Сновидцы малых городов. Прибытие

Он почти может. Ее имя мелькает у него на языке, словно пляшущее на ветру пламя. Саша неуверенно проговаривает части имени:

— Ара Аракава

Он косится в сторону прилавка, где облако пара уже полностью поглотило кофемашину и кассовый аппарат, и подбирается к сдобе, упрятанной под стеклом.

Ох, жаль, думает Саша. Анеко говорила, что выпечка тут высший класс. Так, стоп

— Анеко! — восклицает Саша. — Анеко Аракава.

И Анеко позволяет себе короткую гордую улыбку.

— Поздравляю, — говорит она. — Ты прошел первое испытание.

— Какое испытание.

— Ты доказал, что ты сновидец.

11

Саша проснулся в половину четвертого и понял, что больше не может спать. Он остановил плейлист для сна, игравший из телефона у изголовья кровати, и прошел на кухню, стараясь не дрожать от шагов по холодной плитке. Поставил на газ на чайник, в котором еще плескались остатки кипяченой воды, и сел смотреть в окно.

Вьюга снаружи уже прекратилась. Началась капель. Струйки воды бежали по стеклу, размывая редкие огни в многоэтажках напротив, и свечи уличных фонарей, и красные огни на крышах домов, служившие знаком «Стоп» самолетам. Где-то за рядами прямоугольных фасадов автомобиль прошуршал по лужам.

Саша воспринимал все в качестве фонового шума: его мысли поглотил сон, от которого он проснулся пять минут назад.

Он помнил, как пар из кофемашины поглощал зал кофейни, и он помнил, как Анеко сказала: «У тебя есть редкий дар. Ты — сновидец».

И Саша ответил: «Круто! Погодите, а разве не все видят сны?».

Засвистел чайник. Саша вздрогнул и вскочил с табуретки, чтобы погасить огонь. Пока он заливал кипящую воду в чашку и макал в воду дешевый пакетик, его разум пытался воссоздать слова Анеко.

С чего она там начала? Что-то там про древних, которые верили, будто душа во время сна покидает тело и отправляется в путь по другим временам и реальностям. Но в реальности все было не совсем так, верно? Да, верно.

«Обычные люди видят только то, что уже есть у них в голове», сказала Анеко. «Сны обычных людей — это свалка из их собственных мыслей и впечатлений. Однако сновидцы видят другие сны».

Сновидцы, продолжала Анеко, уходят во снах в другие реальности. Сновидцы могут заходить в чужие сны. Сновидцы могут строить собственные сны.

И Саша, видимо, был одним из них.

12

— Получается, я как бы вроде как избранный? — спросил Саша, болтая ложкой в бесполезном кофе, стараясь не выдать охватившее его замешательство.

— Что-то вроде того, — неожиданно согласилась Анеко. — Человек не может стать сновидцем. Им можно только родиться. В принципе, это верно по отношению ко многим вещам.

Саша покачал головой, выражая согласие. Ему было, что возразить, но он не собирался спорить.

— Ииии, что вы мне можете предложить? — спросил он.

— У нас есть для тебя работа, — ответила Анеко. — В своих снах ты не просто так попадал в Новодремовск. Этот место притягивает сновидцев. Здесь начинается одна из троп, идущих через разные миры, и сюда стекаются пилигримы со всех окрестностей Москвы. Не все из них приходят с добрыми намерениями. Понимаешь, о чем я?

— Кажется, понимаю, — кивнул Саша и тут же хитро прищурился. — Вы ведь меня не хотите завербовать во взломщики?

— Что? — растерялась Анеко. — Нет.

Она покачала головой.

— Мне кажется, ты слишком много смотришь фильмы.

Саша опустил взгляд.

— А чем мне еще заняться, — сказал он. — В реальном мире у меня не так много дел.

Саша вздохнул.

— Я знаю, что вы мне предложите, — сказал он. — Я должен сразу сказать, что детектив из меня так себе. Я даже детские загадки не умею разгадывать. По-моему, я ни отгадал ни одну загадку в своей жизни.

— Это неважно, — ответила Анеко. — Следопыт у нас уже есть. Это я. Мне нужен напарник, который умеет создавать выдуманные миры. Мне нужен Художник.

12

Дальше детали терялись. Когда Саша пытался вспомнить последние минуты сна, они превращались в подобие засвеченных кадров пленки.

Все-таки экспозиция никогда не была сильной стороной Саши (в отличие от меня).

Задумавшись, он поболтал пакетиком в чашке. Вода внутри уже потемнела достаточно, чтобы сойти за чай, и Саша отпил горькую жидкость, которая по вкусу больше напоминала носки.

