Я и мои оборотни

19. Глава про тяжкий выбор

Кориандр делал все быстро и без лишних слов. Порезы на спине не вызывали беспокойства, а вот культя заставила его попотеть. Пришлось убрать чудовищный слой гноя, обмыть открытую рану и удалить обломок кости. От вони кружилась голова, но я продолжала стоять рядом, ассистируя супругу.

− Переоденься, − не отрываясь от работы, приказал он. − Ты простынешь.

− Не сейчас.

− Живо, женщина, − прорычал он, прижимая уши к голове. Я побежала наверх, за полотенцами и чистой одеждой.

Мальчик то приходил в себя, то вновь проваливался в небытие. Местные обезболивающие были не настолько хороши, чтобы полностью затуманить его сознание. Закончив обрабатывать раны, мы уложили его в мою кровать.

Я без сил сползла по стене.

− Ему от силы лет пять. Но никто даже не почесался, чтобы спасти его.

− За ребенком следят родители. Это их обязанность, − тихо сказал Кориандр. − Если они погибают или отказываются воспитывать потомство, никто не будет вмешиваться. Значит, такова судьба.

− Такова судьба, − эхом повторила я. − Чудесно.

− Похоже, он долго был один и совсем ослабел. Те царапины − от когтей, возможно, над ним издевались. Родители или прохожие, не суть. Нам остается только ждать, давать укрепляющий настой и проверять повязки, пока не станет ясно…

− Я люблю тебя.

Он осекся, пораженно глядя на меня. Признание вырвалось в самый неподходящий момент, но я могла лишь повторить:

− Я люблю тебя, Кори. И… спасибо.

Наши метки возникли из-за нелепой недомолвки, случайности. Я знала: Кориандр тяготился этим, считая, что навязал мне свое общество. А я не могла понять, что должна чувствовать в подобной ситуации. Но теперь все, наконец, встало на свои места.

Знахарь молча покинул мансарду, чуть не споткнувшись об порог. Внизу загрохотали многочисленные горшки, хлопнула дверь; спустя минуту он вернулся с большим запасом лекарств и бинтов, одолженных у соседей.

− Нам потребуется уйма всего, если хотим спасти этого детеныша.

Он опасался смотреть на меня. И хотя я была жутко вымотана и не держалась на ногах, все равно всхлипнула от смеха. Невероятно. Мой невозмутимый хладнокровный супруг едва сдерживал слезы счастья.

***

Я провела у постели больного несколько дней. Кори не мог круглосуточно опекать одного единственного пациента, а Шиан даже не понимал, почему в доме появился новый жилец.

− Зачем нам этот зверенок? − брезгливо спросил он, впервые увидев мальчика. − Он пахнет смертью, женщинам вредно рядом с таким находиться.

− Не ты ли недавно восхищался тем, какая я добрая? Как не бросаю других в беде? − Мое замечание заставило его призадуматься. − Вот и не выделывайся.

− А где его родители?

− Мы даже не понимаем, какого он вида и ранга. Ты встречал похожих альраута?

Я коснулась кончика широкого желто-коричневого хвоста. В комплекте к нему шла пара крохотных ушек, почти терявшихся в гнезде из слипшихся каштановых волос. Малыш был чудо как хорош. Трудно представить, что кто-то мог его умышленно обидеть.

Шиан принюхался:

− Незнакомый запах. Да и какая разница? За ним все равно не придут, с такими увечьями пацан бесполезен для своего клана.

− Ну и плевать, − буркнула я.

Мы еще не решили, как быть дальше, но одно я понимала четко − детей нельзя выкидывать на улицу.

Лечение затянулось. Противовоспалительные мази не помогали, у мальчика стабильно держалась температура. Я боялась от него отойти. За эти дни почти не ела и практически забыла о нормальном сне. Супруги пытались вмешаться, но я стояла на своем. Я принесла его домой − значит, он моя забота.

Задремав за плетением фенечек (мать-пава еще во время приема отметила мое ожерелье и вскоре заказала себе нечто схожее), пропустила возвращение Кориандра. Лишь осторожный массаж плеч вывел меня из вязкого, как смола, состояния между явью и сном.

