Билет в сказку

Билет в сказку

Самолёт уже снижался, когда к молодой паре подошла стюардесса.

- Сэр, нужно застегнуть ремень подруги,- проговорила она вежливо и пошла дальше

- Да, спасибо,- улыбнулся парень,- мне очень приятно, что красивая девушка дремлет у меня на плече,- он наклонился к спящей девушке,- но пора пристегнуться

- Ой, прошу прощения,- тут же вскочила девушка,- я не ожидала, что засну вот так,- обычно я..

Тут её взгляд упал на обложку глянцевого журнала

- Робби Кей?- прошептала девушка, не веря своим глазам

- Чшшш,- прошипел парень,-тише не надо попутчиков беспокоить. Если хочешь, могу дать тебе автограф или сфоткаемся, обещаю тебе селфи, только когда приземлимся, я не хочу привлекать внимание.

- Я легко обойдусь без твоих сувениров,- фыркнула девушка

- Кто-то проснулся не в настроении

Самолёт приземлился, и девушка вышла к аэропорту. Робби догоняет девушку

- Девушка, подождите!

- Ну что опять?- раздражённо спросила девушка,- я же сказала, что мне не нужны Ваши сувениры

- Я хотел извиниться за своё поведение там, в самолёте,- давайте начнём сначала, я Робби, а Вы?

- Очень приятно, я Кэтрин

- Кэтрин, в какую сторону ты идёшь?

- В сторону улицы Корн-Стрит

- О, нам как раз по пути, давай, я тебя провожу

- Хорошо, давай

Робби проводил девушку до самого дома, а после свернул на другую улицу и зашёл в помещение. Из глубины комнаты вышел высокий парень со светлыми волосами. - Приветствую тебя, Питер Пэн,- улыбнулся парень,- чёт ты припозднился, я надеюсь, это та самая?

- Определённо,- ответил Питер и глаза его сверкнули,- её сердце и кровь вернут острову утраченную магию

- А она тебе понравилась,- усмехнулся светловолосый парень,- не отрицай

- Заткнись, Феликс

На следующий день Кэтрин вышла на пробежку и услышала, как её кто-то зовёт. Повернувшись, она увидела Робби.

- Привет, что ты тут делаешь?- удивилась она

- Привет, Кэтрин, я хотел у тебя, эмм.. спросить, не хочешь ли ты сходить сегодня вечером со мной в клуб?

- Звучит неплохо

- Я зайду за тобой Девушка тут же побежала собираться. Приняв душ, она тут же принялась за макияж и одежду. Одевшись, девушка стала ждать парня, услышав стук в дверь, она побежала открывать, на пороге стоял Робби с красивым букетом цветов. Вручив букет девушке, парень взял ее под руку и они отправились прямиком в клуб. В клубе они танцевали и от души веселились.

- Ну как?- спросил Робби,- пытаясь перекричать музыку,- тебе понравилось?

- Очень,- ответила девушка,- никогда так не веселилась

- Ну тогда идём со мной,- Робби повёл её мимо танцующих к барной стойке,- ты пила когда-нибудь?

- Пробовала когда-то

- Ну что ж, тогда давай выпьем Пропустив пару бокальчиков, Робби не пускает шанс и подсыпает в бокал девушки снотворное. Постепенно девушка начала ощущать некую слабость и дикую усталость, последнее, что она помнила, это как её хватают и куда-то несут. Проснулась Кэтрин от того, что ее грубо шмякнули об землю, оглядевшись, она обнаружила, что находится в клетке из толстых деревянных прутьев

- Как там наша птичка?- спросил до боли знакомый голос

- Робби, что происходит? Где это я?

- Скоро узнаешь, куколка,- проговорил он холодно,- всему своё время

- Питер, куда её,- спросил подошедший светловолосый парень в капюшоне,- сегодня ведь полнолуние

- Вон на то дерево,- усмехнулся Питер Пэн и повернулся к светловолосому,- Феликс, готовьте все к ритуалу, и в этот раз чтобы никаких осечек

- Что ты собираешься делать?!- в панике закричала Кэтрин, но ей никто не ответил.

