Лагерь «Солнышко»

Глава 1. Крик в темноте

В этом году меня с лучшими друзьями отправили в оздоровительный лагерь «Солнышко». Родители, видимо, сговорились еще зимой. «Хватит сидеть в телефонах!» — говорили они. В итоге, вместо того чтобы проводить лето на дачах или в городе, мы оказались в старом автобусе, который шесть часов трясся по разбитым проселочным дорогам куда-то в глушь, в бескрайние лесные чащи, где нет ни одного нормального населенного пункта.

Помню, как автобус последний раз выехал на асфальт где-то в райцентре, а потом мы свернули на грунтовку, и началась тряска. Максим сразу позеленел и прижался лбом к запотевшему окну. Даша пыталась шутить, включила музыку, но даже она замолкла, когда за окнами потянулись бесконечные стены леса. Сосны стояли так плотно, что казалось, будто они специально выросли здесь, чтобы скрыть что-то от посторонних глаз.

Сам лагерь «Солнышко» встретил нас облезлыми фасадами маленьких домиков, запахом хвои и вареной капусты, а также частичным отсутствием связи. Лагерь стоял в низине, окруженный стеной вековых сосен и дубов, которые были настолько густыми, что даже днем внутри казалось темно.

Заселение было быстрым и каким-то суетливым. Вожатые — молодые ребята, которые пытались казаться веселыми и энергичными, но у них это получалось натянуто — быстро раздали ключи от домиков, провели инструктаж по технике безопасности (которую никто не слушал) и сказали, что ужин в семь.

Наш домик, пятнадцатый, стоял на самой окраине лагеря. Одноэтажный, деревянный, с покосившимся крыльцом и облупившейся зеленой краской. Внутри — две комнаты по две кровати в каждой. Мы с Максимом заняли одну, Даша и Вероника — другую. Комнаты были крошечными, с узкими окнами, через которые едва пробивался свет. Пахло сыростью и каким-то старым лаком.

— Ну и местечко, — пробормотал Максим, бросая рюкзак на кровать. Пружины противно скрипнули. — Прямо курорт называется.

— Да-а-а, — Даша тут же распахнула окно, вдыхая полной грудью. — За то слышишь, как пахнет? Хвоей, смолой... Это же прикольно!

— Пахнет плесенью, — фыркнула Вероника, брезгливо оглядывая стены. — И санитарией, которая не проводилась лет двадцать. Вы посмотрите на эти пятна в углах. Это же черная плесень, она вызывает аллергию и проблемы с дыхательной системой.

— Ой, да ладно тебе, — отмахнулся я, устраиваясь на верхней койке. — Зато мы далеко от всех. Никаких маленьких детишек, которые орут на зарядке. Никаких дурацких и странных мероприятий. Только мы и лес.

— Именно это меня и пугает, — тихо сказал Максим. Он стоял у окна, глядя на темнеющий лес. Солнце уже садилось, и между стволами сосен ползли длинные тени. — Вы заметили, сколько тут комаров? И муравьев. И... мне кажется, я видел какую-то крысу. Огромную.

— Максим, не придумывай, — усмехнулась Даша, доставая из рюкзака зарядку и свои рыльно-мыльные принадлежности. — Ладно, пойду умоюсь. Кто со мной?

Мы вышли из домика уже в сумерках. Лагерь постепенно оживал — ребята брели к столовой, кто-то играл в футбол на дальней поляне, слышались крики и смех. Но наш угол, на самой окраине, был тихим и пустынным. До столовой нужно было идти через весь лагерь, и мы уже собирались отправиться, когда Максим вдруг остановился.

— Ребят, подождите. Вы не видели, где тут туалет?

— Там, за корпусом, по-моему, — махнула рукой Даша. — Видишь, дорожка идет?

— Ну я пойду один, — сказал Максим, вдруг побледнев. — А то... ну, вы понимаете.

