Тайна туфельки цвета фуксии

Нашли тело – будет дело

Туман стелился над сонной гладью Волги, накрывая провинциальный городок Энск влажным серым покрывалом. Утро в Энске наступало с едва слышного всплеска волны, лижущей старый речной причал. Время здесь текло, как сама матушка Волга – размеренно, без спешки. Люди знали друг друга, и обсуждение последних новостей на местном рынке, в магазинчиках, булочных с собственными мини-пекарнями было неотъемлемой частью жизни.

Да, в этом месте слухи распространялись быстрее, чем прилив, а самым больши́м скандалом за последний год стала неудачная химическая завивка местной худосочной королевы красоты Ляли Лещовой. С новой причёской победительница конкурса «Мисс Энск» стала похожа на сердитого кудрявого пуделя, а прозвище «Лещ», преследовавшее её со школьных лет, с того дня ушло в небытие и сменилось на «Лялька-пудель».

Жители пребывали в уверенности, что живут они в самом скучном месте России. Здесь не было ни скандалов, ни громких преступлений – по крайней мере, до последнего времени.

Именно в этом тихом местечке жила Софья Васильевна Волкова – бывшая учительница литературы. Она давно привыкла к спокойной, монотонной жизни, и забыть вынести мусор или испортить варенье считалось самым больши́м потрясением её дня. Софья привычно подсмеивалась по этому поводу и над собой, и над соседями: конечно, когда ты столько лет учишь школьников Чехову, ирония становится твоим верным спутником. И правда, каждый день был как нелепо поставленная пьеса: соседка тётя Валя, у которой хроническая гипертония, с раннего утра кричит, словно оперный тенор, что её «давит», и требует, чтобы Софья сходила за хлебом; местные подростки, вечно соревнующиеся в прыжках с гаражей, приходят к ней с синяками за советом, как бы так убедить родителей, что упали они в библиотеке, а вовсе не с крыш. Да, она три года на пенсии, но по-прежнему слыла «классным руководителем» всех школьников Энска, и даже уже повзрослевшие бывшие её ученики всё ещё порой заходили к ней за советом. Впрочем, чаще всего она слышала от них жалобы на жизнь: бесконечные истории о бытовых проблемах и бестолковом начальстве.

Вот уже тридцать семь лет, как Софья Васильевна проживала в Энске, распределилась сюда после окончания педагогического института. Каждый её день был похож на предыдущий: прогулки вдоль Волги, походы на рынок, разговоры с соседками, знающими всё про всех. Однако она не жаловалась на отсутствие приключений, хотя в последние три года скука прочно поселилась в её доме. Редкие встречи с бывшими коллегами только усиливали ощущение, что жизнь – это абсурдный фарс, который она уже давно просчитала. Но Софья понимала, что это всего лишь оболочка, и иногда в бывшей учительнице вспыхивали искры прежней тайной от всех страсти к детективным романам и расследованиям.

Но 21 сентября спокойная жизнь в Энске закончилась и забурлила ключом. События волной растеклись по городу, с головой захлестнув его. Так что же случилось тем утром?

Нашли тело. Тело нашли на рассвете, прямо на парковке у новенького элитного жилого комплекса «Волжские просторы», воздвигнутого с размахом на набережной, словно вызов старинной архитектуре города. Комплекс состоял из семи двухэтажных пентхаусов. Пентхаусы в Энске?! Насмешка архитекторов! Квартиру в этом комплексе мог позволить себе только человек со связями, капиталом в банке или в наволочке подушки, ну или с внезапным наследством от богатой заграничной тётушки.

Первые вспышки полицейских мигалок заметили рыбаки, бредущие к лодкам, а когда солнце, наконец, прорвало туман и город окончательно проснулся, уже каждая собака чуяла: произошло нечто из ряда вон выходящее. И волна слухов всколыхнула провинциальный Энск.

