- -
- 100%
- +
Глава I. Вопрос доверия
Ночью лесной массив погружался в сплошную тьму. Десятки лиг черных деревьев окружали единственную колыбель света – колоссальную пирамиду. Её выстроили из множества цветных блоков, каждый являлся этажом, украшенный множеством статуй и барельефов, а в узорах строители искусно спрятали высокие стрельчатые окна.
На самой вершине башни располагался зеленый этаж. Ланта хорошо помнила, как будучи рыжеволосой кудрявой девочкой, повсюду носилась за своим отцом и упрашивала его построить на вершине дворца обсерваторию. Она узнала про храмы звезд от своего учителя – иноземца с раскосыми глазами, который ничего не знал про сайрон, но зато умел делать искусные механизмы. «Где ты сейчас, мастер Аддинозэси? Мне так тебя не хватает!» – подумала девушка.
Ланта сняла ленточку, сдерживающую волосы. С возрастом они перестали кудрявиться, но сохранили волнистость. Девушка встряхнула головой, позволяя роскошному покрывалу волос обнять её спину, и прильнула к окуляру телескопа.
Руки мгновенно вспотели. Ланта чаще задышала и прикусила губу. Открытие, которое прославит её на весь научный мир, было так близко. – Я знала, что найду Таленетию в этой части неба, – прошептала девушка.
Ланта, не отрываясь от телескопа, рукой нашарила звездную карту. Аддинозэси постоянно повторял, что найти Таленетию может только очень опытный астроном.
– Да, это точно она, – прошептала девушка, до рези в глазах пытаясь разобраться в хаотичном мельтешении разноцветных огоньков. – Этот лимонный оттенок может быть только у нее.
Ланта улыбнулась и нарисовала кружок в том месте, где Таленетию когда-то вычислил мудрый учитель. Теперь пришло её время.
«Я проводила расчеты в течение трех месяцев, мастер. Все указывает на то, что рядом с Таленетией должна быть еще одна звезда, которая не указана ни в одном атласе».
Девушка привыкла мысленно разговаривать с учителем, много лет назад покинувшим дворец. – Как жаль, что в Астарии не с кем обсудить звезды, – вздохнула Ланта. – Данею больше интересуют платья и рыцари, чем небесные тайны.
Ланта дернула искривленный рычаг и нажала на большую зеленую кнопку. Заскрежетали давно несмазанные шестеренки, и круглая платформа под девушкой повернулась, позволяя сместиться десяткам зеркал и увеличительных стекол, усиливающих её телескоп. Ланта снова прильнула к окуляру.
Темная бездна между кучкой созвездия Менестреля и полосой туманности Колесницы оставалось все такой же черной и непроглядной. В таком положении Таленетию было уже не разглядеть.
Круглый кончик языка Ланты задрожал между её нежно-розовых тонких губ. Девушка облизнулась, нахмурилась и вновь склонилась над звездной картой. Она достала линейку и, шепча цифры, начала считать. Затем еще раз посмотрела в окуляр. Неизвестная звезда должна быть там.
– Может не хватает сил телескопа? Нужно больше света!
Ланта подошла к столу у дальней стены. Здесь лежало несколько изобретений, созданных еще в детстве, под чутким руководством мастера Аддинозэси. Сложный кристалл в виде восьмигранника из горного хрусталя с множеством трубочек внутри, был её самым главным и любимым достижением. Отцу он понравился больше всего.
Грудь словно сдавило и Ланте стало тяжело дышать. Девушка вздохнула и потерла лоб. Она помнила, как отец живо обсуждал с ней каждое изобретение, смеялся и трепал по голове. Как давно это было.
Рука Ланты вздрогнула, когда она коснулась круглой мраморной шкатулки. Холодный камень был единственной преградой между её ладонью и самой разрушительной материей на свете. Ланта заправила прядь волос за ухо и открыла шкатулку.
Фиолетовая пыль, невзрачная и ничем кроме цвета не примечательная. Ланта взяла ложку и зачерпнула сайрон, подушечкой пальца сдвинув горку, чтобы на ложке не оказалось ни одной лишней пылинки. Горелка осветила стол ровным и чистым пламенем. Она засыпала пыль в стеклянную склянку и установила над горелкой. Пыль стала ярче, а затем начала плавиться, над ней задрожал ореол желтого света. Через секунду в жидком сайроне начали загораться миниатюрные искорки.
