- -
- 100%
- +
Часть первая
УРОКИ КОЛДОВСТВА
Я стояла посреди Воскресенского кладбища. Кроме меня, здесь не было ни одной живой души, а бесчисленные могилы вокруг давно опустели. Города мертвых на всей планете оказались покинуты их обитателями. Оставив тихие подземные дома, мертвецы странствовали по Земле, заглядывали в людские жилища и уводили за собой живых… Должно быть, это они привели меня сюда. Я хотела бежать прочь, к маячившему за церквушкой выходу с погоста, но ноги будто вросли в землю, уподобившись корням дерева. Страшные существа, некогда бывшие людьми, окружили меня и повели к свежевырытой могиле.
– Я не хочу, я живая! – слова застревали в горле, язык не повиновался. – Живая! Живая…
– Мертвые хоронят живых, смерть стала жизнью, а жизнь – смертью, – звучал в ушах леденящий душу нечеловеческий голос.
Иссохшие руки толкали меня к глинистой, прихваченной легким морозцем насыпи. За ней открывалась бездонная черная яма.
– Нет!
Надо было во что бы тo ни стало избавиться от наваждения, проснуться, но силы уже покидали меня, а черная пасть могилы зияла у самых ног…
Резкий хруст веток ворвался в сон и разбил его оковы. Еще не веря своему счастью, я открыла глаза. До рассвета было далеко. За окошком на фоне темного неба чернели причудливо изогнутые силуэты старых яблонь. Страх отступил. Если подумать, это был всего лишь заурядный кошмар, уже не в первый раз посещавший мою бедную голову. Я повернулась на другой бок, расслабилась и попыталась заснуть.
Шум за окошком усиливался, и от него уже не удавалось спрятаться под подушкой. Приглушенный крик окончательно прогнал дремоту. Судя по доносившимся с улицы звукам, в нашем саду происходила самая настоящая драка. Наверное, надо было разбудить маму, спящую в другом конце дома, но пока я раздумывала о дальнейших действиях, за окном раздались приглушенные голоса.
– Где он? – вопрошал злобный мужской голос. – Последний раз спрашиваю, где он?
Выбравшись из постели, я подкралась к окну, но, сколько ни всматривалась в темноту, так ничего и не разглядела.
– Отвечай! – От звуков увесистых ударов по моей спине побежали мурашки. – Ну!
– Оркус, я скорее умру, чем расскажу, где он.
– Он где-то близко, – вновь заговорил злодей, носивший странное имя Оркус. – Еще пару часов назад он был с тобой. Мы найдем его и без подсказок. Если не этой ночью, так следующей. А вот твое время, красавчик, истекает. Признание позволит тебе умереть легко.
– Нет…
Вновь послышались пугающие звуки ударов, невнятное бормотание и ругань. Я стояла у окна в полной растерянности. Кроме нас с мамой, в доме никого не было, а в мамином мобильнике, как назло, вечером сели батарейки. В саду хозяйничала целая банда, и, похоже, мне следовало беспокоиться больше о собственной безопасности, нежели о спасении незнакомого парня.
– Ты умрешь на рассвете! – донеслось из-за окна, сквозь кусты поволокли тяжелое тело, а потом все стихло.
Светящиеся цифры электронного будильника показывали без четверти два. Я легла на кровать, закинула руки за голову и уставилась в темный потолок. Заснуть после всего происшедшего было совершенно невозможно. Хотелось отменить намеченную на утро прогулку, но это означало бы подвести Таню Панкратову, которую днем раньше с большим трудам удалось уговорить составить мне компанию. Панкратова любила поспать, и подняться до рассвета было для нее настоящим подвигом.
А все началось с летнего задания в художественной школе – нам предстояло нарисовать отчет о своих каникулах. Сперва я в сопровождении Панкратовой, которой все равно некуда было девать время, облазила весь наш дачный поселок, соседнюю Борисовку и ее окрестности, сделав множество набросков и зарисовок. Однако такое времяпрепровождение показалось мне скучным, и я задумалась о настоящей серьезной работе. Прежде всего следовало придумать для картины оригинальный сюжет. Татьяна предложила «Лунную ночь на деревенском кладбище». Идея понравилась, но воплотить ее в реальность не представлялось возможным – мама никогда не отпустила бы меня на улицу после десяти вечера. Зато вырваться из дома до рассвета и вернуться к завтраку было намного легче. Так появился замысел картины «Рассвет на лесном озере». Несколько дней ушло на подготовительную работу, а сегодня мне предстояло самое важное – своими глазами увидеть восход солнца и попытаться запечатлеть его на бумаге. В дальнейшем, опираясь на эти воспоминания, над картиной можно было работать и днем.
