Запрещенная фантастика—2. Социальная фантастика

– Выражаю протест! – Борис Фёдорович повернул пышущий справедливым возмущением взор к Председателю, – Я прошу занести в Протокол, что сторона обвинения прибегает к пока ничем не доказанным демагогическим заявлениям, оскорбляющими честную репутацию как фирмы моего подзащитного, так и его лично!

То, что его адвокат может и любит иногда играть на публику, как знаменитый Гарднеровский Перри Мейсон, Олег понял давно. Ну вот – обожает Борис Фёдорович встать в красивую позу, и чуть повысить свой бархатный голос с отличной дикцией (зря что ли, брал, как однажды признался, уроки сценического мастерства!..)

Председатель, увядшего вида пожилая и сутулая желчная девушка по фамилии Варнакова, не первый раз ведущая дело против Олега и его фирмы, хмуро кивнула:

– Протест принят. Секретарь, отметьте в протоколе. (А ещё бы не принять! Ещё ни разу, как бы ни пузырился чёртов Прокурор Петренко, ему не удалось доказать как раз это. Что спецы Олега устанавливают стиратель только для того, чтобы… Стереть! А спейсер – для того, чтоб спасти то, что хорошо бы всё-таки иметь в архивах…)

Борис Фёдорович продолжил словно с того же места, где остановился:

– Установка устройств, как абсолютно верно отметил уважаемый господин Прокурор, и правда – производится специалистами фирмы моего подзащитного. Однако!

Никто из них никогда не интересуется, каким именно способом собирается использовать это устройство клиент! Потому что это – чётко прописано в Инструкции! Точка!

Ещё хочу отметить, что персонал фирмы моего подзащитного – исключительно компетентен и профессионален. Они делают всё именно так, как написано в утверждённой соответствующими Органами, Инструкцией. Обратите внимание на подпункт пять-два! Там однозначно прописано: «Если клиент использует устройство для целей, не обозначенных как основные для устройства фирмой-производителем, вся ответственность за возможные противоправные действия ложится на клиента.»

– Но ведь ваш клиент не может не понимать, что вероятнее всего именно противоправное использование будет производиться в первую очередь!

– Я просил бы уважаемого господина Прокурора опираться на факты. Домыслы о том, что может, а что не может не понимать мой клиент – не являются ни фактом, ни аргументом. Мой клиент, как я уже неоднократно заявлял – простой производитель. Как, скажем, и директор предприятия, производящего всё те же автомобили. Вы же не привлекаете такого к суду каждый раз, когда какой-нибудь пьяный идиот врежется в бетонную стену? Или жена клиента прищемит пальчик дверью? Или – наркоторговец решит провезти партию наркоты – в запасном колесе?

Олег понимал, разумеется, такие образные сравнения, применяемые в седьмой, если не в десятый раз, несколько теряют свою убедительность и силу, но – аналогия уместна. Это понимала и судья.

– Достаточно. Если у обвинения больше нет фактов, перейдём к обсуждению. – судья, помогая себе упёртыми в стол руками, с кривоватой не то улыбкой, не то – гримасой боли (у неё, как знал Олег – деформирующий артроз обеих коленей) поднялась, чтоб удалиться в комнату для совещаний.

– Прошу всех встать. Суд удаляется на совещание.

В зале загудели, зашаркали подошвами. Но не сильно: в небольшом помещении было не больше двух десятков человек. Как обычно: на дела не о смертоубийстве не заманишь ни посторонних людей, ни корреспондентов, ищущих сенсаций: здесь таковых не бывает. Только свои. То есть – представители фирм-конкурентов, желающие знать, не пострадает ли их бизнес. Да пара пенсионеров, у которых, возможно, поломались телевизоры. Но на «арест прямо в зале суда» здесь рассчитывать не приходится.

Уж больно недвусмысленно составлены параграфы Законодательства…

– Ну, наше дело правое, и мы победим, – адвокат, сидящий слева, подмигнул Олегу. Тот покивал: а то!..

На работу приехал лишь в четвёртом часу: Бориса Фёдоровича, как обычно, ещё и угощал в одном из лучших ресторанов (Слава Богу – туда ещё не успел наведаться с Мариной! И – никогда не наведается!). Борис Фёдорович, подобревший и раскрасневшийся после четырёх рюмок настоящего старинного армянского коньяка, паштета из гусиной печёнки (его любимое лакомство!), и ста граммов настоящей чёрной икры, (не какая-то там подделка – а с гарантией!) плотоядно ухмылялся:

– Поскольку прецедентов только с тобой набирается уже с десяток, предполагаю, что рано или поздно наступит момент, когда тебя, Владимира Петровича, Вахтанга, и вам подобных «производителей», будут вызывать только как свидетелей.

