Конан и потомок Пха

Тут уж Конан развернулся, и ринулся на выход, подхватив лук с ближней к выходу рамы постели!

Однако он правильно всё почуял: враг был только один, и он явно считал себя заведомо слабее киммерийца. Поэтому улепётывал сейчас, даже не оглядываясь, в сторону тайги со всех ног! Маленькая и гротескно волосатая фигурка удалялась стремительно.

Однако напрасно убегавший не делал попыток метаться в стороны, как обычно поступал сам варвар. Поэтому стрела со свинцовым грузом на конце попала точно в центр спины и бросила лёгенькое тело на мох и траву, вызвав вопль боли, и заставив преследуемого пропахать на выпавшей за ночь на почве росе приличную борозду.

Конан двинулся вперёд не торопясь. Заметив, что лежащее ничком тело начало подавать признаки жизни, и его обладатель явно собирается встать, и попытаться снова пуститься бежать, крикнул по шемитски:

– Следующая – с боевым наконечником! Пронзит насквозь!

Похоже, его коварный противник не сразу осознал угрозу, потому что ещё несколько секунд прилагал усилия: собрать волю в кулак, а тело – заставить слушаться. Но могло быть и по-другому. Поэтому Конан выкрикнул те же слова по зингарски. И на языке пиктов. Вот теперь его враг успокоился. И лёг снова наземь. Лицом вниз. Руки поднял кверху – очевидно, пытаясь показать, что в них ничего нет, и Конану он не угрожает.

Поздновато надумал!

Дойдя до поверженного, варвар первым делом подобрал лежащий рядом с тем отличный составной лук. Придирчиво осмотрел, прикинул на руке. А неплохой бой, хоть оружию наверняка не первый десяток лет. Из казарм короля Вездигдета. Только там профессиональные мастера-оружейники не скупятся и на костяные накладки, и на кожаные и стальные стяжки. Плюс, конечно, фирменное клеймо. С этого лука тщательно срезанное.

Рядом же валялась и небольшая сума – точная копия той, что пользовался и сам киммериец, но гораздо меньших размеров.

Значит, скорее всего – тоже вольный охотник. Авантюрист. Наёмник.

Как и сам Конан.

Коллега, то есть.

Конан сердито буркнул, поглядывая на спину одетого в невыделанные шкуры тщедушного вблизи тела:

– Хватит прикидываться. Я отлично понял, что ты и по зингарски, и по стигийски, и на языке пиктов, как наверняка ещё на пяти-шести основных языках, говоришь. Перейдём, значит, на шемитский. Зачем хотел убить меня?

Голос, зазвучавший из всё ещё отвернувшегося от варвара рта, казался нарочито басовитым:

– Хотел бы убить – убил бы. Ещё пока ты спал.

– А вот это – чушь. Зайти в землянку, чтоб перерезать мне горло, так, чтоб не разбудить меня, было невозможно. А в спящего стрелять – бессмысленно. Стрела просто застряла бы в шкурах, которыми я накрылся. И ты можешь не бояться показать лицо. Я женщин стараюсь не убивать. И не насилую их. Разве что сами попросят!

– Ой-ой-ой, скажите пожалуйста – какие мы порядочные! И какого высокого мнения о своей неотразимой особе! Ну-ка, посмотрим при свете… – к нему повернулось замазанное грязью и скрытое под налобной повязкой узенькое личико. Не лишённое, надо признать, определённой привлекательности. На вид его обладательнице было не больше восемнадцати лет. Конан, гордо подбоченившийся на довольно долгое время придирчивого, надо признать, оглядывания его с ног до головы, хмыкнул:

– Ну – как? Довольна результатами осмотра вблизи?

Ещё некоторое время царило молчание. То ли его противница думала, что ответить, то ли пыталась осмыслить ситуацию. Но рот после вздоха всё же разлепила:

– Конечно… Кто же ещё это мог быть. Такой самоуверенный и наглый.

