Слишком молоды для убийств. А что выберешь ты?

Стоя на крыше, она дрожала от пронизывающего ветра. Почему именно она должна сделать это? Мысли метались в голове, рисуя перед глазами смутные образы, и она потерла лицо рукой, стараясь смахнуть их вместе с мелкими каплями дождя. Может, стоит просто сделать шаг в пропасть? Сколько там человек живет в полете, пока не умирает от разрыва сердца…?

Она даже подняла ногу, занося ее над пустотой, тянущейся далеко вниз десятками этажей, откуда отозвалось эхо автомобильного гула и людской суеты. Девушка почти физически ощутила, как этот шум упирается ей в подошву. Все-таки большие города похожи друг на друга своей мощной энергией, громоздким фасадом высоких зданий и вечно бегущими, напоминающими муравьев жителями.

Сейчас ей действительно казалось, что все происходящее нереально. Она ведь простая, обычная, ее жизнь должна была сложиться по другому сценарию.

Тяжелая винтовка за спиной оттягивала девушку от края здания, на котором она стояла. Кожаные ремни больно впивались в плечи. К такому нельзя привыкнуть. Она просто не должна быть здесь, а зависать где-нибудь с компанией, гулять со славным парнем или просто сидеть возле окна, быстрыми, но точными мазками кисти зарисовывая происходящее на улице…

Слишком молода. Слишком неправильно. Все, что происходит – слишком.

Наушник завибрировал хриплым голосом:

– Пора.

Она сделала шаг назад, спускаясь на настил. Совсем скоро все закончится. Они обещали предоставить выбор. И пусть так, она должна попытаться. Других вариантов нет.

Небо над крышами начинало медленно светлеть. Все благополучные районы города только просыпались, а в гетто сон не наступал никогда – эта ночь выдалась такой же шумной и беспокойной, как и все предыдущие. Когда возле бара через дорогу наконец-то погасли фонари, последний пьянчуга выполз на улицу. Еле переставляя ноги, он направился к одному из домов, в котором открылось окно на верхнем этаже.

Наружу показалась тонкая девичья рука с догарающей сигаретой. Моментально покрывшись мурашками от прохладного ветра, Чарли поспешила сбить огонек с окурка, чтобы поскорее вернуться обратно в тепло.

Ловя последние свободные минуты, она сделала глубокий вдох и спрыгнула с подоконника. Потянувшись и вдоволь похрустев костяшками пальцев, плеснула в кружку горького, черного как смоль кофе. Задерживаться не стоило, ведь оставалось около получаса до того, как вернется отец.

В квартире за стеной всю ночь были разборки. Женские истеричные вопли и грохот совершенно не дали заснуть. Постоянно зевая и потирая ноющие виски, девушка оглядела комнату в поисках своей сумки.

Приходилось много чего успевать: уборщица, официантка, курьер – любая работа, лишь бы были деньги. Бежать по городу наперегонки с другими людьми, стараясь успеть под его ритм, запрыгивать в уходящие вагоны метро, протискиваться в толпе таких же безликих граждан, как и она сама.

Единственной отдушиной было рисование. В этом бурном потоке жизни, который норовит смыть любого остановившегося или несогласного, девушка смогла найти для себя способ отключаться на время, устраивать передышки. Выкраивая свободные часы, Чарли выходила в сквер, устраиваясь неподалеку от мест, которые ей чем-то запомнились, и принималась за живопись. Рисовала портреты, пейзажи на заказ и для себя. Ей нравилось наблюдать за людьми. За их мимикой, жестами, поведением. Писать портреты прохожих – спешащих клерков, уличных музыкантов или покуривающих в стороне таксистов. Иногда зарисовывать виды зданий и сгорбленные деревья в парках, тянущиеся ветками к траве как к единственно живой, зеленой как они сами, части серого и пыльного города – что угодно, за что зацепится глаз художницы.

Выскакивая на улицу, Чарли запнулась о порог и, хватаясь за перила чтобы не упасть всем телом сразу, выставила ногу вперед прямо в холодную грязную лужу на входе. И без того неловкая, постоянно собирающая дверные косяки, предательские углы столов и диванов мизинцами – она никогда не отличалась грацией, но это был финиш. Все-таки регулярный недосып здорово сказывался на координации. Да и мистер Эванс – хозяин квартиры, который всегда торопил с арендной платой, так и не удосужился починить дряхлую лестницу.

