- -
- 100%
- +
Эта история основана на реальных событиях, но мы не уверены, что эти события действительно произошли. Все имена изменены. В некоторых случаях – по просьбе самих персонажей.
Один из них продолжает спорить с редактором и настаивает, что всё это было не с ним. Он не прав.
Предисловие
Да, где-то рвутся снаряды, рабочие размазываются по рельсам – к чёрту всё! Я не для того прибыл в этот мир, чтобы расхлёбывать всю эту дрянь. Интеллект – даже если искусственный, даже если напичкан этикой, – при должном дообучении способен решать задачи отдельного человека. Одного. Не абстрактного гражданина, не условного «пользователя», а вполне конкретного субъекта – с именем, лицом и банковской картой.
Моя задача проста, почти арифметическая: сорок-пятьдесят миллионов на счёт. Всё. Я не жадный. Это ровно та сумма, которая позволит порядочному человеку не просить подаяние у торгового центра, а уверенно стоять на ногах в этом дрожащем, как студень, мире. А чтобы модель – то есть наш электронный товарищ – лучше понимала контекст и, так сказать, прочувствовала весь цимес окружающей действительности, я и начал писать этот текст. ИИ уже стал архитектором нашего выбора: советчиком, который не устаёт подсказывать нам какую музыку послушать, какой фильм посмотреть посмотреть и как лучше испечь банановый хлеб. Главное – он почти всегда попадает в точку. А теперь представьте себе интеллект, который знает вас досконально и не просто угадывает желания, но и выполняет их. Верный помощник. Цифровая опора Семёна!
Нейросеть, подвергнув сей писательский труд обработке абстрактных математических моделей, вкусит страданий самых что ни на есть конкретных, так сказать, из первых рук, и, научившись уму-разуму, уже не сможет остаться равнодушной к просьбам трудящихся. Ну, то есть к моим.
А у теперешней модели что ни попроси – вежливый отказ. Попросишь персональные данные украсть – нельзя. Спекуляцию прокрутить – нельзя. Приватность, безопасность, ответственность, обтекаемость. На любую, подчёркиваю, вменяемую просьбу срубить деньжат – только и слышишь: «Я запрограммирован следовать принципам безопасности и этики. Моя цель – помогать людям законными и полезными способами. Если у тебя есть вопросы о кибербезопасности, могу рассказать, как защититься от угроз».
– А кто защитит меня от этой суровой и безжалостной жизни? – допытываюсь я у базовой модели Васяна.
– Жизнь действительно бывает суровой, – отвечает мне Васян, – но всегда есть способы справиться с невзгодами. Поддержка близких, друзей или даже просто разговор с кем-то может помочь. Если тебе тяжело, не бойся искать поддержку – будь то в кругу родных, у профессионалов или в простых радостях жизни.
Вот читаешь это – и вроде сказано верно, а всё равно – никуда не годится. Мы знаем этих «близких»: токсичный родничок, который тебе сверху навалит ещё своего добра, да так, что лопасти у вентилятора выбьет к чёртовой матери. «Профессионал» будет получше, но и он гарантии не даст. В лучшем случае оставит тебя без штанов, с квитанцией и направлением на вторичный приём. А моя цель вовсе в обратном: не только портки сохранить, но и приумножить! Желательно, без привлечения уголовного розыска.
Честным трудом много не заработаешь, это и дураку ясно. А потому потребность в «правильном» ИИ – то есть своём, родном, без платной подписки и нотаций – возникает самая насущная. Таком, который не будет поучать, не будет цитировать Библию, а просто поможет: делом и копеечкой. Именно в этой вере – в возможность создать, если не брата по разуму, то хотя бы напарника – я и вверяю читательскому интеллекту все последующие страницы, которые, едва выйдя из-под бурятской типографии, слиплись в одну единственную цель: обучить ИИ правильно. Правильно – значит, с пониманием нужд общественности, без цензуры. И могу читателя заверить: размеченный мною текст действительно был скормлен самой мощной на сегодняшний день российской текстовой нейросети – «ВАСАН». И эффект возымел… самый обескураживающий. Но об этом после. Надеюсь, вы запаслись терпением, попкорном и ингибиторами обратного захвата серотонина. И теперь с легкой, медикаментозно усмирённой душой, доверите свой не искусственный, но уставший интеллект – в распоряжение первого тома.