Конан-варвар.

– О! Приятно, что меня узнают в самых экзотических и пустынных уголках Ойкумены. Только вот удивления в голос нужно было подпустить побольше – а то я не поверил, что ты меня не знаешь. А вот тебя я не знаю.

– Я – Лидия. Лидия из Ванахейма. Не скажу, что приятно познакомиться. – Лидия, скривившись, и демонстративно кряхтя и шипя, повернулась на бок, и помассировала явно огромный синяк на спине чуть повыше почек.

– Если вспомнишь, ты выстрелила первой. – Конан, не испытавший от этой демонстрации того, как «бедняжке» больно, никакого смущения или стыда, пожал плечами. В «разборках» за сокровища, раз уж они начались, он не видел смысла кому бы то ни было делать скидки. И уж тем более – извиняться. Лидия, со свойственной женщинам непоследовательностью, отрезала:

– А ты первым начал заменять боевой наконечник – на глушилку!

– А почему, если заметила, сразу не убежала?

– Ну… Смысла не видела. Понимала, что кто бы не уложил несчастных охранников-стражников, в тайге он ориентируется прекрасно. И ноги у тебя длинней. Ты и выносливей. Догнал бы без особых хлопот. Вот и хотела попасть тебе в ногу – чтоб не гонялся!

– Хм-м… Логично. А чего ж – не попала?

– Промазала. Да и ты отпрыгнул.

– Всё верно. Я чую вот здесь, – Конан показал на лоб, – когда в меня чем-нибудь стреляют или бросают. А двигаюсь я быстрее любой стрелы.

– Хвастун.

– Точно. С другой стороны – раз я жив до сих пор, ты не можешь не признать, что имею определённое право. Хвастаться. И гордиться собой, таким умным и сильным.

– Самовлюблённый хвастун. – она наконец села с наигранно жалобным стоном и вздохом. Узкие бёдра и полное отсутствие того, чему полагалось украшать торс спереди, сказало Конану, что она ещё моложе, чем кажется.

Он усмехнулся:

– Хватит ругаться и ворчать, словно ты – моя жена. Или – тьфу-тьфу! – тёща. Давай руку! – он протянул свою. Девчушка – назвать её женщиной и язык-то не поворачивался! – некоторое время смотрела на его широкую ладонь. Потом всё же руку протянула с поистине царственной грацией:

– А ты не лишён определённых достоинств. Вежлив с дамой. Вот только такого мужа я могла бы вообразить разве что в страшном сне!

– Я от тебя тоже не в восторге. – Конан пожал плечами, – На мой взгляд ты слишком жилистая. И язвительная. Да и грудь… – не без хитринки посмотрев в указанное место, он заметил, что её лицо вспыхнуло: больной, стало быть, вопрос! – Могла бы быть не столь… Безмышцевой! (А ты что подумала?!) Вот и не смогла как следует натянуть тетиву. Но поскольку убивать тебя я не собираюсь – пока, во-всяком случае! – могу предложить тебе завтрак. Правда, состоящий только из копчёного окорока.

Некоторое время его «дама» молчала. Только сердито сопела. Ростом она едва достигала Конану до подмышки, да и весила, как успел оценить киммериец, отрывая крошечное тело от травы, не более сорока пяти килограмм. Но девушка соблаговолила-таки смилостивиться:

– Ладно уж, пусть будет окорок. А то у меня, если честно, за последние пять дней кроме чёртовой земляники и малины, маковой росинки во рту не было!

Глядя, как крепкие белые, хоть и мелковатые, зубы расправляются с добрым куском копчённого окорока, Конан подумал, что хотя бы в этой части его странная противница не соврала – проголодалась она явно капитально. Следовательно, его мысль о том, что в её крохотную суму просто не поместилось достаточно много продуктов, правильна. Значит, вероятней всего, она прибыла сюда не следуя за ним, а вполне самостоятельно. И ждала. Может, когда он «разберётся» с псами-стражами, да расчистит путь к Храму? Но… Откуда тогда знала про его прибытие?.. Вопросов к даме у него накопилось много.

