Повесть о начале конца

– Мои родители были придворными магами. Они научили меня метать кинжалы с такой точностью, что я могу попасть в глаз летящей мухе.

После того как каждый рассказал свою историю, отряд собрался уходить из дворца. Капитан Мангель объяснил Медлину план действий.

– У нас есть месяц, чтобы подготовить тебя к войне, – его улыбка стала серьёзной. – Каждый из нас проведёт с тобой подготовку. Это будет ад, малец, но это единственный способ выжить.

И начался месяц ада.

С Матильдой Медлин учился стрелять из лука. Она заставляла его часами стоять в одной позе, удерживая тетиву, пока мышцы не начинали гореть от напряжения. Она учила его различать яды по запаху и цвету, готовить противоядия из лесных трав. Сначала Медлин ненавидел её за жестокость, но со временем понял, что она просто хочет, чтобы он выжил. Матильда стала для него как старшая сестра – строгая, но заботливая.

Барион учил Медлина защищаться. Он заставлял его поднимать тяжёлый щит и удерживать его, пока Барион наносил удары своим двуручным мечом. Медлин падал, поднимался, снова падал, но продолжал стоять. Барион учил его использовать окружение, укрываться от стрел и магических атак. Медлин начал уважать Бариона за его силу и преданность товарищам. Барион стал для него как отец – молчаливый, но надежный.

С Ингласом Медлин учился выживать в дикой природе. Они вместе ходили в лес, учились ставить силки на зайцев, ловить рыбу в горных реках, разводить огонь без огнива. Инглас учил его ориентироваться по звёздам и мху на деревьях. Они часто сидели у костра, грызли яблоки и разговаривали о своём королевстве. Медлин чувствовал, что Инглас понимает его как никто другой. Они стали как братья, делящиеся секретами и мечтами.

Валентин учил Медлина скорости и ловкости. Он заставлял его уворачиваться от ударов катаны, прыгать через препятствия, лазить по деревьям и стенам. Он учил его наносить быстрые и точные удары, использовать слабые места противника. Медлин начал восхищаться Валентином за его мастерство и самодисциплину. Валентин стал для него как наставник – строгий, но справедливый.

Родриса учила Медлина метать кинжалы. Она заставляла его часами тренироваться в меткости, попадать в движущиеся мишени. Она учила его использовать кинжалы в ближнем бою, наносить скрытые удары. Медлин начал ценить Родрису за её точность и хладнокровие. Родриса стала для него как учитель – мудрая и терпеливая.

Последним тренером Медлина стал капитан Мангель. Он учил его тактике боя, командованию отрядом, использованию магии. Они часто разговаривали по душам. Мангель рассказывал Медлину о своих битвах, о своих потерях, о своих победах. Медлин начал видеть в Мангеле не просто капитана, а друга и лидера.

В один из дней, когда они сидели на тренировочной площадке, Медлин спросил Мангеля о картинах в тронном зале.

– Капитан, те семнадцать картин… на них были изображены предполагаемые Десять Заповедей и Семь Грехов? Я видел там Главнокомандующего и Короля…

Улыбка Мангеля погасла.

– Я не знаю, что там нарисовано, – его голос стал серьёзным. – Ты третий человек, который видел эти картины и остался жив. И раз ты это спрашиваешь, скорее всего это так и есть. Главнокомандующий и Король… они могут быть Заповедями.

– Но кто они такие? – спросил Медлин.

– Семь Смертных Грехов – это существа, которые уничтожают целые королевства, – Мангель начал свой рассказ. – Они – стихийное бедствие, воплощение зла. У каждого из них есть своё королевство, свои способности, свои армии. У Греха Лени – Нильфхейм, у Греха Чревоугодия – Галлия, у Греха Похоти – Лация… и так далее. Между Грехами есть договор о мире: никто не может убить другого Греха.

– А Десять Заповедей?

– Это люди, которые обладают уникальными способностями, возможно даже магией, – Мангель посмотрел Медлину в глаза. – Они близки к правде этого мира больше, чем мы с тобой. Их задача – контролировать Семь Грехов, чтобы этот мир не был уничтожен. Никто не знает, кто сильнее – Заповедь или Грех. Но одно известно точно: Десять Заповедей – это единственная сила, способная противостоять Семи Грехам.

– Значит, мы собираемся освободить моё королевство и уничтожить Греха Лени? – спросил Медлин, чувствуя, как в его сердце разгорается огонь мести.

– Да, – Мангель снова улыбнулся. – Мы освободим Монкрай, уничтожим Греха Лени, и тогда ты вернёшься в свой дом и сможешь посетить могилу своих родителей.