Какая же гадость, подумал он. Может, перейти на кофе?

Его словно ударило током, и Саша хлопнул по столу и воскликнул:

— Элементарно, Ватсон! Элементарно!

13

За пять минут Саша выбросил пакетик, вылил в мойку дешевый чай, набросил на себя первые вещи, попавшиеся в гардеробе, и выйти шестью этажами ниже на крыльцо, где остатки снега уже мешались с песочной грязью.

От его подъезда до ближайшего фастфуда нужно было идти пятнадцать минут. Саша не возражал. Ещё в студенческие годы, когда он еще жил с родителями, он любил отправиться вечером на прогулку. Ничего особенного: просто часовой променад по любимым улицам с крюком через районный парк и, может быть, визитом в кофейню. Хороший способ передумать мысли, которые в остальное время тонут в шуме повседневности.

Саша пробовал сохранить эту привычку, когда ему купили отдельную квартиру на южной окраине Москвы, однако быстро её забросил. Уж слишком его угнетали бесконечный лес из одинаковых фасадов новостроек, похожих на контейнеры в грузовом порту, и чересчур прямые улицы, запаркованные вусмерть легковушками, и тротуары без деревьев, по которым промозглый ветер гнал окурки и обрывки рекламных листовок.

Однако в ночь, когда он вышел, поглощенный сном, все было иначе. Может, дело было в самом сновидении — а может, на Сашу повлиял теплый ветер, который пах талой водой и мокрой землей.

Так или иначе, в ту ночь нависшие над ним темные стены, и пустые вестибюли подъездов, где лампы светили над пустыми ящиками с почтой, и витрины, закрытые решетками от вандалов, и далекие кольца автомобильной развязки впервые за годы сулили что-то, кроме дальнейшего прозябания. Он шел через пустые пространства, ждущие отпечатков человеческих ног, и кто-то внутри уже подсказывал ему, что вскоре он оставит эти места позади.

Он знал это, потому что во сне Анеко сказала ему: «Приезжай в Новодремовск. Нам нужен такой человек, как ты».

К тому моменту все вокруг уже окутал пар, и сквозь его пелену проступал лишь неясный силуэт окна, горящий фальшивым светом дня. Но Анеко это, кажется, ничуть не смущало.

Не спеша она достала из кармана пальто крохотный розовый листок с запиской от руки и положила его поверх тетради с рукописью Саши. Поначалу он не смог разобрать ни строчки: буквы растекались и разваливались на отдельные завитки.

То, что доктор прописал, подумал Саша и вопросительно взглянул на Анеко, которую уже окутывал пар.

«Незнакомые надписи во сне тяжело читать», кивнула Анеко. «Еще сложнее их запомнить. Настоящему сновидцу под силу и то, и другое».

Саша вновь опустил глаза. Он подвинул листок, чтобы еще раз прочитать заглавие на тетради: «Мы вернемся домой». Вновь взглянул на записку, и в этот раз все завитки сложились в буквы и в слова, а слова обрели смысл.

Осталось лишь вспомнить, что именно он прочитал.

14

Ресторан быстрого питания «Застава» стоял напротив путей легкого метро. Вывеска в форме округлой буквы W бросала золотистые отсветы на пустые в этот час рельсы. В те вечера, когда Саше становилось слишком одиноко, он приходил сюда, чтобы посмотреть на поезда, проезжающие за сетчатым забором, и послушать чужие разговоры.

Сейчас, подходя к зданию «Заставы», Саша через вытянутые окна мог разглядеть только пару работников в темно-зеленой униформе. По пустой парковке расползались первые ручьи талой воды.

Лишь у окошка для автомобилей стояла потрепанная черная легковушка. Ее борт покрывал тонкий слой пыли и грязи. Саше показалось, что он видит через окно со стороны пассажира рыжие волосы. Водитель протянул ладонь за бумажным пакетом и автомобиль тронулся с места, прочь от «Заставы» и мыслей Саши.

Он потянул на себя массивную входную дверь и шагнул в зал, озаренный стерильным светом. «Застава» не могла похвастаться уютом «Млечного пути»: она больше походила на какой-то странный цех. Тесные прямоугольные столики, белоснежные терминалы самообслуживания, экраны с номерами заказов над стойкой выдачи — все здесь продумали так, чтобы посетители продвигались по невидимой конвейерной ленте и без задержек покидали зал.

Здесь никто не сядет играть в шахматы или читать книгу, подумал Саша.

И все же то был общепит, и в этом общепите подавали кофе — а большего Саше (как он на то надеялся) нужно не было.

