Лагерь «Солнышко»

Глава 3. Эвакуация

Дверь не просто треснула. Она прогнулась внутрь, и по тонкой фанере побежала сеть длинных, острых трещин, словно молнии на черном небе. Петли жалобно скрипнули, издавая противный душераздирающий звук.

Снаружи, прямо сквозь дерево, послышалось тяжелое, влажное дыхание. Оно было ритмичным, хриплым, словно огромные легкие пытались протолкнуть воздух сквозь забитое горло. Вместе с дыханием в щель между косяком и дверью начал просачиваться запах. Запах мокрой шерсти, сырой земли и чего-то сладковатого, тошнотворного — меди. Или крови.

— Арсений... — голос Вероники был тоньше паутинки. Она стояла посреди коридора, прижав ладони ко рту, и качалась из стороны в сторону. Ее глаза были широко раскрыты, и в них я видел безумие — то самое безумие, которое охватывает человека, когда он понимает, что смерти не избежать. Слезы текли по ее щекам, но она даже не замечала этого. Теперь её вайб строгой, правильной и взрослой тётки улетучился

— Тш-ш-ш, — выдохнул Максим. Он не дрожал, но я видел, как напряжены его плечи, как сжаты кулаки. Он схватил со стены тяжелый металлический огнетушитель, висевший там для красоты уже давно, и сорвал его с крепления. — Отходим от двери. Все назад, в нашу комнату к окну. Медленно. Не шуметь.

Мы попятились. Я обнял Веронику за плечи, чувствуя, как мелко она трясется, и потащил ее за собой. Даша подхватила подругу с другой стороны, шепча ей что-то успокаивающее, но я не слышал слов — кровь стучала в висках так громко, что заглушала все вокруг.

— БА-БАХ!

Дверь отлетела. Тонкая фанера разлетелась щепками, и в проем ворвалась огромная, черная масса. Я увидел мельком широкую, горбатую спину, покрытую слипшейся шерстью, и длинные, неестественно тонкие руки с черными когтями. Существо не вошло — оно ввалилось в наш маленький не совсем уютный коридор, мгновенно заполнив его собой. Его голова задела низкий потолок, и оно издало короткий, раздраженный визг, переходящий в низкий рык.

Я замер. Время остановилось. Я смотрел в эти глаза — желтые, с вертикальным зрачком — и понимал, что это конец. Что мы не выберемся. Что я никогда больше не увижу своих родителей, не закончу школу, не узнаю, что будет дальше. Я видел, как когти существа царапают стены, оставляя глубокие борозды в дереве. Я видел, как его пасть открывается, обнажая ряды острых, желтых зубов, с которых стекает мерзкая слюна.

— В окно! — заорал я, теряя всякую осторожность. — Быстро!

Мы рванулись в нашу с Максимом комнату. Даша уже дергала раму, но старое дерево от сырости разбухло, и окно не открывалось.

— Не поддается! — крикнула она, оглядываясь. В дверном проеме нашей комнаты появилась тень. Существо было уже в коридоре. Я увидел, как его огромная лапа с длинными, загнутыми когтями легла на косяк, оставляя глубокие борозды в дереве.

— Максим, помоги! — я бросился к окну вместе с ним. Мы вдвоем уперлись руками в раму и рванули на себя. Дерево скрипнуло, но не оторвалось. За спиной раздался хруст — это существо снесло перегородку в коридоре, проходя в нашу комнату. Я почувствовал его жар, его тяжелое дыхание на своей шее.

— А ну откройся, быстрей! — прорычал Максим. Он отпустил раму, развернулся и со всей силы ударил тяжелым красным огнетушителем по стеклу.

Стекло не разбилось, а пошло мелкой сеткой. Существо шагнуло к нему, поднимая когтистую лапу.

— Максим, берегись! — крикнул я и ударил по стеклу ногой, прямо в центр.

