Прислужник своего «Естества»

Унизительно?

Унизительно.

Но жить так всё равно приятней, чем испытывать те вечные мучения, пусть и в полубессознательном состоянии, на которые его обрёк Приговор. А, вернее – которые он выбрал сам, чтоб избежать казни!

И пусть психика его отличается, по словам тех врачей и экспертов, что проводили его экспертизу на вменяемость, завидной стабильностью и устойчивостью, (Не говоря уж об этой самой чёртовой вменяемости!) к концу своих страданий и кошмаров начал отчаиваться даже он!

Потому что по самым скромным прикидкам «работали» с ним его палачи-садисты года три… А в Приговоре было предусмотрено – «десять лет»! Ну, или – смерть…

Так что тот постапокалиптический кошмар, в который он попал, пробудившись, не идёт ни в какое сравнение с тем, когда ему проводили «коррекцию психики».

Подумаешь – полчаса секса. Так ведь с куклой – по его выбору! И даже с «исправленными» и идеально подогнанными под его прихоти параметрами и характеристиками. Уж он-то знал, какого типа дамы возбуждают его либидо сильней всего.

Зато потом – целая неделя отдыха!

Для приведения организма – в «норму»!

Всё верно: по справочникам так и выходит, что в его возрасте для «качественного» формирования и накопления семени, должно пройти пять-семь дней.

Именно это время он и старался посвятить восстановлению действительно – физических кондиций. Качался, попросту говоря. В отлично оборудованном тренажёрном зале.

А ещё заморачивался тренировкой мышления: мозг – точно такая же «мышца», как и остальные. И если не тренировать и не развивать – начинает сдуваться…

Вот он и пытался разжиться. Пищей для этого самого мозга. То есть – работал над самообразованием. И изучением.

Физики. Химии. Биологии. Автомобилестроения. Роботостроения. Военной техники. Истории. Или  тех жалких обрывков, которые от неё остались.

Справочники, которыми его снабжали, были ветхими, и истёртыми пальцами явно не одного поколения учениц, но – вполне читабельными.

Да, картина произошедшего складывалась у него в сознании постепенно. Возникая и проявляясь, словно старинная фотография в ванночке с проявителем. Из крохотных фрагментиков и кусочков – подобно бережно расчищаемой костяным ножичком, шпателем, и кисточкой, древней мозаике где-нибудь в разрушенной ванной комнате в засыпанных пеплом Помпеях.

Картина эта пока казалась до жути противоречивой, и нелогичной. Как, собственно, и вся история человечества. Где движущей силой были, что бы там не уверяли марксисты и их последователи, вовсе не «воля народных масс и борьба классов», а самодурство отдельных личностей-тиранов, и банальная конкуренция из-за рынков сбыта и денег.

Покончив с обедом, и поставив на поднос стакан из-под фруктового компота и блюдечко из-под пирожного, он прошёл в спальню и лёг на кровать. Прямо в одежде. А что? Она же – стерильна?! Ха-ха.

Мысли за этот год с небольшим его посещали разные. Но основной являлась та, что ему – ну никак нельзя снова приниматься за старое.

Во-первых, потому, что с биокуклами это – вовсе не то, а во-вторых…

Во-вторых эти «оживившие» его твари тогда могут решить, что пятьсот лет сна и два с лишним года – кошмаров, ничему его не научили, и нужно продолжить курс. Наказания. Ограничившись тем объёмом спермы, что уже удалось от него получить.

А ведь это – правда.

Ни от чего его курс «отучения через наказание» и «перевоспитания» не отучил.

И попадись ему сейчас и правда – живая, «настоящая», женщина, он скорее всего сделал бы с ней…

То, что привык делать.

Из материалов уголовного дела 71948/2025/СА, заключённого Андрея Дементьева.

Вещественное доказательство СА-54.

«Дневник».

«14 сентября 202… г.

Отчёт о происходящем.