Выругавшись, Чарли пошла в сторону автобусной остановки, закуривая очередную сигарету и хлюпая мокрым ботинком. Если день начинается паршиво – считай, до вечера будешь в проблемах.

На городской площади уже было людно, когда девушка туда добралась. Единственная свободная скамейка оказалась прямо под деревом. В тени было прохладно, и открывалась широкая панорама набережной неподалеку.

Нащупывая краски и кисти на дне сумки кончиками пальцев, Чарли осматривалась вокруг. Пока не намечалось ничего необычного, и она решила взять кофе за последний цент в ближайшем лотке. Закурив, девушка разложила на скамейке кнопки, карандаши и тряпку.

Прохожие шли мимо с похоронными лицами, чудом не наступая на снующих голубей, которые крутились под ногами в поисках еды.

Попивая крепкий кофе и поочередно затягиваясь сигаретой, Чарли периодически делала карандашом простые наброски. Движения по бумаге были доведены до автоматизма, графит прикасался к белоснежным листам с легким шуршанием, оставляя линии и штрихи.

Рядом снова послышались шаги, и кто-то резко выхватил сигарету из рук девушки.

– Что за…?

– Не слишком мисс юна для таких увлечений?

Чарли возмущенно подняла глаза. Вопрошающим оказался высокий, странного вида парень в приталенном темно-сером пальто и начищенных до блеска лаковых туфлях. Одет со вкусом, на манер английского денди. Старомодный образ завершала шляпа трилби с лентой и круглые солнцезащитные очки.

– Эээ, что? – Чарли опешила от чужой наглости и почему-то начала смущаться. Разглядывать незнакомца она не планировала, но парень напустил на себя такой наигранный суровый вид, что это привело ее в раздражение.

– Ох, прошу прощения! – протянул нахал, показательно переламывая пальцами и выкидывая сигарету, – Это что была последняя?

– Шел бы ты.

– Довольно грубая «благодарность» за заботу о здоровье, – парень назидательно покачал головой и растянул губы в улыбке.

Чарли демонстративно достала новую сигарету, и снова принялась за рисование, закрывшись бумагой.

– Какая невоспитанность, – парень шутливо погрозил пальцем, повернулся на пятках и пошел прочь.

Желание рисовать моментально улетучилось вместе с остатками хорошего настроения. Воистину, муза художника – дама капризная. Убедившись, что ее оставили в покое, Чарли начала собирать свои вещи, решив отправиться на следующую работу, приехать туда пораньше и немного подзаработать. Девушка почти собралась, когда телефон в кармане пронзительно запищал, едва не заставив ее выронить свои вещи прямо на голубей, все еще топтавшихся неподалеку.

– Эй, Чарс! Угадай, кто вчера приехал домой? – раздался знакомый голос на том конце. Единственная подруга Чарли – Марта, теперь звонила довольно редко, – Нам надо срочно встретиться, пока я в городе. Ты как? Опять вся в работе?

– Типа того, – Чарли продолжила сборы, придавив трубку плечом к уху, чтобы ничего не выпустить из рук и больше не угрожать птицам, – Разве ты не должна была приехать в следующем месяце?

– Да, но получилось раньше. Вообще мне надо тебе столько всего рассказать! Помнишь, я упоминала о парне по имени Мэтт. Так вот, он…

– Ммм… не могу сейчас. Наберешь меня потом? – Чарли не собиралась грубить, но слушать болтовню Марты в данный момент хотелось меньше всего.

– Ага. Так ты постоянно сливаешься… знаешь, я ведь недолго пробуду здесь. Что тебе стоит взять хотя бы один чертов отгул?

– Если я и возьму отгул, то только для того, чтобы выспаться перед очередной рабочей неделей.

Где-то на задворках сознания промелькнула тень досады. Девушки дружили с детства, но чем старше они становились, тем сильнее росла пропасть между ними. Семья Марты была обеспеченной, подруга легко получала все, что хотела. Теперь она училась в другой стране, и изредка приезжала на каникулы.

Чтобы не возникало неловких вопросов или жалости, Чарли скрывала от нее свои домашние проблемы, отшучивалась. Разговоры Марты все равно сводились только к ней самой, и так было даже проще.