И вот теперь, когда Панкратова наконец-то согласилась составить мне компанию, в этюднике лежал пакет с бутербродами и оставалось только тихонечко вылезти в сад через окно, трагическое происшествие испортило настроение, начисто лишив меня желания рисовать. Возможно, именно в эти минуты злодеи вершили свое страшное дело. Я провалялась без сна до трех часов, потом решительно встала, оделась и вылезла в сад.
– Света! – заспанная, недовольная Панкратова поджидала у колодца. – Нельзя же так опаздывать? Я продрогла до костей.
– В нашем саду убивали человека, а я просто смотрела и даже не пыталась помочь.
– Кошмар! – Татьяна театрально всплеснула руками. – Уровень преступности растет прямо на глазах!
Рассуждая о происшедшем, мы вышли за пределы дачного поселка, миновали примыкавшую к нему деревеньку и спустились к проходившему в низине шоссе. Небо над головой потеряло насыщенный темный цвет и стало прозрачно-сероватым. Видимо, я неправильно рассчитала время, и рассвет приближался скорее, чем хотелось бы.
– Давай срежем угол.
Таня энергично замотала головой:
– Нет-нет. Я к развалинам не подойду, там наверняка устроили ночлежку бомжи.
Панкратова имела в виду сложенную из бетонных блоков обгоревшую постройку, находившуюся на перекрестке шоссе и проселочной дороги. Некогда там был магазинчик стройматериалов, который регулярно, из года в год поджигали неизвестные злоумышленники. Пожары продолжались до тех пор, пока хозяева магазина не съехали, поняв, что здесь не место для их бизнеса. С тех пор постройка пустовала и потихоньку разрушалась. При иных обстоятельствах я сама не стала бы приближаться к развалинам, но на горизонте уже показалась розовая полоска, предвещавшая появление солнца.
– Таня, если мы не поторопимся, завтра снова придется вставать среди ночи.
– Только не это… – пробормотала Панкратова и сошла на обочину.
Спотыкаясь на заросших кочках, я решительно зашагала к брошенной постройке. Вздыхая и сетуя на судьбу, Татьяна плелась следом. Когда мы поравнялись со зданием бывшего магазинчика, нечто, лежавшее у стены и казавшееся грудой тряпья, зашевелилось и просипело:
– Помогите…
– Ты слышала? – Панкратова остановилась. – Давай разберемся, в чем дело.
– Стой, Танька! – Я схватила ее за рукав. – Знаешь, как поступают с девчонками вроде нас хитрые и коварные маньяки?
– Но…
– В подобных случаях мама говорит: «Света, никогда ни во что не вмешивайся. Это чужие дела». Зачем нам проблемы какого-то бродяги?
Панкратова нехотя согласилась. Нам пришлось отклониться от курса, обходя зловещие развалины, но было совершенно ясно – попасть на озеро до восхода солнца не удается. Багровый, еще не раскалившийся диск на четверть выполз из-за дальнего лесочка. День складывался неудачно, а на душе было скверно и тоскливо. За последние несколько часов уже во второй раз кто-то нуждался в моей помощи, а я проходила мимо.
– Как ты думаешь, если издали поинтересоваться, что случилось, мы не вляпаемся в скверную историю?
– Конечно, нет, – обрадовалась Панкратова. – Всегда можно быстренько удрать, если только вовремя заметишь опасность.
Развернувшись, мы заторопились назад. Оставив Панкратову на страже и передав ей этюдник, я осторожно приблизилась к сидевшему у стены человеку. Угол постройки отбрасывал глубокую тень, скрывая черты его лица.
– Что случилось? Вам плохо?
Еще пара шагов, как по минному полю… Напряжение росло, казалось, еще миг, и незнакомец бросится мне навстречу, схватит за руку и утащит в темные развалины.
– Развяжи веревку, – раздался знакомый голос.
Неужели передо мной парень, которого избивали в нашем саду? Забыв об осторожности, я подошла совсем близко. Он с трудом поднял глаза:
– Помоги, пока не поздно.