О происшествии бывшая учительница узнала, сидя, как всегда, за утренним чаем на балконе своей двушки. Наслаждаясь ароматным крепким напитком, она пролистывала вчерашнюю газету с неразгаданным ещё кроссвордом. Софья привыкла к распорядку дня. За свои 60 лет она к нему приучила не только себя, но и сотни школьников. Сейчас её утро начиналось с кроссвордов – таких же сложных и запутанных, как нестандартные задания, которые она придумывала когда-то для своих учеников. Но на этот раз разгадка ускользала, и, как только она услышала шум промчавшихся полицейских машин, буквы совсем перестали складываться в слова. А сосед с этажа выше, свесившись через свой балкон, как дробью из ружья коротко выстрелил Софье в макушку: «Труп на набережной».

– Труп на набережной, – пробормотала она себе под нос, отбросив ручку, – да ещё и на парковке у «Волжских просторов»… скорее всего, убийство!

«Пусть этим занимаются полицейские» – она попыталась снова сосредоточиться на двенадцатибуквенном слове, начинающимся на "М" и означающим «обманщик». Конечно, сосредоточиться трудно, когда такое случилось буквально у тебя под боком.

И она засобиралась. Нет, вмешиваться в действия полицейских в планы не входило, она же не следователь. Но… вышла на пенсию, и что? Сидеть дома, сложив ручки? Что делать, если туман, скользящий по Волге, непреодолимо тянул к месту событий, как будто сам труп звал её: «Софья, это похлеще кроссворда с трудным словом из двенадцати букв. Обещаю тебе всплеск адреналина». А любопытство женщины никто не отменял, да и адреналин, как и экстаз с оргазмом, остались только в воспоминаниях. Софья вздохнула, отложила газету, поправила на носу очки и направилась к вешалке. В свои 60 лет она явно не считалась самой решительной жительницей Энска – вовсе нет. Её жизнь давно ограничивалась чтением Достоевского и Толстого, как и когда-то в классах, заполненных взбудораженными подростками. Теперь вместо полных жизни голосов учеников её окружали лишь молчиливые книги великих классиков, словно единственные друзья, с которыми она делила свои дни. В криминальных сценах она не разбиралась, но слыла знатоком человеческих душ. И вот она уже натягивает плащ, как будто всегда была готова к такому моменту.

В тумане она шла по улочкам старого Энска, знакомым и родным, но сейчас в них проснулось что-то новое, скрытое, а потому манящее. Новый комплекс резко выделялся среди старинных фасадов Энска, как свежий шрам на старом теле. Его огромные витражные окна блестели в утреннем свете, и казалось, что громоздкое сооружение в форме семиглавого дракона пытается доминировать над городом. Энчане не любили такие новшества, но «Волжские просторы» привлекали внимание – и сегодня это место стало центром событий.

Последнее убийство в Энске произошло полтора года назад и то оказалось делом из разряда бытовухи, быстро замятым. Но теперь? Тело на парковке у самого престижного здания в городе. Это совершенно другое дело! И по правде говоря, Софию это заинтриговало.

У элитного комплекса собралась толпа. Люди гудели, как пчёлы в улье, шёпотом переговаривались. Центром внимания было тело – девушка, лежащая на асфальте.

Собравшиеся обсуждали происшествие с таким жаром, словно каждый был свидетелем или участником событий. Одни говорили, что это убийство, другие считали – несчастный случай.

У ограждённой зоны Софья заметила молодого следователя: Саша Данилин, её бывший ученик, тогда в школьные годы его самым непростительным преступлением считалось невыполнение домашнего задания. Он стоял в стороне с блокнотом и выглядел растерянным. Был он не то чтобы некомпетентен, но пока ещё недостаточно искушён в тонкостях расследования. Саша в последнее время часто обращался к Софье Васильевне за советами, понимая, что она знает о типажах и характерах людей больше, чем многие опытные следователи.

«Милый мальчик! – подумала она с лёгкой улыбкой. – Но голова его, наверное, больше в облаках, чем в протоколах».

– Софья Васильевна? – Данилин посмотрел на неё, удивлённо хлопая длинными рыжими ресницами. – А вы… здесь? Я имею в виду, вы же не…

Он почесал затылок, явно смущённый.

– И что? Я же не на Луне живу, Саша, – пожала плечами его бывшая учительница, – мне что, нельзя пройтись по родному городу?

«Молодец, что вообще заметил меня в этой толпе» – подумала Cофья, и её взгляд устремился к сцене позади следователя.

– Саша, мне всегда было интересно, что не вписывается в картину. И я, поверь, пойму что.

