- -
- 100%
- +
Все имена, названия и события вымышлены.
Любые совпадения являются случайными.
1. Прибытие
Чёртов замок, понятное дело, заржавел.
А поскольку никакого масла у них, понятное дело, не было, пришлось попотеть и поругаться. Да и дверь потрясти и подёргать. Васёк, который пытался, с помощью традиционного русского мата и рук, открыть сопротивляющийся сердечник поворотами ключа, вынужден был-таки позвать на помощь Дрики. Или, как его на самом деле звали, – Петра:
– Хорош пялиться и ржать! Быстрее войдём – быстрее приступим! Давай-ка, ком хере, мил друг Дрики, как говорят немцы. И приподнимай давай эту с…аную дверь. А то, похоже, она просела.
– Да ты чё, Кот, брателло! Как она, б…, может просесть?! Она же – стальная! – однако подойти к компаньону-корешу на выручку Дрики поспешил.
– Да …й её знает, как, но, похоже – просела. Я чувствую, как язычок, вроде, хочет вылезти из гнезда, но, видать, шкрёбает-таки по нему. Не могу провернуть поэтому. Так что берись-ка ты, «брателло», за ручку, и – вперёд! В-смысле – тяни кверху! Иначе мы так внутрь вообще не попадём!
Новых комментариев, как ни странно, не последовало. Правда, Васёк, или в просторечии – Кот, отлично знал, в чём дело.
В огромном желании.
Приступить.
А проще говоря – поскорее выпить!
Того волшебного сока, нектара, эликсира, который сейчас остался стоять в немаленьком пакете рядом с остальными пакетами позади Дрики на бетонной дорожке, ведущей к калитке от проезжей асфальтовой дороги. Которая проходила посередине махаллинской улицы, отделённая от фасадов домов крохотными – пара шагов в ширину! – палисадничками. Правда, заботливо ухоженными, и с бананами, финиковыми карликовыми пальмами, или уж – шикарными цветами. Ещё и отделёнными от улицы кованными ажурными железными оградками. Всё верно: пыль пустить в глаза соседям, и повыдрючиваться с помощью этих самых затейливых решёток палисадничков, или изысканно декорированных кованными же накладками из витых прутьев дороженных ворот – святое дело. Другая традиция – аккуратные и наворочено-помпезные фасады домов. Высоких, отлично оштукатуренных и покрашенных в новомодный «песочный» цвет. Или уж отделанных декоративной глазурованной плиткой, или вообще – мраморными «кирпичиками».
Восточный менталитет!
Тут если не заставишь соседей уважать себя, и не продемонстрируешь свой высокий социальный статус и толстый кошелёк, будь то с помощью престижной новой машины, или надстроенного второго этажа, – так окружающие и относиться будут…
Как к ним с Дрики.
То есть – подай-принеси… «Эй, ты!». И прочее в таком же стиле.
Вот и нужно поскорее попасть внутрь двора со всем тем барахлом, которым они запаслись для этой работёнки. Потому что пока не попадут – не смогут приложиться. К тому, к чему следует приложиться. Перед началом любого дела! А затарились они сразу приличным запасом, чтоб не возвращаться снова каждый раз к магазину – благо, выданный щедрым нанимателем аванс позволял это.
Да и подозрительно бы это бегание (Или, правильней назвать – ковыляние! С заплетающимися-то ногами!) выглядело в глазах тех же соседей. И рано или поздно кто-нибудь из дотошных и настороженно относящихся к любым чужакам жителей махалли обязательно высунулся бы из своих ворот: посмотреть поближе, кто это такой чужой, да ещё и вусмерть пьяненький, и выходит вдруг – из калитки на нашей улице! Где все знают друг друга чуть не с детства! И общественное реноме – поддерживают!
Перед другими махаллями. Ну, и районным хокимиятом…
Собственно, удивительно, как это и сейчас никто не высунулся, чтоб взглянуть, кто это так нахально и упорно дёргает двери, и пытается вломиться на пустующий участок… А то – и на айфон заснять.
Похоже, старания Дрики помогли: сердечник под настойчивыми усилиями Кота вдруг провернулся, пусть и с сопротивлением. И язычок со скрежетом вышел из своего гнезда. Кот поспешил со вздохом облегчения повернуть ручку и открыть скрипнувшую тоже несмазанными петлями массивную стальную дверь.
– Ух ты! Сработало! – Дрики улыбался, как ребёнок, которому дали конфетку.
