- -
- 100%
- +
– Лечи, доктор. Только у меня иммунитет крепкий, – Лёха посмотрел на свои карты, прикинул комбинацию и кивнул. – Ладно, не томи. Вскрываюсь.
Он перевернул свои две карты и развёл руками:
– Фулл хаус. Тройка семёрок, двойка дам. Все деньги – на стол, пацаны.
Андрей присвистнул из угла:
– Ого, Лёха, серьёзно!
Но Слава не спешил сдаваться. Он сидел, покачиваясь, и смотрел на свои карты с таким видом, будто ставил диагноз.
– Фулл хаус, говоришь? – протянул он. – Ну, Лёха, это ты зря. Сейчас я тебе пропишу лечение.
Он театрально перевернул первую карту:
– Первая карта. Смотрим анамнез. У меня… – он сделал паузу, – гонорея.
Андрей поперхнулся дымом и закашлялся.
– Чего?!
– Гонорея, – важно повторил Слава. – Болезнь неприятная, но лечится. Антибиотики, покой, воздержание от покера на раздевание.
Лёха заржал, откинувшись на мешок.
Слава поднял палец, призывая к тишине, и перевернул вторую карту:
– А вот вторая карта. Смотрим, что тут у нас… Опа! Уреаплазмоз. Тоже урологическая штука. Тоже лечится, но в паре с гонореей даёт интересную клиническую картину.
– И что это за картина? – подыграл Лёха, утирая слёзы.
Слава посмотрел на общие карты на столе, потом на свои, и торжественно объявил:
– А теперь, Лёха, смотри сюда. На столе у нас флоп, терн и ривер. Тройка, семёрка, дама, ещё одна дама и король. – Он ткнул пальцем в карты. – И вот это всё в сочетании с моей гонореей и уреаплазмозом даёт… – драматическая пауза, – полный диагностический букет! А по-вашему, по-покерному – каре, сука!
Слава швырнул карты на стол и откинулся назад, довольный, как кот, который сожрал сметану. На столе лежали его две карты плюс пять общих – и это действительно было каре из дам. Четыре дамы. Старше, чем фулл хаус Лёхи.
– Охренеть, – выдохнул Андрей из угла. – Он тебя вылечил, Лёха.
Лёха смотрел на карты, на Славу, снова на карты – и вдруг расхохотался так, что мешок под ним чуть не лопнул.
– Слава, ты гений! Ты просто грёбаный гений! Обыграл меня с гонореей и уреаплазмозом!
– Я ж уролог, – Слава пожал плечами с максимально довольной рожей. – Я даже в покере диагнозы ставлю. И, как видишь, всегда нахожу патологию.
Андрей, шатаясь, поднялся и потянулся за второй бутылкой:
– Всё, пацаны, за это надо выпить. За Славу-диагноста! Чтобы болезни были только в покере и никогда в жизни!
– За это можно! – подхватил Лёха.
Он чокнулся со Славой, потом с Андрюхой, который протянул свой стакан, даже не вставая с мешка. Персиковый дым от кальяна смешался с запахом виски, и в подсобке стало по-настоящему тепло, уютно и по-пацански хорошо.
После покера все пошли бродить по магазину Андрюхи. Сначала просто шатались между рядов, разглядывая вещи, которые днём висели на плечиках для покупателей, а теперь стали частью их личного пространства. Слава с Лёхой примеряли всё подряд: футболки, кепки, худи, даже кроссовки напялили прямо поверх носков. Андрей, покачиваясь, но с сохранившимся профессионализмом, комментировал:
– Это «Nike», оригинал. Это «Adidas», лимитка. Это местный бренд, но качественный, бери не пожалеешь.
Слава натянул на голову бейсболку задом наперёд, покрутился перед зеркалом и вдруг замер. Взгляд упёрся в дальний угол, где на манекенах висело что-то яркое, почти кричащее.
– Андрюха, это чё? – Слава уже шагал туда, забыв, что на нём только трусы и напяленная поверх них футболка.
На вешалке висели три гавайские рубашки. Красная, жёлтая и зелёная – как светофор, как три друга, как само лето, которое они ещё не прожили, но уже чувствовали кожей.
Андрей подошёл, щурясь, потому что в глазах уже плыло от виски.
– А, это… Старая коллекция. Я её года три назад купил, думал, разойдётся. А они висят до сих пор. Думал, может, этим летом кто-нибудь да купит.