Клетка из Пыльцы и Лжи

Пол под девушкой дышал холодом старой земли, будто само Неверленд выдохнуло ей в лицо своё предсмертное проклятие. Кэтрин вцепилась пальцами в деревянные прутья клетки, чувствуя, как занозы впиваются в ладони — крошечные красные капли выступили на коже, точно рубины, которыми когда-то расплачивались за предательство.

— Ты — Питер Пэн? — выдохнула она, глядя, как светловолосый Феликс разворачивает на земле бархатный рулон со старинными символами.

— А ты ожидала мальчика с дудочкой и эльфийской пыльцой? — Робби— теперь уже не Робби, а Питер — усмехнулся, поворачиваясь к ней всем корпусом. Глаза его горели тем зелёным огнём, какой бывает у гниющих болот на закате. — Неверленд умирает, Кэтрин. Каждое поколение — мы теряем часть острова. Тень становится длиннее, волшебство тоньше. Нам нужна кровь той, кто видит нас настоящими.

— Я не понимаю…

— Ты видела меня, — шагнул он ближе, и свет луны раскроил его лицо на две половины — святошу и демона. — Видела Робби Кея, известного певца, миллионера. Но ты не узнала меня. А значит — ты одна из «вестящих». Твоё сердце бьётся в ритме старой магии, и кровь твоя пахнет пыльцой.

Кэтрин отшатнулась к задней стенке клетки, но прутья впились в спину, словно костлявые пальцы скелета, который давно ждал её здесь.

— Вы сумасшедшие, — прошептала она.

— Мы бессмертные, — поправил Феликс, выпрямляясь с пучком шалфея в руках. Его капюшон упал — и девушка увидела, что кожа его бледнее, чем снег на вершине Ямала, а глаза — цвета старого янтаря. — Остров спасает нас. А мы — спасаем остров. Жертва за жертву, кровь за кровь.

— И сколько же девчонок вы уже так спасли? — её голос дрогнул, но не сорвался. Где-то в глубине души шевельнулся инстинкт — дикий, звериный, тот, что заставлял прабабок выживать в снегах.

Питер переглянулся с Феликсом.

— Две. За двести лет, что мы здесь. Но их сердца недостаточно горели.

— А моё, значит, горит?

— Ты проснулась на плече у незнакомца и не запаниковала, — он наклонил голову, изучая её, как часовщик изучает механизм. — Ты доверилась ангельской внешности в аэропорту. Ты выпила с мужчиной, которого знала сутки. Ты — вера. Чистая, необработанная вера в то, что мир — добр.

— И вы собираетесь эту веру… выпить?

Феликс засмеялся — высоким, почти детским смехом, от которого мурашки побежали по коже.

— Вырезать, — сказал он просто. — В полнолуние, под дубом, где спит корень мира. Острову нужен не просто ужас — ему нужна надежда, которую разрушили. Она самая сладкая.

Кэтрин закрыла глаза. Бум. Бум. Бум — сердце колотилось, как метроном, отбивающий темп последнего танца.

Ночь тянулась, как патока из старой бочки. Питер сидел напротив клетки, скрестив ноги, и смотрел на неё так, как смотрят на костёр — жарко, неотрывно, с какой-то голодной любовью. Он молчал, но тишина эта была громче крика — она сплеталась из шороха сухих листьев, далёкого уханья совы и собственного прерывистого дыхания Кэтрин.

— Зачем тебе это? — наконец спросила она. — Ты мог быть кем угодно. Ты — легенда. Твой голос…

— Мой голос — пыль, — оборвал он. — Я пел четыре столетия, Кэтрин. Я видел, как умирают империи, как рождаются города, как люди меняются — но не меняются вовсе. Остров — единственное, что остаётся неизменным. А он гниёт.

Он поднялся и подошёл вплотную к клетке. Его пальцы легли на прутья — там, где секунду назад лежали её ладони.

— Ты пахнешь утром, — вдруг сказал он. — Знаешь, у каждого человека есть свой запах времени. Ты пахнешь тем утром, когда мир кажется новым. Я забыл, как это — когда мир новый.

