деревом. Он сорвался с места так внезапно, что при себе не имел ни головного убора, ни бутылки воды. А между тем во рту всё пересохло и жутко хотелось пить.

Проведя около получаса под тем ветвистым деревом, Иван осторожно поднялся со скамейки и дошел до ближайшего магазина, где купил какой-то еды и минералки, осушив бутылку залпом. Потом он вернулся на прежнее место, с которого не сходил до самого вечера, когда зазвонил его мобильный телефон. Иван Демидов ответил и услышал женский голос, принадлежавший зав. роддомом, который поздравил его с рождением сына.

– Я могу его увидеть? – с волнением осведомился Иван.

– Боюсь, пока это невозможно. Ребенок родился недоношенным – всего 1 кг 350 грамм, – сообщила женщина, – и сейчас находится в отделении интенсивной терапии под наблюдением врачей.

– А что с моей женой?

– С ней всё в порядке. Но роды были тяжелыми, она отдыхает. Запаситесь терпением, – посоветовала под конец заведующая, прерывая связь.

Иван Демидов, который вскочил с места, думая, что увидит в окне свою жену с ребенком на руках, вновь опустился на скамью: сердце в груди его прыгало от радости, но в следующий миг он почувствовал себя плохо. Внутри него как будто бомба взорвалась, и его стошнило прямо на тротуар, по которому гуляли прохожие.

***

Всю ночь Ивана мучили кошмары, а наутро он проснулся в совершенно разбитом состоянии. Но, несмотря на головокружение и позывы тошноты, приняв обезболивающее, всё равно он сел за руль и отправился на службу, где пытался вести себя, как ни в чем не бывало. Работа отвлекла Ивана, он приободрился и даже стал думать, что худшее позади, но вскоре вернулась сильная головная боль, а после съеденного в столовой обеда его снова вырвало: он едва успел добежать до туалета, чтобы опорожнить свой желудок в унитаз.

«Да что со мной такое?!» – растерянно думал Иван, умываясь и выходя из уборной. Он с детства отличался крепким здоровьем и никогда ни на что не жаловался. Но теперь ему было по-настоящему плохо, и он не мог понять причины этого. Организм, кажется, впервые за всю жизнь подвел его. И надо же было этому случиться именно сейчас, когда оставались считанные месяцы до предстоящей лунной миссии, в которой его утвердили командиром экипажа! Иван понимал, что если обратится к врачу в Звездном городке, может лишиться этого назначения. Единственным выходом виделось записаться на прием к врачу частной практики. И он еще обдумывал этот вариант, когда раздался звонок его мобильного: входящий вызов был с неизвестного номера, а потому Иван поколебался, прежде чем принять его, но потом услышал ласковый женский голос, принадлежавший Светлане.

Это был их первый разговор после родов.

– Как ты себя чувствуешь? – прежде всего, спросил он.

– Уже хорошо, – сказала она. – Любимый, я поздравляю тебя с рождением сына.

– Да-да, мне уже сообщили, – рассеянно проговорил он. – Он с тобой?

– Нет, ну что ты! – возразила Светлана. – Я лишь видела его через прозрачную перегородку. Он сейчас – в кувезе, – это такой аппарат, вроде инкубатора для недоношенных детей, – начала объяснять она. Между тем Иван вновь почувствовал слабость и головокружение; он должен был остановиться, прислонясь к стене в коридоре, и пытался слушать, что говорит ему жена.

– Тебя совсем не слышно. Ты еще там? – спросила Светлана.

– Да, родная моя, – тихо всхлипнув, отвечал он. – Я просто наслаждаюсь звучанием твоего голоса. Я так скучаю. Когда ты будешь дома?

– Врач сказала, что завтра, если всё будет в порядке, меня могут выписать, но я бы хотела остаться здесь и быть рядом с Эммануэлем…

– Ты всё-таки решила назвать его этим… экзотическим именем? – через силу усмехнулся Иван.

– Я знаю, тебе оно не нравится. И если ты возражаешь…

– Как я могу быть против твоего решения, особенно после того, через что тебе довелось пройти во время родов, – тяжело дыша, проговорил он.

– У тебя что-то с голосом, – заметила Светлана. – Ты что – на тренажере? В таком случае я не буду тебе мешать, занимайся.

Когда пропала связь, Иван, немного переведя дух, продолжил путь.