Парень не знал, как вести себя дальше с бывшей училкой. Отогнать её подальше к толпе зевак? Но Софья Васильевна всё ещё оставалась непоколебимым авторитетом для него.

Тело оградили металлическими столбиками с привязанной верёвкой к ним. Полицейские и люди в штатском ходили взад-вперёд с блокнотами, но никто не спешил. Да и куда спешить? Вот тело, вот дело – спеши не спеши, но труп так и останется холодным трупом, а убийцу ведь на месте преступления за руку уже не поймаешь.

Софья подошла ближе, насколько возможно, и заинтересованно рассматривала тело.

И вот он – труп, раскинувшийся на холодном асфальте, конечности изогнуты в неестественной позе, как у выброшенной с балкона куклы. Молодая женщина, лет двадцати пяти, с белокурыми волосами, прилипшими к её бледной коже. Но самое странное – это одежда. Точнее, её отсутствие. На женщине ничего не было, кроме одной туфли на высоком каблуке, и туфля выглядела дорого́й, явно не местной областной фабрики или китайской подделкой.

«Это же чистый Carol, – иронично подумала Софья, вспомнив книги Льюиса Кэрролла, – туфля цвета фуксии!»

Вторая туфля отсутствовала, как и отсутствовали какой-либо смысл или логика в происшедшем.

– Туристка? – задумчиво пробормотала Софья. – В яркой туфле на парковке в Энске? Она что, заблудилась по пути в ночной клуб, которого у нас в городке нет?

Саша покраснел, как на экзамене, пытаясь найти что-то в своих записях.

– Мы… э-э… думаем, возможно, она приехала из Москвы. Её нашёл местный житель – утренний бегун. У нас же многие московские художники-пенсионеры и актёришки в отставке скупили домишки под свои студии и дачи.

Софья подняла бровь.

– И она, двадцатилетняя «пенсионерка», видимо, тоже бегала в одной туфле на шпильке? Голая?

Данилов закашлялся. Его уши начали краснеть.

– Ну, не знаю, Софья Васильевна… Мы проверяем. Разбираемся. Может, её сюда кто-то привёз.

– Привёз да бросил, – пробормотала она, вглядываясь в лицо женщины. – А туфля осталась… Одна туфля. Ну, что же, Саша, иногда жизнь подкидывает неразгаданные загадки. Но у меня есть ощущение, что в этой истории всё не так просто. И это не случайность.

Следователь взглянул на неё озадаченно, но ничего не сказал.

Софья сдержала вздох и присела на корточки в нескольких метрах от тела, внимательно изучая мелкие детали: руки, сжатые в кулаки, слабовыраженные следы на запястьях, не то от браслетов, не то от дамских часиков, запёкшаяся кровь на волосах, отсутствие каких-либо личных вещей поблизости. Всё это казалось… неправильным. И всё же самым абсурдным здесь оставалась эта туфля – яркое, ослепительное пятно в сером утре города.

– Ну что же, полагаю, вторая туфля должна скоро появиться, – задумчиво произнесла Софья, поднимаясь с корточек. – В переносном смысле, конечно. Ножками туфля сама не притопает, и тебе, Саша, придётся потрудиться.

Следователь уставился на неё, явно не понимая. Софья покачала головой.

– Туфля, Александр. Вернее, её цвет. Это подсказка. Хотя, надеюсь, вы со временем до этого и сами дойдёте.

– Цвет? Да какая разница какой у туфли цвет?

«Да уж! – усмехнулась Софья, – а Саша так и остался тем среднестатистическим школьником, который пальцем об палец не ударит, если от него этого не требует учитель. Умом и сообразительностью Саша не блистал. Уж лучше бы пошёл в профессионально-технический лицей, а не на юридический факультет вуза!»

Софья отошла, но щекочущее нервы предчувствие не покидало её. Эта странная смерть – всё это не случайно. И хотя она уже давно не учитель, а тем более не следователь, внутри неё прорастало зерно уверенности, что именно ей предстоит распутать эту историю. В конце концов, кто, как не она, умеет разбираться в сложных и запутанных текстах жизни? Что здесь сложного? Она провела годы, филигранно анализируя Достоевского, борясь с подростковыми кризисами и вытягивая сочинения из самых упрямых учеников. Разве убийство – это не просто ещё одна загадка? Разве нет? Кто у нас душезнатец? Конечно, она – Софья Васильевна!