Солнце поднималось все выше, и на примятой траве стал заметен кровавый след. Видимо, незнакомец был серьезно ранен. Вид крови подействовал на меня убийственно – тело охватила нехорошая слабость, а в глазах потемнело. Я попыталась взять себя в руки и пробормотала:
– Только не волнуйтесь. Мы поймаем машину и отвезем вас в больницу.
– От ран я не умру. Меня убьет солнце. Я – вампир.
– Вампир?! – Любопытная Панкратова уже стояла за моей спиной. – Это шутка?
Я хотела объяснить Татьяне, что в таком положении людям не свойственно чувство юмора и, должно быть, у парня от потери крови начались галлюцинации, но не успела. Он заговорил вновь:
– Через несколько минут солнце поднимется так высоко, что его лучи коснутся моего тела!
Реакции с нашей стороны не последовало. В такое трудно было поверить с первого раза. Не выдержав, парень заорал:
– Да сделайте же что-нибудь, если уж решили помочь! Я не могу его видеть!
Отчаянные интонации заставляли нас поверить сказанному. Неужели я в самом деле разговариваю с вампиром?! Но в таком случае смертельная опасность угрожает и нам с Панкратовой! Ведь если развязать веревку, которой парень привязан к пруту, торчавшему из арматуры, где гарантия, что этот кровопийца не вопьется в наши шеи?
– Послушайте, девушки. – Незнакомец изменил тон, стараясь говорить спокойно и доходчиво. – Днем вампиры не опасны, вы ничем не рискуете…
– Но вампиры – выдумка! – снова воскликнула Панкратова.
– Неужели вы убедитесь в обратном только тогда, когда я сгорю в лучах солнца?! Посмотрите лучше на землю.
Мы послушно опустили глаза. Тень от угла постройки становилась все короче, съеживалась, и солнечный свет коснулся кровавых пятен на траве. Через несколько секунд они заполыхали так, будто трава была пропитана бензином. Это произвело сильное впечатление. До меня наконец дошло, что ситуация и в самом деле критическая. Преодолевая страх и внезапно нахлынувшее отвращение, я наклонилась к вампиру.
Когда торопишься, все получается намного хуже, чем в спокойной обстановке. Затянутые сильной рукой узлы не поддавались, и я уже успела испортить отращиваемые с начала каникул ногти. Панкратова наблюдала за происходящим со стороны, сочувственно охая, но не вмешиваясь, а солнце неуклонно пожирало спасительную тень… Вампир безучастно ожидал своей участи. Порой начинало казаться, что он уже умер и все мои старания совершенно напрасны. Когда я уже была готова разрыдаться от собственной беспомощности, узел неожиданно поддался, и веревка чуть ослабла. Вампир с удивительной быстротой выдернул из петли руки, а потом черной тенью скользнул в узкую щель между бетонными блоками. Почти сразу после этого под ногами вспыхнула трава, и огонь уничтожил последние следы пребывания странного существа.
– Что будем делать? – прервав долгое молчание, поинтересовалась Панкратова.
– Пойдем по домам, пока родители не проснулись.
– А он?
– Главное, Панкратова, не совать нос в чужие дела.
– Знаю, Акулиничева, так говорит твоя мама.
Еще раз оглянувшись на обгоревшую постройку, ставшую убежищем для всамделишного вампира, мы зашагали в сторону Борисовки.
Завтрак прошел в довольно нервной обстановке. Маму так расстроила гибель растоптанной ногами дерущихся клумбы с редкими сортами гладиолусов, что, выпив только одну чашку кофе и сославшись на головную боль, она уединилась в своей комнате. Есть не хотелось. Выждав немного, я отодвинула стакан так нелюбимого мною парного молока и сбежала с веранды.
Дачный домик, принадлежавший тетушке Тани Панкратовой, был заметен еще издалека. Фасад двухэтажной постройки украшало чудесное деревянное кружево, вырезанное предыдущим ее владельцем. Таня была в саду. Она сидела в гамаке с ярким журналом в руках. Судя по тому, что журнал оказался перевернутым вверх тормашками, написанное ее не слишком занимало.
– Тань, ты о нем думаешь?
Она кивнула, потом горячо и взволнованно заговорила:
– Послушай, неужели мы вычеркнем эту страницу из своей жизни? Столкнуться с таким необычным явлением, можно сказать, настоящим чудом и забыть о нем, будто ничего и не было?