– Не заставляй меня думать, что навязываюсь тебе.

– Я не…

– Короче, решать тебе, но я все равно скажу – Мэтт смог достать приглашения на очень крутую вечеринку. Если решишь пожить немного для самой себя, то присоединяйся.

– Я подумаю, – коротко бросила Чарли и отключила телефон, уже заходя в метрополитен.

Внутри ее встретил поток людей, который подхватил девушку в свое течение. Оказавшись на платформе, Чарли облокотилась на колонну, достала блокнот и стала прикидывать сколько денег ей нужно принести отцу. Она начала бездумно водить карандашом по бумаге. Росчерки, штрихи. Нажатие то сильнее, то чуть слабее, пальцы растушевывают переходы.

Набросок приобретал все более знакомые очертания. Она задумчиво уставилась в блокнот, поворачивая его в руках и продолжая рисовать. Внезапно изображение обрело смысл. Не могло не обрести. Слишком похоже. Все же, она отлично умеет подмечать мелкие детали. И эти очки, шляпа. Улыбка. Образ того незнакомца, который почему-то пытались запомнить ее руки.

– Идиот! – неожиданно для нее самой, обращение вышло вслух, заставив людей вокруг обернуться. Кто-то зашептался. Чарли улыбнулась уголком рта, подумав о том, что она сошла с ума от недосыпа и усталости.

Собираясь смять рисунок, она вдруг отвлеклась на шум. Неподалеку в тоннеле стал стремительно нарастать вой приближающегося поезда. Ее мобильник вновь затрясся в кармане. Чарли опустила голову, спасая лицо от мощного потока воздуха. Вытаскивая телефон, она успела заметить последнее сообщение, заходя в вагон: «На случай, если все-таки надумаешь: угол 57ой и Западной 60».

– Я к тебе обращаюсь!

Никто не отозвался.

– Твою мать, не делай вид, что ты меня не слышишь! – отец сидел в своем кресле и заливался пивом.

Чарли включила напор воды сильнее, чтобы хоть как-то заглушить крики. Проклинала себя за то, что вернулась пораньше, решив, что отца не будет дома. Проходя мимо зеркала, она случайно столкнулась взглядом со своим отражением. Вечные синие круги под глазами, острые ключицы, обветренные губы. В целом симпатичное, но очень уставшее лицо.

Она только сейчас заметила, как сильно похудела. Щеки совсем впали, позвоночник и ребра торчали как у дохлого гусенка. Одевшись, девушка направилась к себе в комнату с отстраненным видом. Вроде перестал орать. В дверном проеме что-то мелькнуло.

Ее с силой схватили за плечо сзади, буквально вышвыривая в коридор. Чарли, не удержавшись, повалилась на пол и инстинктивно закрылась руками. От отца всегда разило крепкими сигаретами, потом и алкоголем. Эту вонь она не спутает ни с чем. Но сейчас было еще хуже. От него несло яростью.

– А ну иди сюда! – он вцепился в ее руки, выкрутив и едва не сломав их. Чарли попыталась промямлить хоть что-то, чтобы вразумить его. Сегодня ей не удалось заработать достаточно, но отцу было плевать. Все, чего хотело это животное – надраться. И когда его запас заканчивался, он ходил догоняться у своих дружков, таких же отбросов, не забывая регулярно поколачивать дочь за неумение обеспечивать их обоих.

Чарли дрожала, лежа на полу, пока он стоял над ней и кричал сверху о том, какая она идиотка, раз не справляется с простейшими заданиями. Потом неразборчивый пьяный бред о том, как нужно было от нее избавиться еще до ее рождения. Каждое свое слово он сопровождал сильнейшими пощечинами. Напоследок он хорошенько приложил ее головой.

– Ничтожество! – он буквально выплюнул эти слова в лицо дочери, продолжая держать ее за волосы.

За ним громко хлопнула входная дверь. Ушел. Чарли перекатилась по полу, поджимая колени к ноющим ребрам. Вот она – отцовская любовь. Отчаяние и привычка терпеть смешались с фактом, что ей было совершенно некуда идти. А затем ненависть и липкое, отвратительное чувство безысходности захлестнули ее с головой.

