Да здравствует Герберт Уэллс!
- -
- 100%
- +
Одно утешение – этот пожилой мужчина хоть и говорит не всегда внятно, поскольку перенёс инсульт, зато в своём деле – профи. И действительно свой предмет любит. Всегда приводит интересные примеры, и показывает отличные иллюстрации.
До работы Рыжего добрались без проблем, потому что на метро. Уж оно-то даже в часы пик – работает как часы. И пусть приходится толкаться, вежливо извиняясь, и скупо улыбаясь, и иногда и ноги отдавливают, зато – втиснуться в поезд практически всегда можно. Ну, если постараться. И помочь друг другу.
Работает Рыжий в «китайском» ресторанчике.
Собственно, китайский он настолько же, насколько Рижские шпроты выращиваются в Риге. Но Большой Босс – Рафик Сурэнович – вполне себе на уме. Поэтому фишку на «сыроедение» и ЗОЖ вполне просёк. Так что и суши, и хренуши, и сотни наименований фруктов-овощей, и салатов, как обычных, так и экзотических, у него в ресторанчике – всегда в ассортименте. И сам он отнюдь не сачкует от своих непосредственных обязанностей: присматривает. То есть – держит руку «на пульсе». Поэтому в двенадцать он всегда в «конторе» – небольшом чуланчике на третьем, мансардном, этаже.
Рыжий осторожно и аккуратно стучит в дверь с надписью: «Управляющий». Оттуда доносится не слишком приветливое:
– Да! Кто там? Войдите уже!
Открываем дверь. Входим медленно – вначале Рыжий, затем – я. Легенду придумали заранее. Впрочем, Сурэнович и сам не лыком шит:
– Ну-ка, ну-ка, кто это тут у нас? Ага. Павел Петрович и его юный… Брат? Я правильно понимаю?
– Совершенно верно, Рафик Сурэнович. Это – мой двоюродный. – Рыжий предупредил, что его Босс не любит хождения вокруг да около, и тех, кто мямлит, презирая таких «неуверенных в себе». Впрочем, думаю, вполне заслуженно, – У нас в деревне под Ростовым на Дону заболела бабушка. Очень серьёзно. А кроме меня поехать некому. Поэтому – можно, он вместо меня месяца три поработает? А потом я вернусь.
За что уважаю кавказцев – всегда ситуацию просекают чётко. И вокруг да около, вот именно, не ходят:
– Как зовут?
– Ривкат Нигматуллин.
– Ксерокопия паспорта с собой?
– Да. Вот она. – протягиваю заготовку.
– Справка по форме восемьдесят четыре?
– Вот она.
– Ага. – мельком взглянув на обе бумажки, Сурэнович хитро ухмыляется в усы, – Москвич, стало быть. Здоров, стало быть… Хорошо. Не возражаю. Со спецификой… И распорядком тебя… брат… ознакомил?
– Да. – отвечаю коротко, на лице выдерживаю нейтральное выражение.
– Вот и отлично. Павел Петрович. Представьте нашего нового посудомойщика его непосредственному боссу – Тиграну Вахидовичу. И пусть приступает. Всё!
– Спасибо, Рафик Сурэнович!
– Спасибо, Рафик Сурэнович.
Упячиваемся, аккуратно закрываем дверь за собой. Вовремя!
Потому что сегодня «секретарша» большого босса, а по совместительству и походная жена, Наталья Дробышева, бывшая мисс Набережные Челны, до сих пор вынуждающая все существа мужского пола на её «достоинства» оглядываться, решает пройти в кабинет начальства для «углублённой» работы с «почтой» на пятнадцать минут раньше обычного – с ней раскланиваемся в коридоре. Она, правда, делает вид, что всякую мелюзгу вроде подсобников и посудомоек замечать в упор не желает. Да и ладно. Мы своего добились.
Тигран Вахидович, огромных размеров шеф-повар, несомненно насмотрелся модного когда-то сериала «кухня». Потому что пытается острить. И на нас с «братом» смотрит с хитрым прищуром:
– Это вот этот вот вредный татарин – твой брат?! Гони эту туфту нашим официанткам. Или, вон – бойлеру для горячей воды. Впрочем, если этот мозгляк будет работать добросовестно – пускай себе остаётся. Я не возражаю. Кстати – время! Вот и приступайте!
Рыжий ведёт меня в дальний закуток обширнейшего шумного, и наполненного паром и звоном посуды, помещения, и отправляет на отдых трудящегося над огромным чаном паренька – его сменщика Бориса – домой. На показ, где моё рабочее место, и в чём заключается специфика работы, много времени не уходит – три минуты.