Софья шла домой по утреннему Энску, погружённая в мысли. События сегодняшнего дня не отпускали её. Обычно после всего увиденного, любой нормальный человек пошёл бы домой, сварил себе борща, может быть, налил напёрсток водочки, как микстуру для успокоения, и постарался бы забыть эту тягостную мрачную картину. Но Софья никогда не считала себя нормальной, а слово «забыть» – вообще не входило в её лексикон.

Туфля цвета фуксии. Фуксия, растущая у Софьи на балконе и радующая её невероятно изумительными бутонами, похожими на танцовщиц в пышных юбочках, вертящихся на тонких ножках в пируэтах… как это символично! Девушка, вероятно, тоже была таким цветком или…танцовщицей. Софья до сих пор видела туфлю перед глазами. Всё в этом деле было неправильным, начиная с этой нелепой обуви. В Энске, на Волге, двадцатисантиметровые шпильки?! Это было всё равно, что увидеть космонавта на корове или ту же землячку Валентину Терешкову на метле. Противоестественно! Зачем Терешковой метла в Энске? Она у нас в Президиумах восседает. И вся эта неправильность раздражала Софью, как допущенная опечатка в тексте.

Софья пересекала центральную улицу, когда в кармане плаща задребезжал телефон. Высветился незнакомый номер. Она ответила с подозрением, ожидая очередного маркетолога, который снова предложит ей заменить окна на пластиковые. Как будто её деревянные уже не служили верой и правдой больше тридцати лет.

– Алло? – строго произнесла она.

– Это Софья Васильевна Волкова? – голос был мужской, сухой, и звучал так, словно его обладатель никогда не слышал о таких вещах, как радость или, не дай бог, смех.

Хотя… а с чего бы голосу радоваться? Или быть вкрадчивым? Это же не интим по телефону.

– Это кто? – Софья прищурилась, будто могла сквозь телефонную связь разглядеть собеседника.

– Подполковник Лобанов. Мне сказали, вы были на месте преступления сегодня утром.

Софья замерла на месте. Конечно, Лобанов! Ходили слухи, что он один из немногих, кто мог вызвать к себе уважение даже у самых отпетых областных криминальных элементов. В его присутствии люди становились прямо, а их совесть – чистой. Или, по крайней мере, они начинали притворяться, что она у них есть.

– Привет, подполковник, – ответила она так, как если бы звонил старый друг, с которым Софья не общалась пару лет, потому что он слишком зануден для нормальных встреч. – Да, была.

– И, я слышал, вы что-то расследуете.

– Ну, «расследуете» – это громко сказано, – Софья усмехнулась. – Просто наблюдаю. У вас там такой бардак, что хоть кто-то должен помочь вам навести порядок.

В трубке повисло молчание, такое, от которого даже туман над Волгой мог бы показаться весёлым и беззаботным.

– Итак, Софья Васильевна, – Лобанов говорил медленно, явно сдерживая раздражение, – мы не нуждаемся в любительских расследованиях. Прошу вас, оставьте это дело нам.

– Ну конечно, конечно, – отозвалась она с очевидным сарказмом. – Оставлю вам. А потом окажется, что это случайная смерть, и дело закроют. Одна туфля цвета фуксии! Подполковник, это подсказка! Разве вы не видите?

Лобанов вздохнул так, что на том конце линии, вероятно, задул иллюзорную свечу.

– Я вижу лишь женщину в одной туфле на парковке. Остальное – дело экспертов. Пожалуйста, Софья Васильевна, больше не вмешивайтесь.

Софья кивнула, хотя Лобанов этого не мог увидеть. Она знала одно: как только кто-то просит её «не вмешиваться», это гарантированно означает, что пора вмешаться как следует.

Вернувшись домой, Софья всё же сварила борщ. Но мысли об убийстве не давали ей покоя, даже когда аппетитный запах лаврового листа и свёклы разлился по кухне. Почему туфля такого цвета? Почему только одна? И почему это произошло именно в «Волжских просторах», где проживали выскочки из области и чиновники с непонятными доходами?