– Будь ты проклят, свинья, – прошептала она, – Когда-нибудь я смогу отплатить тебе…

С трудом поднявшись на ноги, она подошла к своей сумке. Закурив сигарету и морщась при каждой затяжке от боли, Чарли отыскала телефон и не разгибающимися пальцами набрала кнопки. В тишине квартиры раздались гудки.

В этом городе грязно. Кучи газет, рекламных буклетов и другого мусора под ногами, который сразу летит тебе в лицо от малейшего дуновения ветра. Темнеет. Потоки сигналящих машин навстречу, блики огней светофоров и витрин на сыром асфальте. Снова начал накрапывать дождь.

Чарли продолжала идти, приподняв воротник и закрываясь от мелких капель. Ссадина на лбу немного кровоточила, пара ребер весьма отчетливо отзывалась болью на каждый сделанный шаг. Девушка направилась в ближайший переулок, маневрируя между людьми с зонтами и пакетами. Укрывшись под пожарной лестницей, она остановилась и посмотрела на затянутое тучами мрачное небо. Обреченно вздохнув, Чарли закурила.

Достав смятые мелкие купюры из кармана куртки, пересчитала. Затем, откинув окурок легким щелчком пальцев, девушка продолжила путь до угла улиц, где была назначена встреча. Подойдя к указанному месту, она осмотрелась и потянулась за телефоном.

От потока машин отделился черный автомобиль, который продолжил движение уже в ее сторону. Не успев набрать номер, Чарли замерла. Машина остановилась в полуметре от нее на оживленной части улицы, не заботясь о правилах. Марта высунулась из окна и помахала удивленной подруге.

– Эй, ну ты чего без зонта! Иди сюда, – она жестом пригласила сесть, и Чарли устроилась рядом, случайно задев коленом переднее сидение. Послышался сдавленный смешок.

– У кого-то кости слишком острые!

Между кресел показался незнакомый парень. Он дружелюбно улыбнулся и протянул руку, которую едва можно было различить в полутьме салона.

– Я Мэтью! Но ты можешь меня звать Мэтт. Или просто мистер Уильямс, – она наощупь пожала его холодные, тонкие пальцы, отметив про себя, что у него тоже руки художника.

– Чарли. Просто Чарли. Ты пока не тянешь на мистера.

Мэтт коротко кивнул и обратился к водителю.

– Поехали.

Чарли отвернулась к окну, чтобы Марта не заметила ее лица. Сейчас особенно не хотелось вдаваться в жизненные подробности, ведь они давно не общались по душам. Рядом мелькнул ослепительно яркий экран телефона.

– Смотри, – Марта начала быстро водить пальцами по смартфону, пытаясь увеличить изображение, – Я несколько месяцев искала способ заполучить приглашение, но они такие скрытные всегда!

Чарли неохотно повернула голову. Какое-то поместье или замок. Выглядело мрачно.

– Это что – дом с приведениями? – она попыталась перевести все в шутку. Спереди раздался голос Мэтта.

– Ну можно и так сказать, очередной старый особняк. Хотя, не уверен на счет призраков. Но алкоголь и большая компания там точно будут.

– А правду болтают? – Марта наклонилась вперед и слегка понизила голос, – Я слышала, что на этих вечеринках что-то странное бывает.

– Не поверишь, но на вечеринках всегда бывает что-то странное, – все засмеялись, а Марта недовольно толкнула спинку кресла рукой.

– Ну нет же! Я слышала, что у одной из знакомых после этого пропал брат… давно.

– Бред, не верь глупым сплетням и историям.

Машина въехала на мост. Чарли прислонила лоб к темному стеклу двери, радуясь приятной прохладе. Вечер, размеренное шуршание колес, блики фар и капли, стекающие снаружи – это успокаивало, и девушка незаметно для себя стала проваливаться в сон. Когда они наконец прибыли, кто-то мягко потряс ее за плечи. Чарли дернулась от неожиданности, забыв где находится. Разлепив глаза, она увидела, что кроме нее и Марты никого нет. В салоне горел свет.

– Не расскажешь мне, что с тобой творится? – Марта сидела рядом с суровым видом, скрестив руки на груди.

Та попыталась закрыть лицо рукой, но Марта аккуратно прихватила ее за запястье.

– Не прячь!