− Не надо, это ведь ты ходил работать, − последний слог закончился неловким зевком.

− Почему ты переключилась на украшения? − Он потерся носом о мою шею. − Я думал, тебе важно продавать краски для лица.

− Косметика скоро надоест женщинам, они ведь и так чувствуют себя привлекательными. А старые игрушки выкидывают, чтобы освободить место для новых.

− Как твой найденыш?

− Стабильно плохо.

Поднялась с пола и поправила сбившееся одеяло. Мальчик метался на постели, хрипло постанывая.

− Надо использовать красный цветок, − вновь предложила я. Мы обговаривали этот вариант раньше, но тогда меня убедили, что проблема решится сама собой. Не решилась. Малыш не приходил в себя.

− Он может пригодиться тебе самой. Мы не можем так рисковать.

−  Будущее неизвестно, а детеныш страдает сейчас!

− И все же я против. Жар-цвет может не сработать, и мы потратим его впустую. Шиан рисковал жизнью, чтобы достать его для тебя.

− Верно, он мой. И только мне решать, как его использовать, − Я сердито направилась к горшку, куда был пересажен рубиновый цветок. Взяв его в руки, встала над кроватью. − Что нужно делать?

− Чего шумите в такую рань?

В комнату зашел полностью голый Шиан, почесывая живот. В любой другой день я бы засмотрелась на это шикарное мускулистое тело цвета потемневшей бронзы. Но только не сегодня.

− Шиан, отвечай, куда эту каменюку нужно запихнуть?

−  Не скажу. Он предназначается тебе.

− Кори?

− Мы это уже обсуждали.

− Тогда я сама что-нибудь придумаю. Например, разобью его об пол! Уверена, так это и работает! − Я подняла горшок над головой, с вызовом косясь на этих двоих. Подумать только − шантажирую дорогих мне людей. Один плохой день действительно многое меняет. − Или я ошибаюсь? Ну?

− Она нас обманывает, − нахмурился Шиан. − Никто не станет умышленно портить Жар-цвет.

А Кориандр застонал. Он-то прекрасно понимал, на что я способна.

− Вытащи из земли, убери с ноги повязки и приложи к ране, пока цветок не прорастет.

Я спешно выполнила его указания. Когда прозрачные алые корни коснулись воспаленной плоти ребенка, Жар-цвет ожил. Он распространился под кожей и начал пульсировать.

Спустя час отек и температура спали.

− Нога все равно не отрастет, − ворчал Шиан. Ему было больно видеть, на что уходит драгоценный дар.

Я подозвала обоих оборотней к себе. Заставила наклониться и подарила каждому по глубокому медленному поцелую, после чего мы встали перед засопевшим мальчиком − Кориандр слева, а Шиан справа от меня.

Я гладила их лица, удерживая вплотную к своему:

− Вы у меня самые замечательные.

И это было правдой. Мне чертовски повезло с супругами.

20. Глава о тяготах материнства

Спасенный мальчик пришел в себя, как только рубиновый цветок отвалился. Я принялась засыпать его вопросами. Бесполезно. Он ничего не помнил: даже свое имя и род.

− Вполне возможно, что он безымянный. Большинству гамм и омег имена достаются во время учебы или в случае, если повезет найти себе партнера, − пояснил Кориандр, готовя завтрак.

Я сидела рядом и разминала затекшие плечи. Спать втроем на одной кровати было немного глупо, но никто из оборотней не захотел оставить меня наедине с другим в эту ночь.

− Так ведь и с тобой было?

− Это обычная практика.

− Бедный мой котенок, − Я обняла его и тут же отпустила, предчувствуя ревность Шиана. − Мы же не можем вечно звать его «Эй, ты!». Нужно что-то придумать.

− Так дай ему имя, − предложил тигр. − Ты его спасла, теперь он твой.

− Он не может быть моим, глупенький. У него наверняка есть родители или родственники.

Но я сомневалась. Судя по всему, здесь не дают шанса слабым. Естественный отбор во всей красе.