Стекло вывалилось наружу вместе с рамой. Холодный, сырой ночной воздух ворвался в комнату, пахнущий хвоей и сыростью.

— Лезь! — я толкнул Дашу к окну. Она не раздумывая нырнула в проем, цепляясь руками за землю снаружи. Вероника за ней, подгоняемая моим шепотом: «Давай, Вероника, давай!».

Максим отступал к окну, не спуская глаз с существа. Оно застыло на секунду, словно оценивая добычу, а затем сделало рывок. Максим успел нырнуть в окно, но когти прошли в сантиметре от его пятки, оставив неглубокую царапину.

Я прыгнул предпоследним. Я не просто выпрыгнул — я упал на мокрую землю, больно ударившись плечом, и тут же перекатился, чтобы освободить путь для Максима.

— Бежим! — Максим выдернул меня на ноги.

Мы рванули от пятнадцатого домика. Только сейчас, выбравшись наружу, я понял, что творится в лагере.

Ночь превратилась в кошмар.

Воздух разрывали крики. Сотни криков — детских, подростковых, взрослых. Они сливались в один сплошной, нечеловеческий вой паники. Весь лагерь эвакуировался как можно скорее. Над главной поляной взвывала сирена гражданской обороны, от ее звука закладывало уши. Включились прожекторы на мачтах, и их мертвенно-белые лучи хаотично метались по лагерю, выхватывая из тумана страшные картины, от которых кровь стыла в жилах.

Я увидел, как из леса, со стороны спортплощадки, выбегает тень. Огромная, горбатая. Она налетела на группу ребят, бежавших к тёмному лесу. Поднялся такой крик, что я зажал уши руками. Я видел, как существо схватило кого-то, как взмахнуло рукой, и тело полетело в сторону, ударяясь о землю с тошнотворным хрустом. Крик оборвался на полуслове.

— Бежим к машинам! — крикнула зоркая Даша, указывая на парковку у административного корпуса. — Вожатые собирают всех на парковке!

Мы побежали. Земля была мокрой, ноги хлюпали по грязи, ветки сосен хлестали по лицу. Вокруг нас метались люди. Кто-то бежал в чем был, в пижамах, босиком. Вожатые пытались что-то кричать, собирать детей, но их никто не слушал. Толпа была слепа и глуха от ужаса.

Мы видели, как одна девочка, лет десяти, стояла посреди поляны и кричала имя мамы. Ее лицо было мокрым от слез, руки протянуты вперед. Но вокруг нее все бежали, толкали, и никто не останавливался. Мы хотели броситься к ней, но Максим всё же сказал, что не стоит.

— Мы не поможем! — крикнул он. — Мы сами не выживем!

Я посмотрел на него, и в его глазах я увидел то же, что чувствовал самостоятельно — бессилие. Мы не могли спасти всех. Мы пытались хотя бы спасти себя.

Мы вылетели на парковку. Там стояли три небольших стареньких автобуса — те самые, на которых нас привезли сюда. Вожатые загоняли людей внутрь, крича, толкая, плача.

— Быстрее! Быстрее! — орала Ольга Андреевна, запихивая перепуганных подростков в салон. Ее лицо было мокрым от слез, но голос не дрожал. — Все внутрь! Не останавливайтесь!

Мы подбежали к последнему автобусу. Ольга Андреевна схватила меня за руку.

— Ты ранен? — быстро спросила она, оглядывая меня.

— Нет, — выдохнул я. — Мы... мы видели его. То, что напало на Ирину Викторовну.

Она кивнула, ее глаза потемнели.

— Я знаю, — тихо сказала она. — Садитесь. Быстро.

Мы думали залезть в автобус, но вдруг двери резко закрылись и автобус помчался без нас. Вожатая крикнула вслед, но нас не забрали.

— Что за тупой водитель? — спросил Максим, оглядываясь на уезжающий автобус.

— Солнечный какой-то, — ответила Ольга Андреевна, не присущими для неё словами. — Ладно, что нам делать?