Ланта не отрывая глаз следила за превращениями волшебной субстанции. В Астарии не было запретов на использование сайрона, но мастер Аддинозэси успел привить девушке ненависть к этому веществу. Девушка закрыла глаза, вздрогнула и сняла щипцами склянку.
Звездная жидкость, похожая на расплавленное ночное небо, полилась в трубочки, бурно реагируя с особой смесью Ланты, которую она получила во время алхимических опытов. Звездочки смешались с жидкостью и сменили танцующий блеск на ровный желтоватый свет. По трубочкам световой сайрон перетек в центр кристалла и собрался в передней грани.
Ланта поспешно отвела центр кристалла в сторону. Толстый луч света ударил в противоположную стену. Если бы кто-то в этот момент наблюдал за дворцом из ночного леса, то заметил бы, как разом вспыхнули все окна зеленого блока пирамиды.
И этот кто-то нашелся. Мужчина обеспокоенно вскинул руку к лицу, но был уже не в силах что-то изменить. Ему оставалось лишь поправить перевязь с оружием и ждать, то и дело бросая взгляды на ездовое животное, которому местные житель дали примечательное название – мекр.
Ланта установила кристалл на подставку и выровняла его так, чтобы луч падал на одно из зеркал. Через мгновение сложный механизм телескопа оказался опутан светящейся паутиной. Ланта дернула еще несколько рычажков, и несколько зеркал сместилось, позволяя десяткам тонких лучей сойтись на главном увеличительном стекле под куполом башни.
Щекотка восторга зародилась где-то под сердцем девушки. Ланта широко улыбнулась, обнажив ряд белоснежных зубов, которые сложно было встретить даже среди жителей дворца.
Предвкушение открытия заставило все внутри затрепетать. Оставшись одна, Ланта обожала петь. А для этого сейчас был еще и отличный повод. Девушка села на табуретку перед окуляром, постучала ногой, выбивая ритм, прищелкнула пальцами и запела.
Это была старинная мелодия, полная глубоких нот и долгих пауз. Ланта плохо понимала смысл слов, так как почти никто в Астарии уже не говорил на этом древнем языке. Но песня была полна особой чарующей силы, она казалась гордой и торжественной. «Я не знаю, учитель, какая бы еще мелодия подошла бы под это открытие», – подумала Ланта и прижалась к окуляру.
Ноты песни невидимым потоком закружились в воздухе, а затем ринулись вверх, к единственном открытому окну, у самого потолка, которое Ланта никогда не закрывала. Ночная прохлада остановила музыкальный поток, он свился в тугой клубок и упал вниз, зависнув у другого окна. Это окно было закрыто, но бесплотной музыке хватило и маленькой щели в рассохшемся дереве. Песня Ланты, едва слышимая, влетела внутрь и заполнила спальню повелителя Астарии – астартора.
Волна тревоги и страха заставила остановиться трех мужчин в белых одеждах служителей дворца. Они переглянулись и прислушались. Даже на таком расстоянии они могли оценить глубокий и сильный голос Ланты с легонькой хрипотцой. Главарь про себя проклял девушку и перевел взгляд на астартора.
Худощавый мужчина с провалившимися щеками тяжело дышал, иногда всхрапывая и останавливая дыхание. Его редкие, но длинные рыжие волосы разметались по подушке, а худые, перевитые венами руки сжимали края простыни. Пот собрался в бороздах глубоких морщин на лбу, глаза под веками метались, астартор, без сомнений, видел кошмарный сон.
Главарь извлек длинный нож с волнистым лезвием из-под одежд. – Сейчас мы прервем твои кошмары, – прошептал он и махнул рукой сообщникам. С тихим шелестом они тоже обнажили оружие.
Мужчины обступили кровать с трех сторон. Им показалось, что на несколько секунд песня стала громче, словно девушка стояла прямо за их спиной. Главарь даже не выдержал и обернулся. Сзади было пусто.
Если бы они только могли видеть ноты песни. Они кружились в безумном хороводе, сплетаясь в шар. Стоило мужчинам занести оружие над головами, шар превратился в невидимое копье. Вспышка света залила комнату и копье, разделившись на три части, разом пронзило нападавших.
Неудержимый поток боли протек по венам мужчин, заставив их оцепенеть. Резкие и короткие крики сорвались с губ.
Вопли убийц пронеслись по спящему дворцу и заставили сторожей у входа в спальню астартора переглянуться. Они обещали влиятельному человеку быть глухими этой ночью и пропустить в спальню мужчин в одеждах дворцовых слуг. Их готовили к крикам астартора. Но сейчас оба стража могли поклясться, что орал не один человек.