Она заварила чашку зелёного чая и включила компьютер. Интернет был для неё своего рода окном в мир – конечно, если считать миром областной форум «Голоса Приславля». Там обсуждали всё – от новых рельсов трамвайной линии до того, чей кот громче орёт по ночам.

Софья уже собиралась начать свой поиск, как в дверь позвонили. Она чуть не уронила чашку.

– Кто это может быть в такую рань? Время-то ещё только часов десять, – пробормотала она, подходя к двери.

В этом районе неожиданные визиты случались редко, да и знакомых у неё не так много: после смерти мужа Софья любила уединение, и шумные компании были ей не по нутру. Она никогда не страдала от одиночества, а наоборот ценила своё личное неприкосновенное пространство.

Когда Софья открыла дверь, на пороге стоял тот, кого она ожидала меньше всего – виделись-то всего час назад.

Перед ней вытянулся в струнку следователь Данилин, тот самый, который на утреннем месте преступления выглядел таким растерянным, словно это было его первое расследование.

– Саша? – удивлённо спросила она, сдерживая улыбку.

– Софья Васильевна, – Данилин покраснел, как когда-то на школьном экзамене. – Я тут подумал… Может, вы правы насчёт этого дела. Что-то здесь не так. И… ну, раз вы в этом разбираетесь…

– Я? Разбираюсь? – Софья приподняла бровь. – Саша, я тридцать семь лет объясняла детям, почему Пушкин – не просто «усталый гений», а «Мёртвые души» Гоголя – не про призраки и трупы, а всего лишь про хитрого бизнесмена и бюрократа. Но детективные дела, Саша, я никогда не вела.

– Но вы ведь всё равно собираетесь, – пробормотал Данилин, переминаясь с ноги на ногу. – И мне кажется, что нам не помешает ваша помощь. Зная ваш аналитический ум, я даже и не сомневаюсь, что вы уже запустили свой потрясающий мозговой аппарат.

Софья уже собралась ответить со свойственным ей сарказмом, но комплимент Саши ей понравился, и она сдержалась. Что же, он прав. Конечно, она подумывала расследовать это дело, и, конечно, она не остановится.

– Ладно, – вздохнула Софья так, будто согласилась на что-то совершенно неприличное. – Заходи, Саша. Мы с тобой поразмыслим, с чего начать. У тебя второй туфли всё ещё нет?

Данилин заулыбался, и Софья увидела на его лице ту наивную мальчишескую смелость, которую когда-то воспитывала у своих учеников. Помочь молодым людям поверить в себя, даже если они были чуть глуповаты, было лучшим её достижением за долгие годы преподавания.

Но сегодня ей предстояло разобраться с делом, которое не было ни школьным сочинением, ни домашним заданием по математике с двумя неизвестными, ни кроссвордом.

Первый свидетель

Минуло два дня. Энск, казалось, вернулся к привычному ритму: Волга, как обычно, медленно несла свои воды, рыбаки снова рассекали её гладь, пекарни пахли свежим хлебом.

Но хотя жизнь и шла своим чередом, город оставался в напряжении. Странная смерть молодой женщины не сходила с уст горожан от малого до старца: сплетничали на каждом углу, выстраивали гипотезы, одну абсурднее другой. «Лилово-малиновая туфля» (каждый называл цвет по-своему) стала символом неразгаданной тайны, и у всех были собственные теории. То, что Энск был провинцией, вовсе не мешало ему соревноваться с самыми лучшими столичными детективами в количестве абсурдных версий. Одни полагали, что в дело замешана мафия, другие обвиняли тайные сектантские общества, а находились и такие любители фантастических романов, которые допускали, что девушка – инопланетянка в отпуске на Земле. А может, она была любовницей влиятельного чиновника? И конечно же, у всех имелись свои версии, почему она голая, а туфля только одна. Кстати, как сказал Данилин, экспертиза на проверку «свежего» полового акта дала отрицательный результат.

Но Софья, опытный педагог и своего рода психолог, умела видеть сквозь миражи. Для неё происшествие выглядело очередным контрольным тестом на логику для пятиклассников: куча лишних данных, а ответ расположился где-то между строк. Она словно наслаждалась этим интересом к происходящему и продолжала наблюдать за всеми пересудами с добродушной усмешкой. Но внутри неё кипела бурная мозговая деятельность.