На другой день рано утром он вызвал такси к КПП Звездного городка и поехал в Москву, где посетил врача из частной клиники; тот сразу узнал знаменитого космонавта и осведомился у него с некоторым даже удивлением:

– Что же с вами случилось?

И тогда, чуть не плача, Иван выложил перед незнакомым человеком все свои жалобы – на тошноту и жажду, слабость, периодические боли и частые головокружения.

– Раньше такого не бывало. Выясните, что со мной такое. И, – он добавил, – я бы очень хотел, чтобы информация о моем состоянии не вышла за стены этого кабинета.

– Само собой разумеется. Мы свято храним врачебную тайну, – заверил его доктор, потом он осмотрел своего пациента и выдал ему направления на анализы.

Вернувшись домой, Иван чувствовал себя совершенно измотанным, он еле дошел до кровати и рухнул на нее, почти сразу забывшись спасительным сном.

День спустя он вновь сидел у московского врача, который некоторое время изучал результаты его анализов, глядя в медицинскую книжку пациента.

– Что там? – осведомился Иван, для которого эти несколько минут показались долгими словно вечность.

Врач наконец оторвался от чтения и внимательно посмотрел на него. Потом он сообщил:

– Анализ крови показал значительное снижение количества лейкоцитов, что характерно для лейкоза. Но те симптомы, которые вы описали, типичны также для лучевой болезни. Скажите, когда в последний раз вам доводилось бывать в местах, опасных в плане радиации?

– Радиация? Вы шутите? – удивленно переспросил Иван Демидов. – Как вам известно, я космонавт и полтора года назад вернулся из экспедиции на Марс. Во время этой миссии все мы подвергались воздействию космического излучения, но принимали необходимые препараты, а после возвращения проходили курс реабилитации. С тех пор много воды утекло, и у меня до недавнего времени не было никаких симптомов, как вы говорите, лучевой болезни. Да, всего два месяца назад я прошел мед. комиссию в Звездном городке, и ничего – меня признали годным к продолжению службы и утвердили в должности командира…

Он не договорил, закашлялся и попросил у врача воды. Потом отдышался. Врач же предложил ему госпитализацию в их клинике, на что Иван отвечал решительным отказом, но он согласился на дополнительные обследования, которые проходил весь остаток дня. Проведя это время в мыслях о своей болезни, Иван позабыл о Светлане и ребенке. Уже вечером, вернувшись в Звездный городок, он увидел на мобильном с десяток пропущенных звонков от нее.

– У тебя всё в порядке? – спросила она с беспокойством.

Он помедлил с ответом, но затем выдавил из себя:

– Да-да, хорошо.

– Ты весь день не отвечал, и я стала волноваться.

– Извини, дорогая, я просто забыл телефон дома. Так что, завтра за тобой заехать?

– Нет, не надо, я останусь здесь, с Эммануэлем, – сообщила она. – Представь, такая кроха! Я смотрю на него издалека, но мне пообещали, что вскоре я смогу взять его на руки. Жду с нетерпением этого момента…

Они еще немного поговорили, а потом Иван упал на кровать и провалился в забытье. В ту ночь ему снова снились кошмары, – он видел какое-то серое существо с большими черными глазами, которые были устремлены на него пристальным немигающим взглядом, что, казалось, проникает в самую глубь души. Иван не раз просыпался в холодном поту…

В последующее время он пытался жить как прежде. Но день ото дня ему становилось всё хуже и хуже. Он принимал препараты, назначенные доктором, которые давали временное облегчение его страданиям, но бледность лица, выступившие скулы и круги под глазами уже было невозможно спрятать от окружающих, подступавших к нему с расспросами. В ответ всякий раз он выдавливал из себя болезненную улыбку и ссылался на последствия легкого отравления: просто съел что-то не то.

Неделю спустя Иван вновь явился к врачу, который сообщил ему о результатах нового обследования:

– В вашем организме не выявлено признаков радиоактивных элементов. И это хорошая новость…

На мгновенье повисла пауза.

– Но, стало быть, есть и плохая, – догадался Иван Демидов. – Доктор, скажите всё, как есть: что со мной?

– Обследование показало изменения, произошедшие в вашем организме на генетическом уровне.

– Что это значит? Поясните, – потребовал Иван.

– В структуре ДНК наблюдается аномалия, произошел какой-то сбой в работе клеток, что приводит к их массовой гибели. И этот процесс невозможно остановить, – не глядя на своего пациента, проговорил врач.