Проспорив минут двадцать, Панкратова все же уговорила меня навестить скрывавшегося в развалинах магазина вампира. Обрадованная, она выскользнула из гамака, побежала в дом и вскоре вернулась с перекинутым через руку старым пледом:
– Ему там, наверное, неуютно и холодно.
– Брось, Тань. Вампиры – мертвецы, они спят в гробах и ничего не чувствуют. И вообще, я что-то не пойму: то ты даже дотронуться до него боялась, а теперь…
– У меня было время подумать. Он выглядел таким несчастным.
– Тогда поторопимся.
Шагая по главной и, к слову сказать, единственной улице Борисовки, я никак не могла решить, правильно ли поступаю. Здравый смысл подсказывал: мы совершаем большую глупость. Одно дело помочь находившемуся в беде живому существу, а другое – добровольно искать встречи с вампиром. И все же любопытство толкало нас вперед, навстречу неведомому. Вскоре деревенька осталась позади, а под ногами серел пыльный асфальт шоссе…
После яркого летнего дня развалины магазина напоминали холодный склеп. Пахло так и не выветрившимся запахом гари и сыростью, идти вперед мешал валявшийся повсюду обгоревший мусор.
Внутри оказалось довольно светло – свет проникал через дверной проем и щели в полуобвалившемся потолке, но по углам притаились густые черные тени.
– Эй, вы здесь? – негромко окликнула Панкратова, но в ответ не прозвучало ни звука. Татьяна завертела головой, оглядываясь. – Он не мог уйти до захода солнца. Неужели он умер?
– Тань, пойдем отсюда. Это скверное место.
– Зачем вы пришли? – вдруг послышался тихий голос.
– Проведать. Узнать, как самочувствие. Мы плед принесли. – Панкратова устремилась в темноту подсобки. – Так, на всякий случай…
Когда глаза привыкли к темноте, мне удалось разглядеть лежавшего в углу человека. Он приподнялся на локте:
– Вы же знаете, кто я. Если я захочу убить вас, шансов спастись не будет.
– Но вы же не захотите? – Голос Панкратовой чуть дрогнул.
– Дело не в желании. Некоторые чувства способны подавить и волю, и разум. Знаешь, что такое жажда? Страшная жажда, испытывая которую с каждым мгновением чувствуешь, как жизнь уходит и ты превращаешься в труп… Но успокоения в смерти нет! Даже мертвым ты будешь сгорать от этого желания. Думаешь, благодарность, признательность, любовь или родство могут что-либо изменить?
Мы попятились к спасительному, сиявшему солнечным светом прямоугольнику выхода. Вампир протянул руку:
– Брось плед. Близко не подходи. Пока я еще могу контролировать свои чувства, но не искушайте судьбу. Не стоит водить дружбу с вампиром, надеюсь, это вы уже поняли.
Похоже, наш новый знакомый ошибался. Передав плед, Панкратова вовсе не собиралась уходить Рассеянно колупая штукатурку на стене, она спросила:
– Но вы ранены. Может быть, нужны лекарства, бинты?
– Вампира излечит только кровь.
Наблюдая за Панкратовой, я недоумевала. Как она может спокойно, вот так запросто разговаривать с самым настоящим ожившим мертвецом? Лично у меня взгляд черных, казавшихся бездонными глаз вызывал дрожь в коленях. А Татьяна, будто не замечая ужаса происходящего и не чувствуя отчаяния в голосе вампира, все щебетала, как воробышек на ветке:
– Вы первый вампир, с которым я познакомилась. Это потрясающее впечатление. Скажите…
– Убирайтесь отсюда, несносные девчонки! Или вам жизнь надоела!
Схватив Панкратову за локоть, я потянула ее к выходу:
– Тебе недостаточно ясно объяснили, что такое голодный вампир?
Незнакомец окликнул нас у самого выхода:
– Если все еще хотите помочь мне, принесите одну вещь. Не хотелось бы оставлять дело до вечера, она может попасть в плохие руки.
Видимо, рассчитывая на новую встречу с кровопийцей, Панкратова радостно закивала:
– Конечно, конечно, с удовольствием!
Получив необходимые инструкции и попрощавшись, мы наконец-то покинули зловещие развалины. Теперь следовало как можно скорее добраться до старого тополя, росшего на окраине Борисовки, и извлечь из его дупла некий кристалл, служивший нашему вампиру талисманом.