В этот момент к главным воротам дворца прибежал гонец.

– Армия королевства Босморд надвигается на Висталис! – закричал он. – Нападение будет на юге!

Босморд, королевство, которое было в нейтральном положении, решило напасть на Висталис. Медлин и Мангель немедленно побежали собираться в бой. Их команда уже была готова, отреагировав быстро. Висталису удалось собрать воинов перед границей на юге и ждать нападения.

Позже в столице Висталиса король разговаривал с Главнокомандующим. К ним прибежал гонец.

– Мой король! – закричал он. – Нападение будет на севере! Армия Босморда обманула нас! На юге – только отвлекающий манёвр! Нас обманули и сделали ход конём! Мы попросту не успеем переправить всё войско туда!

Король улыбнувшись посмотрел на Главнокомандующего.

– Ну что ж, вспомним наши былые деньки? – спросил он.

Они ударили друг друга по кулаку.

– Старый друг, мы не можем позволить Висталису пасть, – сказал Главнокомандующий. – Мы должны защитить наших людей.

Король Висталиса посмотрел на гонца, и в его глазах вспыхнул огонь воли.

– Продолжи обучение кадетов, – сказал он. – И отмени эвакуацию населения. Пошли гонца в королевство противника. И скажи, что сегодня ночью их столица будет гореть дотла!

Король и Главнокомандующий – две Заповеди – вышли из дворца и направились к северным границам. Начиналась война.

Часть 2: Ход конём

На южном рубеже воцарился хаос отступления. Армия Босморда, осознав, что «Безумная Семёрка» – это не просто отряд, а карающая длань, дрогнула. Капитан Мангель, чьё лицо было залито чужой кровью, вонзил свой топор в землю и проревел:

– Уходят! Хотят выманить нас под обстрел магов! Слушать приказ: загнать их в болота! Пленных не брать!

Медлин не слышал конца фразы. В его ушах стоял гул, похожий на шум прибоя. Он выхватил два коротких клинка – узкие, хищные лезвия, которые он точил полночи. Он сорвался с места, обходя тяжёлую пехоту, и прыгнул в глубокий овраг, куда скатилось несколько отступающих.

Один из них, молодой парень в помятых доспехах, пытался подняться. Его глаза встретились с глазами Медлина. В них не было жажды славы, только мольба. Но тело Медлина двигалось само. Он сократил дистанцию в один прыжок. Первый клинок лязгнул о наруч, но второй, ведомый яростью и страхом, нашёл брешь под подбородком. Медлин почувствовал, как сталь прорезает хрящи, как дрожит тело врага под его ладонями. Он не отпускал рукояти, даже когда противник перестал биться, вжимая его в сырую землю оврага. Когда Медлин наконец поднял взгляд, мир вокруг стал бесцветным. Крики победы наверху казались далёким эхом. Он убил. Не монстра, не Греха. Человека, который был напуган так же, как и он сам.

На северном рубеже разверзся ад. Армада Босморда замерла перед двумя фигурами на холме. Артуриус сделал шаг вперёд, и воздух вокруг него закипел.

– Вы пришли за моей короной, – голос Короля был тихим, но его слышал каждый солдат в последних рядах. – Но вы найдёте здесь только свои могилы. Висталис не падёт перед предателями!

Он коротко кивнул Главнокомандующему, чья аура Милосердия окутала их обоих золотистым коконом, подавляя волю вражеских лучников. Под ногами Артуриуса земля начала стремительно чернеть, превращаясь в раскалённый уголь, от которого шёл густой едкий дым.

Король сорвался в атаку. Его меч, покрытый слоем живого, текучего пламени, описывал дуги, оставляя в воздухе огненные шрамы. Это пламя было особенным: оно не сжигало в пепел мгновенно. Оно вязко налипало на щиты и кирасы, разгораясь с каждой секундой всё яростнее. Солдаты Босморда пытались сбить огонь, но он пожирал саму сталь, заставляя их кричать, пока плоть под доспехами не начинала плавиться.

– Довольно спецэффектов, Артуриус! – из гущи врага вылетел исполинский молот, окутанный чёрными молниями.

Это был Арбарос, Заповедь Безмолвия. Их столкновение породило ударную волну, которая разбросала солдат в радиусе пятидесяти метров.

– Ты всё такой же шумный, – прохрипел Арбарос, нанося серию сокрушительных ударов. Каждый взмах его молота вырывал куски пространства, создавая вакуумные ловушки. – Пока ты учил законы в своих пыльных залах, я захватывал города! Твои руки пахнут чернилами, а мои – вековой кровью!