Иван стал бледнее восковой свечи.

– То есть… Вы хотите сказать, что я обречен?

Эскулап посмотрел на него без тени жалости в глазах.

– Увы, медицина зачастую бессильна, когда речь идет о наследственных заболеваниях.

– Наследственных? – переспросил, гневно повысив голос Иван Демидов. – О чем вы говорите? Я родом с Алтая, и у моих родителей было отменное здоровье. Они дожили до преклонных лет. Я и сам ни на что не жаловался вплоть до последнего времени.

– Я понимаю ваше состояние, но прежде всего сейчас вам надо успокоиться. Лишний стресс вам навредит и станет только хуже…

– А что может быть еще хуже?! – мрачно усмехнулся Иван. – Вы мне сообщаете, что я скоро умру, потому что мой организм сошел с ума, по какой-то причине запустив программу самоликвидации… Вы ведь понятия не имеете, что со мной!

В кабинете врача на некоторое время воцарилась тишина.

Наконец Иван Демидов поднялся с места. Доктор молча протянул ему новые рецепты на сильнодействующие препараты, которые должны были облегчить страдания умирающего человека. Иван взял эти листочки, после чего хотел было разорвать их на мелкие кусочки, чтобы бросить ему в лицо, но в последний момент взял себя в руки и двинулся к выходу. Уже у дверей он остановился и, с трудом сдерживая слезы, осведомился у врача:

– Сколько времени мне осталось?

– Мы до сих пор не сталкивались ни с чем подобным. Быть может, счет идет на недели или даже дни. Советую вам забыть про космос и провести это время со своей семьей.

***

Иван Демидов не помнил, как остановил такси и доехал до Звездного городка. Иван опомнился лишь когда оказался в своей квартире, – там он рухнул на диван в гостиной и некоторое время часто-часто дышал. Боль пронзала, словно лезвиями, всё его тело, в котором, казалось, не осталось ни одного места, что не причиняло бы мучительного страдания. Дрожащей рукой Иван полез в карман брюк, где был прозрачный флакон с лекарством и опрокинул его: на ладонь высыпалась целая горсть таблеток, – он взял две из них и тотчас проглотил, не запивая водой. Оставшиеся на руке пилюли Иван хотел положить обратно в пузырек, но внезапно остановился – в тот момент он чувствовал себя настолько плохо, что пришла отчаянная мысль: будет лучше покончить со всем разом, приняв убийственную дозу этого сильнодействующего препарата…

Он сделал свой выбор и уже подносил ко рту всю пригоршню, как вдруг зазвонил его мобильный телефон: на экране высветилось имя и фото Светланы. И тогда бросив таблетки на диван, Иван нажал на зеленый значок и поднес телефон к уху. Голос у Светланы был веселый: она спешила поделиться с мужем радостным событием – ее наконец-то допустили к ребенку, и она впервые покормила его грудным молоком.

– А у тебя как дела? Как служба? – напоследок спросила женщина.

– У меня? – прохрипел в ответ Иван. – Больше нет никаких дел. Всё кончено. И скоро мне самому придет конец.

– Что-то со связью. Тебя плохо слышно. Ты что-то сказал? – переспросила Светлана (она в этот момент не думала ни о чем, кроме ребенка, которого видела через прозрачную перегородку лежащим в кувезе).

Иван вспомнил слова врача: быть может, счет идет на недели или даже дни, – и как можно более спокойным голосом с усилием проговорил:

– Света, я смертельно болен. Меня скоро не станет, но ты позаботься о сыне…

– Болен? – удивленно переспросила Светлана и добавила строго: – Если это шутка, то совсем не смешно!

– Какие могут быть шутки? Врач сказал, что я долго не протяну…

– Так, ты серьезно? Но… – женщина всхлипнула, – как же так? Ведь еще несколько дней назад всё было хорошо!

– Врачи не знают, что со мной, и сделать ничего не могут. Но ты не приезжай, оставайся с нашим ребенком – я не хочу, чтобы ты видела меня в таком состоянии.

Надо ли говорить, что не прошло и часа, как Светлана примчалась домой к своему любимому мужу?!