Он заказал у кассира, сонного паренька с разукрашенном акне лицом, чашку эспрессо. Дождался, пока пухлая девушка со стеклянным взглядом принесет ему стаканчик, исходящий паром, и сел за любимый столик в углу, откуда сквозь окно можно было наблюдать за поездами метро и мельтешением машин на шоссе.

Саша уже надорвал пакетик с сахаром и занес его над чашкой, когда внутренний голос подсказал ему: «Не стоит».

Не будем портить чистоту эксперимента, согласился Саша.

Он отложил пакетик и потянулся пальцами обеих рук к стаканчику. Отдернул их. Вновь обхватил стаканчик, поднес его к губам и отставил. Выглянул в окно и увидел, как мимо проезжает фура с синим кузовом, украшенным логотипом в виде пятиконечной звезды со шлейфом.

«Преврати грезы в реальность!», призывал рекламный слоган под звездой.

— Чего ты так боишься, — пробормотал Саша, и вдруг понял, что этот вопрос уже задавала Анеко.

И почему она это сказала, подумал Саша, и понял, что теперь настал момент взяться за кофе.

Он отпил прогорклый и перегретый напиток и закрыл глаза, и холодный свет ламп, бьющий ему в глаза, обернулся метелью внутри «Млечного пути». Он увидел, как Анеко следит за ним сквозь густеющую пелену своим вечно оценивающим взглядом, и услышал собственный голос.

15

— Я я даже не знаю, — сказал Саша, выслушав предложение Анеко.

— Почему? — спросила она. — Чего ты боишься?

— Бросить все в Москве и поехать неизвестно куда — проговорил неуверенно Саша. — Даже не знаю

— А что у тебя есть в Москве?

— У меня У меня работа Квартира — забормотал Саша, пряча взгляд. — У меня тут родные Рукопись, в конце концов

В стекло и раму окна ударил ветер. Форточка в верхнем углу распахнулась, и порыв вместе со снегом пронесся по комнате, раскрыв тетрадь.

Ее страницы были сплошь покрыты зачеркиваниями.

— Эй, это личное! — воскликнул Саша.

Он второпях захлопнул тетрадь и тут же сообразил, что уже поздно, и с самого начала было поздно. Саша отшвырнул тетрадь, и она исчезла за пеленой вьюги.

— Ну давайте! — обиженно выпалил он. — Выскажите мне за вранье. Думаете, мне самому не обидно? Думаете, я не пытался? Я каждый день Почти каждый день пытался

Он ждал, что Анеко смутится или возмутится его выпадом, но она, не меняя выражения, перешла к следующему вопросу:

— Почему же не вышло?

Саша пожал плечами, ежась на холоде.

— Над моими прошлыми сочинениями все только смеялись, — сказал он. — Почему новые должны вызвать другую реакцию?

— Тогда за что ты цепляешься? — спросила Анеко.

Ей пришлось повысить голос, чтобы перекричать шипящий туман и вой вьюги, гуляющей по кофейне. Снег засыпал столешницу, заполнял чашки с кофе, путался в волосах Анеко и холодил проплешину Саши. Ложечки, уложенные на блюдечках, звякали от резких порывов ветра.

— Забудь все, что было в Москве, — не дожидаясь ответа, продолжила Анеко. — Забудь несбывшиеся надежды. Приезжай в Новодремовск. Стань тем, кем тебе суждено было стать. Двадцатое марта, двенадцать часов тридцать минут, Земский вокзал. Назови свое имя на третьей кассе, и тебе выдадут билет.

Бесплатно, запомнил Саша.

Ему показалось, что к вою вьюги примешивается незнакомый гул, похожий то ли на свист, то ли на гудок поезда. Снег колол Саше глаза и уши, но он сделал над собой последнее усилие и прокричал поверх гула последний вопрос, который вертелся у него в голове:

— Как я пойму, что все это мне не привиделось?

Анеко вновь улыбнулась своей улыбкой Мона Лизы и крикнула:

— Никак! Тебе придется поверить на слово!

И Саша открыл глаза.

16

Он стоял, облокотившись на перила заборчика, ограждающего выезд с парковки «Заставы». Он следил за тем, как в нескольких метрах от него состав метро проезжает на юг, к конечной и начальной станции, чтобы оттуда отправиться в первый рейс нового дня. Он смотрел, как алые созвездия сигнальных огней тускнеют на фоне бледнеющего неба.

И то ли был виноват гул из-под колес поезда, бьющий эхом по окрестностям «Заставы», то ли шорох талой воды, бегущей по ливневой трубе, то ли теплый ветер, несущий запахи скорой весны, но Саша уже чувствовал, как ток бежит по его рукам, и в суставах селится чувство нетерпеливого ожидания, и он уже знал, что скоро он отправится в путь.