Конан и Слуга Золота

– Хм!.. Не хотелось бы… всё равно… Получить такую монету!

– Не волнуйся. Шансов почти нет. Но если вдруг получишь – привози мне! Я-то как раз буду страшно рад. Вдруг удастся что-нибудь узнать из того, что происходило в ту эпоху из первых, так сказать, рук! А то – всё пересказы пересказов пересказов…

– Хорошо, буду иметь в виду… Пелиас! А как же другие… в смысле – сосуды с другими Духами?

– Не знаю, Конан. Но одно могу сказать тебе точно: если где-то появится такой Дух, и поработает хотя бы несколько лет, – это не пройдёт незамеченным.

И у нас с тобой вновь появится работа!

                              ***

Шеймос сидел в своей святая святых – подземном кабинете с удобной кроватью и печкой, которую сейчас протопил телохранитель – и считал прибыль последней недели. Если верить расчётам, то дела идут неплохо…

Всё как-то вернулось на круги своя.

Даже последние сведения из дворца радовали – отсутствие потрясений и сопутствующих ужасных слухов и домыслов говорило само за себя. Боташ восьмой снова начал толстеть. Даже если бы не было другой информации, уже одно это сказало бы Шеймосу всё, что нужно. Люди Рината, сообщив посреднику о добросовестном окончании «работы», мирно рассчитаны, и заняты на других делах. Уж они-то придержат языки.

Проститутки снова работают спокойно, надобность в охране, иногда отпугивавшей особо нервных клиентов, отпала. Аппарат осведомителей и шпиков, созданный недоброй памяти Хаттаф-беком, рассыпался, как карточный домик – кто был у полицмейстера, вернулся, как говорится, в родные пенаты. Остальные – подвизаются кто где. Больше всего радует то, что не осталось горцев – и его нищие снова могут работать как обычно, не боясь лже-нищих.

Похоже, Турфан снова постепенно становится тем, чем и должен быть всегда – провинциальным тихим болотом. И можно надеяться, что в будущем он тоже сможет… Помочь ему таковым и остаться!

А ещё месяца через два – но не раньше! – можно будет вернуть назад любимую жену и детишек.

Интересно… Что там поделывает чёртов варвар?

                                    ***

На следующий день слегка дующаяся Каринэ сама предложила как-то поторжественней отметить событие – ну, то есть, организовать банкет.

Конан, и, как ни странно, и Пелиас, с энтузиазмом отнеслись к этой идее. Естественно, все хлопоты по подготовке пищи, выпивки и интерьера легли на хозяина. А «консультировала» его, естественно, хрупкая и тактичная гостья.

Вечером, рассевшись в величественной и великолепно декорированной и освещённой зале за огромным столом, они вначале чувствовали себя несколько сдержано.

Каринэ решила эту проблему, пересадив всех на один край стола, и отослав подальше всех пышно разряженных слуг и виночерпиев.

Еды и вина там вполне хватило бы и на двадцатерых, поэтому скоро даже киммериец довольно крякнул, откинувшись на спинку роскошного, словно королевское, кресла. Пелиас и Каринэ, как вполне благовоспитанные люди, скорее, попробовали от неисчислимых диковинок, наколдованных по каким-то древним, и не-древним рецептам.

Еда оказалась превосходной, о чём быстро посоловевший Конан сразу и сказал Пелиасу.

– Я очень рад, что вам нравится. Честное слово, если бы не вы, у меня вряд ли когда-нибудь дошли руки опробовать всё это многообразие: здесь рецепты самых разных народов – от пиктов до кхатайцев! А самым древним – более трёх тысяч лет!

– Вот это да! – энтузиазм Конана был неподдельным, – Если вдруг, когда-нибудь, буду королём, обязательно пришлю к тебе своего повара – на стажировку!

Они непринуждённо рассмеялись. Потом Каринэ посерьёзнела:

– Пелиас!.. Пожалуйста, не сердитесь, что я опять спрашиваю, но… Он больше не появится?

– Нет! Во всяком случае, в ближайшие десять тысяч лет – ни за что. Здесь очень сложное колдовство, и оно, конечно, будет стремиться вновь воссоединить все части, растворённые в моей жидкости… Но притяжение частиц этого сосуда очень мало, и даже если бы все они плавали в океане, то и тогда… Не меньше десяти тысяч лет!

– Порядок, дорогая! – бодро констатировал Конан, словно он каждую неделю убивал по-крайней мере по парочке Полубогов, – Видишь – даже наши правнуки с этим паршивцем не встретятся! Поэтому… предлагаю выпить за то, что мы сделали, столь благополучно спася в очередной раз наш мир! – они с энтузиазмом осушили кубки.

– Да, приключение было то ещё… Но всё хорошо, что хорошо кончается.

– Да, леди моего сердца, ваши слова очень верно рисуют нашу ситуацию… Но!

Она ещё не до конца разрешена. – Пелиас вновь стал серьёзен, – Поговорим теперь о вас, моё юное, но столь много пережившее дитя! Если мне не изменяет память, вы, леди Виталия, вынуждены были бежать из Фогайи около… восемнадцати лет назад?