Максим заметил недалеко одиноко стоящий старенький минивэн.

— Смотрите! Поехали на минивэне! Скорее!

— Отлично! — крикнула вожатая. — Кто умеет водить? Нужен водитель на минивэн!

Никто не отозвался. Все смотрели на нее с ужасом.

— Я поведу, — чуть позже сказала Ольга Андреевна. — Арсений, Даша, Максим, Вероника — со мной. В минивэн. Быстро!

Мы побежали к старому минивэну, стоящему на краю парковки. Он был грязным, ржавым, с облупившейся краской, но двигатель, кажется, работал. Ольга Андреевна села за руль, я — рядом с ней, Даша — сзади. Максим и Вероника залезли на задний ряд.

— Ключи в замке, — сказала Ольга Андреевна, поворачивая ключ. Двигатель закашлял, зачихал, но завелся. — Поедем за автобусом.

Она включила передачу, и минивэн дернулся, пополз вперед. Мы выехали с парковки и повернули на главную аллею. Впереди ехал автобус, его красные задние фонари мелькали в тумане.

Мы мчались по аллее, объезжая какие-то препятствия — стулья, столы, брошенные вещи, сломанную ограду и стены. Вокруг бегали люди, кричали, но мы не могли остановиться. Не могли.

— Шлагбаум! — крикнула Даша. — Впереди шлагбаум!

Я увидел его — деревянный шлагбаум, перегораживающий выезд из лагеря. За ним — лесная дорога. Наш единственный шанс.

— Держитесь! — крикнула Ольга Андреевна.

Она не стала тормозить, а наоборот ускорилась. Минивэн врезался в шлагбаум с грохотом. Он треснул, разлетелся в щепки, и мы вылетели на лесную дорогу. Колеса забуксовали на грязи, но она выкрутила руль, и машина всё же поехала вперед.

— Мы вырвались! — с небольшой радостью крикнула Даша.

Но я не радовался. Я смотрел в зеркало заднего вида и видел только темноту. Лагерь остался позади, скрытый туманом. Крики стихли, но в ушах все еще звенело.

— Куда мы едем? — прошептала Вероника сзади.

— К трассе, — ответила Ольга Андреевна, не отрывая глаз от дороги. — К ближайшему населенному пункту.

Мы мчались по разбитой грунтовке, петляя между вековыми соснами. Туман здесь был еще гуще, фары выхватывали из мрака только несколько метров вперед. Автобус ехал впереди, его фонари мелькали, как маяки в шторме.

Я не знал, куда мы едем. Не знал, выберемся ли мы вообще. Но я знал одно — мы живы. Пока что.

А где-то там, в лагере, в темноте и тумане, осталось оно. Одно. Огромное. Голодное.

После небольшой паузы, мы все вновь заговорили.

— Знаете, а наши вещи же остались в домике, — проговорил Максим.

По правде, мы были в пижамах и в простых тапках, за исключением Максима — он был вообще босиком. Максим даже не успел нормально обуться. А главное, что все наши телефоны, документы, еда и деньги остались там. Мы не успели захватить с собой совершенно ничего. Это было очень печально, ведь мы не могли жить без этого.

— Это очень плохо, — ответила наша водитель и оглянула нас. — Я тоже ничего не брала с собой, но я хотя бы одета в подходящую одежду.

— Ольга… Ольга Андреевна, — чуть слышно произнесла Вероника. В её голосе чувствовалась заметная тяжесть. — А почему на нас напал этот оборотень?

— Не знаю, ребят, — печально ответила она. — Я о нём ничего не знаю, я сама была в шоке от происходящего!

— А у вас даже нет телефона? — решила уточнить Даша.

— У меня вообще ничего нет, говорю же вам. Но, может быть, есть что-то в багажнике? Вероника, Максим, посмотрите!

Максим машинально повернулся и начал рыскать за сиденьем. Через пару минут он повернулся.