– Ох, скорее бы!.. – Олег не скрывал иронии, – Пока, правда, не слишком похоже. Кстати: давно хотел спросить. Если мы всегда выигрываем, и притянуть нас ни по одной статье не удаётся… Какого …я они всю эту хрень с исками продолжают?!

– Ну, мало ли… Может, надеются, что рано или поздно у кого-нибудь из нас, честных предпринимателей, сдадут нервы, и мы брякнем какую-нибудь глупость, которая позволит вцепиться в нас, как клещ в ухо собаки… И сосать, сосать… Вон, как получилось у Толяна. – как «получилось у Толяна», Олег отлично знал. Действительно, поскупердяйничал на адвоката (хотел, баран неподкованный, сэкономить!), да брякнул сгоряча такое…

Штраф наложили такой, что пришлось продать квартиру на садовом кольце, а предприятие так и вообще – прикрыли, как «выпускающее противозаконную продукцию». Так что пришлось открываться под новым названием, и над формулировочками «Руководства по эксплуатации» и Инструкцией подумать получше.

Заметив, что собеседник перестал жевать, и мрачно уставился в белую скатерть, Борис Фёдорович хмыкнул:

– Не волнуйся, Олег! Пока я жив, и пока (тьфу-тьфу!) Законодательство не изуродуют поправками – можешь смело работать!..

Смело-то оно, конечно, смело…

Иногда Олег и правда – подумывал, как бы сменить профиль предприятия. Пока гады из законодательного Комитета, вечно чего-нибудь изобретающие против простого народа и частного предпринимательства, и правда – не изуродовали. Поправками.

В приёмной с несколько сердитым видом сидела за своим столом Мария Михайловна, и с несколько обиженным – новая секретарша. (О! Уже вспомнил, как ту зовут: Алина!) Капризно надутые чувственные губки, конечно, слегка подправлены ботексом…

Но – не настолько же!

– Добрый день, Мария Михайловна, добрый день, Алина. – и к секретарю, – Мария Михайловна. Что-либо срочное? – о, чёрт! Только сейчас вспомнил, что надо включить звук на звонки в мобильнике.

– Нет, Олег Анатольевич, ничего. Обычная текучка. К пяти подойдёт Главный инженер – обсудить рабочие моменты, как он выразился.

– Отлично. Прошу вас занести почту, когда я освобожусь. – он выразительно посмотрел на секретаря. А затем на секретаршу.

Капризно надутые губки чуть растянулись в победной (но – не слишком!) усмешке. Заломленная бровь, когда Алина кинула небрежный взгляд на Марию Михайловну, сказала Олегу, что, похоже, очередная неофитка опять качала права.

Что-то рано начала. Копает? Посмотрим. Если что – снова придётся объявлять конкурс на замещение вакантной непыльной должности с отличным окладом…

Встала и прошла в его кабинет Алина без дополнительного приглашения: Олег, открывший дверь, галантно придержал её. Заодно и «оценил» достоинства её фигуры сзади.

А ничего себе достоинства: да и по походке, уверенной и грациозной на шпильках в одиннадцать сэмэ, видно, что его нынешняя коза имеет кое-какой опыт. Работы.

Пока чувственный рот занимался «отработкой» зарплаты, Олег, не без удовольствия снова запустивший пальцы в пышные шелковистые волосы, думал.

Вот: его новая секретарша. Явно не так состоятельна, как Марина. И не пользуется поэтому, или по каким-нибудь другим причинам, ведомым только ей, ничем из усиливающего, иногда до гротеска, «женственное начало» из арсенала состоятельных и…

Глупых. Потому что сейчас-то, спустя более полувека применения – что грудных имплантов, что золотых нитей, что подтяжек лица и масок из псмевдожемчуга, со всей этой «проверенной» годами технологией, ясно одно.

Ничто не будет действовать вечно.

Сиськи, в которые вставили силиконовые мешочки – со временем отвиснут до пупа. Золотые нити не сдержат обвисание складок от дряблой кожи. Никакие «питательные» маски кожу на этом самом лице не омолодят. И даже не поддержат в стабильном состоянии цветущего возраста… Подтяжки на подтяжках рано или поздно приведут к тому, что лицо превратится в пергамент, облегающий кости черепа. Бр-р-р!..