– Я беру, – выпалил Слава, не думая ни секунды.
– Тебе бесплатно, – улыбнулся Андрей и протянул руку.
Они пожали друг другу руки, и Слава, не снимая футболки, натянул красную гавайку прямо поверх неё. Пуговицы застегнул через одну, поправил воротник и вышел в центр магазина.
Походка была пьяной, гордой и абсолютно счастливой. В трусах, в носках, в новой красной рубашке поверх футболки – Слава расхаживал между рядами, как по подиуму.
– Ну как? – крикнул он, раскинув руки.
Лёха с Андрюхой переглянулись и заржали в голос.
– Ты похож на ведущего корпоратива, который заблудился по дороге в баню, – выдал Лёха.
– А я готов! – Слава развернулся на пятках, чуть не упал, ухватился за манекен и продолжил дефилировать. – Это моя новая форма! Докторская! В таком виде буду пациентов принимать!
– С такими пациентами ты сам пациентом станешь, – хмыкнул Андрей, опираясь на стойку, чтобы не упасть.
Они вернулись обратно в подсобку и налили ещё виски. Того, что оставался на дне второй бутылки. Уже не пафосно, не с тостами – просто плеснули по чуть-чуть, потому что остановиться было нельзя. Ритуал требовал завершения.
Лёха встал, качнулся, чуть не завалился на бок, но в последний момент ухватился за спинку стула и устоял. Андрей со Славой следили за этим манёвром с таким напряжением, будто смотрели финал чемпионата по фигурному катанию.
– О-о-о, – выдохнул Слава. – Лёха встал! Лёха решил что-то сказать! Дамы и господа, минуточку внимания!
– Заткнись, – Лёха поднял палец, пытаясь поймать равновесие и мысль одновременно. – Я ща скажу важное.
– Если ты ща скажешь, что хочешь жениться, я вызываю такси и уезжаю, – Андрей заржал и отхлебнул из стакана.
– Не боись, не на тебе. – Лёха глубоко вдохнул, как перед прыжком в прорубь. – Пацаны. Слушайте сюда. Поехали в Турцию.
Тишина. Только кальян тихо булькал в углу.
– В смысле? – переспросил Андрей, щурясь так, будто это поможет ему лучше понять услышанное.
– В прямом. Я уже всё пробил. У меня есть турагент, Людмила, «Слетай с нами». Мама скинула. Завтра съездим, билеты возьмём, отель забьём. – Лёха обвёл их мутным, но решительным взглядом. – На всех выйдет тысяч двести. Ну, может, двести пятьдесят.
Слава с Андрюхой переглянулись. Потом уставились в свои стаканы. Потом снова друг на друга.
– Двести тысяч? – протянул Андрей, почёсывая затылок. – Это, типа, моя недельная выручка. Если плохая выручка. А если хорошая – то полторы.
– Бизнесмен, не ной, – отмахнулся Слава. – Ты на коробках с кроссовками спишь, у тебя расходов ноль. Куда ты деньги деваешь?
– В бизнес вкладываю! – Андрей даже обиделся, насколько это вообще возможно в его состоянии. – У меня скоро второй магазин откроется, между прочим!
– Вот во втором магазине и будешь спать, – Лёха махнул рукой. – А сначала в Турцию я сказал.
Слава задумчиво посмотрел в потолок, потом на свою красную гавайку, потом снова на Лёху.
– Слушай, а две штуки баксов – это реально? Я, блин, уролог, у меня ипотека, я вообще не знаю, где у меня эти двести тысяч взять.
– Найдутся, – отрезал Лёха. – Ты же сам говорил: продашь почку.
– Так я ж не хирург, я уролог! – заржал Слава. – Мне почку продавать – это как стоматологу зуб себе вырывать. Непрофессионально!
– А ты не свою продавай, – вдруг выдал Андрей с абсолютно серьёзной рожей. – Ты ж пациентов с почками видишь каждый день. Может, кто-нибудь не заметит?
Слава вытаращил глаза, а потом заржал так, что с мешка чуть не съехал:
– Андрюха, ты гангстер! Предлагаешь мне органы тырить на работе?!
– Ну, для дела-то можно! – Андрей развёл руками. – Это же Турция!
Лёха стоял, слушал этот пьяный балаган и чувствовал, что всё идёт правильно. Они уже согласны, просто им надо проораться и прошутиться.