— Ну тут разные инструменты, старенькая аптечка, листья, — он снова повернулся к багажнику и вскоре воскликнул, Вероника дёрнулась. — О-о-о! Какая-то сумка! И в ней что-то есть!

Все сразу улыбнулись и обрадовались. Неужели там будет еда или телефон?

— Ну, открывай! — с трепетом сказала Даша.

— Сейчас, тут молнию заклинило! — отозвался голос Максима.

Немного повозившись на заднем кресле, а также с помощью Вероники, Максим открыл сумку и начал оттуда доставать различные вещи: тёмную куртку с дыркой, чёрную простую кофту, штаны с военным принтом, две литровые бутылки чистой воды, пачку сырных чипсов, ключи и, увы, разбитый телефон. Там, конечно, были ещё какие-то мелкие вещи, но я уже не обращал на них внимания. Осмотрев все эти интересные артефакты, мы услышали вожатую, про которую я уже честно забыл.

— Что за странный набор? — вдруг спросила Ольга Андреевна. — Я даже не припомню чья эта машина.

— Не важно, — бросил я. — Хотя бы у нас теперь есть еда, одежда и вода. Это круто.

Все опять немного помолчали. Мы безумно устали и запыхались, убегая из лагеря. Лично мне хотелось поспать и передохнуть, была уже глубокая ночь. Я посмотрел на дорогу впереди. И задумался. Что-то пропало. Я пытался понять, что мы упустили. Сзади начали весело болтать ребята. Вскоре меня осенило, что теперь впереди не было красного света фар автобуса, мы отстали от него. Я уже хотел напомнить всем про автобус, но вдруг машина резко остановилась.

Глава 4. Тишина в лесу

Машина дёрнулась так резко, что наши головы ударились о подголовники, а зубы громко щёлкнули. Двигатель издал последний, протяжный и металлический стон, похожий на предсмертный вздох раненого животного, и заглох. Тишина, которая обрушилась на нас снаружи, была такой густой и тяжёлой, что звенело в ушах.

— Остановилась?! — выкрикнули мы все разом. В каждом из них звучало одно и то же — недоумение, смешанное с нарастающим страхом.

Ольга Андреевна лихорадочно повернула ключ в замке зажигания. Стартер вяло провернул пару раз — чих, чих, скрежет — и замолк. Она повернула снова. Снова тишина. И снова. Руки её дрожали на руле.

— Да ну тебя, — выдохнула она, ударив ладонью по рулю. Голос её дрогнул, и в этом коротком жесте я увидел всё её отчаяние. Уже добрая и уверенная вожатая, которая только что таранила шлагбаум и везла нас сквозь непроглядный туман, куда-то исчезла. Осталась просто испуганная девчонка лет двадцати пяти, которая поняла, что застряла в лесу посреди ночи с четырьмя подростками.

— Что случилось? — тихо спросила Даша. Её голос казался неестественно громким в этом замкнутом пространстве.

— Двигатель заглох, — Ольга Андреевна откинулась на спинку сиденья и провела дрожащей рукой по лицу. — Завести не получается.

Я посмотрел в лобовое стекло. Фары ещё горели, но их свет пробивал сквозь туман всего на пару метров. Впереди была только чёрная стена леса и узкая лента разбитой грунтовки. Ни красных огней автобуса, ни звуков мотора. Мы совершенно потеряли их в этом молоке тумана. А сзади... сзади не было ничего.

— Я выйду посмотрю, что там, — сказала Ольга Андреевна, открывая дверь. В салон сразу хлынул ледяной, сырой воздух, пахнущий гнилой листвой и озоном. — Посидите тут, не выходите.

Она вышла, захлопнув за собой дверь. Я посмотрел на её удаляющуюся фигуру — маленькую, хрупкую в свете фар, — и мне вдруг стало её жалко. Она была взрослая, она должна была за нами следить, а сейчас ещё и одна разбиралась с какой-то развалюхой посреди леса.