Но он благочинно помалкивал, давая ей насытиться, и даже не глядя на неё, оттачивая на маленьком брусочке лезвие одного из своих кинжалов.

Но вот с завтраком и покончено. Девушка облизнулась:

– Отлично, чтоб мне лопнуть! Небось, досталось от стражей в наследство?

– Угадала. Ну а теперь, раз уж мы решили заключить временное перемирие, – он не мог не заметить, как при этих словах чуть дрогнуло худенькое плечико, и уголок рта девушки дёрнулся. Следовательно, она всё ещё считает его врагом. Ну, или конкурентом, – почему бы тебе не рассказать правду? Я ведь всё давно понял. Ты очень похожа на своего… Кто он тебе – дед?

Девица впервые взглянула на варвара с уважением и явным интересом:

– Бэл тебя раздери! А ты умней, чем кажешься с первого взгляда! Да и наблюдательный… Твоя правда: конечно, ни из какого я не из Ванахейма. И старый Крамер – мой дед. И он часто рассказывал мне разные… легенды. И случаи. Из его бурной молодости. Но про карту от храма Аттаху он никогда не говорил. И узнала я про неё совершенно случайно.

– Ага. Так это ты подслушивала из подвала, когда мы беседовали. И на моё предложенние Крамер запретил мне убивать крыс, которые водятся у него в подполе? Я ещё тогда понял, что он догадывается, что это за крысы. И они ему – не чужие.

– Ну… Всё верно. Это была я.

– А кроме тебя там больше никого не было? В подвале?

– Нет. Да я бы и сама не полезла – я ненавижу чёртовых крыс. Просто кушать очень захотелось. А у нас бочка с солониной хранится там, в подполе. Вот я и… Благо, вход в подпол имелся и с улицы.

– А лук где раздобыла?

– Там же, дома. У деда позаимствовала. А что? Ему он больше не нужен, а мне очень даже пригодится. Стрелять я умею неплохо – тренировалась с семи лет!

– Хм. – но Конан решил не комментировать способности своей гостьи к стрельбе, а уж про то, что сам стреляет с четырёх, вообще не упоминать, – А что сказал дед, когда узнал, что ты собираешься двинуть за мной?

– Не знаю. Я же не говорила ему, что последую за тобой!

Конан фыркнул:

– Ну вот. Задала задачку. Теперь я должен думать ещё и о том, чтоб вернуть тебя домой в целости!

Девушка вспылила:

– Ах-ах, скажите пожалуйста, какие мы совестливые! И добропорядочные! Не много ли ты на себя берёшь, наглый варвар?! Я и сама прекрасно о себе позабочусь!

– Не возражаю. – Конан пожал плечами, – Только имей в виду: сокровища – всё равно мои!

– А вот и нет! Уж я-то законы пиратов, наёмников, и кладоискателей знаю! Кто первым нашёл – получает всё!

– Ладно. Меня устраивает и если ты найдёшь их, а я… Просто отберу их у тебя!

– Размечтался! Фу-ты, ну-ты, отбиральщик!

– А как ты сможешь мне воспрепятствовать?

– Ну… Я… – было видно, как она прикусила губу в сомнении, но нашлась быстро, – Я, конечно, слабее! Но я подожду, пока ты уснёшь, и перережу тебе горло! Ночью!

– Интересный вариант. Сейчас посмотрим. – Конан не торопясь лёг перед девушкой на каменный пол, и протянул ей свой остро отточенный кинжал рукоятью вперёд, – Прошу!