– Ага. Давай, заноси. – Кот поспешил оставить открытой настежь калитку в высоченной наружной стене участка, и войти во двор: нет, никаких сюрпризов. Именно это они и должны были увидеть.
Спустя пару секунд к нему присоединился и Дрики в обнимку с вожделённым пакетом. Пока напарник обозревал открывшуюся картину запустения, Кот, взглянувший на неё лишь мельком, поспешил выйти наружу, забрать остальные пакеты, и вернуться. После чего калитку поторопился закрыть, и запереть. Правда, не на ключ, который вынул из упрямого сердечника и спрятал в карман, а на имеющийся на внутренней стороне двери, выкрашенной в шаровый серый цвет, могучий же засов. Из прутка в добрых четырнадцать мэмэ.
Дрики облегчённо выдохнул:
– Ну, слава Богу! А то уж я начал бояться, что в-натуре сегодня не приступим…
– Приступим. Вот только всё равно опасаюсь я. Как бы кто из соседей не нагрянул: проверить, кто мы, и чего нам здесь надо! Уж больно долго мы возились. И громыхали. Так что погодь маленько с открыванием. Первой. Вначале переоденемся. В рабочее.
– Да ты чё, в-натуре: прикалываешься, Кот?! – у Дрики от такой борзости и обманутого вожделения перехватило в глотке, – Какая, на …уй, «рабочая одежда»?! А мы сейчас – в чём?!
– Согласен. Прикид тот ещё. Но! Всё-таки мы в нём и по улицам ходим. Поэтому давай-ка вон туда, – Кот указал рукой налево, где вплотную к наружной стене, примыкая к высоченной стене дома одного из соседей, имелось крохотное строение, если честно, напоминающее самый обычный дворовый туалет. Бывший. – заглянем! Шеф говорил, что в сарайчике должны быть и штаны для работы, и комбезы. Не говоря уж про оборудование.
– Ладно, переоденемся. Если найдём. – Дрики облизал шелушащиеся губы, – А я смотрю, фронт работы-то… Мать его… Зашкаливает!
Они наконец перестали переговариваться, повернулись лицом ко двору.
И спокойно осмотрелись.
Картина впечатляла. Вдоль высоченного, в полтора роста, забора из шлакоблоков, отделявшего участок от улицы, но не оштукатуренного с этой стороны, тоже, как и снаружи, шла небольшая бетонная отмостка, шириной не более шага.
А вот весь остальной двор, во всю его ширину, занимала…
Заросль. Дебри. Джунгли…
Выше роста человека, как им и описывал наниматель, стояли кусты.
Вернее, традиционные «кусты» эти растения напоминали только внешне: основной ствол имелся один, и от него отходили толстые и упругие многочисленные ветви. С узкими и тонкими листьями. Больше всего внешним видом кусты напоминали банальные ёлки: мощный центральный ствол, и мощные же боковые побеги-ветви, идущие почти перпендикулярно основному стволу.
Шеф, как они называли нанявшего их солидного – то есть, проще говоря – очень пузатого! – озбека, постарше среднего возраста, но ещё не пожилого, сказал, что раньше в этом дворе, а, вернее – на участке при домике, все шесть соток земли были заняты под выращивание материала для мётел. То есть – крупных и высоких, фактически – сорных растений, ветви которых отличались повышенной прочностью, и износоустойчивостью. И которыми при стягивании их в плотный пук можно было достаточно долго подметать, насадив на черенок от метлы: что асфальт, что бетон. А поскольку чистота столицы очень сильно волновала хокимов районов, этот бизнес какое-то время процветал.
Пока администрация города не закупила китайских роботизированных уборщиков.
Посередине примерно пятнадцатиметрового в ширину двора имелась и бетонированная дорожка, сейчас напрочь скрытая зарослями, но уводящая прямо от калитки, располагавшейся в центре стены. Очевидно, к дому. Расположенному, как знал Кот, где-то там – за углом двора.
Но сейчас то, что находилось в дальнем конце участка, полностью скрывали густые заросли. Ну а то, что имелось с его боков, закрывали высоченные – в два этажа! – монолитно-сплошные, без единого окна, стены. Возведённые соседями. Пусть не из шлакоблоков, а из жжённого кирпича, но тоже с этой стороны не штукатуренные.
Странно.
Потому что, получается, не видно соседям, что происходит на вверенном сейчас их с Дрики «заботам» участке. А местный менталитет как раз систематическое подглядывание за соседями – предполагает…
– Твою ж мать!.. – Дрики подпустил и словечек покрепче, – Это ж – настоящий колодец! А посмотри на эти с…ные джунгли! Да он что – издевается, что ли, б…?! Тут надо было не нас нанимать, а… А бульдозер какой!..