А поскольку перчатки, мочалка, и набор моющих положены нам по штату, и лежат тут же, а мыть посуду я умею, осваиваюсь быстро. На прощанье Рыжий говорит:
– Ну, ни пуха тебе… Да, вот ещё что. Твой вечерний сменщик – Ван Ху. Он китаец. Никогда не мог найти с ним общего языка – на контакты он не идёт. И явно себе на уме. Но приходит всегда минута в минуту – ровно в три. Ну, успехов тебе на новом поприще!
– Успехов и тебе на «вольных хлебах»!
– Ага. Спасибо. Ну, чао!
Он делает ручкой, я тоже, вынув её из огромного чана с мыльно-порошковой водой, уже одетой в перчатку до локтя.
Вот мы и поменялись. Вроде, без особых проблем. (Тьфу-тьфу!)
Действительно, работёнка у Рыжего специфична.
Осознаю это ближе к трём часам, когда действительно заявляется Ван Ху – плотный, но низкорослый подросток, наверное, даже моложе меня. На меня глядит без малейших следов удивления – словно и ожидал найти вместо высокого и русоволосого русского маленького смуглого и чернявого татарина. Если в чёрных щёлочках его глаз отразилось хоть что-то – я – японский Император.
Я к этому моменту практически разделался с огромной партией посуды, поступавшей по жёлобу из зала с обедающими – похоже, наплыв, наконец, кончился. Отираю пот со лба тыльной стороной предплечья, спрашиваю:
– Ты – Ван Ху?
Он молча кивает. Демонстративно смотрю на огромные часы на стене кухонного зала – ровно три. Говорю:
– Отлично. Я сегодня работал за Павла Петровича. Сдаю вахту.
Он снова кивает. Но что-то в его взгляде мне всё-таки не нравится. Не иначе, будет качать права. Или создаст мне какие-нибудь проблемы. Посмотрим. Подождём. Или…
Или уж сами постараемся!
Я проблем не боюсь. Как и китайцев. Хотя бы они припёрлись всей диаспорой.
К клубу приезжаю даже чуть раньше обычного – как хорошо, что китайцы пунктуальны. Но перед входом никого из наших нет. Значит, подожду уже внутри. А пока переоденусь. И посижу спокойно – а то спина с непривычки тянет: три часа согнувшись – это вам не хухры-мухры!
– Здравствуйте, тётя Люба!
– Здравствуй, Ривкатик. Ноги почему не вытираешь?
Всё в лучших традициях. Иду снова ко входу, и «вытираю».
В ящик, правда, мне сегодня бросить нечего – потому что зарплата теперь мне будет выдаваться только раз в неделю.
Направляюсь в раздевалку. Посидеть спокойно хоть с десяток минут очень хочется. Там на скамье уже расположился Кузьмич. Даже переодетый. Он говорит:
– Слышь, Волк. Поделись по-братски? Как ты умудрился попасть на четвёртый?
Бросаю рюкзак на дно своего шкафчика, достаю форму. Пожимаю плечами:
– Да я, в общем-то, особо и не старался. А дело было так… – рассказываю, как встретился с индейцами, и как «уложил» их, – А потом просто вызвал тренера, и спросил. Нужно ли приканчивать уложенных, и всех остальных, кто там у них остался в деревне.
– И что – тренер?
– Сказал, что не нужно. И что если у меня есть желание, я могу пройти на следующий Уровень. А я подумал, что раз не так сильно устал, почему бы и не попробовать?
– Это ты после спарринга с тренером «не так сильно устал»? Не гони.
– Хм-м… Ну, после тренера и правда – аж ноги тряслись. Однако мне повезло с динозавром – уделал его без драки. И с индейцами, если честно, оказалось не слишком трудно. Да и подумал тогда – а чего терять-то?! Ещё один «весёлый» вечер в попытках наладить «семейные отношения» с моей родительницей и её очередным дебилом-хахалем?
– Логично, конечно… Ладно, мысль понятна. А как тебе на новом месте?
– Да нормально. Мышцы спины потренирую. Только вот…
– Да?
– Не понравился мне сменщик мой. Который заступает в три. Этакий злобный китаец. Не удивлюсь, если выяснится, что Рыжий ему уже навалял. Но, похоже, мало.
Так что вот о чём хотел спросить. Если у меня будут проблемы с китаёзой и его явно многочисленными кентами – поможешь?