– Короче, – перебил он их. – Я серьёзно. Завтра едем к Людмиле. Берём путёвки.
Слава вдруг перестал ржать, посмотрел на Лёху долгим, мутным, но очень тёплым взглядом.
– Лёх, – сказал он тихо, почти трезво. – Ты правда хочешь? Чтобы мы вместе?
– Правда, – кивнул Лёха.
Слава шмыгнул носом, отвернулся, сделал вид, что рассматривает коробки с кроссовками. Потом резко повернулся обратно:
– А девушки там есть?
– В Турции? – переспросил Андрей. – Слав, ты больной? Там Турция, там бабы со всего мира!
– Тогда едем! – рявкнул Слава и стукнул кулаком по столу. Стакан подпрыгнул, но не упал.
– Едем, – кивнул Андрей и протянул руку.
– Едем, – Лёха накрыл его ладонь своей.
Слава, с чувством выполненного долга и диким перегаром, положил сверху третью руку:
– По рукам!
Они сидели так несколько секунд, пьяные, счастливые и уже мысленно в Турции. А потом Лёха убрал руку и добавил:
– Только если Андрюха обещает, что в отеле не будет спать с каждой официанткой подряд. А то нас с тобой, Слав, депортируют как соучастников.
– Я ничего не обещаю! – гордо заявил Андрюха. – Я свободный человек!
– Свободный человек с хламидиозом в анамнезе, – буркнул Слава, но улыбнулся.
– А вот это, – Андрей ткнул в него пальцем, – непрофессионально! Врач не имеет права разглашать!
– Я не разглашаю, я констатирую!
Лёха разлил остатки виски по стаканам – ровно на донышке, чтобы чокнуться напоследок.
– За Турцию, пацаны.
– За Турцию!
– Чтоб мы там не убили друг друга!
И они выпили.
Глава 2.
Утро было солнечным. Слишком солнечным для тех, кто вчера убил в себя две бутылки виски и каким-то чудом раздобыл ещё бутылку абсента, которая стала финальным аккордом этого концерта. Магазин одежды Андрюхи напоминал поле боя после локального апокалипсиса.
Слава спал на диване около примерочных, раскинув ноги в разные стороны, как морская звезда, которую выбросило на берег после шторма. Он был всё в тех же трусах с утками и красной гавайской рубашке, только теперь рубашка задралась почти до подмышек, открывая миру бледное питерское пузо. Изо рта слегка свистел воздух – Слава не просто спал, он набирался сил для нового дня.
Лёха уснул в туалете. Вчера бутылка абсента дала ему приключений на всю ночь, и, судя по позе, приключения эти были эпичными. Он сидел на полу, прижавшись щекой к прохладной раковине, и тихо постанывал во сне. Рука безвольно свисала в унитаз – хорошо хоть вода была чистой.
Андрюха спал в общем зале прямо на полу. В позе эмбриона, поджав колени к груди и используя в качестве подушки свёрнутую толстовку с принтом «Nike». Повезло, что витрины были закрыты коваными решётками, которые каждое утро Андрей открывал при начале работы. Иначе прохожие уже собрали бы толпу и донаты на «помогите молодым бизнесменам».
Первым проснулся Андрюха. Не сам – его разбудил молодой голос.
– Андрей Сергеевич, – голос звучал настойчиво, но осторожно, будто человек боялся разбудить дикого зверя.
Кто-то тряс его за плечо. Андрюха с трудом разлепил веки и сквозь пелену похмелья увидел склонившегося над ним Данила. Его работник. Двадцать лет, студент, ответственный до ужаса. Андрюха взял его на подработку два месяца назад и ни разу не пожалел – парень открывал магазин вовремя, даже когда сам Андрей просыпал.
– Дань? – голос Андрюхи звучал как скрип несмазанной двери. – Ты чего тут?
– Андрей Сергеевич, полдесятого уже. Через полчаса магазин открывать.
Андрюха застонал. Не просто застонал – издал звук, которым умирающие киты прощаются с сородичами. Провёл ладонью по лицу, растёр остатки сна и медленно сел, опираясь спиной о стойку.
– Который час? – на всякий случай переспросил он, надеясь, что ему послышалось.
– Полдесятого, – терпеливо повторил Данил.
Андрюха обвёл взглядом зал. Вещи висели на своих местах, манекены не упали, касса на месте. Уже хорошо. Значит, вчера они не разнесли магазин в хлам, а просто выпили и вырубились. Он мысленно поблагодарил всех богов, включая тех, в которых не верил.