Битва длилась вечность. Главнокомандующий, стоя на скале, был бледен как смерть. Он направлял потоки света прямо в сердце Короля, заживляя переломы и ожоги прямо в разгар боя. Но когда Арбарос применил технику «Абсолютной Пустоты», Главнокомандующий согнулся пополам. Кровь брызнула из его глаз и ушей – плата за удержание жизни в теле друга была почти смертельной.

Артуриус, заметив падение друга, взревел. Он совершил невозможный рывок, перехватил молот Арбароса голой рукой, игнорируя сгорающую кожу, и отбросил врага назад. В мгновение ока он подхватил Главнокомандующего и скрылся в скалах.

– Поспи, брат, – прошептал он, возвращаясь на поле. – Дальше я сам.

Арбарос ждал его, тяжело опираясь на молот.

– Зачем тебе это, Артуриус? Мы могли бы править вместе. Грех Лени уже проснулся, мир скоро погрузится в вечный сон. Давай объединим Заповеди!

– С тобой? – Артуриус оскалился в презрительной усмешке. – Ты предал меня ещё в детстве, когда решил, что чувства – это слабость. Помнишь ту девушку? Ты не просто увёл её. Ты сломал её, чтобы доказать мне, что ты «сильнее». Я пошёл в политику не от хорошей жизни – я хотел построить мир, где такие ублюдки, как ты, не имеют власти.

Флешбэк: Маленький Артуриус стоит под дождём, глядя, как Арбарос смеётся над его подарком для девушки, выбрасывая его в грязь. Это был день, когда будущий Король понял: справедливость нужно выжигать огнём.

– Она была лишь разминкой, – Арбарос сплюнул кровь. – Как и всё твоё королевство.

Арбарос бросился в последнюю атаку, его молот увеличился втрое, собирая всю тьму вокруг. Артуриус стоял неподвижно, пока молот не оказался в сантиметре от его головы. В этот миг окровавленная рука Главнокомандующего, который из последних сил дополз до Короля, коснулась его щиколотки.

«Полная передача». Вся боль Артуриуса, вся его усталость мгновенно перетекли в тело целителя. Король вспыхнул ослепительно белым светом.

– Король не смотрит назад. Король никогда не сдаётся.

Движение было быстрее мысли. Огненный клинок прочертил идеальную горизонталь. Голова Арбароса замерла с выражением крайнего удивления, прежде чем покатиться по выжженному полю.

Северный рубеж превратился в чёрное кладбище. Артуриус, не обращая внимания на ликующую стражу, поднял на руки бездыханное тело Главнокомандующего и понёс его к замку.

А на юге Медлин сидел на дне оврага, глядя на свои руки. Он победил, но чувствовал себя проигравшим. Он понял, что война – это не красивые сказки о Заповедях. Это кровь, которая не отмывается, и глаза врага, которые теперь будут сниться ему каждую ночь.

Часть 3: Апостол

Дорога обратно в столицу казалась бесконечной лентой из пыли, дорожной грязи и усталости. Железный лязг доспехов, ставший привычным фоном, перемешивался с грубыми, порой сальными шутками солдат, которые так пытались заглушить в себе ужас пережитого сражения. Капитан ехал впереди, его спина была прямой, как натянутая струна, но он то и дело бросал косые взгляды на Медлина.

Двенадцатилетний мальчишка сидел в седле словно влитой. Его маленькие ладони, покрытые свежими мозолями от рукояти меча, уверенно сжимали поводья.

– Ну что, малец? – негромко спросил капитан, пристроившись рядом. Его голос звучал хрипло на фоне скрипа телег. – Каково это – осознать, что твой меч не просто кусок стали, а судья? Что ты сам теперь – грань между жизнью и смертью?

Медлин ничего не ответил. Он смотрел вперёд, туда, где горизонт дрожал от марева. В его ушах всё ещё стоял тот самый звук – сухой, ни на что не похожий хруст костей под ударом его клинка. Он уже видел смерть, но теперь он сам стал её причиной. Рядом кто-то из солдат, чьи нервы сдали, скулил, что битва была «неинтересной» и «слишком короткой». А любитель яблок, ехавший справа от Медлина, молча выудил из мешка последнее, сморщенное и кислое яблоко. Он с хрустом вонзил в него зубы, брызнув соком на небритую щеку.

– У тебя талант, малец. Врождённый дар к убийству, – бросил он, даже не глядя на ребёнка. – В нашем деле это либо благословение, либо проклятие. Не вздумай его просрать, иначе следующая мишень окажется быстрее.