Нет, разумеется, лицо у Алины приятное. Видно, что девушке лет тридцать, и она чётко знает, чего хочет. А, собственно, того же, что и все существа женского пола сейчас.

НЕ РАБОТАТЬ!!!

Найти какого-нибудь идиота-спонсора, осесть дома, принимать этого кобелину, не вылезая из квартиры, на гигантском и удобном сексодроме – пусть и сдерживая гримасы отвращения или раздражения, особенно, если спонсор – обычный старый, похотливый и состоятельный, козёл… И никогда не заморачиваться ни стиркой, ни уборкой: для этого можно буквально за гроши нанять таких же, как хозяйка квартиры, но…

Постаревших. Безработных. «Проколовшихся» на высказывании своих подлинных чувств к Содержателю… Н-да. Или уже просто – вышедших в тираж. При этом не успев отложить достаточно на безбедную старость… Таким остаётся уповать только на пособие по возрасту – две минималки.

Почувствовав приближение пика, Олег откинул голову. Постарался выбросить лишние мысли из головы – они сильно мешают! Вот! Да, да! Так, чёртова кукла!!!..

Отлично.

Она не без торжества взглянула прямо с колен ему в лицо. Он кивнул:

– Отличная работа, госпожа секретарша. Если будете продолжать так обеспечивать производительность шефа, он выпишет вам премиальные.

На сегодня свободны. Не смею задерживать. Кстати – подъёмные получили?

– Да. – в невнятном голосе (Ещё бы! Попробовала бы она плюнуть не в туалете!) слышно и удовлетворение и разочарование. Что он её «не задерживает». Похоже, женщина начинает понимать, что её «непосредственность», не изуродованная искусственными усилителями, как и профессионализм в «снятии стресса», не слишком-то впечатлили нового босса. И радоваться рано. Ей ещё предстоит «продолжать в таком же духе».

Он просто кивнул ещё раз.

Алина поднялась с колен, привела в порядок его брюки, затем изящные ладошки не без кокетства, и явно отработанными движениями одёрнули юбочку, собственно, и так мало чего прикрывавшую, и женщина вышла. Не оборачиваясь.

Мария Михайловна вошла.

Олег уже придвинулся к столу, и указал на стул возле себя, протянув руку за пачкой писем:

– Прошу, Мария Михайловна. – после чего привычно ткнул кнопочку глушилок.

Секретарь достала блокнот для стенографирования, и обычную шариковую ручку. Олег знал, что после того, как она перепечатает с черновика надиктованные ответы, черновики женщина вырвет и сожжёт – в поддоне, стоящем для этой цели в крошечном туалете при приёмной. Этот, и другие профессиональные навыки и традиции и служили гарантией того, что ей-то за своё место опасаться не надо.

Во всяком случае до тех пор, пока на место Босса не сядет кто-то другой…

Главный инженер интересовался в основном деталями сворачивания линии производства старого устройства, и сроками, и закупкой оборудования для запуска нового. Действительно – рабочие вопросы. Олег, если в некоторых организационных частностях не слишком хорошо разбирался, обычно оставлял это на усмотрение своих спецов. Так и на этот раз, у главного почти всё было готово, и Олегу пришлось внести лишь несколько несущественных поправок – в основном они касались сроков и объёмов производства.

Марина позвонила когда они уже закончили, и его «официальный» рабочий день завершился.

– Милый! Фу! Я на тебя обиделась! Ты даже не разбудил меня, чтобы чмокнуть на прощание!

– Не хотел вот именно – будить. У тебя во сне такое милое, очаровательно-счастливое выражение… Ну как можно мою лапочку разбудить, чтоб сказать то, что она и так знает: что мне надо на работу! – при телефонном разговоре он вполне осознанно подпускал, стараясь лишь не перебарщивать, медоточивости и сентиментальности в голос (спасибо Станиславскому!), так как считал, что делать это при встрече визави, чтоб уж и выражение лица соответствовало – куда трудней.

– У-у-у… – он чувствовал по тону, что комплимент пришёлся в цель, и на него не сердятся. Собственно, на него пока и так – наверняка не сердятся. Потому что кулончик всё ещё надет на шею – Марина не хотела расставаться с новой побрякушкой даже ложась в постель.