– А то!!! Он ещё спрашивает! Да меня хлебом не корми, только дай начистить холки и узкожопые задницы всем этим скотам! Думаю, и наши – никто не откажется! Ты только намекни!
– Уж намекну. А китайца, если долго будет сопли жевать, и сам, если что, спровоцирую! Я же – безобидней отбойного молотка! А уж сентиментальный и чувствительный!..
– Да уж знаю! Как ротвейлер! – вместе раскатисто ржём, как раз в этот момент входит Эльдар, и выпяливается на нас:
– Что, опять домогались до тёти Любы?
– Ты что! – Кузьмич преувеличено широко раскрывает глаза, и машет руками, – Это же – святое! Тётя Люба у нас – как Ленин! Реликвия! Руками трогать нельзя! И скоро за то, чтоб на неё посмотреть хоть глазком, тоже будут деньги брать!
– Вот уж точно. Она у нас – уникум. Сегодня ноги два раза вытирал. И руки мыл. Ладно. – глаз у Эльдара, как, впрочем, и у любого члена Братства намётан, – Чего обсуждали-то?
– Да вот, надумали небольшой такой межэтнический конфликтик развязать. Сменщик Волка как-то косо на него поглядывает… – Кузьмич делится нашими раскладками.
– Ага. – Эльдар довольно кивает, – Считайте меня в своей команде! Навалять всяким разным понаехавшим уродам, да ещё узкоглазым – меня дважды приглашать не надо!
К моменту выхода на ковёр все наши в курсе, и я вполне доволен. А что: лозунг Братства так и рекомендует: если появилась возможность – нужно её использовать.
Ну, а если никак не желает появляться – надо и самим руки приложить, чтоб создать её!
Чтоб проучить, и поучить уму-разуму понаехавших и уродов!
Обязательная разминка сегодня проходит без проблем и новинок. Затем – всё по накатанной.
В спарринг-партнёры мне сегодня достаётся Василий. Он же – Паровоз. Не потому что тяжёлый, а потому что мыслит – словно жерновами ворочает. Что-то новое, или непривычное воспринимает всегда насторожено. С недоверием. Хотя у него как раз – полная семья. И ещё трое братьев и сестёр. Но он – старший. И все заботы-хлопоты о подрастающем поколении довольно долгое время лежали на нём. Это не могло не сказаться на мировоззрении, и определённом, как это дело обозначает тренер, «консерватизме мышления». То есть – Паровоз у нас – тот ещё моралист. Любит, чтоб уж всё – «как положено». Правильно. И по совести.
Поэтому мне с ним драться, если честно – неинтересно. Было бы. Если б не поистине звериная сила, и напор, словно у дорожного катка! Поэтому уклоняться и финтить, накидывая ему хайкики и миддлкики очень даже весело… Если не считать тех моментов, когда ему-таки удаётся зацепить и завалить меня на канвас, и взять на удушающий.
Тут уж ему равных нет – говорю же: мощь, как у паровоза!
Но вот пять раундов и позади.
Теперь – мыться и обедать.
На обед сегодня рагу. В-смысле, домлама, как её называет Раиса Халиловна.
А проще говоря – уложенные несколькими слоями в огромный казан тонко нарезанные картошка, морковь, лук, говядина, болгарский, и что-то ещё, щедро политые сверху, так, чтоб всё насквозь пропиталось, густым томатным соусом. После того, как всё это дело пропарено в духовке три часа – буквально тает во рту!
Наслаждаемся гастрономическими ощущениями. Затем переходим в класс.
Сегодня тренер рассматривает вопросы общей биологии. С точки зрения логики.
В частности, почему невозможны в принципе существа вроде того же Фостеровского «Чужого».
А интересно. Поскольку всё как всегда упирается в самые банальные проблемы!
Любой организм должен питаться. И в его организме должна иметься некая универсальная энергосодержащая составляющая: у людей и прочих теплокровных это АТФ. То есть – аденозинтрифосфорная кислота. В ней и содержится энергия, расходуемая мышцами. А без мышц ни один монстр сдвинуться с места не сможет! Вот тренер и объясняет, что когда вместо крови – кислота, никакое из аналогичных сложных соединений попросту не сохранится там, внутри организма. Плюс ещё нужен эффективный механизм вывода тепла и отходов. Плюс…
Тренер объясняет вполне грамотно – и даже не совсем ещё подготовленный человек – я в изучении общей биологии ещё в восьмом классе! – понимает легко.