— Чего ты боишься-то? — рассмеялся я. — Тут же лагерь, а не кладбище.

— Просто... мне не нравится, как тут темно. И тихо.

— Ладно, иди, — вздохнула Вероника. — Только быстро. Мы тебя у домика подождем.

Максим кивнул и быстро зашагал по тропинке, то и дело оглядываясь. Мы смотрели ему в спину, пока он не свернул за угол корпуса.

Мы вернулись к нашему пятнадцатому домику и устроились на крыльце ждать Максима. Даша достала из рюкзака какие-то снеки, Вероника — книгу. Я сидел, болтая ногами, и смотрел, как темнеет небо. Солнце уходило, и лес превращался в черную, непроглядную стену. Где-то вдалеке ухал филин.

— Знаете, — сказал я, нарушая тишину, — а ведь тут всё же красиво. В смысле, жутковато, но красиво. Как в старых фильмах ужасов.

— Не говори так, — поморщилась Даша. — Я не хочу думать о фильмах ужасов. Мне и так не по себе.

— Почему? — спросил я.

— Не знаю. Просто... — она замолчала, подбирая слова. — Вы заметили, как вожатые на нас смотрели? Когда мы заселялись? Как будто они нас не просто размещают, а... высчитывают.

— Ты что, думаешь, мы в секту попали? — рассмеялся я.

— Да нет, просто... не знаю. Странно они себя ведут. Слишком нервные.

Вероника оторвалась от книги и посмотрела на Дашу.

— Ты нафантазировала. Они просто устали. Им по двадцать лет, а они тут с сотней подростков в глуши. Я бы тоже была нервной.

— Может быть, — согласилась Даша, но выглядела неубежденной.

Мы посидели еще немного в тишине. Я смотрел на лес и думал о том, как хорошо, что мы хотя бы все вместе.

— А где Максим? — вдруг спросила Даша.

Я посмотрел на часы. Прошло уже минут пятнадцать минимум.

— Должен был давно вернуться, — нахмурился я. — Пойду посмотрю.

— Я с тобой, — тут же сказала Даша, вставая.

— И я, — Вероника закрыла книгу, и в ее голосе послышалось беспокойство.

Мы втроем пошли по тропинке к туалету. Чем дальше мы уходили от домика, тем тише становилось. Смех и крики из столовой остались далеко позади. Здесь был только лес, темный и молчаливый.

— Максим! — крикнул я. — Ты где?

Ответа не было.

— Может, он уже вернулся? — предположила Даша.

— Не мог, — покачал головой я. — Мы бы его встретили.

Мы дошли до туалета — покосившейся будки с перекошенной дверью. Внутри никого не было.

— Странно, — пробормотала Вероника. — Куда он делся?

— Может, заблудился? — предположила Даша.

— Пойдем искать, — сказал я, и мы развернулись обратно.

Но не успели мы сделать и десяти шагов, как лес резко и быстро затих.

Это произошло так спонтанно, что я сначала даже не понял, что изменилось. Перестал ухать филин. Даже ветер, который до этого шелестел в верхушках сосен, замер.

Тишина упала на поляну так тяжело, что стало аж трудно дышать.

— Ребят... — голос Даши дрогнул. Она остановилась и схватила меня за руку. — Вы это слышите?

— Я ничего не слышу, — прошептал я.

— Нет, слушайте... — Вероника замерла, наклонив голову.

Из темноты, со стороны административного корпуса, доносился звук. Хруст. Тяжелый, властный хруст ломающихся веток. А потом — шаркающие шаги. Кто-то шел по сухой хвое. Медленно. Неровно.

— Это Максим? — тихо спросила Даша.

— У Максима не такие шаги, — покачал головой я. — Он мелкими шажками идёт. А это... это кто-то большой.

Я встал, щурясь в темноту. Тропинка выходила на небольшую поляну, за которой начиналась густая чаща. В метрах тридцати от нас, между двумя старыми соснами, мелькнул свет.