И уж тогда Олег действительно сильно опасался за прочность цепочки: нагрузки в… э-э… Процессе – иногда приходилось выдерживать пиковые! Но – выдержала. Недаром же с титановой основой.

– Ладно. Считай, что ты прощён. Сегодня – во сколько?

– Подъеду к восьми. И вот ещё что. Я сегодня очень устал, (неправда) и совсем изнервничался в суде. (неправда) Все эти судьи, прокуроры… Достали. (Правда!) Давай сегодня никуда не пойдём? А просто закажем всё на дом?

– Ну-у-у… – тон совсем другой. Его зазноба явно разочарована, что не удастся в очередной раз «развеяться», – Ладно. Я закажу. К восьми. Ты точно – успеешь?

– Точно, моё солнышко. Успею.

Успел.

Даже полчасика полежал в своём рабочем «туалетном блоке», где имелась и обычная армейская походная койка – реликт, оставшийся от тех времён, когда они с Палычем и Васей работали сутками, не переживая за язву желудка, нервное перенапряжение, истощение до состояния полускелета, или поседение волос. И считая регулярные авралы необходимым условием «успешного продвижения товара на рынок»…

Марина встречала его в ослепительном неглиже: фиолетовый комбидресс с кружавчиками и пышная причёска подействовали как обычно:

– Успеем?

– Успеем!

Хорошо что Олег сразу, как вошёл, положил деньги за заказ у входной двери: как чувствовал, что отсчитывать будет некогда. И точно.

Когда в домофоне на вопрос: «Кто там?» прозвучало: «Доставка!», оказалось достаточно ткнуть в кнопку дистанционного управления замками, и продолжить «ознакомление» с достопримечательностями прелестницы-амазонки, как он называл её в те разы, когда она изъявляла желание побывать в позе повелительницы-укротительницы…

Сегодня Олег неспроста воспользовался услугами секретарши-референта. Он хотел наконец поглядеть, можно ли добиться от его зазнобы – действительного её оргазма.

Он-то отлично понимал по здравом размышлении, кое-что сопоставляя сам, и учитывая сведения, полученные от частного сыщика, что она – профи.

И поэтому те оргазмы, которые она старательно симулирует при его пике, вот именно – старательно, и профессионально грамотно симулированные. А что: вполне разумно. Чтоб «клиент» думал, что ему сильно повезло, и он «нашёл наконец ту, что гармонично подходит ему в постели…». И оплачивал «эксплуатацию» устройства под названием «Марина» подольше… Пока, наконец, это хитро… опое «устройство» не раскусит.

Или оно не выдоит с него уж слишком много.

Или «устройство» своим поведением, или злобной отповедью прямо в лицо не даст понять, что – затрахал! В смысле – надоел.

Олег повидал достаточно «зазноб».

К чему лицемерие: состоятельные «клиенты», которых в столице достаточно, могли позволить себе «беспорядочные половые связи» без каких-либо взятых на себя обязательств. Он не знал, да, собственно, и не интересовался, когда и как сформировался такой стиль отношений, когда красивая женщина – игрушка, продукт, товар и предмет роскоши для состоятельных мужчин.

Всё имеет цену – в том числе и красота. Будь то натуральная. Или созданная искусственно – умелыми руками наноинженеров салонов Консума. Спа-салонов. Или даже банального тренажёрного зала – который стоит сейчас, ох, немало…

А вот та женщина, что не выделяется броской внешностью, или не имеет источников, позволивших бы преобразить в лучшую сторону свои внешние, «товарные» данные, может рассчитывать только на положение жены при каком-нибудь заштатном сереньком инженере, водителе, фермере, или простом заводском работяге.

Но то, что такое положение устраивает и его, и тысячи «избранных» нуворишей, он отлично понимал. Это – составная часть полученных с богатством привилегий. Бонусов. Льгот. Назовите, как хотите, но это – не цинизм. А констатация факта.

Именно для получения таких дорогих игрушек, (да и других: например, виллы на лазурном берегу, счёта в швейцарском банке, «Порша», и шикарной квартиры в центре Москвы) в том числе и работал он, как наскипидаренный ишак, все эти долгие девятнадцать лет, пока его фирма осваивала производство качественных сэйверов, и добивалась доверия клиентов.

Эти и другие мысли иногда он вполне сознательно впускал в своё сознание, продолжая, и продлевая то, что делал обычно за каких-то пятнадцать-двадцать минут.