Светлана вошла в открытую настежь дверь и нашла Ивана полулежащим на диване в гостиной: после приема таблеток он забылся сном. Она не стала его будить, села чуть поодаль. И теперь, глядя на спящего мужа, женщина вновь прослезилась. Они не виделись меньше десяти дней, но за столь короткий срок он изменился до неузнаваемости: страшно исхудал, осунулся и мертвецки побледнел…

Взяв его холодную руку, она просидела так до вечера, когда наконец поднялась, чтобы приготовить ужин. Тогда и он очнулся от забытья.

Светлана бросилась к нему и осыпала его лицо поцелуями, а потом, заглянув в глаза, тихо спросила:

– Ваня, ты… как себя чувствуешь?

– Зачем ты здесь? – недовольно прохрипел он. – Я же просил, чтобы ты не приезжала.

– Да что ты такое говоришь?! – она всплеснула руками. – Как я могла оставить тебя одного! Ты… ты можешь мне сказать, в чем дело? Что с тобой? Что говорят врачи?

– Ни черта они не знают! – грубо выругался Иван Демидов. – Говорят, какое-то генетическое заболевание, но это полный бред!

– Должно же быть какое-то средство… – растерянно проговорила Светлана, но в следующий миг она в ужасе увидела, как у Ивана из носа потекла кровь. Он тоже это почувствовал и украдкой вытер ее рукой. Она сделала вид, что ничего не заметила, а потом, спрятавшись в ванной, дала волю слезам: ей стало понятно, что муж неизлечимо болен. Однако при нем она старалась не показать своей слабости, улыбалась и на его слова о смерти неизменно отшучивалась: да, ладно, ты еще меня переживешь, вот увидишь!

Поддержка жены несколько приободрила Ивана. В первые дни после ее возвращения из роддома они вместе гуляли по Звездному городку и дважды навещали своего новорожденного ребенка, который все еще находился под наблюдением врачей. Иван оставался снаружи, а Светлана заходила в здание, где проводила около получаса, кормя младенца грудью. Однажды она показала Ивану фото Эммануэля, сделанное на камеру мобильного телефона: это был спеленатый комочек счастья, который спал у нее на руках.

– Какой он крошечный! – заметил Иван. – Что же заставило этого малыша задолго до срока появиться на свет?

Он сказал эти слова просто так, невзначай, но задел ими Светлану за живое: она и сама задавалась этим вопросом и, чувствуя свою вину перед ребенком, пыталась понять, где допустила ошибку.

– Я соблюдала все ограничения, отказалась от вина, не пила, не курила, ела только полезные продукты, – чуть не плача, проговорила женщина. – Не знаю, что я сделала не так…

Иван тогда постарался утешить супругу:

– Родная, тебе не в чем упрекнуть себя. Наверное, просто наш малыш торопился явиться в этот мир, – он улыбнулся.

Глядя на бледную улыбку своего мужа, Светлана вспомнила о его болезни, и от жалости к нему у нее защемило сердце. Взявшись за руки, они пошли домой.

Под вечер у Ивана вновь пошла кровь носом, – жена вызвала скорую для мужа, но тот, когда приехал дежурный врач, вновь отказался от госпитализации. Ночью ему стало хуже, и наутро у него уже не было сил, чтобы подняться с кровати. Все последующие дни Иван безудержно кашлял, и его белоснежный платок стал красным от крови, – ею он забрызгал всю постель.

Светлана не отходила от мужа ни на шаг: кормила его с ложечки, давала ему воды и лекарства, – и лишь когда он, изрядно намучившись, ненадолго засыпал, она запиралась в гостиной, где ложилась на диван и, уткнувшись в подушку, лила слезы. Но вскоре до нее доносился его раскатистый кашель, и она, умыв заплаканное лицо водой, снова входила в спальню, где уже слышался запах смерти – вонь от его разлагавшегося тела…

Одному Богу известно, чего только стоило этой женщине в те тяжкие дни выглядеть сильной и жизнерадостной! Но в душе у нее поселился страх, что однажды в виде ярости она излила на сотрудников Центра подготовки космонавтов, которые явились узнать о самочувствии космонавта №1, как в России после успешной миссии на Марс называли Ивана Демидова.

– Как он себя чувствует? – в ответ на заданный вопрос переспросила Светлана и с лихорадочным блеском в глазах повысила голос. – Он умирает! Это всё из-за вас, из-за вашей гордыни. Из-за вашего президента, который отправил нас в этот проклятый космос. На ненужную никому планету, где мой муж подвергся облучению. Ненавижу вас. Будьте же вы все прокляты!