— Пойду за ней, — сказал я, открывая свою дверь и подбирая на ходу куртку.

— Зачем? — спросил Максим.

— Не знаю, — пожал я плечами. — Просто... не хочу, чтобы она там одна была. Морально поддержать, что ли.

Я вышел из машины. Ночь встретила меня холодом, который пробирал до костей. Туман был настолько плотным, что казалось, будто он имеет физическую форму: он цеплялся за одежду, лип к лицу, забивался в глаза. Моя тонкая пижама моментально промокла от сырости, и я поежился, натягивая на себя тёмную куртку с дыркой из багажника. Она пахла чем-то странным — смесью машинного масла, старого табака и ещё каким-то резким, химическим запахом, но сейчас мне было всё равно. Главное — тепло.

Ольга Андреевна стояла у открытого капота, наклонившись над двигателем. Свет фар выхватывал из тумана её силуэт и клубы пара, поднимающиеся от мотора. Я подошёл ближе, стараясь не шуметь.

— Что там? — тихо спросил я.

Она вздрогнула и обернулась. В свете фар её лицо казалось ещё более бледным, чем обычно.

— Арсений, ты чего тут делаешь? — её голос прозвучал устало, без привычной строгости. — Иди обратно в машину, замёрзнешь.

— Я хотел... — я замялся. — Помочь, что ли. Или просто побыть рядом.

Она коротко усмехнулась, но в этой усмешке не было веселья. Только усталость.

— Мило с твоей стороны. Но помочь ты мне не сможешь. Я сама толком не разбираюсь в машинах, а ты, я предполагаю, тем более.

— Ну-у-у… — затянул я. В её словах была доля правды. — Мои знания сейчас не пригодятся просто.

Она снова наклонилась над двигателем, посветила куда-то вниз фонариком, найденным в багажнике. Я встал рядом, не зная, куда деть руки. Пар от мотора щипал глаза.

— И что, совсем не заводится? — спросил я, чтобы просто нарушить тишину.

— Совсем, — она выпрямилась и вытерла лоб тыльной стороной ладони. На коже остался чёрный след от масла. — Не знаю, в чём дело. Может, перегрелась, когда мы шлагбаум таранили. Может, бензин кончился. А может, просто старая развалюха не выдержала. Завести не получается, и всё тут.

— А автобус? — я посмотрел вперёд, в сторону, куда мы не доехали. Там была только непроглядная тьма. — Мы же отстали от него. Может, они вернутся? Вдруг заметят, что за ними нет хвоста?

Ольга Андреевна помолчала. Потом медленно покачала головой.

— Арсений, давай честно. Автобус уехал давно. В таком тумане они нас не увидели. А если и заметят, что мы пропали — будут думать, что мы сами куда-то свернули. Или что мы уже до трассы дошли. Они не станут возвращаться. Им по боку.

Её слова упали мне на грудь тяжёлым камнем. Я сглотнул.

— То есть мы... совсем одни?

— Пока да, — она вздохнула. — Но ничего страшного. Дорога обязательно выведет к трассе. Может быть, пойдём пешком. Утром, когда рассветёт, пойдём.

— А если... — я не договорил, но она поняла.

— Оно нас точно не найдёт, — тихо закончила она.

Я кивнул, хотя внутри у меня всё похолодело. Оно. То самое существо из пятнадцатого домика. Мы уехали от лагеря, но не уехали от него. Существо было где-то здесь, в этом лесу, в этом тумане. И мы были для него как на блюдечке.

— Иди в машину, — Ольга Андреевна хлопнула меня по плечу. — Скажи ребятам, что утром пойдём пешком. Я тут ещё немного посмотрю, может, что-то придумаю.

— Может, мне остаться? — предложил я.

— Нет, — она твёрдо покачала головой. — Иди. Мне нужно тут одной побыть, подумать. Иди, Арсений.