– Э-э… Кажется, да. Да. Мирта! Сколько же лет уже, оказывается, прошло! Да, нам тогда просто чудом удалось уцелеть. Меня и сестрёнку спасла тогда наша няня, и помогла ей знакомая повариха – нас вывели через винный подвал… Хоть денег было мало, но мы смогли убежать из города, а затем и из страны. Но потом они всё равно…

– Да, я знаю, – мягко перебил Пелиас задрожавший голос, – как знаю и то, что ваш отец был убит во время переворота, а на матери вашей глава заговорщиков, ваш двоюродный дядя, женился против её воли. Ведь трон в маленькой Фогайе передаётся по женской линии! И – чтобы народ не сверг тирана, она должна была быть жива!

– Это правда… Но откуда вы всё это?..

– Ах, есть у меня источники информации, – беззаботно махнул рукой Пелиас, – Но послушайте самое главное!

Cемь дней назад ваш дядя умер. Желудочные колики, знаете… (Крайне болезненные, кстати, не к столу будь сказано!) И – представьте! – детей женского пола у него не было – одни мальчики. И как-то так получилось, что все они, вместе со своим недоброй памяти отцом так… э-э… достали всех: и армию, и гвардию, и народ, и даже приближённых! А бывших союзничков по перевороту тиран устранил сам!

Словом, их… Хоть не хотелось бы вдаваться в кровавые подробности за столом (извините!) – буквально растерзали: разорвали на мелкие кусочки!

И на троне снова ваша мать – справедливость, красота и ум которой хорошо известны. Ну, а то, что она, собственно, направляла и возглавляла заговор, знаю, наверное, один я! И даже вы этого не знаете, и никогда не слышали и не скажете об этом! – он заговорнически подмигнул.

– И вот теперь я должен спросить вас, леди Виталия: не хотели бы вы… вернуться из восемнадцатилетней ссылки, и помочь вашей уставшей от многолетней тяжкой доли и трудной борьбы, и одинокой матери в нелёгком деле восстановления порядка в государстве ваших матерей и бабушек?

Глаза Каринэ во время этого удивительного рассказа как-то подозрительно заблестели, дыхание стало порывистым. Она даже не заметила, как инстинктивно схватила Конана за руку, и стиснула её так, что хрустнули побелевшие суставы.

– Да, да! Конечно! О, Боги!.. Мама! Так она жива?!

– Да, она жива, и сравнительно здорова. Ручаюсь словом мага! Просто она, как бы это сказать… Сильно устала и изнервничалась за последние годы – в основном, за вас – как бы её муж не узнал, где вы находитесь, и ещё, конечно, организуя… Ну, разные дела. Так вы хотите выехать?..

– Немедленно!!!

– Хорошо, как угодно леди моего сердца! Лошади… – щелчок пальцами, – готовы!

– Спасибо! Спасибо за всё, милый Пелиас! Конан! – Каринэ, так и не выпуская его его руки, порывисто обернулась к нему. Похоже, она и плакала и смеялась одновременно, – Ты поедешь со мной туда?!

– О, да, леди Виталия! Я почту за честь проводить Ваше Высочество домой, и в любое другое место – только прикажите вашему верному рабу!

– Свинья! – искорки шутливого гнева обдали варвара, – Ох, как ты заговорил!

Нет уж. Провожать будешь Каринэ, а не леди Виталию!

– Ладно, чего уж. Провожу. Собирайся!

– А ты?

– А я – готов.

– Тогда я сейчас! Конан, Пелиас, я… – слёзы прорвались, наконец, в её голосе громким рыданием, и смущённая этим, маленькая мужественная женщина убежала.

Затянувшееся неловкое молчание первым нарушил Конан.

– Значит, говоришь, колики? А детей – недовольные подданные… сами растерзали?

– Да,именно так! – Пелиас оставался абсолютно невозмутим. На ехидный буравящий его лицо взор киммерийца не реагировал.

– И, значит, как раз семь дней назад?

– Да. Семь. А в чём собственно проблема, Конан?

Конан долго и пристально смотрел в спокойные бездонно-чёрные глаза друга. Потом счёл нужным уточнить:

– И,говоришь, мамочка Каринэ так всё провернула, что никто – совсем никто – не знает, что это дело её рук?..

– Да. Она же – профессионалка! Не первый год на троне. Умело плетёт интриги, знает все ходы-выходы, имеет старые связи. И всё такое…

А что, собственно тебя смущает?

Конан тоже сделал правдивое лицо, и пожав плечами весело улыбнулся:

– Ничего. Ни-че-го!

Оба весело и непринуждённо рассмеялись.

                              ***

Конан и Каринэ в походной мужской одежде сидели на крепких туранских конях.

Запасных коней они вели в поводу. Оружие и припасы были и на этих крепких и выносливых гирканских жеребцах, и в седельных сумках и в мешках. Путь предстоял неблизкий, и Пелиас щедро снабдил их всем, что могло понадобиться .