– Я чегой-то тебя, друг ты мой разлюбезный, – Кот, когда хотел, мог изъясняться вполне цивильно. Поэтому все переговоры о «делах», на которые их тандем нанимали, обычно именно он и вёл. Дрики же при этом обычно скромно помалкивал, эмоции и чувства выражая морганием, – Не вполне понимаю. Ты что? Предпочёл бы, чтоб аванс, да и основная часть гонорара достались бульдозеристу?
– Нет, ясен пень! Это я к тому… ну, ты же понял! Я о том, что работы тут – не меряно!!! Похоже, мать её, не на один день!
– Ха. – вот только веселья Кот не испытывал, понимая, что их, похоже, и правда – слегка (Или – не слегка!) ввели в заблуждение. Лоханули, проще говоря. Работёнки тут и правда предстояло – будь здоров! – Нам оплатили за выполненный объём. Ну, вернее – заплатят. Когда его выполним. А уж сколько дней мы будем тут ковыряться – наше дело. И если в домике действительно так миленько и уютно, как он описывал, и холодная вода до сих пор есть, я не прочь и пожить здесь. С недельку. Всё подальше от любимого участкового. И сеструхи. И наших дебилов. – он погладил правый глаз, под которым ещё ощущалась гематома.
– Неделю?! Кот, ты чё?! В-натуре – обалдел, что ли?! Неделю – впахивать?!
– А кто сказал, что мы будем впахивать и правда – всю неделю? Так, поколупаемся малость. В меру возможностей. Физических. Да и сделаем, что сможем.
Нам же главное – что? Соответствовать реалиям, как сейчас говорят в новостях, нашего времени. И действовать в духе местного менталитета. То есть – не собственно работать. А создать видимость, что мы работали!
А вот если от нас и правда – не будет вестей неделю… Пусть уж наниматель почешется. И приедет взглянуть.
Ну, мы ему и покажем. Что работа, мол, идёт… Но оказалась сложней и тяжелей, чем он (Да и мы!) думали! Так что пусть-ка раскошеливается ещё – если, конечно, хочет, чтоб мы и правда – докончили!
– Ха! Узнаю железную хватку старого волка! А вернее – матёрого кота! – Дрики так радовался описанной перспективе, словно нашёл в кустах ящик водки, – Твоя правда! Мы ведь в натуре можем и пожить здесь! Хоть, вот именно, отдохнём от наших любимых «друзей»! (Кот в который раз обратил внимание, что надоевших, если честно, до дрожи, собутыльников-алкашей его напарник предпочитает так, как они того заслуживают, всё равно не называть!) И мирской суеты! А бабла на бухло на эту неделю нам точно – вполне!.. Да и на жрачку. И даже на курево. Если б мы курили.
– Логично. Но! Этот план предусматривает, что мы должны доказать. И показать шефу. Что мы – не просто так, типа, алкаши с помойки, или бомжи какие – а реально – труженики. Профессионалы. Садоводы-огородники. Шундым?
– Ну ясен пень – шундым!
Раздался стук в калитку: уверенный и громкий.
Приятели-«садоводы» переглянулись. Дрики как-то автоматически сделал шаг назад. Кот решительно шагнул к калитке и отпер засов.
На пороге стоял вполне представительный старичок в чапане. (Явно – парадном! Новом и атласном!) А за его спиной маячило двое мужичков, а, вернее – крепеньких парней с подозрительными взглядами, помладше – явно внуки. Настроены все трое казались вполне решительно: если что – вышвырнуть прочь наглых чужаков с внешностью – скажем откровенно! – бомжей, и, если придётся, вызвать и органы правопорядка!
Кот пресёк возможные «недоразумения» в самом зародыше:
– Здравствуйте, уважаемые. Мы так понимаем, что вы – соседи уважаемого Усмон-бека? – он обвёл рукой двор нанимателя.
Старичок, явно хорошо понимавший по-русски, в отличии от своих всё так же молча хмурящихся телохранителей, кивнул, пошевелив кустистыми седыми бровями:
– Да. Соседи.