Взгляд упёрся в диван у примерочных. Там, раскинувшись в позе морской звезды, дрых Слава. Красная гавайка, трусы с утками, ноги в разные стороны. Данил проследил за взглядом начальника и слегка прифигел. Он явно не ожидал увидеть в магазине незнакомого мужика в нижнем белье и дикой рубашке.
– Андрей Сергеевич, – осторожно спросил Данил, – а это кто?
– Это Слава, – выдохнул Андрей, массируя виски. – Врач. Уролог.
– А почему он в трусах?
– Потому что хороший врач, – Андрей попытался улыбнуться, но вышло криво.
Данил переварил информацию. По лицу было видно, что она не укладывается в голове, но спорить с начальником он не стал.
– Вы вчера что отмечали? – спросил он, с трудом скрывая любопытство.
– Да так, – Андрей попытался вспомнить вчерашнее, но мозг выдавал только обрывки: покер, гавайские рубашки, крики «каре!», потом ещё что-то про Турцию… Турция? – Обычный вечер.
Он попробовал встать. Голову тут же сжало тисками, а перед глазами заплясали белые мушки. Пришлось ухватиться за стойку и переждать волну тошноты.
– Дань, – прохрипел он, – будь другом, сгоняй в магазин. Минералки возьми. Три бутылки. Можно четыре. Лучше пять.
– Сильногазированной? – уточнил Данил с понимающим видом. Видимо, не первый раз такое.
– Любой. Лишь бы жить.
Данил уже привычно взял из кассы две сотни и направился к выходу. У двери обернулся и бросил прощальный взгляд на Славу, который во сне почесал пузо и перевернулся на другой бок.
– Андрей Сергеевич, а в туалете у нас там… – Данил замялся, – там ещё один. Вроде живой. Храпит.
Андрей закрыл глаза. Лёха. Точно. Лёха в туалете.
– Иди за водой, Дань. Я разберусь.
Данил вышел. Андрей остался сидеть на полу, слушая, как где-то в подсобке булькает остывший кальян, как похрапывает Слава на диване и как из туалета доносится тихий, но крайне выразительный стон.
– Турция, – прошептал Андрей, потирая виски.
До открытия оставалось ещё полчаса. Андрей решил пока не трогать Славу – тот дрых на диване с таким умиротворённым лицом, будто ему сейчас должны были вручить Нобелевскую премию. Вместо этого Андрей поплёлся в туалет разбираться с Лёхой.
Он толкнул дверь и увидел друга. Лёха сидел всё в той же позе, прижавшись щекой к раковине, и тихо постанывал во сне. Андрей набрал в стакан воды из-под крана и безжалостно плеснул прямо в лицо.
– Твою мать! – Лёха дёрнулся, открыл глаза и замахал руками, пытаясь понять, где он и кто его убивает.
Перед ним стоял Андрей. Весь опухший, помятый, с красными глазами и лицом, которое явно видело лучшие времена. Но живой. Определённо живой.
– Живой, – поставил диагноз Андрей и тут же добавил без перехода: – Пусти, я ссать хочу.
Лёха, не говоря ни слова, поднялся, перешагнул через порог и вышел из туалета. В голове гудело, во рту было такое ощущение, будто там переночевала кошка. Он побрёл к столу в надежде найти хоть что-то, что можно выпить и не сдохнуть.
На столе стояли остатки вчерашнего пиршества: недоеденные роллы, засохшие и печальные, початая бутылка колы и главный виновник торжества – бутылка абсента. Землисто-зелёного цвета, с черепом на этикетке. Такое пьют только те, кто заранее договорился с совестью о разводе. Лёха скривился от одного вида этой бутылки и поплёлся в зал. Картина, открывшаяся перед ним, заставила его замереть.
Слава спал на диване. Всё в той же красной гавайской рубашке и трусах с утками. Но была одна деталь, которая превращала эту картину в произведение искусства: из трусов самым бесстыжим образом вывалилось одно яйцо. Лёха невольно улыбнулся. Голова всё ещё гудела, но внутри что-то оттаяло. Он подошёл к дивану и начал безжалостно хлопать Славу по щекам.
– Мама… мне ко второму… – пробормотал Слава, не открывая глаз. Даже в отключке профессиональная деформация давала о себе знать.
– Вставай, невольный человек, долг зовёт! – торжественно провозгласил Лёха, продолжая наносить удары по лицу друга.