Это был фонарик. Луч метался из стороны в сторону, выхватывая из мрака обрывки деревьев и густой, почти осязаемый туман. Свет дрожал так сильно, что казалось, будто человек, держащий его, танцует.

— Эй! — крикнул я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — Кто там? Это ты, Максимка?

Фонарик замер. Луч ударил прямо нам в глаза, ослепляя на секунду. А потом свет скользнул ниже, и я увидел Ирину Викторовну. Это была молодая вожатая из старшего отряда, сегодня на заселении она громче всех смеялась.

Сейчас она ползла и выглядела плохо. Очень плохо.

Ее белые кроссовки волочились по земле. Форма была разорвана на спине, и по шее темной, густой струей стекала кровь, блестевшая в свете фонарика. Она пыталась кричать, но из горла вырывалось лишь хриплое, булькающее сипение.

— Боже мой... — выдохнула Даша. Ее руки вцепились в мой рукав так сильно, что её новенькие ногти впились в кожу.

— Бежим, — сказал я. Голос мой звучал чужим, плоским. — Бежим отсюда!

Но мы не могли пошевелиться. Страх пригвоздил нас к земле.

Из-за спины Ирины Викторовны, из черной, непроглядной стены леса, выступила тень.

Сначала я подумал, что это медведь. Но медведи не ходят на двух ногах. Существо было огромным — почти два с половиной метра в высоту, с неестественно широкими, горбатыми плечами. Его тело покрывала густая, слипшаяся от крови шерсть. Оно было не просто большим. Оно было неправильным. В его движениях было что-то ломаное, хищное и до боли человеческое одновременно.

Существо наклонилось над Ириной Викторовной. Раздался тошнотворный звук — влажный хруст разрываемой плоти. Фонарик выпал из руки вожатой, покатился по траве, и его луч осветил морду загадочного существа. Это было страшно отвратительно.

Оно подняло голову.

Я никогда не забуду эти глаза. Это не были звериные глаза. В них не было безумия или голода. В них был холодный, расчетливый и пугающе разумный интерес. Оно смотрело прямо на нас. На Дашу, которая тихо стояла, не издавая ни звука. На Веронику, которая побелела как мел, со слезами. И на меня в ступоре.

Существо медленно выпрямилось. На его длинных, неестественно тонких пальцах с черными, загнутыми когтями висел клочок белой ткани от формы Ирины Викторовны.

Оно сделало шаг в нашу сторону. Потом еще один.

— В домик! — заорал я, наконец вырвавшись из оцепенения. — Быстро! В домик!!!

Мы рванулись с поляны. Вероника споткнулась о корень и упала, но я схватил ее за руку и потащил за собой. Даша бежала рядом, хватая ртом воздух. За спиной раздавался хруст ломаемых веток — существо шло за нами. Быстро. Слишком быстро для такого размера.

Мы вылетели на поляну перед нашим домиком. Я первым вскочил на крыльцо, рванул дверь на себя и втолкнул девочек внутрь. Сам запрыгнул последним, захлопнул тонкую фанерную дверь, дрожащими руками провернул замок.

Мы стояли в темном коридоре, хватая ртом воздух. Сердце колотилось где-то в горле.

— Что... что это было? — шепотом, переходящим на всхлип, спросила Даша.

Я хотел ответить, что не знаю. Что мне показалось. Что это сон. Но тут раздался звук.

Тяжелый, властный удар в дверь.

Дверь дрогнула.

Глава 2. Неожиданный знакомый

— Кто там? — спросил я.

— Ребята, это же я! — громко выкрикнул знакомый голос.

— Максим? — шепотом откликнулась испуганная Даша.

— Ну я конечно! — послышалось из-за тонкой фанерной двери.

Повернув замок, мы открыли дверь. Там и вправду стоял наш запыхавшийся и уставший друг Максим. Мы переглянулись.