Но Кот не дал ему продолжить, умудрившись встрять, когда старичок делал вдох:
– В таком случае, мы заранее приносим вам наши извинения за возможное беспокойство. И шум. – выговаривать он старался чётко, пользуясь тем, что дикцию и командный голос в своё время отточил, – Дело в том, что Усмон-бек нанял нашу бригаду для расчистки его участка от сорняков и кустов. – Кот небрежно-отработанным жестом продавца из элитного магазина снова провёл рукой, демонстрируя эти самые кусты и сорняки, словно до этого их было незаметно, – А если у вас есть какие-то сомнения в нашем статусе, то вот он: телефон уважаемого Усмон-бека, и его визитка. Вы можете прямо сейчас ему позвонить, и предотвратить возможные недоразумения! – Кот вытащил аккуратную, строго оформленную, визитку, одну из трёх, которые дал им наниматель, не без причин полагавший, что как раз такие ситуации и могут у непрезентабельно выглядевших компаньонов возникнуть в такой консервативной и замкнутой системе, как махалля, и протянул старичку, – Разрешите представиться: я – Василий Николаевич. А это – Пётр Александрович. А вас, уважаемый, как зовут?
Подозрительность во взоре дотошного старичка, конечно, не исчезла совсем, но значительная её часть оттуда всё же испарилась. Да и стоял он теперь не напрягшись, а словно расслабился. Мордовороты позади, увидав такую перемену, тоже несколько оживились. Во-всяком случае, начали переступать с ноги на ногу.
Визитку из руки Кота старичок, мельком взглянув, даже брать не стал. Кивнул, и сказал:
– Меня зовут Адхам-ака. Визитка уважаемого Усмон-бека мне не нужна. У меня их и так – целых две. И в том, что с вашим «статусом» всё в порядке, я и не сомневался.
Старик замолчал, но Кот не спешил задать подразумевающийся вопрос, а только пытливо смотрел в лицо, покрытое морщинами, чуть склонив голову на бок: словно предлагал продолжить. И думал. А материала для мыслей у него теперь сразу прибавилось: получается, минимум две бригады «огородников» тут до них уже были!
Но почему же тогда… Не заметно результатов их работы?!
Не дождавшись вопроса, Адхам-ака всё же сказал:
– Не знаю, рассказывал ли наш сосед вам про предыдущие нанятые им бригады. Которые тоже пытались. Расчистить его участок. А было этих бригад целых три. И, как видите, – старик тоже повёл рукой в сторону буйных зарослей, – Сорняки на месте. Но!
Я ни в коей мере не хочу осложнять вашу работу, и сеять в ваших душах какие-либо сомнения.
Единственное, о чём прошу – чтоб вы сильно не шумели. У соседей с этой стороны – старик кивнул головой, – годовалый ребёнок. Он болезненный, и у него колики. Ночные. И поэтому он спит плохо, и очень чутко.
А уважаемый Гапор-ака, который его отец, очень нервничает, когда его единственному пока наследнику мешают спать. И сразу звонит в милицию – чтоб, стало быть, призвали к порядку нарушителей тишины и спокойствия.
А вообще-то махалля у нас тихая и мирная. – Вдруг, без всякого перехода, старик словно оборвал сам себя, – Ну, не смею вас отвлекать от вашей основной работы, уважаемые Василий Николаевич и Пётр Александрович. И желаю удачи! – Старик неожиданно для его возраста быстро развернулся, и ушёл по бетонной дорожке, а затем и по дороге – направо и вниз – улица имела весьма ощутимый уклон, и Кот даже подумал, что зимой здесь рай для детишек – кататься на санках можно добрых двести метров!
Бугаи двинулись за Адхам-ака, так и не сказав ни слова.
Вслед им Кот всё же успел сказать:
– Спасибо на добром слове, уважаемый Адхам-ака! Будьте здоровы!
После чего поторопился отступить, дверь закрыть, и снова аккуратно задвинуть засов. Выдохнул, когда уже отделил таким образом их с Дрики от внешней «угрозы».
Дрики, так ни слова и не произнесший за время краткой беседы, взъерепенился:
– Чего это этот гад хотел сказать, мать его?! Что они тут, в своей «тихой и мирной» махалле – повырезали уже три бригады идиотов вроде нас?! И никто за это не понёс никакого наказания?!
– Ну-ка – тише! – Кот кивнул на кромку наружной стены, проходившей на уровне добрых трёх метров, зашипев вполголоса, – Не забывай! Здесь – всё открыто! И слышно хорошо. И далеко.
– Так – что?! Нам теперь и пикнуть, б…, нельзя?!
– Можно. Он не на это намекал. А на то, что если будем по ночам горланить непристойные песни, как ты любишь, и ругаться матом во весь голос – они запросто сбагрят нас участковому – чтоб он развёл нас на бабло. Ну, или уж сразу – в районное ровэдэ сдадут!