Слава с трудом разлепил веки. Всё плыло, голова гудела так, будто внутри поселилась целая бригада строителей. Он попытался сфокусировать взгляд на Лёхе, но получалось плохо.
– Лёх… – прохрипел он. – Мы где?
– У Андрюхи, – быстро ответил Лёха. Помолчал секунду, глянул вниз и добавил: – Яйцо поправь.
И ушёл в подсобку, оставив Славу одного разбираться с последствиями вчерашнего вечера и собственной анатомией.
Трое друзей собрались в подсобке. Ну, как собрались. Слава лежал на кровати Андрея – той самой, на которой бизнесмен обычно видел сны о втором магазине, – и досматривал свои урологические сны. Лёха сидел на мешке, уронив голову в ладони, и ждал святой минералки, за которой отправили Данила. Дверь скрипнула, и в подсобку зашёл Данил. В руках он держал пакет, из которого торчали спасительные бутылки.
– Андрей Сергеевич, вот минералка, – Данил аккуратно поставил пакет на стол и покосился на Славу, который всхрапнул и перевернулся на другой бок. Из трусов по-прежнему торчало то, чему не положено было торчать, но Данил тактично делал вид, что ничего не замечает.
Лёха поднял голову и протянул руку:
– Лёха, – представился он хрипло. – И спасибо, Данил. Ты наш спаситель. Если захочешь в рай – обращайся, замолвлю словечко.
Данил неуверенно улыбнулся:
– Да не за что. Я там ещё сок взял, на всякий случай. Думал, может, кому полегче будет.
– Золотой человек, – выдохнул Лёха и схватил первую бутылку.
Он открыл её трясущимися руками и сделал большой глоток. Мир изменился. Правда, изменился. Серые краски похмелья отступили, голова перестала взрываться, а строители внутри черепа немного притихли. Лёха выпил полбутылки залпом, поставил её на стол и блаженно откинулся на мешок.
– Жить буду, – констатировал он.
– А это не самоуверенно? – подал голос Данил. – Может, «Скорую» вызвать?
– Дань, я психиатр, – усмехнулся Лёха. – Я свою голову насквозь вижу. Она просто отдыхает после вчерашнего.
Данил посмотрел на голову Лёхи с сомнением, но спорить не стал.
Лёха протянул новую бутылку в сторону кровати:
– Уролог, пить будешь? Или дальше будешь притворяться, что ты не с нами?
Слава с трудом разлепил глаза. Увидел бутылку и, не говоря ни слова, жадно вцепился в неё руками. Он пил так, будто последние сутки полз через пустыню Сахара. Вода текла по подбородку, капала на гавайскую рубашку, но ему было плевать.
– Медленнее, – посоветовал Данил. – А то хуже станет.
– Ему уже хуже некуда, – отмахнулся Лёха. – Слава, ты как вообще?
Слава оторвался от бутылки, шумно выдохнул и посмотрел на Лёху мутными, но уже немного живыми глазами.
– Я… – он попытался собраться с мыслями. – Я хочу жить. Но не уверен, что заслужил.
– Заслужил, заслужил, – махнул рукой Лёха. – Ты ж уролог, ты нужен обществу.
В этот момент в подсобку влетел Андрюха. В отличие от двух своих друзей, которые напоминали овощную базу после бомбёжки, Андрей выглядел так, будто вчера пил кефир и лёг спать в девять вечера. Он уже успел натянуть джинсы, футболку и даже причесаться. И сейчас бегал по магазину, раскладывая вещи и готовясь к открытию.
– Подвиньтесь, – скомандовал он, подхватил третью бутылку и сделал несколько жадных глотков. Только после этого кинул Славе его шорты, которые до этого валялись где-то в зале.
– Оденься, – строго сказал Андрей. – Ко мне скоро покупатели придут. Не хватало ещё, чтобы дети увидели уролога без штанов. У них психика сломается.
– А я думал, у меня выходной, – пробормотал Слава, но шорты послушно натянул. Правда, гавайскую рубашку снимать не стал. Красная, поверх шорт, смотрелась дико, но хотя бы прилично.
– Дань, – Андрей повернулся к работнику, – как там зал? Всё нормально?
– Да, Андрей Сергеевич, я уже витрины протёр, вещи поправил. Только вот… – Данил замялся. – Там на манекене кепка задом наперёд. Оставить или как?