Я не стал спорить. Развернулся и пошёл обратно к машине. Туман обступал меня со всех сторон, и мне казалось, что я иду не по дороге, а плыву в каком-то мутном, холодном облаке. Шаги мои хлюпали по грязи — мои тапки моментально промокли, и вода противно чавкала при каждом шаге. Я натянул куртку плотнее и ускорился.

Дверь минивэна открылась, и я нырнул внутрь, жадно глотая тёплый, затхлый воздух салона. Даша, Максим и Вероника смотрели на меня с тревогой.

— Ну что? — сразу спросила Даша.

— Вожатая сказала, что она заглохла, — я сел на своё место и захлопнул дверь. — Ольга Андреевна говорит, что не знает, в чём дело. Может, перегрелась, может, бензин кончился. Завести не получается.

Вдруг все посмеялись, кроме меня. Я не понял, что произошло.

— Кто заглохла? Вожатая? — сквозь смех произнесла Даша.

— Да ну ошибся я! — сказал я и тоже засмеялся.

После пары минут смеха и радости мы продолжили разговор.

— И что же теперь? — спросила Вероника. — Мы что, тут застряли?

— Вроде того, — я пожал плечами. — Она говорит, утром, может, пойдём пешком. Дорога должна вывести к трассе.

— А автобус? — Максим наклонился вперёд. — Уже уехал?

Я посмотрел на него. В его глазах я увидел страх, прикрытый внешней спокойной маской. Максим умел держаться. Он всегда умел.

— Ольга Андреевна говорит, что автобус уехал давно, — медленно произнёс я. — В таком тумане они нас не увидели. А если и заметят, что мы пропали — будут думать, что мы сами куда-то свернули. Или что мы уже до трассы дошли. Они не станут возвращаться, им пофиг.

Повисла тишина. Только где-то вдалеке опять ухал филин — одинокий, протяжный звук, от которого по коже побежали мурашки. За несколько дней пребывания в лагере и за его пределами он мне поднадоел.

— То есть мы совсем одни, — констатировала Даша. Её голос был ровным, но я видел, как она сжимает края своей пижамы побелевшими пальцами.

— Пока да, — я постарался, чтобы мой голос звучал уверенно. — Но ничего страшного. Утром пойдём. А сейчас, думаю, переночуем в машине. Так безопаснее.

— Безопаснее, — фыркнула Вероника. — В машине, посреди леса, где бродит ЭТО. Очень безопасно.

— Вероника, — Даша положила ей руку на плечо. — Хватит. Мы и так на взводе.

— А я что говорю? — Вероника отстранилась. — Я просто хочу домой. Я хочу к маме. Я хочу, чтобы всё это закончилось.

— Закончится, — тихо сказал Максим. — Обязательно закончится.

Мы помолчали. Я смотрел в лобовое стекло, на клубы тумана, которые медленно ползли в свете фар. Где-то там, впереди, была Ольга Андреевна. Она, скорее всего, склонилась над мотором, что-то пыталась понять и починить. Бедная девушка. Она же тоже хотела домой. Она же не виновата, что нас сюда привезли.

— Ребят, — вдруг сказала Даша, и её голос прозвучал странно. — А она давно вышла?

Я посмотрел на часы на приборной панели. Цифры светились тусклым зелёным светом. Два часа ночи.

— Минут десять, наверное, — пожал я плечами.

— Нет, — покачала головой Даша. — Больше. Гораздо больше. Мы уже минут двадцать тут сидим, разговариваем. А её всё нет.

Я нахмурился. Действительно. Мы ведь довольно долго уже болтали. А Ольга Андреевна так и не вернулась.

— Может, она в другой части машины копается? — предположил Максим.

— Пойду посмотрю, — я снова открыл дверь. — Макс, пойдёшь со мной?

— Конечно, — он тут же поднялся.