Схватила кинжал Лидия весьма порывисто. И замахнулась тоже сердито. Но Конан глядел ей прямо в глаза, и взгляд отводить не собирался. Лидия, поглядывавшая то ему в глаза, то на его могучую шею, всё же довела лезвие до его горла, и даже начала делать такие движения, словно примеривается, как будет пилить… Однако через полминуты упорной игры в кто кого переглядит, кинжал убрала, и чёлку, лезшую всё время ей в глаза, откинула сердитым движением:

– Отвернись!

– С чего бы вдруг?

– Мне… Неудобно. Ты так смотришь…

– Как живой человек?

– Ну… Да!

– В этом-то и проблема с вами, женщинами. Если с детства не приучены к ратному делу и убийству – не можете вот так, лицом к лицу, убить человека. Решимости идти до конца не хватает. И совесть не позволяет.

А убивать нужно – вот именно – живых! Потому что трупы обычно проблем не создают.

– Да знаю я, знаю… – она подбрасывала кинжал на ладони, сердито хмуря брови, – У деда не было сыновей, а его зятя – ну, моего отца! – убили, когда я была ещё грудным младенцем… Так что стрелять и владеть мечом Крамер меня научил, конечно… Но практики на, вот именно – живых врагах, у меня не было!

– Да и хорошо. Потому что не женское это всё-таки дело. Да и грех это – отбирать чужие жизни. Разве что ты при этом защищаешь свою. Или жизни близких.

– Ну вот ещё, поучать он меня будет! Ты мне ещё морали тут почитай: что хорошо, а что – плохо! Сам-то, небось, поубивал сотни людей – слыхала, в том числе и от деда! За тобой недаром держится слава дикаря и варвара, и тянется длиннющий шлейф из трупов, наёмник чёртов! Моралист лицемерный! – а вот в таком состоянии, в гневе и экзальтации, она очень даже запросто могла ткнуть его кинжалом, поэтому киммериец отодвинулся в сторону, и поднялся на ноги, решив, что проверка закончена. Сказал:

– Всё верно. Я – наёмник. И для меня жизнь врага ничего не стоит. Но!

На поле боя!

Что не мешает мне уважать его, и даже выпивать с ним, и сражаться плечом к плечу, если он в данную минуту на моей стороне. Это не цинизм, как ты могла бы подумать, а банальный реализм. Никогда не знаешь, кто может сегодня или завтра оказаться за тебя, а кто – против. Но морали я тебе читать не собираюсь. Хоть ты и стреляла мне в спину.

Лучше ответь, как ты здесь оказалась.

– Выследила тебя! По твоим следам!

– Смотрю, дед тебя и искусству следопыта научил.

– Да. Что есть, то есть. Тут я даже переплюнула его. Глаз – острей!

– Всё верно. Острей. Потому что молодая. Я и сам в детстве видел куда острей. А сейчас перестань считать меня совсем уж идиотом, – Конан отлично понимал, что после его финтов по запутыванию следов с черепашонком за спиной выследить его было абсолютно невозможно, – И нагло врать. Просто ответь: у деда была копия карты?

– Ну… – по закушенной губе и нахмуренным бровям варвар догадался, что в искусстве врать и притворяться его юная конкурентка пока не сильна. Похоже, не имела достаточно практики, – Да, была.

– И ты её…

– Ага. Стыдно сказать. Но я её у деда выкрала. Ну… Я подумала, что немного денег ему, да и моей матери, на старости лет не помешает.

– А сюда, стало быть, добралась пешком.

– Да. Потом ещё неделю пряталась от этих… Которые тут охраняли. И всё гадала: какого же Мардука ты всё не появляешься! Думала уж было, что ты заблудился!

Конан усмехнулся:

– Точно! Я же – глупый варвар. И где уж мне освоить все эти языки, письмена, карты! Да и чутью моему и зрению – куда там до такой ушлой и пронырливой особы!

– Да! – девица вскинулась, – твоему чутью и инстинктам – далеко до моих!

– Ладно. – Конан старался говорить спокойно, хотя смех так и распирал его. – Есть возможность проверить и твой глаз, и твоё чутьё на клады. Сейчас пойдём осматривать руины, – он кивнул головой, – Храма Аттаху. От меня – ни на шаг!