Не раз уже Софья Васильевна и Александр Данилин обсудили детали, перетрясли полицейские протоколы (бывшая учительница никак не могла поверить, что полицейские, как и её ученики, тоже способны написать сочинение от балды), пробежались по всем выпускам районных и областных «Голосов» Энска и Приславля, но… всё безуспешно. Туфля цвета фуксии по-прежнему была лишь предметом обуви, а ответы на вопросы уплывали в туман над Волгой. И никто не разыскивал пропавшую молодую женщину, на чьей ножке и покоилась эта фантастическая туфля вызывающего цвета.

Однако Софья Волкова знала: ни одна загадка, в конце концов, не остаётся неразрешённой. Надо только правильно посмотреть на неё.

В который раз уже они осматривали всё вокруг элитного дома и набережной Волги. Пытались разговорить каждого, кто мог бы пролить хоть какой-то свет на произошедшее: а вдруг мелкие детали всплывут в памяти соседей, не обративших внимания на что-то,  а сейчас под наводящими вопросами возьми да и припомнят.

На третий день расследования среди опрашиваемых возник Николай Семёнович Гурьянов, мужчина преклонных лет, перебравшийся в Энск из областного центра Приславль, чтобы уединиться и провести остатки своих лет в тихой обстановке. Он сам подошёл к представителям сыска, когда обнаружил их копашащимися в опавших листьях под кустами вдоль дороги, невдалеке от места происшествия, и озираясь по сторонам, как бы кто не увидел, пригласил к себе в старый домик на набережной в десятке метров от «Волжских просторов».

Появление внезапного свидетеля было столь же неожиданным, как и его заявление. Николай Семёнович утверждал, что в полнолуние ему не спалось, поэтому он прогуливался под звёздами и вдруг заметил подозрительную машину, быстро скрывшуюся с того места, где произошло преступление. Но его слова были запутанными, как клубок пряжи после кошачьей игры.

– Знаете, машина была чёрная… или, может быть, синяя… Хотя, кажется, белая, но ночью показалась серой, – каждый раз он произносил цвет с таким азартом, как будто отгадывал загадку в игре «Поле Чудес».

Софья подозревала, что старик путает факты так же легко, как теряет очки со своего огромного мясистого носа. Следователю Данилину показания свидетеля, видимо, дальтоника, казались слишком туманными, и он не придавал им значения, а просто молча поглядывал на свою бывшую учительницу, отдавая в её опытные руки весь процесс опроса. А его бывшая учительница была уверена, что свидетель что-то скрывает, и ей предстояло разговорить Николая Семёновича, тем более что он сам проявил инициативу. Она понимала, что подход к его воспоминаниям – это всё равно что раскрутить древний граммофон: если начать слишком резко, он заскрипит и затихнет; если же действовать аккуратно, то, глядишь, и заиграет какую-нибудь пронзительную мелодию из прошлого. Поэтому она выбрала тактику мягкого давления и постепенно подводила Николая Семёновича к откровенности. Она задавала вопросы так, что он мог почувствовать себя причастным к расследованию.

Свой первый вопрос Софья Васильевна начала издали с обобщённых фраз, чтобы вывести старика из состояния настороженности.

– Николай Семёнович, вы человек умудрённый, многое повидали в жизни и знаете, как устроен наш город… Как, по вашему мнению, можно объяснить такое происшествие? Или вам что-то уже известно о тех, кто мог быть замешан в этом?

Николай Семёнович закурил, избегая взгляда Софьи. Она поморщила нос, отмахнулась от колечек дыма, виртуозно выпущенных старым курильщиком. Наконец, Семёныч произнёс, что давно отошёл от дел. Но это уже был намёк на его былую осведомлённость.

Ага, вот оно! Софья наметила переход к конкретике – расспросам о его старых связях.

– Вы же работали с недвижимостью? Земля слухами полнится, а в Энске секретов не утаишь, так что мы в курсе. И, как я понимаю, у вас был доступ к интересной информации. Элитные квартиры, бизнес-объекты – такие сделки всегда кого-то привлекают, ведь правда? Слишком большие суммы. Аппетные суммы!