– Чья кепка? – нахмурился Андрей.
Лёха поднял руку, как школьник:
– Моя. Я вчера примерял. Красивая кепка.
– Лёха, это манекен, а не вешалка, – вздохнул Андрей. – Дань, сними, поставь как надо. И вообще, если увидишь ещё какие-то следы нашего вчерашнего присутствия – убирай без вопросов.
Магазин работал на всех парах. За тонкой дверью подсобки кипела жизнь: хлопала входная дверь, звенел колокольчик, голос Данила вежливо предлагал помощь в выборе размера. Люди ходили, примеряли вещи, совершали покупки, даже не подозревая, что в трёх метрах от них, за стеной, на узкой кровати Андрея лежат три трупа, которые только начинают подавать признаки жизни.
Трое друзей поместились на одном спальном месте чудом. Слава – в гавайской рубашке и шортах – занимал полкровати, раскинув руки и ноги. Лёха лежал с краю, положив голову на подушку. Андрей втиснулся между ними, и теперь все трое лежали молча, глядя в потолок и слушая ритм большого мира за дверью.
Где-то там люди завтракали, пили кофе, строили планы. А здесь – здесь была только минералка, тяжёлое дыхание и тихое осознание того, что вчера они сделали что-то важное. Или неважное. Главное – запоминающееся.
Слава первым пошевелился. Он нащупал телефон, кое-как разблокировал его и открыл приложение доставки. Экран светил ярко, резало глаза, но он терпел.
– Суп кто-нибудь будет? – спросил он в потолок. – Куриный.
В воздух одновременно поднялись три руки. Лёха, Андрей и даже сам Слава, который задал вопрос, – все синхронно проголосовали «за».
– Три супа, – пробормотал Слава, тыкая в экран. – Без хлеба. Хлеб отдельно. И воду. Ещё воду. И лимон. В чай лимон. Или в суп? В суп нельзя. Ладно, ща разберутся.
Он ткнул кнопку «Заказать» и отбросил телефон в сторону. Тишина, снова слышно только, как за стеной Данил пробивает чей-то чек.
– Мы во сколько в турагенство едем? – спросил Лёха, не поворачивая головы.
– Давай поедим и решим, – отозвался Андрей. – Надо ещё деньги снять.
Слава приподнялся на локте, посмотрел на друзей мутным, но уже немного более осмысленным взглядом.
– У меня дома в значке есть, – сказал он. – Полтинник лежит. На чёрный день.
Лёха с Андреем переглянулись.
– В каком значке? – уточнил Андрей.
– В обычном. Советском. С Лениным. Я там с детства храню. Мама научила. – Слава снова упал на подушку. – Сегодня, думаю, он самый чёрный. Можно вскрывать НЗ.
– У меня на счету ИП, – добавил Лёха. – Снимем. Главное, чтобы банк не заблокировал за подозрительные операции. А то я обычно такие суммы только налогам отдаю.
– Бизнесмены, блин, – усмехнулся Андрей. – У одного значок с Лениным, у другого ИП с бельём. А я как дурак, карточкой буду платить.
– У тебя просто нет души, – парировал Слава. – А у Лёхи есть. И у меня есть. В значке.
– У тебя яйцо из трусов торчит, а не душа, – хмыкнул Лёха.
Слава машинально дёрнулся проверить, но шорты были на месте. Он показал Лёхе средний палец и снова уставился в потолок.
Где-то за дверью звякнул колокольчик – новый покупатель. А в подсобке трое друзей лежали на одной кровати и ждали суп. Через час им предстояло решить, едут они в Турцию или нет. Но это будет через час. А пока – суп, минералка и тихое счастье того, что они есть друг у друга.
Суп привезли через сорок минут. За это время они успели дважды уснуть и проснуться, один раз поругаться из-за того, что Слава храпит, и ещё раз – из-за того, что Лёха во сне пинается. Андрей просто лежал посередине и принимал удары судьбы со стороны обоих.
Когда в дверь подсобки постучали, никто не пошевелился.
– Андрей Сергеевич, – раздался голос Данила. – Там курьер пришёл. Говорит, суп заказывали.
– Дай ему денег, – пробормотал Андрей в подушку.
– Я уже дал. Из кассы взял. Триста семьдесят рублей.
– Молодец. Иди работай.
– А суп вам занести?
– Неси. И ложки найди. Только не пластиковые, у меня принципы. – сказал Слава