Я решил вести этот дневник – во-первых, чтоб самому было что повспоминать, ну, или внести кое-какие коррективы в планы будущей работы, а во-вторых, чтоб чёртовым будущим психоаналитикам и сексопатологам было чего изучить, определяя поточней вид, класс и название патологии моего асоциального поведения и порочного воспитания. (А если не поймают – в старости, когда будет всё «на полшестого», просто опубликую. В назидание потомкам. Ну, или как эротическую литературу. Для сексуально озабоченных подростков. Или – извращенцев, побоявшихся свои «грёзы» – воплотить…)

В детстве прочёл я книгу, которая потрясла меня до глубины души: «Цветы для Элджернона». Там ведётся отсчёт о событиях и датировка дней именно таким образом, как собираюсь вести и я. Как дань уважения Дэниэлу Кизу так и буду обозначать: дата, и краткое описание произошедшего. Нет, я, конечно, обзавёлся и видеокамерами с отличным разрешением, и микшерный пульт приобрёл. И «ролики» монтирую. (Запросто стал бы миллионером, если б пустил в «свободную продажу»: так «реалистично» ни один, даже с навороченной компьютерной графикой, фильм не покажет! Куда там умельцам из ютиюб-а! И Голливудским профи!)

Но именно – бумажные, дневниковые, записи о том, что делал, что видел, слышал, и думал, как мне кажется, куда полезней для моей памяти, чем любое видео. Позволяют «глубже проникнуться».

Происходящим.

Ладно, к делу. И – по порядку. Вначале всё-таки – предыстория.

«Записки неизощрённого садиста».

Короче.

Если вы ждёте, что вот прямо сразу начну описывать чудовищные пытки да душераздирающие вопли и страдания невинных жертв, то ошибаетесь. Придётся потерпеть. Вначале – «морализаторство». Потому что – для чего в том числе я затеял всю эту писанину?

Вот именно! Потешить своё гипертрофированно раздутое Эго!

Порисоваться, повыделываться, потешить своё тщеславие, и описать: – какой я умный, расчётливый и предусмотрительный.

– И как я повёлся на поводу своего «Естества», и весь свой интеллект направил на то, чтоб его вдоволь потешить – это в какой-то степени показательно. И поучительно. А то, что на моей, как это говорится, совести – несколько невинных и замученных изощрёнными чудовищными пытками женщин – это уже последствия. Претворение, так сказать, в жизнь – сформулированной мной для себя, любимого, философии. Жизненной.

Разумеется, не без удовлетворения опишу и как сформулировал её – эту самую философию. И как всё обмозговал да организовал. Ну, и как наслаждался. Результатами грамотного планирования. И удовлетворял сексуальные фантазии и придумки.

Ладно, погнали. (Хотя, оказывается, писанину я не люблю: с непривычки болит указательный палец, и кое-какие слова – не помню, как пишутся. Но на компе такое уж точно не набьёшь! Мало ли… Сейчас умельцы-хакеры вскрывают и компы, даже не подключённые к сети!)

В детстве прочёл я довольно много книг. Это верно, что они формируют определённое самосознание. И философию. Жизненную. Последней каплей было, конечно, то, что попалась мне чёртова «Жюльетта» маркиза де Сада.

Вот уж книга так книга! Даёт работу воображению и рукам куда эффективней, если можно так сказать, любого порнофильма.

Нет, я, понятное дело, регулярно хожу к конкретно занимающимся этим делом поставщикам, и скупаю почти все новинки из тех, где всякие перверсии и прочее… Ну, вы понимаете. С «извращениями». С элементами садизма. С малолетками. Групповые. С животными – конями, ослами, собаками. Или просто, красивые и нарочито-постановочные – как у Эндрю Блейка, например. Есть у меня и японские аниме, конечно…

Но скажем честно – всё это не то.

Больше всего я возбудился, именно когда читал книгу де Сада.

Вот ведь чётко проработанные концепция и философия были у него. И богатое воображение. Жаль, конечно, что писал этот мерзавец только из головы – не опробовав, так сказать, в натуре. «Опытным путём». Скорее всего – денег не было на «воплощение». Даром, что окончил жизнь в долговой тюрьме. Но когда я погружался с головой в это дело, переворачивая истрёпанную страницу за страницей, у меня аж звенело всё – оставалось только рукой чуть-чуть дотронуться, провести, пощекотать – и – всё!

Очередная салфетка испачкана моим драгоценным семенем!

Ну и пошло-поехало.

Рассудил я, что эрзацы там всякие, да постановочные и откровенно тупые немецкие и российские фильмы, где «малолеток» играют двадцатилетние тупые кобылы, которых только на ранчо какое, чтоб объезжать да хлестать за тупость, пищи воображению не дают вообще. Как и групповые шабаши. Вспомнил тут я, конечно, и старинный фильм «Калигула», с Малькольмом Макдауэллом. И фильмы Тинто Брасса.