Правый страж сжал рукоять меча. – Я не готов рисковать жизнью из-за этих проклятых монет. – Левый страж кивнул и они, звякнув мечами, ворвались в комнату.
Астартор открыл рот в беззвучном крике и пытался подняться с кровати. Ему удалось лишь повернуться на бок и ухватиться рукой за ногу одного из нападавших. Трое мужчин, которых они пропустили несколько минут назад, застыли в нелепых позах. Они широко разинули рты, глаза безумно вращались, а костяшки пальцев побелели, удерживая оружие над головой против их воли.
Стражи на секунду остановились. По коридору раздавались звуки торопливых шагов. Слуги со всего дворца бежали на крики. На раздумья не оставалось времени.
Астартор замычал, когда на его лицо брызнула кровь. Стражи за несколько секунд обезглавили нападавших и повернулись к своему повелителю. Глаза астартора расширились, он не сводил взгляда с почерневших от крови мечей. Кончик одного из них смотрел прямо в его грудь.
Ланта вздрогнула и оторвалась от окуляра, когда услышала дикие крики снизу. Она прервала свою песнь, вскочила, уронила табуретку, и побежала к дверям. «Подо мной покои отца! С ним что-то случилось!»
Здесь, в зеленом блоке башни, всего два этажа. На первом располагалась спальня астартора, а на втором её обсерватория. Здесь редко бывал кто-то кроме нее. И сейчас в темном коридоре, не освещенном даже светом факелов, было пусто.
Ланта подошла к лестнице и выглянула вниз.
Винтовая лестница погрузилась в темноту ночи, но её у её основания горел свет, в котором метались тени пробегающих мимо людей. Девушка в красках представила закутанных в черное мужчин, рыскающих по дворцу в поисках семьи астартора.
«Это бегут слуги или убийцы?» – задумалась Ланта. В любом случае, оставить отца одного она не могла. Девушка сняла со стены незажженный факел, сжала его в руках и побежала вниз.
Коридор наполнили люди в белых одеждах до пола. Их лица скрывали капюшоны. Так полагались одеваться дворцовым слугам. Сейчас, все бежали к комнате её отца.
Ланта вздохнула с облегчением и опустила факел. Несколько людей на бегу ей поклонились. Девушка подняла голову, взметнула копну рыжих волос и жестом остановила ближайшего слугу. – Мой отец жив?
– Не знаю, ваше высочество. Но кричали в его покоях.
Пальцы Ланты похолодели. Она отбросила факел в сторону и побежала к комнате отца, поддерживая руками подол длинного зеленого платья.
В комнате астартора было не протолкнуться от галдящих слуг. Высокая Ланта привстала на цыпочки, выглядывая из-за затылков мужчин. Её отец стоял у кровати, поддерживаемый с двух сторон стражами спальни. Его лицо и одежда оказались испачканы кровью, как и мечи стражей. Все пространство около кровати обагрилось кровью, в алой густой жиже лежали три обезглавленных тела в когда-то белых одеждах. В нос ударил мерзкий запах.
Тошнота подступила к горлу Ланты. Она отвела взгляд от головы с остекленевшими глазами и неестественно разинутым ртом.
Астартор заметил рыжеволосую макушку над капюшонами его слуг. Его челюсть и шея задергались, когда он попытался позвать дочь. Ланта заметила это и растолкала окружающих, пробираясь к отцу. Стражи почтительно отступили на шаг в стороны, поддерживая астартора за плечи.
Запах крови смешался с резким кислым запахом долго лежавшего тела. Ланта едва заметно поморщилась и прижалась к отцу, обхватив руками его истощенное жесткое тело.
Астартор тяжело сглотнул. – Доченька… – прохрипел он. – Они хотели убить меня.
– Все хорошо отец, – быстро пробормотала Ланта. – Они больше никому не навредят.
– Они придут… и за тобой.
***
Астартесса Фемия торопилась на встречу с лордом. Фонарь с расплавленным сайроном нагрел цепочку и обжигал пальцы. Потайной коридор вильнул, открывая взору астартессы небольшой подземный зал. Лишь очень немногие во дворце знали о существовании этого помещения.
Зал освещали фиолетовые всполохи и летающие искры. В камне пола был вырублен бассейн, его заполнял расплавленный сайрон. Жидкость едва слышно потрескивала и звездочки поднимались из бассейна под самый потолок.