Затем разбираем совершенно нереальные конечности-рычаги Матки Чужих – с рисунками, схемами. Диаграммами. Плечи и рычаги. Шарниры…
В конце тренер резюмирует:
– И пусть я только что научно доказал вам абсолютную неправдоподобность и нежизнеспособность описанного существа, это не мешает программе Машины воспроизвести его вполне достоверно. Как и многое другое. Пусть – нереальное, но вполне боевое.
Переходим в Зал.
Сегодня мне достаётся гигантская лягушка.
Создал её, если не ошибаюсь, Артур Конан-Дойль. Да-да, тот самый, который придумал Шерлока Холмса. А заодно написал ещё культовую сагу, породившую тысячи клонов – «Затерянный Мир». О том, как маленький отряд исследователей попадает на отрезанное от всего человечества плато в Южной Америке, а там… Кто только не живёт!
Те ещё монстры.
Лягушка, конечно, здоровущая, с доброго бегемота, и особой быстротой не отличается – как мой сегодняшний спарринг-партнёр. Но уж если такое злобно пялящееся здоровенными буркалами навыкате чудище, подпрыгнув, подловит, прихлопнув сверху – мало точно не покажется!
Вот и уворачиваюсь, и отскакиваю, напряжённо прикидывая, с какого боку мне к ней лучше подобраться с моей зубочисткой-катаной.
9. Механический монстр
Потом вдруг – меня словно осеняет. Начинаю обходить злобное чудище по кругу, двигаясь то быстрее, то медленней, и тем самым не давая тому прицелиться – куда прыгать. Чудище злобно ворчит, словно матерится себе под нос – та ещё собачка! – и поворачивается, поворачивается, так и сидя скользкой задницей на одном месте.
И вот уже я нащупал одно из её уязвимых мест – задние, так сказать, прыгательные, конечности, не приспособлены для этих самых поворотов! Лапы наезжают одна на другую, и пальцы с перепонками путаются друг в друге. И твари постоянно приходится приподнимать задний конец туловища (Назовём это место так!) над полом, чтобы переместить чёртовы раскоряченные пальцы с плавательными перепонками в нужную позицию. Но прекращать разворачиваться гадина не хочет – похоже, опасается-таки меня!
Радуюсь этому, криво ухмыляясь, и начинаю двигаться чуть быстрее. А потом – ещё быстрее. И вот уже я почти бегу, а монстра злобно щерится, разевая хлебало, и возмущённо моргая на меня буркалами размером с добрый апельсин. Но вот наконец и происходит то, чего я ждал. Монстра устала (Или ей надоело!) поворачивать туловище всё время мордой ко мне, спотыкается о свои же чёртовы ласты, и с сердитым взрёвыванием старается просто устоять на них, вынужденно приостановив на пару секунд поворачивание по кругу.
Ну вот и настал, как говорится в дешёвых мелодрамах, тот долгожданный…
Пользуясь тем, что расположение глаз лягушки не позволяет видеть то, что находится прямо за её спиной, бросаюсь вперёд, отталкиваюсь от пола и уже вполне подсохшего, и не скользкого, копчика, и взмываю над серо-зелёной пупырчатой спиной.
Удар в полёте наношу хлёсткий и прицельный – и вот уже глазное яблоко правого буркала твари разрублено, словно тот же апельсин, и из него фонтаном брызжет тягучая белёсо-прозрачная жидкость, консистенцией похожая на самый обычный белок из сырого яйца. Тварь разевает пасть, и издаёт возмущённое булькающее кваканье. А пока она словно замерла в трансе, предаваясь «ощущениям», и не успев ничего сообразить, приземляюсь, и тут же вновь от пола отталкиваюсь, в кувырке пролетая теперь над левым глазом.
О том, что успеваю рубануть и по нему, можно и не говорить…
Ух ты!.. А реветь, оказывается, мой сегодняшний незадачливый противник может ещё похлеще тираннозавра-рекса! А уж головой как трясёт, пытаясь маленькими лапками не то – соединить обратно разрубленные края белков-буркалов, не то – уж вынуть то, что осталось, из глазниц – чтоб не болело…
Для меня же сейчас важно только одно: выяснить, есть ли у твари адекватно чувствительные уши. И позволят ли они ей продолжить попытки найти и «уделать» меня.
Выясняется это довольно быстро. Не прошло и десятка секунд, как монстр закрывает пасть, замолкает, и опускает морду к полу. Тычется ей в разные стороны. И вид у него при этом весьма мстительный и завзятый. То есть – целеустремлённый.