И решил, что «подкован» я достаточно. И пора заняться этим делом и самому.

К решению какой бы то ни было проблемы я обычно стараюсь подходить серьёзно и капитально. Всё распланировав, и выполняя по стадиям. Благо, условия позволяют.

Попалась мне в ранней юности книжица Джона Фаулза «Коллекционер». Потом я её кажется, кому-то дал почитать, да и с концами, как водится – после переезда в дом не могу вспомнить, кто этот счастливец. Который зажилил эту прелестную вещицу. Ладно, не суть – я потом скачал её себе через Сеть.

А суть в том, что я всё прочитанное отлично помню и без перечитывания. На память – грех, как говорится, жаловаться: малейшие нюансы, так сказать!..

Там роман как бы делится на три части: в первой и третьей повествование ведётся от лица самого сексуального маньяка: как он всё сделал, и как поймал и засадил в подвал жертву своих будущих истязаний – молодую и красивую девушку. И что получилось с ней потом. А во второй дан якобы дневник, который вела эта самая девушка-жертва.

Ну, ошибок маньяка-любителя я повторять не собирался. Поэтому сразу решил всё делать так, чтоб мои будущие «клиентки» не могли мне ничего сделать, и уж тем более – выбраться из моей Лаборатории. Живыми. А что?

Говорю же: все условия у меня для этого есть. Дом. Пусть и стоит в чуть ли не центральной части города, пусть и не совсем хорошо отделан снаружи, помпезно-песочным или коричневым, как это сейчас принято, да и побелка кое-где пооблупилась, кое-какими достоинствами обладает и он. В частности, под первым этажом имеется капитальный и большой подвал. Одиннадцать метров в длину и пять с половиной в ширину – как раз под всеми четырьмя комнатами. Перекрыт стандартными жэбэ плитами.

Дед мой, когда строил этот Дом, имел возможность вырыть огромный котлован прямо экскаватором: ещё бы! Прорабом же одно время работал. Вот и положил капитальные плиты-перекрытия, такие, как кладут в многоэтажных домах – они по шесть метров длиной – и над подвалом, и над первым этажом. Стены комнат сделал в полтора кирпича – чтоб зимой, значит, тепло, а летом – подольше хранить прохладу…

Я за всё время, за все двенадцать лет, что тут живу, всего один раз кое-что подправлял: заменил старинные деревянные рамы, которые задолбался каждый год красить, и которые всё равно перекосило, на алюминиевые стеклопакеты. Двойные. Потому что в десяти метрах от Дома проходит дорога, и машины ездят и шумят достаточно часто. Даже ночью. А со спецпакетами – хоть бы что. Ни мне не слышно, что там, снаружи, ни, естественно – им. Того, что у меня.

Словом, Дом капитальный. А дед – умный. Вот как дом отгрохал, так и свалил оттуда, из СМУ своего, куда подальше – чтоб не посадили, стало быть. Взял фамилию бабки, и устроился в контору одну. Экспедитором.

Дед мой вообще был очень хозяйственный и ходовой. Всё в толк, всё в дело. Таких раньше называли – куркуль. А в ранние времена недоброй памяти советской власти обозначали глупым термином «кулак», и раскулачивали. (По словам деда именно так поступили и с его собственным дедом – Василием Степановичем, который, будучи выброшен в голом поле в Казахстане, не сдался, и не тратил силы на бессмысленные ругательства в адрес Власти, и сетования, а пахал как проклятый! И уже через восемь лет имел лучший дом в округе, и стал старостой Новониколаевки – посёлка, где приказали жить всем, кого привезли в вагонах для скота вместе с ним и его семьёй – таких же «кулаков».)

Так вот: с Домом снаружи я решил ничего не делать. Не производит же впечатления запущенного и «порочащего» Центр любимой уездной Столицы? Нет. Вот и славно. Потому что потакать всем этим новомодным тенденциям живущих вокруг «навороченных» и «продвинутых» соседей, стремящихся выпендриться перед остальными соседями третьим или даже четвёртым, мезонинным, этажом, я не собираюсь.

А вот подвал пришлось переоборудовать капитально.