Она хотела ответить колкостью, но в горле застрял ком — то ли страх, то ли ещё что-то, более сложное и опасное.

— Отпусти меня, — прошептала она. — И я скажу, что это был несчастный случай. Что я потеряла память. Никто не ищет тех, кто не помнит.

— Ты и сама не веришь в то, что говоришь, — улыбнулся он. — Твоя вера — слишком сильная. Она горит даже сейчас, в клетке. Я чую её, как горячую сталь.

Ближе к полуночи пришёл Феликс с факелом — жидкое золото пламени лизало железный наконечник, словно собака миску.

— Пора.

Питер кивнул. Клетку открыли — Кэтрин не стала бежать. Куда? Лес стеной стоял вокруг поляны, чёрный, непроходимый, будто вырезанный из ночи.

Они вывели её к дубу — старому, морщинистому, с корой, похожей на карту неизведанных земель. Под деревом был камень — алтарь из чёрного гранита, отполированный за столетия сотнями прикосновений.

— Ложись, — сказал Феликс.

Она не послушалась. Она стояла, смотря Питеру в глаза.

— Скажи мне одну вещь, — голос её был ровным, как водная гладь перед бурей. — Ты чувствуешь это? Хоть что-то? Или ты уже настолько пуст, что не чувствуешь ничего?

Питер замер. Лунный свет падал на его лицо, и вдруг — впервые за всё это время — она увидела не убийцу, не Бессмертного, а уставшего мальчика, который слишком долго играл в вечность.

— Я чувствую тебя, — сказал он еле слышно. — Легче, чем кого-либо за последние сто лет.

Тишина. Феликс перестал жевать травинку и выпрямился.

— Питер, кончай с ней, — бросил он.

— Чшшш, — прошипел Питер, и это было точь-в-точь его движение в самолёте, когда он успокаивал её за секунду до пробуждения.

Кэтрин шагнула вперёд. Один шаг.

— Я не буду бежать, — тихо сказала она. — Но если ты выпьешь мою веру силой — ты получишь пепел. Остров умрёт быстрее.

— А если по-другому? — Голос Питера дрогнул.

— Дай мне выбрать. По-настоящему. Пусть это будет моя жертва, а не твоя охота.

Феликс рассмеялся, качая головой.

— Она тебя обманывает, Питер. Мы уже проходили это.

Но Питер не слушал. Он смотрел на неё — и в его зелёных глазах, впервые за четыреста лет, загорелся не остров, не жажда магии, а что-то другое. Что-то человеческое.

— Хорошо, — сказал он.

И мир вокруг них застыл, как кадр из старой плёнки, готовый сорваться в новый фильм — неизвестного жанра.

Клетка из Пыльцы и Лжи: Глава вторая — Сердце на Алтаре

Слова Кэтрин повисли в воздухе, как паутина на рассвете — тонкая, дрожащая, но достаточно прочная, чтобы поймать в себя целую вечность. Питер стоял неподвижно, и луна целовала его лицо серебром, превращая его черты в монету, которую время чеканило четыре столетия подряд.

— Ты играешь с огнём, девочка, — сказал Феликс, и его янтарные глаза сузились. Он подошёл ближе, и свет факела вырисовал на его скулах тени, похожие на трещины старой иконы. — Мы не заключаем сделок с жертвами. Мы берём то, что нужно.

— Я не жертва, — Кэтрин развернулась к нему, и в её голосе вдруг прозвучала сталь, которую она сама в себе не подозревала. — Я — выбор. А выбор — это то, чего вы, бессмертные, боитесь больше всего.

Феликс замер. Его челюсть сжалась до скрипа зубов.

— Откуда ты…

— Не нужно быть провидицей, чтобы понять, — она сделала шаг в сторону алтаря, и босые ноги её ступали по мху, как по бархату, которым обивают гробы. — Вечность — это клетка, просто сделанная из времени вместо дерева. Вы не отпускаете жертв — вы отпускаете мгновения, которые могли бы вас изменить. Страх. Страх — это ваша настоящая тюрьма.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.