И – прощайте аванс и радужные надежды!..
– Чёрт… – Дрики сразу просёк ситуацию, и притих, – Согласен: запросто могут.
– Всё верно: они в своей махалле. И – в своём праве. Закон о нарушителях общественного порядка и тишины после одиннадцати вечера ещё никто не отменял! Ну и вот. Поэтому. Как я уже и сказал, для начала осмотрим, и правда – комбезы. И оборудование. Да и приступим. Нет, не к работе.
А к тому, без чего у нас ни одна работа не начинается.
К «святому»!
Ритуалу.
Из оборудования нашлись: три лома, две кирки, три лопаты, два топора, мощная полуторадюймовая арматурина, длиной метра в два, и садовый секатор. Двое штанов, сразу забракованных и Котом и Дрики. Три безразмерных брезентовых зелёных комбеза. Восемь пар рукавиц-варежек, из холстины. Рукавицы казались новыми, комбезы – поношенными. Плюс огромный пук двухмиллиметровой железной проволоки-отожжёнки, и кусачки по металлу. Тоже, понятное дело, ржавые. Но – вполне рабочие: Кот проверил.
– Ладно, картина, как говорят в Монте-Карло, ясна. Давай-ка вытаскивай на «природу» вон те скамеечки, да приступай. Я пока закусь настругаю.
Две низенькие скамеечки, какими пользуются в махаллях для хозяйственных нужд пожилые матери семейств и свекрови – кайнаны, и так называемые кинае, то есть – снохи, Дрики вытащил на бетонную дорожку под стеной быстро. Расставил на расстоянии шага друг от друга. И занялся бутылочкой пятьдесят третьего и стаканчиками. Наломал и свежих – ещё даже тёплых! – лепёшек, которых они прикупили по дороге, прямо в пекарне.
Кот в это время положил между скамеечками найденный там же, в кладовочке, которая оказалась размером метр на метр, лист ДСП. (Похоже, боковина от какого-то письменного стола.) Застелил его своим носовым платком, и быстро настрогал на тонкие куски батон копчёной колбасы. Который они в числе прочего, признанного необходимым, оборудованием и припасами, прикупили вместе с хорошим запасом горячительного. Складной карманный нож резал хорошо: накануне Кот как знал: наточил его.
Закончив, невольно принюхался: здесь, рядом с чащей кустов, пахло вполне прилично: ни тебе дыма, ни выхлопных газов… Но какой-то специфический, похоже, идущий как раз от кустов, запах имелся. Не сказать, что неприятный, но… Непривычный.
Взяв один из стаканчиков с уже разлитой, и искрящейся в лучах идущего к полудню солнышка, розовой восхитительно пахнущей жидкостью, Кот, присевший на скамеечку, наконец выдохнул с чистой совестью, невольно улыбаясь:
– Ну, с соседями, вроде, уладили. Еды нам на пару-тройку дней точно хватит. Так выпьем же за свободу!
Дрики поддержал:
– Точно! Вот чего нам, пожилым и гонимым бедолагам, так не хватает! Свободы!
После первой они всегда молчали. Так было и на этот раз. Но вдруг Дрики встрепенулся:
– Погодь-ка, Кот! А где тут… Ну, это! Самое главное!
– А, ты про туалет?
– Ну, а про что же?!
– А вот с этим, как говорят в Парламенте США – проблемы. Туалет старый хозяин перенёс отсюда, – Кот указал на сарайчик, – туда – поближе к дому. Чтоб ночью не ломиться сквозь все эти кусты! И я могу его понять: ночью наверняка – реально страшно!
– Ну, логично, конечно, с его стороны… Но нам-то – как туда попасть?!
– Как-как… Давай-ка вначале первую прикончим, да займёмся. Прокладыванием. А вернее – уж прорубанием. Прохода. В джунглях. Вон: там, где дорожка – кустов, вроде, поменьше. Ты возьмёшь секатор, а я – топор. Будем обрубать ветки, которые мешают пройти. И поосторожней. Старайся не касаться цветочков и семенников. А то ещё прицепится, не дай Бог, какая-нибудь аллергия! А лекарство у нас только одно!
– Согласен. Мысль здравая. Проход, мать его, нужен в любом случае! Да и на дом посмотреть не мешает. Но вначале нужно всё-таки переодеться!
А то за каким же …уем мы нашли эти комбезы?!