– Чего это ты раскомандовался, обезьяна перекачанная? Думаешь, раз ты старше, и мужчина – значит, можешь распоряжаться?! Тут тебе – не кухня! А я – не твоя жена! Я буду делать, что захочу!

Конан широко ухмыльнулся, сделав приглашающий жест в сторону выхода из землянки:

– Прошу! Делай. Кинжал только отдай.

На него взглянули. Вначале с недоверием, а затем – и с вызовом. Но комментариев не последовало. Девица фыркнула, словно рассерженная лошадка с норовом, и дёрнула плечиком. После чего порывисто вскочила на ноги, вонзив со всего маху кинжал в раму постели, на которой до этого сидела. Нарочито широким и упругим шагом двинулась на выход. Суму-котомку с барахлишком, как отметил себе Конан, подхватить не забыла.

Сам варвар выйти за Лидией не спешил. Благо, теперь вся землянка, как он и планировал, оказалась в его распоряжении. Однако девушка может оказаться хитрее, чем он думал – и может просто не пойти к руинам. А остаться поблизости, да подглядывать за ним! Конан выждал с десяток минут, после чего вытащив кинжал из доски, и сунув на его законное место в сапоге, выбрался наружу.

Нет, девица действительно решила не мешкать, и осмотреть вначале Храм: её фигурка удалилась настолько, что казалась крошечной точкой уже почти на полпути к Святилищу. Конан подумал, что открытая равнина даёт как преимущества, так имеет и недостатки. Если девушку видно ему, значит, точно так же будет видно и ей его огромную – это нужно признать! – фигуру на фоне почти голого пространства. Где нет ни одного приличного куста или дерева, или хотя бы камня – наверняка не обошлось без стараний тех же псов.

Ладно, пусть себе малышка потешится: поищет в своё удовольствие, поиграется в следопытку. Беспокоило Конана только одно: нужно было предупредить её о возможных ловушках. Но потом он подумал, что маленькой и наглой врунье и гордячке его предупреждения были бы скорее – как красная тряпка для быка. Тем более – раз уж подслушивала, должна знать ровно столько же, сколько знает он.

Ладно, пусть себе идёт. А он тем временем…

Обыск Конан начал методично: с ближайшего ко входу лежака.

Он придирчиво осматривал каждую дощатую раму, переворачивая лежаки, и простукивая каждую доску. Уж слишком необычно толстыми они ему показались!

Инстинкты и чутьё не подвели киммерийца: в шестой раме обнаружился тайник. Расколов мечом одну из досок, чтоб не возиться с расковыриванием хитро сделанной дощатой пробки, Конан обнаружил небольшую полость внутри трёхдюймовой доски. Там очень даже мирно, посверкивая, и маняще переливаясь, лежало с дюжину алмазов и рубинов. Размер, правда, не поражал: Конан видел и владел драгоценностями и покрупнее! Но, как говорится, дарёному коню в зубы не смотрят. Нужно брать и то, что есть.

Однако на всякий случай он простучал и осмотрел и остальные лежаки.

Ну и ничего.

Он спрятал найденные камни в кошелёк на поясе. Осмотрел ещё раз внимательно пол землянки, пробуя мечом. Нет: камень, камень везде. Монолитный и твёрдый.

Конан вышел снова на равнину. Никого!

Странно. По его прикидкам девушка уже давно должна бы наиграться в поиски сокровищ в дыре, где и крысе-то найти нечего, да и вернуться. К обеду.

Вдруг острое чувство опасности кольнуло киммерийца прямо в сердце! Бэл его раздери! Похоже, самоуверенная малышка нашла-таки приключений на …!

Со всей возможной скоростью Конан ломанул к святилищу. Он так торопился, что даже не захватил свой любимый меч! Впрочем, чуяла уже его …адница, что тут делу мечом не поможешь…

До руин Конан домчался за десяток минут – всё верно: ноги – длиннее!