– А ведь он красивый, – мечтательно произнесла шагавшая по обочине шоссе Татьяна.
– Кто?
– Он. Тот, у кого мы только что были.
От неожиданности я даже остановилась:
– Панкратова, тебе солнышко голову не напекло? Как может быть красив вампир с клыками?
– Во-первых, Акулиничева, мы его клыков не видели.
– Пока…
– Не перебивай. А во-вторых, у него стильная, фотогеничная внешность. Просто у человека выдался трудный день, но, если дать ему возможность прийти в себя, он произведет неизгладимое впечатление на любую девушку Удивляюсь, как ты этого не заметила, а еще художница… Знаешь, Света, если внимательно присмотреться, этот парень даже похож на какого-то известного артиста. То ли на Бандераса, то ли на Эдриана Пола.
– А это еще кто?
– Артист, который в сериале «Горец» играл.
Дальше я Панкратову не слушала. Таня была неглупой девчонкой, но одна ее привычка просто повергала меня в ужас – после просмотра очередного модного фильма она с фатальной неизбежностью влюблялась в исполнителя главной роли. Конечно, это было ее личным делом, но Панкратова не могла молчать и без конца делилась своими впечатлениями и переживаниями с теми, кто оказывался рядом. Так„ее недавние «романы» с Киану Ривзом, а особенно с Леонардо Ди Каприо до сих пор вспоминались как настоящее стихийное бедствие.
Солнце припекало все сильнее, Панкратова тараторила не умолкая, а до окраины деревни было еще далеко.
Пугливая Таня не решилась просунуть руку в дупло, и за дело пришлось взяться мне. Приподнявшись на цыпочки, я опустила ладонь в отверстие. Банка из-под пива, несколько фантиков и куски древесной трухи явно не тянули на роль талисмана и сразу же оказались отброшены в сторону.
– Эй, девчонки, вы это ищете?
К дереву подошел Павлик и помахал болтавшимся на цепочке блестящим предметом.
Насколько мне было известно, этот коренастый короткостриженый паренек постоянно жил в Борисовке и слыл среди дачного общества разбойником и хулиганом Как всегда, Павлик появился в окружении своей свиты – двух братьев-близнецов, которые были моложе его на год-полтора. Даже родная мать этих белобрысых мальчишек затруднилась бы ответить, кого из них зовут Митей, а кого – Витей. Близняшки носили прозвище «двойной тени» Павлика и участвовали во всех его авантюрах.
– Так ваше или нет? – снова спросил Павлик. – Невостребованные предметы переходят в собственность нашедшего.
– Нет-нет! Это мое! – Таня подскочила к мальчишке. – Отдай, пожалуйста!
– Докажи. – Павлик хитро улыбнулся, подбросил стекляшку на ладони и опустил в карман. – Может, ты просто решила воспользоваться случаем?
Время проходило в пустом и бесполезном споре – Павлик дразнил Панкратову, вовсе не собираясь отдавать заветную безделушку. Чем больше она нервничала, тем больше распалялся он, и оба уже не замечали ничего вокруг.
– Пойми, Павлик, это древняя реликвия, – импровизировала на ходу Татьяна, – которая непременно должна храниться в нашей семье. Это вопрос жизни и смерти.
– Семейные реликвии прячут в сейфах, а не в мусорных баках.
Проходивший мимо высокий мужчина в элегантном костюме и темных очках остановился, наблюдая за спорщиками.
– Я спрятала его от тех, кто пытался завладеть им незаконно, – не моргнув глазом соврала Панкратова.
Тем временем один из близняшек подошел к Павлику и, указывая на рослого незнакомца, что-то шепнул на ухо. Улыбнувшись, Павлик извлек из кармана стекляшку:
– Убедила. Совет на будущее – не относись к жизни так серьезно. Вы к нам на все лето приехали?
– Да, – ответила я, потому что расстроенная Татьяна еще не была готова к нормальной беседе. – Мама прошлым летом купила здесь дачу, а Таня отдыхает у тети. Знаешь дом, украшенный резьбой?
Он кивнул:
– В местных малинниках хорошо ориентируетесь?
– По правде говоря, не очень.
– Я все тутошние достопримечательности вам покажу – и малинники, и грибные места, – окончательно сменил гнев на милость Павлик. – Это была шутка, вы ведь поняли?