Взяв миску с нарубленным мясом, поднялась наверх и накормила нашего гостя. Тот с жадностью накинулся на угощение, хрюкая от восторга. Он уверенно шел на поправку. Полученные во время бродяжничества раны затянулись, и даже культя, благодаря волшебному растению, стала покрываться нежной кожицей.

− И все же кто ты такой? − Я коснулась маленького круглого ушка. Явно же хищник, вон какие зубищи отрастил. − Вкусно хоть?

− Очень. Спасибо, мама!

Он вдруг прижался ко мне, крепко сжимая своими ручонками. Зарылся лицом в подмышку. Я опешила.

− Ты ошибаешься. Я не твоя мама, солнышко.

− Нет − мама.

− Я та тетя, что тебя из речки выловила…

− Мама! − завопил он во всю мощь легких. − Мама! Мама! Мама!

− Капец! Да что у вас такое? − Шиан зашел к нам. Я выпучила глаза, указывая на источник шума. Тигр хмыкнул, пожал плечами и оставил меня разгребать ситуацию самостоятельно.

Вот же зараза! Надо будет ему на хвост случайно наступить. Раз десять.

− Прошу, тише. Ты еще не до конца выздоровел, − Я отцепила найденыша от себя и вытерла заплаканное личико рукавом. − Почему ты называешь меня мамой? Я ведь даже не альраута, видишь − хвоста нет.

Он пригляделся, упрямо шмыгнул носом:

− Все равно я твой сын.

– Хочешь сказать, что ты человек?

– Да.

Я начала догадываться.

Это была детская хитрость, гениальная в своей наивности. Он хотел выжить. И единственное, что в подобной ситуации смог выдумать его мозг, − попытаться убедить себя и окружающих в том, что он уже дома.

− Я буду послушным, только не бросай меня, хорошо? − Ореховые глаза в обрамлении густых черных ресниц смотрели цепко. С надеждой.

Я глубоко вдохнула…

− С сегодняшнего дня его зовут Фауст, и он наш сын. Поздравляю, вы стали папочками! − объявила я, спустившись на первый этаж. Шиан при этом поперхнулся водой, а Кори, как ни в чем не бывало, продолжил нарезать коренья для укрепляющего отвара.

Выдержала паузу и добавила:

− Думаю, что потяну его содержание. Главное, заставить Фавианнет закупить для театра грим, и денег хватит на десяток таких детей.

− Ты хочешь, чтобы мы его вырастили? А как же наши собственные здоровые детеныши? − заволновался тигр.

Я знала, почему он так напрягся. Каждый оборотень стремился продолжить род, я же старательно обходила эту тему. Даже толком не объяснила, почему известная им течка у меня происходит каждый месяц. Меня пугало многое, не только отсталость медицины.

− Начну с хороших новостей − недавно я узнала, что наши виды все же совместимы. Но рожать я пока не могу, − сначала надо понять, как избавиться от внутриматочной спирали до истечения срока годности. Что будет, если я застряну в этом мире на много лет, представлять не хотелось. − Понимаю, это неожиданно. Я не жду, что вы полюбите этого ребенка. Просто позвольте Фаусту здесь жить и, возможно, его настоящая семья когда-нибудь объявится. А пока он полностью под моей ответственностью.

− Я не против. Ты будешь чудесной матерью, − отозвался Кориандр.

Я бросила полный благодарности взгляд. С тех пор, как я призналась ему в любви, он начал принимать мою сторону в любых вопросах. А вот Шиан, похоже, не разделял наших восторгов.

− Не стоило оставлять тебя с ним. Так никто не делает. Кто в здравом уме будет растить чужое потомство?

− Моя мама, например.

Они непонимающе переглянулись. Пожалуй, стоило им объяснить.

Моя биологическая мать пропала, когда мне было года три. Единственное, что я о ней помнила − она была невероятно красивой, и у нее был тяжелый характер. Папа женился повторно. Это оказалось удачным решением: в комплекте с заботливой любящей мачехой я получила еще и старшего брата-зануду. Мы стали настоящей семьей, где не делили на своих и чужих, а меня, как младшую, пожалуй, даже излишне избаловали.