Лорд Мардегор вынырнул из сайрона и откинул волосы назад. Обычно черные, сейчас волосы окрасились в сиреневый.
Какой-то древний и необъяснимый ужас сковал Фемию, когда она наблюдала, как потоки раскаленного сайрона текут по обнаженному телу лорда. Кровь застучала в ушах астартессы, когда она увидела, как Мардегор зачерпывает руками звездную жидкость и пьет.
Мардегор вышел из бассейна, нисколько не заботясь о своей наготе. Сайрон капал с него, быстро собираясь в небольшую лужу у ног. – Подойди, Фемия.
Астартесса приблизилась, стараясь не наступить на сайрон.
– На колени!
Астартесса сжалась и поспешила исполнить его приказ. Мардегор взял её за подбородок и заставил поднять голову вверх. Палец лорда коснулся её губ, и Фемия приоткрыла рот. Палец, испачканный сайроном, скользнул за её нижнюю губу.
– Говори! – приказал он, вытаскивая палец.
Фемия поморщилась, привыкая к жгучему ощущению в деснах. Разом заболели все зубы. Слезы выступили из глаз астартессы.
– Сегодня ночью совершили нападение на моего мужа. Он остался жив.
– Кто?
– Неизвестные люди в одеждах дворцовых слуг. Кто-то помог им. Окно было закрыто, хоть стражи и говорят, что они проникли через него.
– Стражи замешаны? – Мардегор потер подбородок. Капля сайрона сорвалась с его кисти и упала на лоб Фемии.
Астартесса поспешно смахнула каплю с кожи. – Несомненно. Хотя удивительно то, что именно они спасли моего мужа от гибели.
– Странно, – кивнул Мардегор. – Кого ты подозреваешь? Иолара?
– И его тоже. Я боюсь, как бы подобное не случилось с моей дочерью.
– Я не позволю обидеть Лантарию, – с неожиданной теплотой в голосе произнес лорд.
– Благодарю, господин.
– Гибель астартора должна была запустить какой-то скрытый процесс. Заговорщики знали, что после смерти Авеомедона Лантария придет к власти. Интересно, что они готовили в этом случае?
– Я не знаю, мой господин. Ланта была в обсерватории, мне она сказала, что на нее никто не пытался напасть. Значит, они были готовы дать ей прийти к власти.
– Загадки, – поморщился Мардегор. – Ненавижу, когда я что-то не понимаю! – неожиданно крикнул он и схватил Фемию за толстую косу черных волос.
Астартесса вскрикнула и вскочила. Она заглянула в глаза лорда. Голубая радужка исчезла, оказавшись заполнена огромным зрачком, в котором плясали искры. Сайрон начал действовать на разум Мардегора. В этом состоянии им управлял гнев.
Фемия всхлипнула. Мардегор улыбнулся и отпустил её волосы. Астартесса поспешно снова опустилась на колени.
– Поднимись! – крикнул лорд. Его широкое лицо раскраснелось, мокрые сиреневые волосы прилипли к щекам. Лорд отвернулся и подошел к бассейну, вглядываясь в звездные переливы расплавленного сайрона.
Фемия короткими шажками подошла к лорду и встала у него за спиной.
– Астария потрясающее государство. Знаешь, как говорили рыцари Единого? Увлечение сайроном приведет человечество к хаосу, беззаконию и разложению. А я сделал так, что в созданном ими государстве сайрон используют почти все! А главное, источник сайрона в тысячи лиг отсюда!
– Ваши достижения несомненны, господин, – Фемия склонила голову.
– Да, – Мардегор улыбнулся. – Да. Я организовал поставки фиолетовой пыли. Я обучил тысячи волшебников для Астарии. Я даже придумал это название – сайрон! Как же несправедливо! Я давно должен возглавлять величайшее государство людей.
– Рыцари Единого мешали вам, мой господин. Теперь, когда астартор не способен управлять, ни что не мешает вам прийти к власти.
– Я тебе не говорил, но род астартора происходит от рыцарей Единого, хоть ни одна из династийных книг и не упоминает этого. Кровь рыцарей дает им защиту от моей силы. Это так противно! Почему сайроновая магия не действует на рыцарей! Почему Создатель так защищает их?
– Род астартора никогда не служил Единому и не владеет их магией. Защиту от сайроновой магии они воспринимают всего лишь как доказательство своей власти. Настоящих рыцарей больше нет, мой господин.
Мардегор поморщился. – Один уцелел.
– Один кто? – Фемия следила за лицом лорда, опасаясь вспышки гнева за её недогадливость.