Руки у меня вроде, не в …опе выросли, так что справился сам – незачем создавать дурацкие прецеденты со строителями, которые могут в случае чего и припомнить, как они монтировали на стены пеноизол, и закрывали потолки и полы панелями с повышенной звукоизоляцией…

У меня здесь Дневник, а не смета строительно-монтажных работ, поэтому сколько потратил кровных, да времени извёл, расписывать не буду: и вам и мне цены на стройматериалы да способы монтажа – ни к чему.

Первую «жертву» отловил я достаточно легко – вот что значит продуманный и простой План. Машина у меня вполне себе на уровне: Спарк двухлетней давности выпуска. Купил на базаре, поскольку прежний владелец решил срочно слинять из города к такой-то матери. Похоже было, как я сразу понял по его бегающим прищуренным подленьким глазкам, натворил что-то противоправное. Например, скажем, спёр на родном предприятии двухмесячную заработанную плату всех работников. Впрочем, почему – «вроде бы». Он и спёр, как я узнал позже из сводок новостей.

Но мне это не повредило, машина была оформлена через третьих лиц на подставную несуществующую фирму, а он ездил по доверенности.

Так что тут не подкопаешься: выйти на меня через машину не получится. И в местах, где есть в нашем городе немногочисленные пока камеры видеонаблюдения, я стараюсь не работать: езжу больше по окраинам да второстепенным дорогам.

Да, по вечерам я делаю вид, что таксую. Патент купил, но это так – для вида.

Потому что вот кто может выбрать, и выбрать придирчиво – так это таксист.

Подходящая клиентка стояла в месте, где я точно знал, что нет видеокамер, села ко мне буквально через десять минут, как выехал на очередную вечернюю «работу».

Я рассмотрел её внимательно.

Невысокая – не больше метр шестьдесят. Очень поджарая и стройная. Вес, наверное, не превышал сорок три – сорок пять кило. Но – очень подвижная, и такая, знаете, самодостаточная и уверенная в себе: во всех движениях сквозили сила и грация. Глаза – огромные, и ещё очень сильно подведённые. Утрированно. Так, словно она – актриса, и привыкла работать на публику, глядящую на неё с большого расстояния.

Лицо… назовём его условно симпатичным. До красивого явно не дотягивает. Но, думаю себе этак неутончённо – для первого раза подойдёт. Заодно и технологии отработаю. Да и справлюсь легко: я ж – тренированный и накачанный.

Кстати: реплика в сторону: пытать, мучить и измываться над несимпатичными или старыми – совершенно неинтересно!

Они настолько серые, затюканные жизнью, и скучно-предсказуемые, что и самому становится скучно. Или, что куда чаще – вызывают раздражение. А вот когда дама молода, мила и стройна – другое дело. Сразу всё как бы обостряется, и хочется её… как бы это сформулировать-то… Поизощрённей достать. Чтоб выла. Извивалась, стонала, проклинала! Страдала, словом.

Ну, и, разумеется, умоляла о пощаде.

Не даром же говорят, что в Европе женщины остались только противные и некрасивые потому, что всех остальных, тех, что посговорчивей и посимпатичней, считали за ведьм, и – сжигали! Искусственный отбор, стало быть…

А вообще-то, если честно, больше всего раздражения у меня вызывают старухи. Видно, что с годами «неписанная» красавица превратилась в скрюченную каргу, но в душе – всё равно шестнадцатилетняя чаровница-прелестница. И вот чтоб её прелести не остались незамеченными, эти старушенции везде лезут, нелепо, иногда даже – в мини, одеваются, и в магазинах или других общественных местах обязательно ведут себя так, чтоб уж мимо не прошли, или оглянулись. Например, задают тупые вопросы продавцам, типа: «Скажите, а эта колбаска свежая?»

Дура ты, так и хочется сказать! Неужели ты и правда думаешь, что затраханная шефом и судьбой продавщица, толстая и противная на вид «ягодка опять», у которой только одно на уме: как бы сделать план, да сдать смену, ответит тебе правду: «Нет, этой колбасе уже неделя, и мы промывали её два раза в марганцовке, чтоб убить плесень»?! Нет, разумеется. Продавщица скажет: «Конечно, свежая! Вот, только сегодня утром привезли с комбината!»

Ну а раз эта старушка, как всем разумным людям представляется, прекрасно понимает всё это и сама, следовательно её реплика, да ещё сказанная громко и с отменной дикцией, и соответствующим тоном, преследует только одну цель: обратите, дескать, на меня, такую всю изысканно-утончённую и со вкусом и по моде (пусть и восьмидесятых!) одетую, но такую…

Красивую!