− Ваш вид пугает, − пробормотал Шиан. − Любой нормальный мужчина продолжил бы искать свою избранницу, а не полез к новой.

− Он искал. Мы не из бедных, папа тратил бешеные суммы на ее поиски, но все тщетно. Детективы − такие специальные люди для распутывания тайн − посчитали, что она просто сбежала. Уж не знаю почему.

Я умолкла, почувствовав, что делаю только хуже. Разговоры о Земле всегда их угнетали, напоминая об основной цели нашего пребывания в столице.

− Шиан, обещаю, как только в моей жизни будет наведен порядок, мы подумаем о собственном, кхм, потомстве. А пока потренируйся на доступной версии ребенка. Можешь даже на горшок его посадить, а то лично меня Фауст стесняется.

Молодой тигр посветлел лицом и поспешил выполнить просьбу. Какие оборотни все-таки бесхитростные. Я с облегчением выдохнула и развалилась телом на столе.

− Почему именно Фауст? − подал голос Кориандр. − Это что-то значит?

− Вроде бы «счастливый, приносящий счастье», точно не помню. Я просто подумала, что русские имена будут странно звучать для местных.

А еще я любила творчество Гете и имела специфичный вкус. Но остальным об этом знать не обязательно.

21. Глава, в которой я встречаю сталкера и узнаю про отбор невест

Убедившись в том, что здоровью внезапно приобретенного сына ничего не угрожает, я решила утроить короткую вылазку в абканат.

Да, в мои планы постоянно приходилось вносить коррективы. Но это не значит, что нужно отступить. Наоборот, мне следовало больше времени уделять своему образованию − в конце концов, чему может научить безграмотная мать?

Слухи о массовых атаках зулу до сих пор будоражили столичных жителей. Оборотни заполонили улицы. А когда нужна помощь, так никого не докричишься.

Я старалась не потерять шапку с поддельными ушами в толпе. И вдруг почувствовала спиной чей-то пристальный взгляд. Осторожно осмотрелась. Из знакомых − никого, да и не в привычках у местных пялиться на расстоянии.

Затем увидела странного, закутанного в серый плащ великана, следовавшего за мной от самого дома. Желая проверить догадку, остановилась перед скульптурой волка-предтечи (эх, как ты там, волчишка). Он тут же притормозил, начав разглядывать свои ногти.

Это те, о ком предупреждал Кориандр?

У землянок темпераментный нрав и запах, сводящий с ума некоторых слабовольных оборотней. Что, если какой-то сластолюбивый богач хотел заполучить себе подобную игрушку любой ценой? Это ведь так удобно: полная зависимость и никакой конкуренции со стороны других самцов.

Вот только я уже не соответствовала этим ожиданиям. Две татуировки тому доказательство.

− Извините, − Я приблизилась к оборотню-быку с кольцом в носу, жевавшему пучок травы. − Вон тот мужчина в плаще просил передать, что вы отвратительный плод любви зулу и нескольких примитивных зверей, и что его тошнит от того, как вы едите у всех на виду.

− Чего?!

Разъяренный амбал расправил плечи, сплюнул под ноги зеленым и, выпустив из широких ноздрей струю теплого воздуха, пошел разбираться. Подозрительный тип оказался зажат в угол.

Я воспользовалась заминкой, чтобы улизнуть. До абканата добралась без происшествий. Послав воздушный поцелуй Биргоу, милому охраннику, с которым я флиртовала, чтобы не оформлять каждый раз пропуск, заскочила внутрь и перевела дух. В этот раз пронесло.

Луис встретил меня на удивление спокойно.

− Где ты пропадала? Я думал − у нас уговор, − сдержанно проронил он, не отрываясь от сортировки учебных материалов.

Мне показалось или в его словах сейчас действительно мелькнуло нечто похожее на нормальные человеческие эмоции? Словно эта ледышка могла соскучиться по чьей-то компании!

− Все в силе. Просто я недавно стала матерью неизвестного науке зверька, и до сих пор прихожу в себя.

− Вот… как? − с трудом проговорил Луис, пытаясь сохранить серьезное выражение лица. Наши взгляды встретились, и я медленно сползла под стол от смеха. Купание в холодной воде стоило того, чтобы вызывать у окружающих такую реакцию!