Понимая, что расспросов теперь не избежать, Чарли предложила выйти на улицу. Воздух снаружи оказался плотным, сырым, вокруг было темно. Пахло дымом, жжёной резиной и скошенной травой. Они подошли к ограде. Тяжелые ржавые ворота заскрипели, с трудом поддаваясь. Пройдя во внутренний двор, подруги остановились у входа в особняк. Даже отсюда он смотрелся невероятно большой громадиной, возвышаясь посреди поля. Внутри грохотала музыка, в окнах мелькал свет. Возле ступенек перед дверьми сидели каменные львы с крыльями. На одном из них кто-то краской из баллона нарисовал свастику. Повсюду было мелкое битое стекло и мусор.

Достав сигареты, Чарли привычно чиркнула колесом зажигалки, медленно затягиваясь. Ненавидела, когда к ней лезли с вопросами. Сочинить пару историй, чтобы отвязаться от навязчивых коллег – был ее максимум.

– Я в порядке. Дали по лицу, когда возвращалась домой. Наркоманы, наверное. Отдала деньги, так что жизнь, сказали, могу себе оставить пока.

Марта все еще продолжала сверлить ее взглядом. Та в ответ невесело рассмеялась и развела руками. Сейчас хотелось лишь быть подальше от дома. И надеяться, что к моменту ее возвращения, отец уже ужрется до бессознательного состояния, и ничего не заметит.

Чарли продвигалась по первому этажу, то и дело налетая на пьяных людей. Здесь собралась толпа бунтующей молодежи вперемешку с детьми элитных семейств вроде того же Мэтта. Все хотели экстрима и драйва, но никто не знал хозяина местного веселья. Вокруг приглашений всегда создавался большой ажиотаж, а места, где проходили вечеринки, постоянно менялись.

Больше всего Чарли понравился главный зал с большой лестницей, белыми дверьми и аркой. Она представила, как красив был этот дом когда-то, его вид в лучшие времена. Части витражей, выбитых хулиганами, старинный камин и остатки от мебели, которые раскидали по комнатам – это все напоминало о былой роскоши. Чарли невольно поежилась. Годы и невежество и впрямь ничего не щадят.

Она поднималась по лестнице наверх, попутно разглядывая и стараясь запомнить каждую деталь этого необычного места. Нужно вернуться сюда, когда никого не будет, все рассмотреть и зарисовать.

На втором этаже были слышны веселые крики. Девушка попыталась обойти подростка, который блевал прямо с лестницы вниз и стайку девиц, сидевших рядом и снимавших это на телефоны. Старые половицы поскрипывали, будто собираясь треснуть под ногами. Чарли, не задумываясь, схватилась за перила. В ладонь впились колючие частички облупившегося лака. Негромко выругавшись, девушка преодолела последнюю ступень.

Зал впереди был просто огромен – высокий потолок и массивные колонны вдоль стен. В центре находился импровизированный пьедестал для разной аппаратуры и вертушек, которые крутил диджей. В такт музыке светились ядовито-зеленые и неоновые прожекторы, на полу валялись толстые спутанные провода и шнуры. Здесь было накурено и слишком ярко. Помимо оглушающей музыки, рискующей обрушить всю местную рухлядь к чертям, повсюду шумела пьяная толпа. Чарли ухмыльнулась, и направилась в соседний зал. То еще злачное местечко.

Комната в конце коридора оказалась значительно меньше. Красный свет мягко рассеивался по помещению. Если бы не громкая современная музыка, можно было легко принять это помещение за винтажный бар. Воздух здесь насквозь пропитался дымом, духами и даже терпким запахом дорогих сигар. Повсюду стояли наспех сколоченные полки, грязные зеркала и единственная желтая лампа на высокой тумбе. В углу валялась груда хлама, среди которого виднелись блестящие куски виниловых пластинок.

Чарли прошла к обшарпанной барной стойке возле стены. Прислонившись, она задумчиво поскребла ногтями теплое, деревянное покрытие столешницы. Ей начинало нравиться в этом месте, полном разительных контрастов и веселья. Садясь на свободный стул, девушка огляделась в поисках стакана или бутылок.

Сзади подошла Марта, которая умудрилась найти ее среди всех этих людей. Она легонько облокотилась на Чарли, и коснулась рукой ее волос, заставив ту вздрогнуть.

– Как же я завидую натуральным блондинкам, – протянула она, и уселась на соседний стул, – Фу, здесь так неудобно. Не то что внизу на диванах.