Занимался любовью.

И сегодня он знал: то, что он три часа назад «расслабился», позволит ему увеличить время «занятий» более чем вдвое: посмотрим, милая, что ты запоёшь!

Милая явственно начала проявлять признаки беспокойства минут через двадцать после того, как ушёл доставщик.

Она с подозрением поглядывала на лицо Олега, очевидно пытаясь определить, когда тот будет «готов».

Он зарычал, вышел, и развернул её в такое положение, что глядеть ему в глаза – ну никак не получалось! Стоя на коленях, и упираясь головкой с разметавшимися волосами в резную спинку, не больно-то пооглядываешься!

Милая начала стонать. Затем – извиваться. Значит – надо наддать!..

Когда, наконец, через ещё десять минут (он специально поглядывал на настенные часы – знал, что так, снова отвлекаясь, ещё задерживает свой пик!), женщина заорала в голос, и дикие конвульсии сотрясли её тело, он потянул на себя роскошные ягодицы, вцепившись в них так, что тело под пальцами побелело, ещё сильней, зарычал, и…

О-о!..

Вздох-выдох из их разгорячённых лёгких наконец совпал.

Он позволил рукам расслабиться, потянул тело женщины ещё к себе – чтоб смогла лечь. Конвульсии у Марины не проходили добрую минуту.

И он мог рассмотреть лицо.

Такое лицо, которое бывает у полностью удовлетворённой женщины.

Хм-м-м…

Не-ет, тут – что-то другое. Хищный оскал ровненьких белых зубов и вдруг обозначившиеся цинично-сластолюбивые складочки вокруг рта сказали ему, что его девушка вовсе не так «наивна» и «чиста», как хочет обычно, чтоб про неё думали.

Нет. Она – явно куда сложней. Расчётлива? Да. Наивна? Нет. Но…

Опасно показывать ей, что он её «вычислил». Можно… И без глаз остаться.

Поэтому он прекратил изучать сейчас, когда пик содроганий прошёл, почти вернувшееся к обычному состоянию умиротворённой кошечки, лицо, и быстро лёг рядом на постель. Постаравшись оказаться за спиной девушки, повернувшейся к нему самой выдающейся частью спины. Которую делила пополам пикантная впадинка…

Теперь вместо стонов и воплей изо рта его зазнобы вырвался один – зато долгий и тихий! – стон. Впрочем, лежала она с закрытыми глазами недолго.

– Милый!.. Тебе хочется есть?

– Ну… – он знал, что прямо вот так, сразу, вставать и идти кушать, – нельзя. Как бы голоден не был.

Однажды уже обжёгся: «Ага! Так тебе жрачка важнее, чем ласки бедной влюблённой женщины?!» После чего – слёзы, вопли, и очередной… Скандал.

Впрочем, ему – не привыкать. За последний месяц (он специально считал!) состоялось пять больших, если можно их так назвать, с выкриками вроде «Никогда я не вернусь!», и ещё четыре малых – когда «бурю в стакане» удавалось приглушить на месте. С помощью доставки на дом: то понравившегося накануне платья, то – чёрной икры с шампанским, то – просто очередного украшения: серёжек с настоящим жемчугом и кольца с рубином (тоже, разумеется, настоящим, а не каким-нибудь – «выращенным»! )

Поэтому «пойти перекусить» он согласился только через минут десять стонов о том, что «измочалила, как грушу», и «уговариваний». «Милая» пошла сервировать стол. (Хотя чего его сервировать – достаточно расставить привезённое, и дать вилки-ложки.)

Моясь в душе, Олег дорассортировывал факты.

То, что его зазноба сделала операцию по удалению клитора, ему доложил нанятый детектив. И то, что произошло это ещё одиннадцать лет назад, то есть – ещё до смерти отца, говорило лишь об одном: его солнышко планировало вести именно такой образ жизни чуть ли не с детских лет. Разумеется, негритянки такую операцию делают ещё в молодости – иначе они просто не выдерживали бы напора и выносливости своих жеребцов. Отличавшихся к тому же и большим размером этого самого. Достоинства.

Но то, что она сама не сможет теперь получать полного «релакса» от секса – похоже его расчётливо-хитрозадую зазнобу волновало меньше всего. Ей нужно было только создать у клиента впечатление, что они – вот именно: «гармонично подходят друг другу в постели!» Она так и говорила: «Ах! Это просто чудо какое-то – что мы так идеально подходим! Прямо – созданы друг для друга! Полная гармонь, как говорится!»