— А где странное существо? — обратилась заплаканная Вероника. — Куда оно пропало?

— Что ещё за существо? Вы про кого? — с недоумением спросил Максим. Он скорее всего ничего не видел и не слышал.

— Максим, давай не сейчас, — воскликнула Даша, и сразу ушла вместе с Вероникой в свою маленькую комнату. Мы с Максимом остались у двери.

— Слушай, давай, правда, не сегодня, — поддержал я Дашу. Максим удивился моим словам, но всё же ничего не сказал. — Пошли спать, а?

— А как же ужин, мы даже не поели! — громко напомнил Максим, чтобы девочки тоже услышали. — Вы какие-то странные стали!

— Хочешь есть — иди. Я пойду готовиться ко сну, окей? — тихо сказал я и развернулся к нашей комнатушке. Максим что-то пробормотал и пошёл за мной. Ему было не понять нас в данный момент.

Утро началось со странной и воющей сирены.

Резкий, пронзительный звук разорвал тишину, и я подскочил на койке, сердце чуть не выпрыгнуло из груди. За окном было серое, хмурое утро. Туман полз между соснами, цепляясь за стволы, делая лес еще более зловещим.

Я посмотрел на Максима — он сидел на нижней койке, обхватив голову руками. Видно, что не спал. Тут же к нам вбежали полусонные девочки.

— Что это было? — прошептала Вероника, её голос дрожал.

— Утренние сборы, — сказал Максим, поднимаясь. — Пойдемте.

Мы оделись и вышли на улицу. Весь лагерь собирался на главной поляне. Ребята стояли группами, переговариваясь шепотом. Лица у всех были бледные, испуганные. Вчерашний смех и веселье исчезли без следа. Кто-то плакал, а кто-то нервно стоял и молчал.

— Вы слышали? — подошла к нам девчонка из соседнего домика, Катя, кажется. Её глаза были красными от слёз. — Говорят, Ирина Викторовна пропала.

— Пропала? — переспросил я, хотя уже знал, что будет дальше.

— Ну да. Её искали всю ночь, но не нашли. Говорят, она ушла в лес и заблудилась. Охрана ищет.

Я посмотрел на Максима. Он едва заметно покачал головой. Мы знали правду. Но сказать не могли — кто поверит в наш бред?

— Внимание! — директор вышел на крыльцо штаба с мегафоном. Его лицо было каменным, ни одной эмоции. — Прошу всех построиться по отрядам! Быстро!

Мы встали в свою шеренгу. Директор обвел нас тяжелым взглядом.

— Произошел несчастный случай, — сказал он, и его голос эхом разнесся по поляне. — Вожатая Ирина Викторовна пропала ночью. Предположительно, она ушла в лес и заблудилась. Охрана и волонтеры ведут поиски. Но до тех пор, пока она не найдена, в лагере вводится режим повышенной безопасности. Ночью никто не выходит из домиков. Дневные прогулки только группами, с вожатыми. За территорию лагеря не выходить.

Он сделал паузу, и я увидел, как по толпе пробежала волна шепота. Мы в ловушке.

— И еще одно, — продолжил директор. — В связи с произошедшим, нам нужно срочно уточнить списки. Прошу каждого вожатого провести перекличку своих отрядов.

Началась перекличка. Вожатые выкрикивали имена, ребята отвечали "я". Мы стояли молча, слушая некий шёпот и гул.

Через пару минут перекличка закончилась. Директор еще раз повторил правила безопасности, и нас наконец-то отпустили на завтрак.

— Стрёмный он, — сказала Даша, когда мы шли к столовой. — Директор. Как будто что-то недоговаривает.

— А ты что думала? — пожал плечами Максим. — Они все что-то скрывают. "Пропала в лесу". Да они просто не хотят говорить правду.

— Какую правду? — спросила Вероника. — Что мы скажем? Что видели монстра? Нам никто не поверит.