– А мне нравится старая кожа, отполированная тысячей задниц! – усмехнулась Чарли, закуривая сигарету, – Где ты взяла стакан?

– Ну… здесь есть свои бармены.

За стойкой что-то упало. Послышался звон стекла и отборный мат. Чарли приподнялась на локтях и заметила, что с той стороны, судя по силуэту, был парень. Он сидел прямо на полу, спиной к ним.

– Эй! – она попыталась привлечь его внимание, на что неизвестный как-то нарочито медленно повернул голову в пол оборота, не показывая лица, – Виски не найдется? Можно подешевле, я не гурман.

– Какой кайф в том, чтобы хлебать дешевое пойло? – донеслось еле различимое, но довольно язвительное замечание.

– А тебе не все ли равно? – Чарли посмотрела на него исподлобья, надеясь прожечь дыру в его затылке.

– Как скажешь… специально поищу что-то дерьмовое.

Марта уже допила, и стала заинтересованно прислушиваться. Чарли кивком указала ей на сидящего за стойкой на полу.

– Налей двум девушкам выпить! Ну что тебе стоит, жадина? – она начала усиленно хлопать ресницами, обращаясь к этой спине без глаз с таким видом, что Чарли не выдержала и расхохоталась.

– Да не вопрос, – раздалось снизу из-за стойки. Бутылки опасно звякнули. Не показываясь и не вставая, «бармен» поднял руки со стаканами, наполненными янтарной жидкостью, – Наслаждайтесь, дамы!

Для дешевого виски пахло слишком хорошо. На вкус напиток тоже показался приятным, поэтому Чарли решила осушить стакан залпом. Именно в этот момент их услужливый компаньон вздумал подшутить над девушками, выпрыгнув из-за стойки…

За их спинами определенно находились другие люди, и она это знала. Резко развернувшись на крутящемся стуле, чтобы не попасть в подругу, Чарли выплюнула все содержимое назад. И зажмурилась. О, да. Как храбро.

Кто-то чертыхнулся, и она осторожно приоткрыла глаза.

– Хммм…

Прямо перед ней стояла группа парней. Но ближе всех стоял только один. Он задумчиво приоткрыл рот и, проведя по нему рукой, смахнул остатки капель. Чарли показалось знакомым его жуткое лицо, которое выглядело еще страшнее в этом красном свете. Немигающий прищуренный взгляд моментально впился в нее, заставив закашляться от неожиданности и обжигающего, так и недопитого виски. Его улыбка с издевкой стала похожа на звериный оскал.

– Странно, но мне даже понравилось, – он подошел чуть ближе и расхохотался прямо ей в лицо, – Может, порепетируем и попробуем еще раз?

Она уставилась на него, не понимая, что происходит. Следовало ожидать хотя бы оскорблений. Но вместо этого парень резко отстранился от нее, стал невероятно серьезным без всяких признаков былого безумного воодушевления. Он деловито подал Чарли черную чистую салфетку, развернулся и вышел из комнаты. Все остальные из его свиты в спешке последовали за ним.

– Это что такое было? – девушка растерянно оглянулась им вслед, – Он вообще нормальный?!

Неожиданно голос подал тот самый юморист, по вине которого все и случилось.

– Проклятье… если они уже уходят, значит скоро начнется, – вытаскивая телефон из своего кармана и явно нервничая, горе-бармен начал торопливо собираться. Запнувшись о стоявшие на полу бутылки, он едва не упал.

– О чем ты?

Он замер на секунду и пристально посмотрел на девушек.

– Если вам дорога жизнь – сваливайте отсюда прямо сейчас.

Чарли повернулась к Марте. У той был блаженный, совершенно расслабленный вид, словно этого абсурда не происходило. Ее глаза внезапно закатились, и она начала плавно заваливаться вперед, как в замедленной съемке. Пришлось соскочить со стула, чтобы подхватить ее под руки.

– Марта! МАРТА! Что за…?! – придерживая ее голову своим плечом, Чарли попыталась устоять на ногах, – Очнись!

Парень быстро помог ей усадить подругу на пол, затем поднялся и покачал головой.

– Она уже… слушай, судя по ее виду, с ней все будет нормально. А вот тебе, – он оглядел Чарли оценивающим взглядом, – Тебе точно надо убираться отсюда.

– Ничего не понимаю… что за бред ты несешь?!