Пятнадцать крестов на опушке. Книга первая

Эта усмешка говорила больше любых слов. Все их детские навыки – лыжи, спуски, дружба – оказались в прошлом. Теперь важны были совсем другие уроки, полученные когда-то почти случайно. И от того, насколько хорошо Арсений их усвоил, зависела теперь не медаль, а их жизнь.

Они стояли втроём, с незнакомым железом в неумелых руках, глядя на тёмный, безмолвный дом. Иллюзия защищённости, которую давало оружие, была тонкой и хрупкой. Следующий шаг вперёд был шагом в полную неизвестность, где единственным их козырем оказались обрывочные воспоминания Арсения об отцовских уроках на стрельбище.

Они встали у входной двери. Строй: Арсений – первый, за ним Никитос, замыкающий – Санёк, сжимающий пистолет с совмещёнными, но всё ещё дрожащими мушками. Арсений посмотрел на рацию на поясе. Чёрный пластик молчал, но за ним маячил голос деда, его приказ, его неумолимая логика. На секунду Арсений замер, будто взвешивая на невидимых весах доверие командира и холодный укол инстинкта, который гнал его сюда.

– Прости, дед, – прошептал он так тихо, что слова затерялись в скрипе его доспехов. – Но так… будет вернее.

Он отщёлкнул рацию с пояса, и большой палец нащупал тумблер. Глухой, финальный щелчок. Связь прервана. Они остались одни. Вне зоны доступа. Вне приказов.

– Мужики, – выдохнул он, уже глядя на дверь. – Заходим.

Он дёрнул ручку. Замок, сдавленно вздохнув, поддался. Дверь поплыла внутрь, открывая тёмный зев прихожей.

Их встретил не знакомый уже запах пыли и тлена. Воздух был холодным, но… чистым. Не вымершим. Пол под ногами не хрустел песком забытья. Это была не склепенная тишина брошенного дома, а настороженная, вымеренная тишина жилого пространства. Кто-то здесь был. И тут Арсений услышал. Не звук – шорох. Чёткий, не воображаемый. Сверху. Со второго этажа. Сухой, быстрый, как шаг по старому паркету.

– Пацаны… – его шёпот был острее лезвия. – Слышали?

Они не ответили. Только кивнули, застыв, вцепившись взглядами в потолок, будто пытаясь увидеть сквозь перекрытия. Шорох стих. На смену ему пришла новая, леденящая душу чёткость: щелчок. Негромкий, аккуратный. Звук двери, мягко закрывающейся на замок. В гробовой тишине дома этот звук прозвучал громче выстрела. Он был не случайным. Он был ответом. Они быстро, почти машинально, промелькнули по первому этажу – чистая кухня, аккуратная гостиная, ни души. Без обсуждения, единым порывом, двинулись к лестнице. Второй этаж встретил их коридором с рядом открытых дверей. И одной -закрытой. Эта дверь, стала для них абсолютным, безоговорочным центром притяжения. Молниеносные взгляды в соседние комнаты – пустота – и вот они уже стоят перед ней, сбившись в тугой, дышащий узел.

И тогда из-за двери донёсся голос.

– Не убивайте… – он был тонким, сдавленным от страха, явно женским. – Забирайте всё, что хотите. Только не убивайте, пожалуйста…

Напряжение в их плечах дрогнуло и схлынуло, как волна. Женщина. Она говорит. Значит, слышит. Значит, не они. Не заражённая. Угроза отступила на шаг, уступив место потрясению и жалости.

– Привет, – голос Арсения прозвучал нарочито спокойно, хотя сердце билось в горле. – Мы не будем тебя трогать. Открой дверь.

Он жестом – резким, отрывистым – велел пацанам отступить и сам сделал шаг назад, инстинктивно принимая боевую стойку, готовясь к рывку, к удару, к чему угодно.

– Зачем я вам? – в голосе за дверью послышались слёзы. – Берите всё и уходите, прошу…

– Я хочу убедиться, что с тобой всё в порядке, – сказал Арсений.

Это была ложь. Ему нужно было убедиться в другом: что за дверью не приманка, не разведчик враждебной группы, и что в этих ясных глазах не читается та самая, пустая ярость.

Тишина. Долгая. Потом – щелчок замка. Сухой, решающий. Три пистолета синхронно взлетели, нацелившись в точку у дверной щели. Пальцы легли на спуски. Время замедлилось.

Дверь отворилась.

На пороге стояла девочка. Лет пятнадцати, не больше. В огромном, сползающем с плеча тёплом свитере и простых трениках. Она была миниатюрной, почти хрупкой. Свет из окна падал на бледное, исхудавшее лицо с огромными, полными немого ужаса глазами и тёмными, растрёпанными волосами. Она была красивой – той болезненной, незащищённой красотой, которая в новом мире казалась почти кощунственной.

– Оружие опустите, – скомандовал Арсений, не отрывая от неё взгляда.

Пистолеты, послушные его голосу, опустились. Послышались тяжёлые, облегчённые щелчки предохранителей, переводящих смерть в безопасный режим. Они стояли, глядя на неё, а она смотрела на них – трёх громоздких, закованных в самодельную броню незнакомцев с оружием в руках. В её взгляде не было агрессии. Только животный, всепоглощающий страх. Вдруг её взгляд, скользнув по их плечам, зацепился за погоны – грубые, но всё же погоны.