— А может, и не надо говорить, — тихо сказал я. — Может, лучше просто ждать. Ждать, пока всё закончится.

— А если не закончится? — прошептала Вероника.

— Так вот, что вы от меня скрываете? Что стало с вожатой? Ну расскажите уже, — ворвался в беседу Максим.

— Давай попозже, — увернулся я от Максима. Он обиделся.

Мы дошли до столовой и сели за стол. Завтрак был обычный — каша, чай, бутерброды с колбасой. Но всё было не то. Каша казалась безвкусной, хлеб — резиновым. Вокруг тихо переговаривались, и я слышал обрывки разговоров: "пропала", "ищут", "опасно", "хочу домой". Это нагнетало обстановку. Не думать о вчерашнем было просто невозможно.

И тут я заметил его.

Наш одноклассник — Давид.

Он сидел за соседним столом, громко разговаривая с какими-то парнями и размахивая руками. Он что-то рассказывал, и они смеялись. Он был одет в обычную форму, только волосы торчали в разные стороны.

— Ты чего смотришь? — он вдруг поймал мой взгляд и ухмыльнулся. Ухмылка была кривой, насмешливой. — А, Арсений. Чего, не узнал?

Я смотрел на него и не мог поверить своим глазам. Это был Давид. Тот самый Давид из нашего класса, который вечно ездил по санаториям и пропускал школу. Который сидел на последней парте. Но тут он выглядел совершенно иначе, более бодрым что ли.

— Давид? — я встал из-за стола шагнул к нему, не понимая, что происходит. — Ты откуда тут? Я не знал, что ты в лагерях бываешь.

— Ага, — он пожал плечами. — Родители сюда сунули. Говорят, воздух полезный, тоже что и санаторий. А мне пофиг.

— Но ты же ездил по санаториям, — подошла и сказала Даша. — В школе вечно ездил. Ты в неё почти не ходил.

— Да вам-то чё, — он махнул рукой. — Ну теперь я в лагере. Нельзя что ли?

Он говорил так, будто ему действительно было все равно на нашу неожиданную встречу. Но я заметил, что его руки слегка подрагивают. И под глазами были темные круги, как будто он не спал несколько ночей.

— Ты чего такой веселый? — спросил Максим, подходя к столу. — Ирина Викторовна пропала, а ты ржешь.

Давид посмотрел на него, и на секунду в его глазах мелькнуло что-то. Не страх. Не удивление. Что-то другое.

— А чего грустить-то? — он пожал плечами. — Найдут её. Или не найдут. Мне-то что?

— Тебе что, плевать? — не выдержала Вероника. — Человек пропал! В лесу, ночью!

— А вдруг её медведь сожрал, — усмехнулся Давид. — Чего переживать-то?

— Ты чего такой бесстрашный? — нахмурился Максим. — Тебе что, всё равно?

— А чего бояться? — Давид откинулся на стуле, скрестив руки на груди. — Медведь так медведь. Его найдут и пристрелят. Всё.

Он говорил так уверенно, так спокойно, что мне стало не по себе. Как будто он знал что-то, чего не знали мы.

— Ладно, — сказал я, чувствуя, что разговор заходит в тупик. — Пойдемте.

После завтрака вожатые объявили, что день будет обычным — никаких отмен. "Чтобы дети не паниковали", как сказал один из них шепотом, но мы услышали.

Первым мероприятием был волейбол на главной поляне. Нас разделили на две команды — мальчики против девочек. Максим сразу записался, а я остался смотреть с Дашей и Вероникой.

— Пойдем играть, — толкнула меня Вероника. — Не сидеть же тут как на похоронах.

— Не хочу, — покачал головой я. — Мне не до волейбола.

—Не время? — она схватила меня за руку и потащила на поле. — Хватит киснуть. Надо отвлечься.

На поле уже собрались ребята. Кто-то пытался шутить, но смех получался натянутым. Все понимали, что происходит что-то плохое, но пытались делать вид, что всё нормально, будто ничего таинственного и не произошло.