С этими словами она захлопнула дверь перед носом незваных гостей, которые молча, постояв снаружи, вскоре ретировались, а убитая горем женщина в слезах опустилась на пол у двери и, прикрывая рот рукой, рыдала…

***

Однажды Иван проснулся посреди ночи, харкая кровью, – он пытался отдышаться, вытирая губы носовым платком, и вдруг увидел свою жену, которая стояла посреди темной комнаты в светлом пеньюаре.

– Света, ты что? – хрипло осведомился Иван (они с недавних пор спали в разных комнатах, и ее появление здесь в этот час показалось ему необычным).

– Ты скоро умрешь, – сказала она непривычно грубым тоном. – И у меня нет другого выхода…

– О чем это ты? – непонимающе уставился на нее Иван.

– Я не могу бросить Эммануэля: она не защитит его, а я смогу, – сказала женщина, в чьем голосе Иван уловил до боли знакомые нотки.

– Ирина? Ты ведь обещала… – начал он, но вновь закашлялся.

– Прости, Ваня, я, правда, хотела сдержать свое слово и оставить твою ненаглядную женушку в покое, – проговорила она, когда стихли раскаты кашля. – Но значение имеет лишь жизнь Эммануэля; ты, я, она, – никто не важен, кроме него одного.

– Я всегда знал, что ты лгунья и б… – нецензурно выругался Иван.

– Да-да, излей на меня свою ярость, мой милый, – подхватила Ирина. – Знаю, ты сейчас зол на весь мир. Ненавидишь коллег, друзей, знакомых. Меня. И даже Свету винишь в своем недуге, хотя и не можешь на нее накричать. Знаю, что ты испытываешь невыносимую боль. Но тебе стоит сказать лишь слово, и я покончу с твоим страданием…

– Каким же образом? – выдавил он из себя.

– Ты знаешь… – сказала Ирина, умолкнув красноречиво и сделав шаг вперед.

– Что ты задумала? – вскричал он в страхе. – Не приближайся ко мне!

– А ты, муж мой, до последнего цепляешься за жизнь, – заметила Ирина, – но мне открыты твои затаенные помыслы: время от времени ты думаешь о смерти, даже молишься, чтобы всё закончилось поскорей. Ты, конечно, не в состоянии обратиться к ней с этим, но можешь попросить меня…

– Нет, – отстраняясь от нее, хрипло прокричал Иван Демидов. – Уйди от меня!

– Что ж, я покорна твоей воле, – сказала женщина, покидая его спальню. Когда она ушла, закрыв за собой дверь, он в очередной раз зашелся кашлем.

***

Еще неделю медленно умирал Иван Демидов…

Агония его была ужасной: он истекал кровью, что лилась у него из ушей, носа, просачивалась сквозь кожу на лице и руках, по всему телу. У Светланы под конец сдали нервы, и она перестала отзываться на его душераздирающие крики и мольбы о помощи. Хотела опять вызвать скорую, но в последний момент передумала и теперь, стоя на коленях, только молилась перед иконой Спасителя – о том, чтобы Бог сжалился над ее грешным мужем и освободил его от безмерного страдания…

Наконец крики стихли. И Светлана подумала, что ее молитва все же была услышана, испытав при этом облегчение, словно камень свалился с души. Она потихоньку приблизилась к спальне, из которой доносился тошнотворный запах тления, и открыла дверь.

Окровавленный человек, выглядевший глубоким стариком, лежал на кровати, не подавая признаков жизни. Светлана, осторожно ступая, подошла к нему, потом слегка наклонилась прислушиваясь. Как вдруг мужская рука протянулась к ее горлу. Вскрикнув, Светлана отпрянула в сторону, – со страхом глядя на того, кого безмерно прежде любила. Теперь ничего, кроме ужаса, она не испытывала при виде его. А он, как будто не понимая, кто перед ним, с жуткой гримасой на лице силился что-то сказать.

Наконец из его рта вырвалось слово:

– Ирина…

– Ваня, – заплакала Светлана. – Прошу, ничего не говори. Тебе надо отдохнуть.

– Ирина, – упрямо повторил Иван и, сделав усилие над собой, закончил фразу. – Она внутри тебя…

Это были последние слова, которые сказал Иван Демидов, трижды герой России, покоритель Марса, космонавт №1.