– Вы… военные? – спросила она, и в её голосе затеплилась крошечная, хрупкая надежда.

– Ага, блядь, – фыркнул Никитос, не выдержав абсурда ситуации. – Пятнадцатилетние военные, специальный детский отряд.

Арсений резко, почти не глядя, ткнул его локтем в бок. Жёсткий пластик доспеха глухо стукнул.

– Нет, – сказал он девушке, и его голос вновь стал ровным, почти спокойным. – Не переживай. Мы такие же выжившие, как и ты.

Они стояли на расстоянии пяти метров друг от друга – три закованные в железо фигуры и одна хрупкая, дрожащая тень в дверном проёме. Никто не делал шага. Воздух между ними был густым, заряженным недоверием и немым вопросом «что дальше?».

Арсений медленно, чтобы не спугнуть, поднёс руку к поясу и нажал тумблер рации. Шипение эфира нарушило тишину.

– Дед, приём. Дом проверили до конца. Докладываю об… находках, – он выбрал слово намеренно нейтральное, не раскрывающее сути.

Из динамика, после короткой паузы, донёсся сухой, безэмоциональный ответ:

–Вас понял.

Связь прервалась. Теперь дед знал, что что-то произошло. Но не знал – что именно. А они стояли, глядя на девушку, которая смотрела на их рацию, на их форму, на их лица, пытаясь понять, кем они являются на самом деле: спасением или новой угрозой.

Арсений понял – момент взять всё в свои руки настал. Он развернулся к друзьям, и его голос прозвучал не как предложение, а как приказ.

– Пацаны, прочёсываем дом. Всё съедобное – с собой. Топливо, если найдёте -тоже.

– А ты чё? – недовольно буркнул Никитос. – С ней уединяться пошёл?

– Я проведу проверку, – отрезал Арсений, не повышая голоса. – Дед мне всё отдал. Алгоритм.

Ссылка на деда и «алгоритм» сработали как мантра. Пацаны, бросая на него тяжёлые взгляды, зашуршали пластинами и двинулись вниз по лестнице. Арсений обернулся к девушке. Он медленно, демонстративно убрал пистолет в кобуру. Шагнул ближе. Она стояла, прижавшись к косяку, не в силах пошевельнуться, глаза – два огромных тёмных круга страха.

– Как тебя зовут? – спросил он, стараясь, чтобы голос звучал нейтрально.

– А… Алиса, – ответила она без колебаний, будто имя было последним, что у неё осталось.

– Меня Арсений. Для своих – Петрович. Мы живём вон в том доме, через дорогу. – Он кивнул в сторону окна. – Понимаешь… – он искал слова, которые не звучали бы как приговор. – Мне нужно тебя проверить. На заражение. Ты не против?

Алиса молча кивнула, её взгляд скользнул по кобуре на его поясе. Сопротивляться смысла не было. Они прошли в комнату -небольшую, опрятную спальню с застеленной кроватью. Арсений снял рюкзак, достал то, что выдал дед: электронный градусник в чехле и маленький, но яркий налобный фонарик.

– Можешь поставить? – он протянул ей градусник.

Она молча взяла, отвернулась и ловко засунула его под свитер.

– Давно тут? – чтобы разрядить тишину, спросил Арсений, пока изучал в уме схему строения уха из памятки.

– С самого начала, – её голос дрожал, но был чётким. -Мама уехала по делам… Отец в командировки, колледж закрыли, сказали сидеть дома и ждать. Я и ждала…

– Понял, – кивнул Арсений. – Мы тоже с самого начала. Организовали убежище. Вот… выживаем.

Три минуты тянулись как три часа. Наконец, Алиса достала градусник. Арсений взял его, сверил показания. 35.8. Идеально. Даже чуть понижено – признак недоедания, страха, но не болезни.

– Температура в норме, – констатировал он, и впервые за этот разговор в его голосе прозвучало что-то, отдалённо напоминающее облегчение. – Теперь… можно уши посмотреть?

– Зачем? – она отшатнулась, инстинктивно прикрыв ухо ладонью.

– Главный признак. Уши… они у заражённых зарастают. Изнутри. Нужно убедиться.

Она больше не спрашивала. Медленно, будто делая последнее усилие, повернулась к нему боком и откинула тёмные волосы. Арсений включил фонарик. Наклонился ближе. И тут его ударил в нос запах. Не затхлости, не пота. Слабый, едва уловимый, но явный – цветочные духи. «Женщина… -промелькнуло у него в голове с внезапной, ошеломляющей ясностью. – Даже в конце света духами пользуется».

Он заставил себя сосредоточиться. Осветил одно ухо, потом другое. Раковины чистые, никаких следов патологий. Всё в порядке. Он выпрямился и выключил фонарик. Оставалось самое сложное. То, о чём в памятке было написано сухо: «Тщательный осмотр тела на предмет укусов». Он посмотрел на Алису, на её испуганное, но теперь уже не такое закрытое лицо, и понял, что следующие несколько минут будут самыми неловкими и тяжёлыми в его жизни. И, возможно, в её тоже.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.