Ну, понятное дело, народ на неё посмотрит. Кто покультурней, просто промолчит. А кто помоложе, и как они сейчас все – «без комплексов», скривится, словно лимон съел, или проворчит чего-то вроде: «Можно побыстрей? Задерживаете!» Ну а «неземную» красоту, что увяла, словно позапрошлогодние нарциссы, никто, само-собой, не заметит. Хотя бабка всё равно может быть довольна: внимание к себе привлекла. И будет потом дома, перед зеркалом, вспоминать: «Ах! Как я им всем показала!!! Пусть знают! И завидуют!»

Ещё не люблю женщин, как это обозначают, среднего возраста. Такие в общественные места тащат с собой в пух и прах разряженного ребёнка – ладно, если девочку, такая просто переймёт манеру матери выдрючиваться на людях, и кривляться, как перед зеркалом, а вот если мальчика – так у него просто будет комплекс на всю жизнь: люди смотрят! Стыдно! Хотя и непонятно – чего.

И вот начинает такая – тоже шоу: то поправлять начнёт что-то в одежде малолетней жертвы, приговаривая, «Чего ж ты не умеешь всё это как положено носить?! Вечно приходится всё поправлять!», то ласкаться: «Ах ты моё солнышко! А давай мама тебя поцелует!» Или: «Какую игрушку хочешь? Вон ту, самую дорогую? Ну так сейчас мама купит!»

Согласен: женщины все – прирождённые актрисы, эксгибиционистки, так сказать, и внимание публики – хотя бы детей и мужа! – им – как воздух…

Но не до такой же степени!

Девушка, что голосовала, выглядела собранной и деловой. (Кольца где положено не имелось, и я сразу подумал, что разведёнка. Сама зарабатывает себе на пропитание. Тем лучше. Позже начнут беспокоиться и искать. Впрочем, к тому времени, как действительно – начнут, это не будет иметь никакого значения. Во-всяком случае – для неё…)

Возможно, именно поэтому мне её сосредоточенное на каких-то своих мыслях лицо и не показалось особо симпатичным. Ничего, думаю себе этак ненавязчиво – сейчас я постараюсь, чтоб у тебя возникли заботы и проблемы посерьёзней. А о старых ты просто забудешь – настолько незначительными и тухлыми они тебе покажутся!

Села она, конечно, на заднее сиденье. Однако если ждёте, что я поделюсь конфиденциальной и «секретной» информацией о том, как её «обездвижил» и «успокоил» – не дождётесь. Сам буду использовать этот метод, а вам придётся придумывать что-нибудь самим!

Прибыли к дому, открыли ворота, заехали в гараж без проблем.

Вылез я, запер ворота двора, а затем – и гаража. Изнутри. Вытащил это действительно довольно лёгкое и сейчас такое безвольно расслабленное тело очень легко. (Вот поэтому в том числе я и предпочитаю миниатюрных, а не коров каких-нибудь грудастых да жопастых!) Спустился в яму, отпер стальную дверь. Протащил на плече, чуть нагибаясь и сгибая колени, по подземному ходу, который рыл и бетонировал почти полгода, все двадцать метров – от ямы гаража до двери подвала.

Девушку оставил прямо на полу у входа – там у меня матрац старый положен.

Сам вернулся этак спокойненько по коридору, запер дверь из ямы, вернулся, запер дверь коридора, выходящую в подвал. Отпер ту, что ведёт наверх, в прихожую. Смотрю на то, что на контрольных мониторах видеокамер.

Чисто. И на улице, и во дворе. Отлично. Возвращаюсь, запираю и эту дверь, включаю рекордеры. Порядок – запись пошла.

Девушку я раздевал не торопясь. Аккуратно, через голову – платье. Пришлось её для этого приподнять с матраца. А ничего платье, очень даже. Дорогое и стильное. И достоинства фигуры подчёркивало, и то, что у неё почти нет талии – скрывало.

Это не очень хорошо.

Я люблю, чтоб талия была утрировано тонкая – для вящего, так сказать, контраста с бёдрами. А тут – что бёдра, что талия, что тощенькая грудь примерно одного объёма – я бы оценил в восемьдесят семь – восемьдесят девять, глаз-то у меня достаточно намётан.