Ах, вот оно в чём дело. Обоняние – на уровне. Вон те две ноздри на переднем конце морды всё-таки позволяют запрограммированной тупым механизмом, заменяющим ей разум, твари, как-то продолжать попытки догнать и убить меня. Посмотрим… Чуть отступаю, стараясь не шуметь – по части бесшумности передвижения со мной могут поспорить только всё те же легендарные ниндзя. У которых, кстати, мы много чего почерпнули.
Но в данном случае это мне не слишком помогает: лягушка, интенсивно сопящая, и явно вовсю подключившая «детекторы запаха», начинает движение, теперь, правда, не прыгая, а словно перемещаясь шагом. Двигается она таким странным, как бы переваливающимся, способом, конечно, куда медленней… Но получается, что связываться с тренером, чтоб сообщить о выполненном задании, как я было наивно подумал, рановато. Не-ет, такой противник будет упорствовать до конца. То есть – до смерти. Моей или его.
Уважаю, конечно… Но мне совсем не хочется играться в салочки-догонялочки.
Поэтому бесшумно делаю круг, диаметром уже побольше, стараясь наступать почаще, и обходя локомотивную тушу метров за десять. И подбираюсь снова к её тыльной стороне. Тварь меня явно не слышит, потому что продолжает следовать намеченным мной маршрутом. Отлично. А мне нападать на неё снова с тыльной, наименее защищённой, части – не стыдно. Как учит тренер, нужно пользоваться слабостями и просчётами противника. И стараться действовать не «по совести», а – максимально эффективно. То есть – чтоб не тратить лишних сил, и самому остаться по возможности целым!..
Так и сделаю.
Снова срываюсь с места, отталкиваюсь от пола, а затем – и от копчика монстры.
Мне нужно взлететь повыше – чтоб вложить в удар и силу тяжести!
Вот и падаю сверху, вонзая со всей дури катану вертикально: прямо в затылок чудовища! Уж время вычислить, где примерно у твари должен находиться мозг, у меня было. Уроки, которые получил от Вадима Петровича и тренера, не пропали, как говорится, даром. Так что знаю, что «мозгов» у лягушки минимум два – головной и мозжечок.
Поэтому бью в самое подходящее место: там должен находиться главный ганглий, или как там эта штуковина называется. Катану из рук выпускаю, понимая, что в этом есть определённый риск: если не «поразил», тварь может гоняться за мной и с куском стали, торчащим из черепа. Но если б не выпустил – точно обе кисти вывернул бы из суставов: инерция огромная!
Приземляюсь прямо перед мордой, спиной к ней, и тут же откатываюсь в сторону на всякий случай: мало ли! Ещё прихлопнет случайно – уже в агонии!..
Но со стороны монстры слышу только как бы… Выдох. Печальный такой. Словно предсмертный. Встаю, оборачиваюсь.
Порядок, вроде. Опустилась на брюхо моя машина для убийств, и сейчас жалобно разевает рот, опускаясь всё ниже и ниже – словно растекаясь по полу. И вот уже передо мной не злобный и коварный убийца, а просто кусок безжизненного мяса, который безвременно покинула имевшаяся (Или, по версии христианства – не имевшаяся!) у него душа. Мне, собственно, в данном случае до лампочки. Главное – миссия завершена.
– Здесь боец Ривкат. Задание выполнено, противник мёртв.
Снова какое-то время слышу только молчание. Затем голос тренера произносит:
– Принято, боец Ривкат. Задание выполнено. Если есть желание, можете подтвердить готовность, и переходить на следующий уровень.
Вау! Похоже, и сегодня удастся… Развлечься «не на шутку»! Хм-м… Не ждал, если честно. Думал, сегодня мне дадут «отдохнуть» после вчерашнего марафона на выживание… Да и ладно – где наша не пропадала!
– Боец Ривкат. Готовность к прохождению нового уровня подтверждаю.
Вселенная вокруг меня снова раскалывается, и я оказываюсь…
В том же подвале, где накануне заночевал. И в той же «одежде»…
Но сейчас, похоже, мне будет не до сна! Потому что слышу я, как по соединительному боковому тоннелю-коридору к моему подвалу приближается некто.
А вернее, судя по механически чётким и регулярным шлепкам – нечто. Явно, вот именно – механическое. И явно – на гусеничном ходу.
Танк, что ли?!
Впрочем, вряд ли. У меня была возможность подумать над всем этим делом основательно, и я прекрасно понимаю, что такое навороченное подвальное хозяйство не может оставаться совсем уж без присмотра. Пусть обитатели города и канули. То ли в Лету, то ли – в анус. Но кто-то всё равно должен следить за функционированием сложных агрегатов и систем! И защищать Город от песка и монстров.