Мы вышли из машины. Ночь окутала нас своей холодной, влажной пеленой. Туман был таким густым, что казалось, будто мы плывём в нём, а не идём по земле. Я включил второй фонарик— он был в багажнике, как и первый. Тусклый луч выхватил из мрака только размытые силуэты деревьев.

Сосны стояли стеной, их чёрные стволы казались решётками гигантской тюрьмы. Ветер шелестел в верхушках.

— Ольга Андреевна? — крикнул я. — Вы там?

Тишина. Только эхо разнеслось по лесу, отражаясь от стволов деревьев.

— Ольга Андреевна! — громче позвал Максим.

Снова тишина.

Мы обошли машину с другой стороны. Капот был закрыт. Ольга Андреевны нигде не было. Я посветил фонариком вокруг — под машиной, за деревьями, в кустах. Ничего. Только туман, только чёрные стволы сосен, только тишина.

— Куда она делась? — прошептал Максим. Его голос звучал непривычно тихо.

— Не знаю, — я сглотнул. Горло пересохло. — Может, она пошла в ту сторону? — я указал фонариком вглубь леса. — Может, увидела что-то и пошла посмотреть?

— Без ничего? В туман? Одна? — приземлил меня Максим. — Не похоже на неё. Она же вожатая. Она должна была за нами смотреть.

Мы стояли посреди дороги, двое подростков в пижамах, с фонариком в руке, и понимали одну простую и ужасающую вещь. Ольга Андреевна исчезла. Просто исчезла. Не позвала нас и не предупредила — мы бы её услышали. Она просто... пропала.

— Пойдём дальше, — сказал я, хотя сам не верил в то, что говорю. — Может, она пошла вперёд. Может, увидела какой-то дом и пошла туда.

— А нас не предупредила? — скептически спросил Максим.

— Может, не хотела тревожить, — пожал я плечами, хотя это звучало глупо. — Может, думала, что она быстро вернётся.

Мы пошли вперёд по дороге, светя фонариком. Туман обступал нас со всех сторон, и мне казалось, что мы идём не по дороге, а плывём в каком-то мутном, холодном облаке. Шаги наши хлюпали по грязи, и этот звук казался неестественно громким в ночной тишине.

Мы прошли метров пятьдесят, может, сто. Дорога петляла между соснами, то поднимаясь в горку, то уходя в низину. Туман становился всё гуще. Фонарик выхватывал из мрака только несколько метров впереди.

— Ольги Андреевны нигде нет, — тихо сказал Максим.

— Я вижу, — ответил я.

— Может, она вернулась к машине? — предположил он. — Пока мы тут ходили?

— Может быть, — я не был в этом уверен, но цеплялся за любую надежду. — Пойдём обратно.

Мы развернулись и пошли обратно. Дорога казалась длиннее, чем раньше. Каждый шаг давался с трудом — ноги увязали в грязи, мои тапки промокли насквозь, холод пробирал до костей. Я натянул куртку плотнее, но она не спасала.

Когда мы вернулись к минивэну, я с облегчением увидел, что он стоит там же, где мы его оставили. Но дверь со стороны водителя была закрыта. Я дёрнул ручку — заперто.

— Заперлась, — констатировал я.

— А кто запер? — Максим нахмурился.

— Я, наверное, — я попытался вспомнить. — Когда выходил, мог случайно захлопнуть. Центральный замок сработал.

Мы обошли машину и сели внутрь. Даша и Вероника смотрели на нас с тревогой.

— Её нет, — сказал я, не дожидаясь вопроса. — Мы прошли по дороге метров сто, никого. Вернулись — её нет.

— Как это нет? — Даша побледнела. — Куда она делась?

— Не знаем, — пожал я плечами. — Просто исчезла.

Вероника тихо всхлипнула. Она сидела, свернувшись калачиком на заднем сиденье, и обнимала свои колени. Её пижама с мишками промокла от пота и конденсата, а сама она издавала мелкую, частую дробь.

— Она нас бросила, — прошептала Вероника. — Она просто сбежала.