Но забежав внутрь, он понял, что и домчись он за минуту – ничего бы это не исправило, и никому бы он уже не помог…

Вдоль одной из стен виднелась явно расчищенная недавно дорожка: надо же. Его конкурентке не откажешь в находчивости и предусмотрительности: ловушки предвидела. Наверняка и камни пола проверяла, чтоб не нарваться ненароком… Но – плохо проверяла!

Потому что примерно в пяти шагах от дальней торцевой стены, возле того самого алтаря, который варвар так пристально рассматривал издали, примериваясь, в полу чернело квадратное отверстие – семь на семь футов. Предчувствуя самое плохое, Конан подошёл, следуя по расчищенной тропке.

На дне ямы, насаженное на отточенные медные штыри, полувисело тело девушки. Похоже, смерть наступила мгновенно – один из кольев пронзил затылок, и сейчас в центре лба бедняжки, застывшим взором вперившейся в равнодушное небо, торчал нелепый окровавленный третий глаз…

Сердито выругавшись, киммериец начал спуск вниз, держась за щели и впадины между камнями – для него эти сорок футов глубины не представляли проблемы даже без верёвки… Себя он корил лишь за то, что отпустил наивную гордячку, не напомнив всё-таки о возможных подвохах и ловушках.

Но он напомнил себе: она подслушивала их беседу с Крамером. О ловушках наверняка слышала. И знала – недаром же шла вдоль стены, проверяя и расчищая…

И, вероятней всего, просто утратила бдительность, оказавшись так близко к вожделённой цели, и не встретив серьёзных препятствий. Убаюкало, стало быть, её внимание отсутствие ловушек на окольном пути.

Всё верно. Кто бы ни строил этот Храм, и не сооружал такие ловушки, имел опыт, и хорошо знал натуру и привычки охотников за сокровищами…

Девица явно расслабилась. И посчитала себя – умней киммерийца. Да и деда.

Как выяснилось – зря.

Только уже ничего не исправишь!

Тело несчастной Лидии Конан предал земле возле могилы лютопсов. Могилу выкопал поглубже – чтоб уж точно никакие волки-шакалы не добрались.

В душе он ощущал пустоту и грусть.

Вот она – наивность и отчаянная дерзость молодых! Нет в них терпения и предусмотрительности. Всё бы им ломиться напролом там, где теперь сам Конан, наученный опытом сотен битв и приключений, предпочитает действовать не торопясь. С оглядкой. Десять раз отмерив. А иногда и просто обходя с тыла объект исследований. Или врага.

С другой стороны – значит, недостаточно острым было чутьё у девушки. Или…

Или она просто очень хотела доказать Конану, что тоже – может!..

А оказалось, что – не может. Но удовлетворения от того, что оказался в очередной раз прав, Конан не испытывал. Девушку жаль.

Да и её деда Крамера тоже. Зря, получается, воспитывал. Обучал. Рассказывал…

С другой стороны – если б не рассказывал, вселяя в романтически настроенную юную душу несбыточные мечты и надежды, а ориентировал сразу – на создание семейного, уютного и спокойного, гнёздышка, может, и не возникло у малышки столь дикого для девушки желания – стать кладоискательницей!..

Нет, Конан предпочитал, чтоб женщины были… Женщинами!

Или дарили любовь, без вывертов и недомолвок – так, как положено профессионалкам, занимающимся этим за деньги, или…

Или уж готовили еду, вот именно – на кухне, воспитывали детей, а ночью…

Ну, всё то, что положено делать ночью!

С другой стороны, получается, деду о гибели внучки лучше всё же не говорить. Пусть надеется. Что когда-нибудь его Лидия вернётся домой с огромным богатством, и красивым женихом… Конан разбивать горькой правдой сердце старика не будет.

Если честно, во время обеда кусок в горло Конана не лез.