Конечно, лучше понимать ситуацию он стал, когда его детектив принёс список бумажных книг, которые за последние двадцать лет заказала с доставкой его лапочка. То есть – она всегда хотела иметь их под рукой. «Совершенствование женской сексуальной энергии» шло чуть не первой. А там – методика упражнений, делающих стенки вагины мускулистыми, и способными, следовательно, подстроиться и создать максимально «приятные» условия для любого …уя. И эта самая методика наверняка Мариной освоена в совершенстве. Как и всё остальное, что может усилить кайф у партнёра. А он…

Блин. Себе-то самому он мог признаться: в первый… да и во второй раз – купился.

Купился, купился.

Подозрения, что всё не так просто, появились у него только где-то на вторую неделю – когда их пики, несмотря на очень разное время собственно «процесса», как-то уж слишком хорошо совпадали… Недоработка с её стороны?

Вряд ли. Скорее, как инстинктивный психолог, каковыми в силу природных способностей и являются все женщины, она рассчитывала на то, что в экстазе пика её партнёру будет не до сексопаталогических изысканий, и, уж тем более – раздумий…

Чёрт её возьми. Оно и верно, конечно. Олег знал, понимал, что большинство тех, кто был у Марины до него, могли и не обратить на это внимание. Ну как же: знаменитое мужское самолюбие! Так приятно тешить его мыслью, что ты – призовой кобель. И любая женщина от тебя – кричит и стонет. Бьётся в экстазе, царапается, визжит… Словно не отдавая себе отчёт в своих действиях.

Только вот уж очень однообразно Марина кричит и стонет: набор приёмчиков по извиванию, содроганиям, и воплям стоило бы иногда разнообразить! Иначе подсознание партнёра начинает мигать красной лампочкой: «дурят нашего брата!».

Он вышел к ужину, лишь замотав чресла в полотенце. Ну и правильно: зачем эта лишняя возня с трусами или бриджами? Вряд ли они досидят до конца ужина.

Ан – нет!

Ошибочка вышла.

Партнёрша что-то не торопилась сегодня быстро-быстро прикончить все те восхитительные деликатесы, что громоздились на немаленьком кухонном столе, и сгрести все тарелки с этого самого стола – как у них уже пару раз бывало. Чтоб утолить якобы «внезапно вспыхнувшую страсть» прямо тут же…

Как же, внезапно.

Сейчас, спустя месяц знакомства, он уже отлично разбирался в мимике кукольно-детского, гротескно миловидного лица. И всего остального.

Знал, куда смотреть, и что отслеживать.

Например, когда вот так, как сейчас подрагивают колени, можно сказать с уверенностью: его зазноба действительно утомлена – такое было, когда они пешком обошли все семь этажей «Эскориала», потратив на это три часа. (Ничего, кстати, «подходящего», так и не приобрели! И пришлось ему на следующий день везти ласточку в «Гонолулу». А тогда он до машины чуть ли не нёс её на руках – «все ноги отходила!». )

И ещё подозрительно, что она всё время смотрит себе на трусики, и поводит ляжками – словно он растёр ей там всё на …ер, и ей больно?! Некомфортно?

Чёрт возьми! А, может, так и есть?! О-о! Возможно, тогда сегодня не придётся «отрабатывать» по второй! Потому что она-то знает: «по-второй» у него – гораздо дольше! И «свирепей!». Зря, что ли, он принимает «Озверин»?! («Озверин! Выпейте, и ваша девушка будет стонать и кричать!»)

Ужин прошёл как-то на удивление спокойно. Они если и переглядывались, то только нежно. Без обычных подмигиваний, и поглаживаний точённой крохотной ступнёй под столом его икр, ляжек, и того, что повыше…

Ну, значит, точно – можно будет выспаться.

Он угадал.

Выспаться удалось. Потому что сославшись на лёгкую мигрень, его солнышко смогло наконец зайти в ванную, которую он обычно оккупировал первым.

Что она там делала, и почему её не было добрых полчаса, Олег знать не мог. Но мог догадаться: её же, пусть отлично обученную и тренированную, но незащищённую, плоть, не страховал презерватив! (Хе-хе!..) Поэтому к моменту её появления из комнаты, отделанной небесно-голубым кафелем, вполне успешно притворялся спящим.