− Есть подвижки по нашему делу?

Я постаралась вернуть серьезный настрой.

− Разумеется. Я отсмотрел горы материалов и нашел парочку интересных доказательств присутствия твоего народа на материке.

− Ты про печально-известную особу, из-за которой перессорилась уйма мужчин? Это я уже узнала.

− Вовсе нет, − скривился лис. Он кинул передо мной тонкую книжку, написанную от руки, и указал на рисунок в верхнем правом углу. − Я про пещерных крыс. Слаборазвитое племя с точно такими же особенностями строения, как у тебя. Те же уши, та же грудь.

Я ошеломленно уставилась на группу лохматых существ, неотличимых от неандертальцев. На иллюстрации они жались друг к дружке, сжимая в руках примитивные орудия труда.

− Ученый Шамази изучал их во время своего путешествия на север. Он отмечал невероятную сплоченность этих существ, а также равное соотношение самцов и самочек. Еще он подчеркнул удивительную фертильность женщин. Они могли вынашивать потомство круглый год!

− Ну, да.

− У тебя также?

− Ну, да.

− То есть вы постоянно пребываете в состоянии возбуждения? − поразился Луис. − Как это возможно?

− Легко. Вся наша жизнь крутится вокруг красивых тел и интимных зон, хоть большинство ни за что в этом не признается. И хотя мы придумали больше способов заниматься сексом, чем звезд на небе, все равно до сих пор пытаемся унижать друг друга самим наличием половой жизни. Близость в моем мире превратилась в инструмент манипуляций и подавления. А теперь − если я утолила твое любопытство! − будь так любезен, объясни, почему в вашем мире эволюционировали все, кроме высших приматов?

Я перевела дыхание. Эта картинка вывела меня из равновесия. Столкновение с преследователем не так будоражило, как наличие родственного вида на другой планете.

Луис молчал, разглядывая меня через полуопущенные ресницы.

− Эй! Приди в себя.

− Д-да, извини. Странно осознавать, что бывают подобные существа. Твои сородичи не слишком-то привлекательны.

− Напоминаю: я не одна из них. Эти крысы, судя по описанию, даже говорить не умеют!

− Это меня и интересует. Вот бы вскрыть твой череп и посмотреть, что внутри… То есть не сейчас, а в будущем. Не думай, что я хочу тебя убить, − Он запнулся. − Просто ты оказалась интереснее, чем мне виделось ранее. Еще интереснее.

− Это тебя так моя фертильность порадовала или либидо? − с холодком поинтересовалась я.

− И то, и другое. Сама подумай, твое тело − ключ к спасению альраута. Только представь, что будет, если мы сможем исправить ситуацию с поголовьем женского населения!

− Учитель, ты помнишь свою клятву? О моих особенностях никому нельзя рассказывать. Даже друзьям, членам семьи и магистру!

− Но…

− Лучше скажи, что нашел записи того безумного старика, сиганувшего с крыши. Я хочу понять, как попасть домой. И если у нас все получиться, обещаю, сюда ломанутся толпы свободных и сексуально активных женщин в поисках большой любви. Демография империи Шаа будет спасена, ура!

Луис окончательно смутился. Похоже, решил, что я считаю его озабоченным.

− Это-то и странно. В библиотеке абканата есть все, что когда-либо становилось известно его выпускникам, но одну из самых скандальных теорий столетия я так и не смог найти. Будто все хвосты подчистили.

Мне не понравились его слова. Какую же надо иметь власть, чтобы раздобыть записки о секретных технологиях и сразу стереть о них все упоминания?

− Не прекращай поиски, − попросила я, берясь за перо. − Должно же хоть что-то остаться.

По пустому залу разнесся стук каблучков. Мы обернулись на звук, и лис мгновенно  ощетинился.

− Что ты здесь забыла, Лира?

К нам подошла… нет, скорее подплыла рыжая красавица с лисьими ушами и роскошным пушистым хвостом.

− Не будь занудой, Лу-лу. Ты забыл шляпу, а я, как преданная старшая сестра, решила принести ее сюда.