Трусики оказались тоже ничего себе – фирменные, а бра так и вообще – я такие только в каталогах дорогих брендов видел. Кружевной, с незаметным, но придающим объём подкладом: чтоб подчеркнуть грудь, даже если, как в моём теперешнем случае, её практически нет.

И вот это сокровище изящное лежит передо мной – во всей, так сказать, красе».

Координатор Анна Болейн раньше смотрела на их подопечного с чувством брезгливого – но любопытства.

Как на отвратительную, злобную, мерзкую подопытную, и очень хитрую и опасную, крысу.

Но, к огромному её сожалению, именно от этого гнусного извращенца сейчас реально зависит выживание так называемого человечества.

Но что это будет за человечество, если все мужчины получат генный материал, и с ним – соответствующие наклонности и извращённое сознание от этого типа?! Поэтому, как она знала наверняка, «осеменение» производилось пока небольшими, опытными, партиями. И всех зародышей мальчиков удаляли из донорш ещё на эмбриональной стадии…

Но к их величайшей досаде ни одного другого, даже самого завалящего, мужчины на планете не осталось. И когда отряд разведчиков, посланный отчаявшимся Советом, добрался сюда, в сердце Антарктиды, в ничтожной надежде найти здесь, в Андропризоне, сведения о котором раскопали в одном из чудом же сохранившихся подземных архивах, хоть кого-то, она первая оказалась восхищена их находками: целых трое замороженных мужчин! В заведении, рассчитанном на три с половиной тысячи узников…

Совет тогда сразу решил послать капитальную, многочисленную и хорошо оснащённую, экспедицию. Но поскольку ни одного вертолёта не сохранилось в рабочем состоянии, идти предстояло пешком. Потому что управляться с собачьими упряжками никто из нынешнего поколения не умел. Анна с содроганием вспоминала, чего это им стоило: шесть отмороженных ног, две руки, трое насмерть замёрзших, одна потерявшаяся в буране, и ещё пятеро просто пропали, наверняка провалившись в чудовищные трещины! Причём одна из них – самый важный на тот момент специалист: криобиолог Хелен Сойерс.

И, разумеется, без неё попытки воскресить, после долгих и крайне хлопотных предварительных приготовлений, и дикой грызни в Совете, этих узников, убили двух из этих троих. И, само-собой, по закону подлости тот, кого «племенным производителем» все они хотели бы видеть в последнюю очередь, каким-то чудом выжил. И даже сохранил нормальный (Сравнительно!) рассудок! И память.

Вот именно его память и напрягала Анну больше всего.

Потому что понимала она: этот гад отлично помнит, за что сюда попал. И два с половиной года мучений и «процедур» ничему его не научили! И не заставили раскаяться…

И если предоставить ему и правда: настоящую, живую, женщину – никто не даст гарантии, что он её попросту не придушит. Оплодотворив. Или до этого. Ещё и поглумившись и поиздевавшись: заключённый с негодяем-садистом Договор оставляет сам «процесс» проведения оплодотворения – на его усмотрение!

Как и все действия, которые он производит с куклой, которую ему синтезируют по его мерзким предпочтениям – никто из персонала Андропризона, и она в первую очередь – не оспаривает, и уж тем более – не препятствует. Договор!..

И то, что за предыдущий год и два месяца этот Андрей ни разу не позволил себе поиздеваться, или поунижать, или – подвергнуть пытке, или просто придушить предоставленный ему «экземпляр», говорит не о том, что он оставил в прошлом свои мерзкие привычки и склонности.

А о том, что он отлично понимает, что перед ним – кукла, бесчувственная бионическая машина, созданная с одной единственной целью – получить его семя. И никаких «страданий» этот несчастный робот при пытках или даже убийстве испытывать не будет. Равно как и сексуального удовлетворения…

Именно поэтому, как она считала, он до сих пор и не пробовал ни разу заняться снова тем, чем привык. И за что и был приговорён к смерти. Которую «гуманное» Правительство мужчин предложило заменить на десять лет «искупления». На что эта гнусная тварь сразу согласилась! И была уверена, что не сломить его пытками и издевательствами!

С другой стороны, если б не его согласие на «альтернативное наказание», которое придумали давно, но только за пару месяцев до его осуждения смогли воплотить в конкретную Программу инженеры и программисты: шлем для полного «погружения», так не остался бы в живых и он.