Игра началась. Максим играл очень неплохо. Я стоял в защите, но мысли были далеко. Каждый раз, когда мяч летел в сторону леса, я вздрагивал, ожидая, что оттуда выскочит оно.

— Арсений, очнись! — крикнул Максим, подавая мяч. — Лови!

Мяч ударил меня в грудь, и я едва не уронил его.

— Сорри, — пробормотал я.

— Ты чего такой рассеянный? — подошел ко мне после игры Максим, вытирая лоб рукавом. — Не заболел, а?

— Не-а, — усмехнулся я. — Просто... не могу выкинуть из головы вчерашнее.

— А что не так? — он помолчал. — Вы мне так и не рассказали, что с вами приключилось. Рассказывай!

Мы с Максом сели на лавочку. Я подробно рассказал ему про то, как мы видели полуживую вожатую собственными глазами, когда ходили за ним. Он был поражён, но особого виду не показал.

— Понятно… — затянул Максим. — Это, конечно, реально стрёмно и странно. Необычно.

Я посмотрел на Веронику. Она сидела на противоположной скамейке, обхватив колени, и смотрела в землю. Она была больше всех испугана в ту ночь. Даша пыталась её разговорить, но Вероника отвечала односложно.

— Она слабая, — тихо сказал Максим. — Сейчас ей точно тяжелее всех.

— Господи, да мы все слабые, — покачал головой я. — Просто кто-то лучше это скрывает.

После волейбола был какой-то квест по лагерю. Вожатые раздали нам карты с заданиями — найти определенные места, сфотографироваться, ответить на вопросы. "Чтобы опять таки отвлечь детей", как они говорили.

Мы ходили по лагерю, выполняли задания. Фотографировались у столовой, у спортплощадки, у старого колодца. Но я замечал, что все постоянно оглядываются на лес. Сегодня мы были не особо многословны. Каждый шорох заставлял нас вздрагивать.

— Смотрите, — Даша показала на дерево. — Там что-то написано.

Мы подошли. На коре старого дуба кто-то вырезал ножом очень неприятные слова: "ПОМОГИТЕ".

— Это что, прикол? — нахмурился Максим. — Кто-то из ребят балуется?

— Или не из ребят, — тихо сказала Вероника. — Может, это Ирина Викторовна написала. Перед тем как...

— Хватит, — оборвал я её. — Не надо. Пойдемте дальше.

Но настроение было испорчено. Мы молча дошли до следующего пункта — старого сарая за спортплощадкой. Внутри было темно и пахло сыростью. На стене кто-то нарисовал углем огромного зверя с красными глазами.

— Кто это нарисовал? — спросила Даша, но никто не ответил.

— Господи, зачем тут фоткаться? Это называется безопасный режим? — возмутился я. — Пошлите отсюда поскорее.

Мы вернулись на главную поляну. Вожатые уже собирали нас на обед.

— Вы где были? — одна из вожатых, Ольга Андреевна, посмотрела на нас с подозрением. — Мы вас искали.

— Мы по квесту ходили, — сказал Максим. — Задания выполняли.

— Ладно, — она махнула рукой. — Идите в столовую. И... не ходите далеко. Пожалуйста.

В столовой за обедом мы снова увидели Давида. Он вновь сидел с другими парнями, громко смеялся, рассказывал какие-то истории. Но я заметил, что он постоянно поглядывает в окно. На лес.

— Пойду поговорю с ним, — сказал Максим, вставая.

— Зачем? — спросил я.

— Не знаю. Просто... мне кажется, он что-то знает про пропажу Ирины Викторовны.

Максим подошел к столу Давида. Я видел, как они разговаривают, но не слышал слов. Давид сначала усмехался, потом его лицо стало серьезным. Он что-то сказал, и Максим нахмурился.

Когда Максим вернулся, он выглядел расстроенным.