Но от эскорта охраны Конан и Каринэ отказались: они и вдвоём сумеют за себя постоять. Ну, в этом-то Пелиас и не сомневался.

О том, что пара влюблённых не хочет, чтобы им мешали, он тоже догадывался.

Поэтому на эскорте и не настаивал. Впрочем, Конан тоже понимал, что совсем без прикрытия его друг их всё равно не оставит. Способов у него достаточно. Но сейчас они остались одни.

Остановившись на невысоком холме, они смотрели на замок чародея в последний раз. Сейчас они спустятся вниз, и он скроется из глаз навсегда.

Сцена прощания, когда Каринэ не сдерживала слёз и слов благодарности, всё ещё словно стояла перед их глазами. Но её прощальный, полный нежности и признательности поцелуй в щёку сразу как-то засмущавшемуся магу, отнюдь не вызывал у киммерийца ревность – скорее, наоборот, словно его спутница прощалась со старшим братом, или отцом… С Конаном же Пелиас просто обнялся, кивнув на прощание, и буркнув: «Заезжай, если что! Я буду рад, если тебе удастся ещё каким-нибудь хитрым способом развеять мою скуку!»

Похоже, он всё ещё был под впечатлением от поцелуя, хотя уже и испытывал этой же щекой благодарность Каринэ пару недель назад….

Таинственные золотые блики на стенах словно подмигивали им, и громада тёмных стен уже не вселяла ужас. Скорее, лёгкую печаль. Печаль расставания.

– Хороший у тебя друг. – задумчиво сказала Каринэ наконец, поворачиваясь спиной к замку и трогая коня.

– Да. – подтвердил спокойно Конан, – Надёжный. Как и подруга. Была.

– Почему – была?

– Потому, что я – реалист. Приземлённый, и живущий настоящим моментом, варвар. Ты теперь – знатная дама. А скоро станешь и королевой. В твоих руках будут тысячи жизней и людских судеб. Тебе придётся жить не для себя, а так, как того будут требовать интересы Государства.

А я – простой авантюрист. Наёмник. Вор. Искатель приключений и денег. Я не подвластен никому. И мне – не место рядом с тобой! Я могу… скомпрометировать тебя.

– Ах, Конан! Когда ты так говоришь, у меня замирает сердце, и всё сжимается внутри! Неужели ты больше не любишь меня?!

– Люблю, конечно!

– Тогда какого… Ох! Я хотела сказать – в чём же тогда дело? Будь моим мужем и Королём!

Конан задумчиво покачал головой.

– Нет, любовь моя. Нет, моя Леди! У каждого в жизни свой путь, и своя судьба. Я не могу принять корону из чьих-то, пусть даже самых прекрасных в Мире, рук! Ведь я – мужчина! Я должен добыть её сам! И я знаю, чувствую сердцем – когда-нибудь так и будет!

– А если… Если я скажу, что сама готова отказаться…

– Нет, Каринэ, – перебил Конан дрожащий голос, – Даже не думай об этом! Ведь ты теперь не принадлежишь себе! Тебя ждёт и мать и твой народ. Они надеются на тебя! Помоги же им – вам нужно навести порядок в целой Стране!

– О, не думала я, что бремя власти… так быстро… и так тяжело!..

– Что поделаешь – правитель несёт ответственность за свой народ… – Конан невольно сжал кулаки, – Но – ничего, малышка. Ты – крепка, словно добрая сталь. Я знаю: ты – справишься!

Отпустив поводья, Каринэ обеими руками закрыла лицо.

Эта, такая мужественная перед лицом опасности, и сильная духом женщина, стыдилась своих слёз. Но её маленькие плечики предательски вздрагивали.

Подъехав ближе, Конан обнял их, и прижал к своей могучей груди.

Она горько вздохнула:

– Ах, эта Власть! Эти титулы и Родовой долг! Как много они отбирают у человека простых земных радостей! И какое тяжкое бремя налагают ему на плечи!..

– Но ведь и так много дают! Подумай, сколько добра вы с матерью сможете сделать! Пусть люди в вашем королевстве станут свободней и богаче! Ведь ты столько стран повидала и знаешь так много – неужели ты не сделаешь свою счастливей?!

– Я… Я постараюсь. – она снова вздохнула, – Ладно… Умеешь ты уговорить женщину… А по виду – чурбан-чурбаном! Варвар неотёсанный. – Конан почувствовал новые нотки в окрепшем голосе, и какое-то смутное подозрение зашевелилось в нём. И не напрасно, – Хорошо хоть, ехать туда долго. И уж по дороге ты от своих прямых обязанностей не отвертишься! – её опытная ручка, как бы играя, легла как раз, куда надо.

– О! – чуть не подпрыгнул Конан, – А когда это я отлынивал от ЭТИХ обязанностей?! Ну-ка, слезай с лошади!

– Конан! Стой! Ты что… Да ты с ума сошёл! А если увидит кто?! Ну что за животное! Конан! Прекра… ти! Ох! Впрочем, нет, не прекращай…

Конан и не собирался.