Так что это – скорее всего робот-ремонтник. Он же – и сторож.
Правда, в моём случае это не радует. Потому что эта штуковина явно предназначена не только для ремонта, но и для «удаления», или проще говоря – устранения всякого рода крыс, ящериц, и прочих нежелательных организмов и существ, могущих повредить доверенное пристальному механическому оку ценное оборудование!
Впрочем, что делать, решаю быстро.
Поскольку я не собираюсь «убивать» несчастный автомат, мне нужно просто от него… Спрятаться!
Так и делаю, скрывшись на всякий случай подальше, но и не слишком далеко: за второй от прохода бочкой-цилиндром. Следя, чтоб никакую часть моего тела не было видно со стороны прохода.
Звуки между тем приблизились и стали гораздо отчётливей и громче. И я уже различаю не только шлёпанье траков гусениц, но и жужжание сервомоторчиков. И вот носитель всего этого жужжания-шлёпанья въезжает в мой подвал.
Слышу лязг, и скрип. Рискую выглянуть. Ага – логично. Механический танк, напоминающий краба-переростка (Если только бывают крабы на гусеничном ходу!), правда, с небольшой башенкой наверху ходовой платформы, открыл манипулятором дверцу щита, и сейчас изучает показания на многочисленных имеющихся там циферблатах, шкалах, и дисплеях. Вперёд выдвинуты телескопические штанги с явно оптическими сенсорами – типа, глаза. Но вот штанги с шипением вдвигаются назад в корпус, два передних манипулятора аккуратно закрывают дверь шкафа с контрольной аппаратурой, и третья клешня вставляет в скважину универсальный ключ и поворачивает его.
Что-то в показаниях, похоже, моего железного друга не устроило.
Потому что он начинает неторопливый и методичный объезд подвала, выдвинув из ниши на верхушке башенки тубус, чертовски похожий на самый банальный боевой лазер. Во-всяком случае, на его передней части очень характерно отблёскивает линза-лупа. Механический монстр движется не по центральному проходу, а непосредственно вдоль стены, на которой висит шкаф с датчиками-приборами, и я так прикидываю, что до меня он доберётся через какой-то десяток секунд. Так что если не хочу оказаться «испепелённым», лучше бы срочно что-нибудь предпринять!
Отступаю, так, чтоб бак-цистерна всё время оставался между нами, одновременно вынимая из своей «сумки» уложенные туда «орудия», а проще говоря – куски костей. Бросаю их вперёд, к стене – туда, где они наверняка окажутся в пределах видимости оптических сенсоров механизма.
Чёрт возьми!
Приятно, конечно, что правильно определил назначение выдвинутого тубуса… Неприятно только, что от моих косточек кроме отвратительного запаха и горстки пепла ничего не осталось! Спалила их за доли секунды чёртова машина. Причём – все! А ещё хуже то, что бросив свои «пробные кости» я засветился. То есть – дал вычислить своё месторасположение. И теперь вижу, как край гусеницы появляется из-за цистерны, явно направляя своего носителя прямо ко мне!
В мои планы не входит позволить увидеть меня, так сказать, воочию. Может, конечно, я и похож на «хозяина», то есть – того, кто когда-то обитал здесь, и машина запрограммирована таких «существ» не трогать…
Но скорее всего я-таки не похож! Поэтому аккуратно, без шума, скидываю с ног свои обмотки, оставляю их на полу, а сам бесшумно же продвигаюсь вокруг бака, так, чтоб оказаться за спиной – тьфу ты – с тыльной стороны! – механизма. Ага, вот и он – задний торец. Есть даже типа лесенка – чтоб забираться на платформу, где и правда, как у настоящего танка – башенка.
Ну ладно. Предположим, пока механизм изучает мои обмотки, я даже смогу забраться туда, и доберусь до лазера раньше, чем он развернётся ко мне. Но выворотить стальной кронштейн из корпуса я уж точно не смогу – металл слишком толстый. Что же делать? Не позволять же паршивцу на гусеничном ходу и правда – испарить меня?!
В данном контексте уверения тренера о том, что у нашей Машины есть «предохранители», утешает не сильно – умирать-то… Всегда больно!
Изучаю механизм, медленно двигаясь вслед за ним вокруг бака, внимательно. Хм-м… А что это – там, в кронштейнах на задней стороне самой платформы? Лом?!