Вечер в лагере у казарм принёс долгожданное облегчение. Полыхали костры, в огромных котлах бурлила похлёбка, а запах жареного на вертеле мяса мешался с кислым духом дешёвого вина. Это была та самая тёплая, хмельная атмосфера, где люди пили так, будто завтрашний рассвет никогда не наступит.

Матильда, чьи щёки раскраснелись от эля и жара огня, присела рядом с Медлином. Она начала слегка флиртовать с ним – в её взгляде читалось странное восхищение тем, как этот ребёнок умудряется сохранять ледяное спокойствие там, где взрослые мужчины срываются на крик.

Медлин ликовал вместе со всеми. Он чувствовал гордость, но внутри него росло неудержимое любопытство. Солдаты шепотом передавали легенды о том, как Артуриус и Главнокомандующий сразили армию противника, в несколько раз превосходящую их силы. Мальчик порывался пойти к замку, чтобы разузнать, как они, но вовремя остановил себя. Он понимал: двенадцатилетнему пацану нельзя просто так явиться к Королю. Он остался на месте, наблюдая за своей командой. Эти люди жили каждый день как последний, ведь в их мире завтрашний день был роскошью, доступной не всем.

Ночью, когда хмельной смех утих и лагерь погрузился в тяжёлый сон, Медлин вышел на тренировочную площадку. Лунный свет серебрил сено мишеней. Он тренировался до седьмого пота, повторяя каждое движение, каждый выпад, которому его учили. Одним резким, почти невидимым глазу ударом он разрубил тяжёлую мишень из сена пополам.

– Хлоп-хлоп-хлоп.

Медлин резко обернулся, его рука привычно легла на эфес. Из густой тени вышел Инглас. Ему было шестнадцать, он был выше и крепче, а его плечи казались неестественно широкими для юноши. Инглас был беглецом из земель, которые поглотил Грех Лени, и в его глазах всегда горело то же упрямство, что и у Медлина.

– Почему не спишь? Отдых и сон так же важны, как и заточка меча, – сказал Инглас, подходя ближе.

– Я уже прошёл свою норму. Теперь тренируюсь для себя, – коротко бросил Медлин.

Они разболтались. Инглас рассказывал о том, как трудно было вырваться из оцепенения своего родного края, где люди просто переставали хотеть жить. Медлин слушал, и под этот тихий шёпот он сам не заметил, как уснул прямо на холодной земле. Проснулся он уже в казарме – Инглас или кто-то из старших молча перенёс его в тепло.

Утро началось с резкого окрика. Пришёл приказ «сверху» – отряд должен был устранить группу заговорщиков из тайной организации «Курча». Медлина не взяли. Капитан лишь качнул головой: «Рано тебе ещё в такие крысиные норы». Мальчик молча съел свою порцию холодной каши и вернулся к столбам.

Когда отряд вернулся после успешной, но грязной зачистки, капитан замер у входа в казарму. Он увидел, как двенадцатилетний ребёнок продолжает истязать манекены. Звук дыхания Медлина был пугающим – резкий, металлический, словно скрип раскалённой стали о сталь. Капитан подошёл вплотную и перехватил правую руку мальчика. Рукав задрался, и под светом факела все увидели рисунок – бледный, светящийся изнутри знак Апостола Милосердия.

– Апостол… – прошептал капитан, и воины вокруг невольно отступили. – Значит, он – преемник. Тот, кто унаследует силу Любиса. Но как? Он же почти не видел Главнокомандующего… Значит, связь установилась сама. Они хотят вырастить его в тени, не раскрывая правды раньше времени.

Тело Медлина за этот месяц изменилось до неузнаваемости. Для двенадцати лет он стал пугающе сухим и быстрым, каждое его движение было отточено до механического совершенства.

– Слушай, Медлин, это приказ, – сказал капитан следующим утром. – Весь месяц ты будешь только тренироваться. Ешь, спи и паши. Если выдержишь и не сойдёшь с ума – возьмём тебя на особое боевое задание. О месте пока молчи. Понял?

Мальчик кивнул. Его взгляд стал ещё более отстранённым. Весь следующий месяц он жил как заведённый автомат. Солдаты стали замечать странное: во время редких минут покоя, когда Медлин сидел в тени казарм, вокруг его маленькой фигуры начинала едва заметно пульсировать тусклая белая аура – холодный свет, который не принадлежал этому миру.

А в это время Король Артуриус и Главнокомандующий Любис уходили в закат. Их ждало 13-е собрание Десяти Заповедей, где пустое кресло Арбароса ждало своего объяснения.