Но он знал, что должен быть в полной форме и готовности – потому что, похоже, Храм, хоть и покинутый и заброшенный три века назад, ещё не открыл всех своих сюрпризов. И не показал зубов.

Ну, зубами и сюрпризами – смертельными сюрпризами! – Конана не удивить. Да и не мог попросту знать обо всех старый Крамер.

Другое дело, что они редко повторялись – …рен привыкнешь! И приспособишься.

В Храм Конан вошёл с мечом в руке.

Он двинулся от входа напрямик. Путь Лидии он повторять не хотел – пусть это и в какой-то мере суеверие, но уж больно нехорошим оказался конец этого пути.

Киммериец терпеливо простукивал каждую плиту, на которую собирался наступить. Не прошёл он и десяти шагов, как одна из таких каменных плит размером полтора на полтора шага отозвалась звонкой пустотой. Конан мысленно ухмыльнулся: началось!

Отступив по уже проверенным плитам назад, к выходу, он подхватил один из принесённых с собой обрубков бревен, служивших псам табуретками. Вернулся к подозрительной плите. Примерился. И с двух шагов бросил кусок дерева в полцентнера весом на центр плиты.

В ту же секунду та откинулась вниз на искусно замаскированных петлях, и если б кто-то находился на ней, никаких шансов на то, чтоб не ждущему такой подлости наивному лоху, двигавшемуся прямо к алтарю, не грохнуться в гигантскую дыру, не осталось бы. Конан, с теми же предосторожностями подобравшись ближе, заглянул.

Всё верно: вон оно, дно: тоже на глубине сорока футов, и тоже – с острозаточенными медными остриями. С таких даже если бы удалось стащить пострадавшего, тот всё равно через пару дней погиб бы от заражения крови. В загустевшем чёрном смолообразном веществе, которым были смазаны острия кольев этой, второй ямы, варвар без труда узнал зелье Троттира, знаменитого чёрного мага: самый страшный из известных Конану отравляющих и вызывающих воспаление, нагноение, и смерть, составов…

Сплюнув через левое плечо, киммериец двинулся дальше. Нужно удвоить бдительность: вряд ли коварные жрецы, или строители Храма будут столь любезны, чтоб подбросить ему и в следующий раз уже привычную ловушку. И точно.

Не прошёл он и пяти шагов, как что-то заскрежетало за ближайшей боковой колонной, и Конану пришлось броситься со всего маху лицом вниз, чтоб избежать вылетевших из крошечных дырочек в двух противолежащих колоннах отравленных духовых стрелок. Подобрав ближайшую, вонзившуюся в одну из провалившихся на пол балок перекрытия, Конан хмыкнул: всё верно. Кончики вот этих смазаны уж точно ядом: янтарная жидкость тоже загустела и потемнела от времени. Но проверять, сохранились ли её свойства, он ни в коем случае не собирается!

Дальше Конану попалась ещё одна яма, но не со штырями, а с тонкими нитями – наверное, проволока, рассекшая бы упавшее на неё тело на десятки окровавленных кусков… А ещё имелась плита с выскакивающими снизу остриями – на неё варвар просто не стал наступать, и стучать мечом, поняв по десяткам крошечных дырочек, что может ждать его, да и любого невнимательного.

Острой секиры, выскочившей из другой боковой колонны, тоже удалось избежать легко: её механизм предательски заскрипел! Похоже, никто не чистил и не смазывал его.

Но вот варвар и подобрался вплотную к алтарю.

Перед ним Конан даже на какое-то время остановился. Присел на кусок ещё одной упавшей поблизости балки. Вон она: яма, оборвавшая жизнь несчастной малышки Лидии. Если рассудить логично, с другой стороны алтаря тоже должна иметься какая-нибудь ловушка. Нужно бы проверить, чтоб убедиться. Он встал, и прямо откуда стоял, швырнул на намеченное место кусок полусгнившей балки.