– Рыцарь Единого. Последний из их поганого рода. Спрятали его от меня!
Фемия вздрогнула. Она с детства слышала множество ужасных историй о бесчинствах рыцарей над теми, кто вкушал сайрон. Она была уверена, что Мардегор истребил последних много лет назад. – Он может помешать вашим планам, господин?
Мардегор расхохотался. – Нет! Это просто мальчишка. Его сила велика, но он не обучен. Я избавлюсь от него. В ближайшее время.
– А что делать мне, господин?
– Я устал ждать, Фемия. Вдруг опять из ниоткуда вылезет какой-нибудь рыцарь Единого и бросит мне вызов. Пришла пора брать власть в Астарии в свои руки.
– Но не все еще готово, мой господин, – пробормотала Фемия и сжалась. Она надеялась, что лорд не сможет прочитать пронесшуюся у нее в голове мысль: «Я не успела еще спрятать Ланту куда-нибудь подальше!»
– Да. И это раздражает! Слушай мой новый приказ. Из-за попытки убийства астартора, его дочь должна находиться в своей комнате. Ей запрещено покидать дворец без твоего разрешения.
– Но для чего это? – спросила Фемия. «Неужели он все-таки прочел мои мысли? Ужасный сайрон! Где пределы его возможностей?»
Мардегор не ответил на вопрос. Плохо скрываемый гнев исказил его брови. – Я надеюсь, что ты не подведешь своего отца?
– Нет, – поспешила заверить лорда астартесса.
– Я горжусь тобой, дочь. – Лорд улыбнулся и подошел к ней. Губы Мардегора, покрытые сайроном, коснулись её лба. Фемия с тоской подумала, что теперь придется прятать пятна на лбу под челкой. – Ты можешь идти.
Фемия молча поклонилась.
***
– Опять?!
Сердце забилось чаще, а щеки начали гореть от прилившей крови. Ланта вскочила со своего места в тронном зале и выбежала на середину, встав перед тронами матери и отца.
Большинство присутствующих тут же начали перешептываться. В основном на совет пришли чиновники-сантарии из различных ведомств правительства и родня Ланты. Присутствовала здесь и Лахесия – Великая сантария, второй человек в государстве и жена Его Высочества, минтала Иолара. Эта строгая худощавая женщина с сухой кожей и острым подбородком вскинула брови, наблюдая за Лантой.
Ланта сглотнула комок в горле и сжала кулаки. Нужно было оставаться решительной до конца. Ланта вздохнула и выпалила: – Мама… Астартесса. Мне всегда запрещали свободно ходить по дворцу в детстве. Я согласна, ребенок беззащитен. Но почему вы продолжаете делать это сейчас? Тем более для чего запирать меня в комнате?! Позвольте мне хотя бы ходить в лабораторию и в обсерваторию.
– Где ты останешься одна? – Фемия наклонилась вперед и уперлась руками в подлокотники трона. – Мы все делаем ради твоей безопасности, доченька. Не нужно из-за этого срывать заседание Совета.
Ланта поджала губы, вскинула голову и твердым чеканным шагом вернулась к своему месту.
Присутствующий на совете Мардегор улыбнулся в кулак. Он наблюдал за каждым движением Ланты. Рыжие волнистые волосы были собраны в несколько кос, перевитых между собой, а боковые пряди девушка опустила себе на плечи. Её огненные волосы и бледная кожа прекрасно гармонировали с темно-сливовым платьем со скромным треугольным вырезом, отороченным желтой вышивкой и узкими рукавами. Платье Ланта дополнила поясом из золоченных пластин и тонкими бархатными перчатками в цвет платья. Мардегор причмокнул и откинулся на спинку кресла.
Ланта сидела с подчеркнуто ровной спиной и старалась не обращать внимания на перешептывания вокруг.
Со своего места встал плотный низкорослый мужчина с короткими рыжими волосами. Он обратился к астартору. – Я считаю, ты не прав, брат. Нет нужды запирать мою племянницу в клетку. На тебя совершали десятки покушений. Лантарии же еще ни разу никто не угрожал.
Лахесия покачала головой. – Разговаривать в таком тоне с астартором просто преступно, – её скрипучий голос заставил минтала замолчать. – Если бы не самочувствие астартора, Кетомедон, тебя бы выгнали с заседания Совета.
Астартесса кивнула. – Давайте не будем разводить здесь полемику, минтал, – Фемия сдвинула брови. – Таково желание моего царственного супруга. Так? – она повернула голову в сторону мужа.