Похоже, он вновь вернулся к неприятному происшествию с кристаллом. Талисман так и остался в руках у Панкратовой, которая рассматривала его будто зачарованная. Это был небольшой шестигранный кристалл, похожий на хрусталик из моего ночника, пронизанный сеточкой трещин, делавшей его похожим на подтаявшую сосульку. Талисман висел на толстой серебряной цепочке с вытянутыми, сильно потертыми звеньями. Вероятно, это была очень старинная вещь, но особого впечатления она не производила.
Легкий ветерок растрепал мои волосы, и, поправляя прическу, я случайно обернулась назад. Мужчина в элегантном костюме по-прежнему стоял у обочины. Сняв темные очки, он зорко наблюдал за происходящим. Наши взгляды встретились. У мужчины были необычные светло-серые, почти бесцветные глаза. Он усмехнулся одним уголком рта и приблизился к нашей компании:
– Молодые люди, не подскажете, где здесь можно снять дачу?
У этого человека было удивительное лицо. В прошлом году, на дополнительных занятиях по иконописи, мне доводилось рисовать лики святых, их лица показались мне тогда излишне стилизованными и какими-то неправдоподобными. И вдруг теперь на тихой деревенской улочке мне повстречался человек с лицом святого! Его черты почти точно повторяли древние каноны, вот только взгляду мужчины был жестким, а губы то и дело складывались в кривую ухмылку.
– Как я понял из случайно услышанной беседы, вы – Татьяна, – он кивнул Панкратовой, – а вы – Павел. Что же касается прелестной блондинки, ее имя…
– Света, – мои щеки невольно порозовели, – Светлана Акулиничева.
– Прекрасно. Александр, по батюшке Владимирович, – представился незнакомец. – Так как насчет дачи? У вас красивые места, а мне иногда хочется немного расслабиться.
Павлик обрадованно потер руки:
– Александр Владимирович, давайте к нам. Мать сдала комнату, а семья не приехала. У них вроде бы ребенок заболел.
– А барышни будут моими соседками?
– Не совсем, – улыбнулась Таня, – Павлик живет в Борисовке, а мы чуть дальше, в дачном поселке, который примыкает к окраине деревни.
Распрощавшись любезно и в то же время насмешливо, странный тип с лицом святого последовал за Павликом. Безмолвная «двойная тень», чуть помедлив, отправилась вслед за ними.
– Ты обратила внимание, как он на нас смотрел?
– Нет. – Панкратова пожала плечами. – А что?
– Ничего. Просто нам с тобой везет на необычные знакомства.
– Надо поскорее отдать талисман… Ах, я даже не знаю его имени! – пробормотала Татьяна и потянула меня за рукав. – Идем!
– Света! Таня! Я вас повсюду ищу!
Не надо было оборачиваться, чтобы узнать этот низкий, с легкой хрипотцой голос. Несомненно, он принадлежал Жанне Хановой, нашей однокласснице, которая отдыхала в Борисовке у своей бабушки. Признаюсь, неожиданная встреча не обрадовала, поскольку Таня Панкратова и Жанна Ханова еще с первого класса были извечными, непримиримыми соперницами. Обе учились исключительно на «пятерки», стараясь перещеголять друг друга в знании предметов. Однако главная причина конкуренции крылась в ином – и Таня, и Жанна были обладательницами роскошных длинных волос, лучших во всей школе, и из-за этого не могли мирно сосуществовать в одном классе. А так как мы с Панкратовой дружили чуть ли не с рождения (наши мамы лежали в роддоме на соседних койках), я избегала Ханову, общаясь с ней только по необходимости.
– Знаете, девочки, я о вас все утро думала. Мне надо выполнить одно поручение, а вы…
Договорить Ханова не успела – рев двигателей сотряс сонную улочку, и мы дружно закашлялись от поднятой мотоциклами пыли. Лихо развернувшись и едва не сбив зазевавшуюся курицу, двое байкеров затормозили в паре шагов от нашей компании. Прежде подобных типов мне доводилось видеть только в американских боевиках, которые мама называла «низкопробной, вульгарной продукцией» и запрещала смотреть. Узрев рядом с собой эти мощные, затянутые в черную кожу татуированные тела, я очень живо представила, как громилы хватают нас в охапку и увозят на своих «Харлеях» в неизвестном направлении.
– Привет, крошки! – Тип постарше тряхнул светлыми космами и снял темные очки. – Где в вашей дыре можно купить парного молока?