— Ну? — спросила Даша.

— Он говорит, что ничего не знает, — пожал плечами Максим. — Что спал всю ночь. Что не видел Ирину Викторовну и ничего про неё не знает.

— А ты веришь ему? — спросил я.

— Не знаю, — покачал головой Максим. — Но что-то в нем не так. Он слишком спокоен. Как будто ему все равно.

— Может, ему и правда все равно, — сказала Вероника. — Он же такой. Всегда такой был в школе. Чего вы вообще прицепились к нему?

— Нет, — покачал головой я. — В школе он был другим. Бледным. Более тихим. А тут... как будто немного другой человек. Ладно, наверное, Вероника права…

После обеда была прогулка в лес. Но не глубоко — только по тропинке до старого родника. Вожатые шли впереди и сзади, словно охраняя нас.

Лес днем выглядел иначе, чем ночью. Но все равно давил. Сосны стояли так плотно, что солнечный свет едва пробивался сквозь кроны. Каждый куст казался подозрительным. Прогулка не была эстетичной и вайбовой.

— Смотрите, — Даша показала на землю. — Следы!

Мы подошли. На влажной земле у родника были огромные отпечатки лап. Такие, каких не бывает ни у одного животного в наших лесах.

— Это что, медведь? — прошептал Максим.

— Медведи такие следы не оставляют, — отрицательно покачала головой Вероника. — У медведя когти меньше. А тут... длинные.

— Может, это старый след, — сказал я, хотя сам себе не верил. — От прошлого месяца.

— Нет, ты вообще? — ответила Даша. — Посмотри, в углублениях вода еще не высохла. Это свежий след. Сегодняшней ночи может быть.

Мы молча смотрели на следы. Никто не хотел говорить вслух то, что мы всё поняли.

— Пойдемте, — тихо сказал Максим. — Нас зовут.

Мы догнали группу и пошли дальше. Погуляв, все благополучно вернулись в лагерь и разошлись по домикам.

Вечером был костер. Вожатые пытались создать атмосферу — пели песни, рассказывали страшилки. Многие расслабились. Мы сидели молча, глядя на огонь.

— Расскажу вам историю, — начал один из вожатых, Сашка. — Про черную руку...

— Не надо, — оборвала его Вероника. — Пожалуйста, не надо страшилок.

— Ладно, — он пожал плечами. — Тогда давайте просто дальше посидим.

Мы сидели у костра, и я смотрел на огонь. Пламя гипнотизировало. Я думал о том, что будет дальше. О том, что ночь снова наступит. О том, что это может вернуться.

— Арсений, — Даша тихо позвала меня. — Пойдем прогуляемся. Мне нужно подышать.

— Куда? — нахмурился я. — В лес?

— Нет, просто по лагерю. По главной аллее. Там светло.

Мы встали и пошли по аллее. Максим и Вероника остались у костра.

— Ты как? — спросила Даша, когда мы отошли подальше.

— Нормально, — пожал плечами я. — Просто... устал. А ты?

— Я тоже, — она вздохнула. — Знаешь, я всю жизнь думала, что самое страшное — это учёба или ещё-что. А тут...

— А тут настоящий ужас, — закончил я.

— Да, — согласилась она.

Немного поболтав и прогулявшись, мы вернулись к костру. Вожатые уже отправляли нас по домикам.

— Отбой! — крикнула наша строгая Ольга Андреевна. — Все по домикам! Никто не выходит до утра!

Мы пошли к своему маленькому пятнадцатому домику. Ночь опускалась на лагерь. Лес превращался в черную, непроглядную стену.

— Давайте спать, — сказал Максим, укладываясь на нижнюю койку. — Завтра будет новый нормальный день.

Мы легли. Я лежал на верхней койке и смотрел в потолок, слушая, как за окном темнеет лес. Каждую минуту мне казалось, что я слышу скрежет когтей по дереву.