Астартор медленно закрыл и открыл глаза. Это можно было толковать любым способом.
Кетомедон пожал плечами и сел на место.
– Мы и так уделили этому малозначительному вопросу слишком много внимания, – подала голос Лахесия. – Давайте перейдем к обсуждению расследования покушения.
***
Лантарию провожали в комнату двое вооруженных слуг, когда дорогу им преградил Мардегор. Его крупная широкоплечая фигура, хищно изогнутые вверх брови и черные всклоченные волосы придавали лорду вид древнего демона.
Ланта замерла, а потом сделала шаг назад. Лорд Мардегор был редким гостем во дворце, но каждый его визит Ланта старалась быть где-нибудь подальше. От него веяло какой-то силой, странной и пугающей.
– Примите мои соболезнования в связи с произошедшей ситуацией, Ваше Высочество, – Мардегор чуть склонил голову набок.
Ланта подняла подбородок выше и быстро кивнула, прикрыв глаза.
– Ей не нужны твои соболезнования, старый хрыч, – раздался голос Кетомедона из-за спины девушки. – Иди куда шел.
– Ваш дядя обладает потрясающей способностью грубить людям, – Мардегор улыбнулся Ланте.
Мурашки побежали по спине девушки. Лорд улыбался, но его холодные голубые глаза потемнели, словно он только что принял сайрон. Ланта выдавила из себя ответную улыбку. – Я тороплюсь в свою комнату по приказу матери. Простите, лорд.
Мардегор кивнул, уголок его верхней губы приподнялся, обнажая потрескавшиеся зубы с черным нутром. Он кивнул Ланте и Кетомедону, а затем степенно удалился в свою комнату.
Ланта передернула плечами и обернулась к Кетомедону. Тот что-то прошептал вслед Мардегору и взял племянницу за руку.
– Ну зачем мама поступила так со мной, дядя Кето?
– Она любит тебя, Ланточка. Пойми, после того как твой отец стал таким…
– Покушения тут не при чем! Отец просто заболел.
– Боюсь, что нет, солнышко. – Кето часто называл своих племянниц солнышками. – Ты умная девочка, должна понять, что раз ни один лекарь не смог ему помочь, значит, тут замешано колдовство.
– Но наш род не подвластен магии сайрона.
– Род то наш защищен, но от всего ли? Какое колдовство есть в нашем мире, помимо силы сайрона? И каковы пределы возможностей самой фиолетовой пыли?
– Мне просто нужен доступ к лаборатории. Вдруг я смогу найти лекарство. – Ланта не смогла скрыть неуверенности в своем голосе. Она не умела врать. Уже было столько попыток создать лекарство, и девушка понимала, что вряд ли преуспеет в этом.
– Прости, солнышко. Я не могу ослушаться приказа твой матери, которая опирается на слово астартора. Но я постараюсь доставить в твою комнату часть алхимических инструментов.
Ланта опустила голову и кивнула. – Мне стоило попытаться.
– Не грусти, Ланточка, – Кето потрепал её по плечу. – Несколько дней, а потом сердце твоей матери успокоиться, и она выпустит тебя.
– Мы должны идти, госпожа, – глухой голос стража из-под капюшона стер улыбку с лица девушки. Ланта обняла дядю, после чего вернула оскорбленное выражение на лицо и с гордой осанкой удалилась в свою комнату.
Кето смотрел ей вслед уже без улыбки. Когда к нему подошел его сын Эолот, глаза минтала похолодели. – Ты избавился от свидетелей?
– Да, отец. Один из них спрятался в лесу, но я нашел его. Глупец, разве можно брать на такое дело мекра. Его помет привел меня прямо в их убежище. Теперь никто не узнает, что мы были замешаны в этом.
– Хорошо, – кивнул Кето. – Проследи, чтобы алхимические инструменты твоей двоюродной сестры были доставлены в её комнату.
– А какой из сестер? – усмехнулся Эолот.
Кето засмеялся. – А давно Данея начала заниматься алхимией?
Дядя сдержал свое слово и сейчас Ланта вертела в руках доставленные ей инструменты. Её двоюродный брат ничего не смыслил в алхимии и принес первое, что попало ему под руку. К тому же от большинства инструментов принесли лишь отдельные части. Но Ланта смогла собрать из этого перегонный куб, а также оказалась счастливой обладательницей ступы и песты. У неё даже был тигель, правда, не было ни печи, ни горелки.