Она была точной копией Луиса. То же точеное лицо, те же раскосые зеленые глаза и худощавое тело, двигающееся с неуловимой грацией. Разница  лишь в том, что кимоно на девушке было до ужаса коротким и обнажало стройные ноги без намека на загар.

Ученый презрительно скрипнул зубами:

− Какая честь. Но разве тебе не надо готовиться? Отбор уже совсем скоро, а ты так и не притронулась к отобранной мной литературе.

− Там такая скука-а! Сам занимайся зубрежкой, а я положусь на свое обаяние, − Лира тайком подмигнула мне. − Вот уж кому стоило бы объясниться, так это тебе.

− Ну что еще?

 − Ты вечно меня прогонял. Говорил, что самкам не место в священной обители знаний, а сам втихую устраиваешь здесь свидания? Неужели ты решил позабыть о своем мэхабе? Папочка будет расстроен.

− Ты ничего не понимаешь, − внезапно вспылил Луис. − Мы заняты важным делом, а ты!..

− Тс-с-с, забыл? Тут нельзя шуметь.

Веселая парочка. Сразу вспоминаю собственного братца и его дебильные подколы. И что за мэхаб такой? Аналог целибата у местных?

− Меня зовут София. Я здесь, чтобы научится читать и писать, – попыталась я разъяснить ситуацию. – Учитель Луис любезно помогает мне с этой задачей.

− Мы точно об одном самце говорим? Лу-лу был с кем-то любезен?! Милый братец, я тебя не узнаю. Ты случайно не ударялся головой в последнее время? С каких пор ты стал предпочитать компанию женщин?

Она явно наслаждалась ситуацией. Мне даже стало жаль Луиса: у него начала дрожать губа и крошиться клыки.

− О каком отборе шла речь? − громко поинтересовалась я, отвлекая на себя внимание ехидной лисички.

− Малыш Лу-лу, ты не рассказал о своей великолепной красавице-сестре, получившей приглашение на отбор невест в сад дворцов Аттиса? − Лира надула пухлые губки. − Как это типично!

Луис с омерзением вздохнул и выдавил из себя объяснения:

− Представь себе мою гордость, София. Эту рыжая заноза, что стоит перед тобой, может стать новой Золотой императрицей. Надеюсь, империя Шаа выдержит подобное счастье.

− Верно! Наш дорогой правитель обязан заключить брак сразу после последней линьки, тем самым закрепляя право на престол. Ему нужна жена столь же красивая, сколь и плодовитая!

− Поэтому победит представительница клана кроликов, − хмыкнул ученый, своевременно прячась за стопкой книг. В него тут же полетела моя чернильница. А ведь я даже не успела ей воспользоваться.

− Грубиян!

− Тупоголовая.

− Неудивительно, что от тебя все шарахаются. Продолжай чахнуть среди своих книжонок. Даже эта милая голубоглазка недолго будет составлять тебе компанию!

Лира высунула язык на всю длину, скривила рожицу и, фыркнув, ушла, хлопнув дверью. На полу осталась лежать конусообразная шляпа из белой соломы. Я протянула ее Луису. Его антипатия к особям женского пола стала чуточку понятнее.

− Если станет легче, я еще долго тебя не покину, учитель.

Он застонал.

Когда я собиралась домой, в голову пришла мысль, что преследователь в плаще все еще может крутиться неподалеку. Помявшись перед столом, рискнула спросить:

− Можешь проводить меня до дома? Сегодня за мной следил подозрительный тип, и теперь я боюсь идти одна.

− А если это твой поклонник?

− Даже выяснять не хочу.

Отказать своему главному спонсору он не мог. Мы вышли с черного хода, стараясь не привлекать внимания. Лис натянул на голову злосчастную шляпу, напомнив мне самурая их японских мультфильмов.

− Зачем она тебе? − заинтересовалась я. − Боишься обгореть или тоже от маньяков прячешься?

− Веснушки, − неохотно ответил он.

− И что?

− В клане лис ценится только чистая белая кожа. Меня с детства дразнили из-за этих дурацких пятен. Чуть попаду под солнце − и они сразу вылезают.