– Точно. Ну, разливай. Да закусывать не забывай!
Прорубить и прокусить проход в противоположный конец двора удалось.
Хоть и не без труда: толстые, в добрый большой палец у основания, там, где они крепились почти под прямым углом к стволу, ветви, топором обрубались легко. Собственно, Шеф так и предупреждал: что рубить их лучше прямо у ствола: там они обрубаются, или даже выламываются, когда тонкие – легко. А остальная их поверхность и нутро – очень упругие. (Что логично: для мётел же!..) Так что пока Дрики с секатором матерился и пыхтел, не без проблем перекусывая у ствола толстенные и упругие ветви, Кот топором очищал кусты и со «своей» стороны, и успевая захватить и сторону товарища. Который через десяток метров тоже плюнул, отвёл душу с помощью облегчающих её слов, и заменил секатор на второй топор.
Проход у них получался неширокий – только-только пройти, не обтираясь о пыльные кусты. Но – получался!
По прикидкам Кота на то, чтоб добраться до торцевой стороны двора, ушло полчаса. И это – они ещё не вытаскивали на бетонную отмостку у стены обрубленных веток, кидая их, в надежде на лучшие времена, в самую гущу целых кустов!
Наконец дебри, протянувшиеся в длину на добрых тридцать метров, закончились. И они выбрались к трём крохотным лачугам, притулившимся к высоченной же торцевой и тоже глухой стене в конце двора, и издали почти не заметные в её тени.
– Странно. Про эти хибары Шеф ничего не говорил. Он говорил только про дом наверху. – Кот кивнул направо, туда, где имелись с десяток бетонированных ступенек, ведущих по крутому земляному откосу наверх – на высоту примерно человеческого роста, где располагалась как бы земляная высокая полка: мини-плато, так сказать, – И про то, что сам участок имеет форму буквы «Г». И дом – как раз в коротком куске этого «гэ»! – он сам заржал над своим каламбурчиком. Дрики, как ни странно, весёлости компаньона не разделил:
– Прикольно, конечно. Но странно. Получается, жить-то мы смогли бы, если что, и в этих. Хибарках. А почему тогда он указал нам на дом? Вот, кстати: давай-ка посмотрим на дом. Да и на туалет. А то как бы мне не перехотеть…
Действительно, на верхней, плоской, части плато, располагалось строение.
Стоявшая возле него наклонившаяся старая урючина, обхватом с добрую бочку, и сейчас почти лежащая на крыше, ветвями опираясь на неё, засохла. Но почерневшие и скрючившиеся листья, обильно усыпавшие кровлю из шифера, говорили о том, что засохла она совсем недавно. Кот подумал, что странно: как это – во дворе, и нет никаких других деревьев? А ведь обычно все горделивые обладатели такого богатства, как личный двор, или хотя бы – дворик, высаживают тут для детишек и яблони, и инжир, и хурму…
В крайнем случае – черешню!
Может, и тут виноваты кусты – деревья с нижнего двора убрали, чтоб те не мешали их росту?..
Домом те две жалкие смежные комнатёнки, которые нашлись наверху, так сказать, на «втором» этаже двора, в «коротком» отрезке «Г», назвать мог бы только законченный оптимист. С низкими потолками – рукой достать! – скрипучими полусгнившими досчатыми полами, и обшарпанными стенами, они не поражали воображение и размерами. Первая имела площадь не больше шести квадратов, а вторая – двенадцати. И построены стены дома оказались, как Кот увидел по выкрошившейся местами штукатурке, из саманного кирпича! Материал, конечно, доступный и дешёвый. К тому же отлично хранящий зимой – тепло, а летом – прохладу, но…
Но крайне сейчас непристижный!!!
Разумеется, обе комнаты оказались абсолютно пусты. Если не считать трёх сильно потрёпанных временем и «жизнью» старинных ватных матрацев, грудой наваленных у дальней стены, под двумя окошками «большой» комнаты. Окошки выходили на ещё один глухой торец. Соседского дома. Он располагался буквально в двух метрах. Оба окна были забраны толстыми решётками, и стёкла в них явно не мыли годами…
Зато налево от входа в «дом», буквально в паре шагов, имелось столь необходимое сейчас Дрики строение: кирпичный (На этот раз для разнообразия – из нормального обожжённого кирпича, но не целого – а из обломков. Словно – бэушных…) дворовой туалет. Кот заглянул внутрь через покосившуюся досчато-фанерную дверь: без удобств. Просто – с дырой в деревянном почерневшем от времени полу…