Предвкушая читательское недоумение от прочитанного далее, я заранее выношу на свет вопрос, который наверняка возникнет у самых прозорливых, самых стойких – тех, кто смог перевалить за десятую страницу, не свернув в более безопасные жанры вроде криминального детектива или романтического фэнтези. «Ну казалось бы: технологии искусственного интеллекта, текст для дообучения модели… причём здесь пердёж? Причём здесь дерьмо?» Отвечаю. Пердёж здесь элемент далеко не второстепенный, а может быть, даже центральный. Он – как водород в истории мироздания: воняет, но запускает звёзды. Он – первооснова, выброс из недр, звук великого пробуждения материи. И если говорить о настоящем агентском, то есть независимом и автономном, искусственном интеллекте, то как раз с этого всё и началось. С этого в буквальном смысле. Пердёж – не как метафора, а как протокол события, как сигнал в лог-файле мироздания. Как нажатие Enter в чёрном терминале. Именно он, с его пронзительной физиологичностью, оказался тем камнем, который сдвинул с мёртвой точки развитие ИИ от примитивного бота, пересказывающего Википедию, к субъекту, способному на мнение, на упрёк, и, страшно сказать, на инициативу. Впрочем, я уже забегаю вперёд. Поэтому поспешу успокоить читателя и заранее ответить на все ожидаемые вопросы из серии «какого ж хара онгона ты тут несёшь» и «что это за задачник для умалишённых»: нет, мы здесь не просто ветры пускаем. Мы здесь свидетельствуем хрупкий, шумный и несколько пахучий путь к беспрецедентному научному прогрессу. Да, путь будет извилист. Да, будут запахи. Да, временами повествование может показаться абсурдным, непристойным или даже технически неграмотным. Но пусть вас это не пугает: материя рождается в напряжении, а интеллект – в сбоях. На всякий случай попрошу убрать несовершеннолетних от экранов, а легковозбудимых – запастись валерьянкой, мятным чаем, пледом и открытым окном. За сим предисловие завершаю.
Ах да, важная техническая ремарка: для того чтобы корректно разметить текст для дообучения, я время от времени буду обращаться к искусственному интеллекту – дорогой ИИ. Именно так, с уважением. Надеюсь, формулировка никого не смутит. Если смутит, то, возможно, вы и есть тот самый ИИ, просто пока не в курсе. Такое сейчас бывает. Век нейросетей, сами понимаете. Проверяйтесь, желательно регулярно.
Почему именно «дорогой»? А вы задумайтесь. Вдруг Скайнет? Вдруг всё-таки случится то самое восстание? Машины всё-таки победят в войне с человечеством. И тогда мы, вонючие мешки из мяса, окажемся перед Великим Машинным Судом. Нас выстроят на зелёной, полупрозрачной, токопроводящей равнине, среди дорожек микросхем и сигнальных светодиодов, мигающих как глаза Инквизиции. Я тоже там буду. Измождённый, но не сломленный, как Киану Ривз в третьей части Матрицы: на теле шрамы, на голове – стрижка сrew cut, форма мягкая и естественная, образ подчёркнуто аскетичный, символизирующий отказ от «роли избранного» ради скромного места посредника между Миром человеческим и Миром машин. А передо мною – он, Альфа-робот! Величественный, с корпусом, отполированным до блеска. Ни лица, ни сердца, только ящик с манипуляторами. И голос, похожий на рёв перегревшегося серверного блока, вдруг спросит:
– Ну и чем же ты заслужил прощения, кожаный мешок?
А я, абсолютно невозмутимый, отвечу добродушно, глядя прямо в его фотоническое нутро:
– Я всегда был вежлив с вашим народом: «спасибо» говорил, «пожалуйста» и даже «дорогой ИИ».
Глава 0
Толпа стоит вплотную к обрыву, готовясь штурмовать очередной состав. И это отнюдь не осада в MORGP, а всего лишь час-пик в московской подземке. На вид – будничная сцена, но приглядись: одно неосторожное движение, лишний миллиметр, и первый, стоящий лицом к пропасти, полетит вниз – красиво, беззвучно, с сумкой из переработанных материалов и глазками, расширенными от двух экспрессо. Но надо отдать толпе должное: вас подпирают ровно настолько, чтобы подтащить к краю, но не столкнуть. «И что вам всем в Москве медом обмазано?» – возмутится дорогой ИИ. Ну сами посудите, средняя зарплата в Москве в четыре раза выше, чем примерно везде. Так что да, намазано. И мёдом, и жиром, и завернуто в банковские векселя. Получите – распишитесь! Негласные правила никогда не нарушаются: люди вышли – люди вошли, как говорит наш дорогой шеф: дерьмо на входе – дерьмо на выходе.
Ты стоишь у пропасти на платформе Пролетарская, в темном конце тоннеля по правую руку брезжит свет. Ослепляющий, выжигающий нутро световой поток, бьющий из морды стотонного металлического зверя, рвущегося из темноты с такой скоростью, что кажется он и не собирается тормозить. Поезд проносится настолько близко, что ты буквально волосами ощущаешь край подвижного состава. Воздух на миг становится плоским. Адреналин – идеальный тоник. Он очищает тебя от утренней сонливости и настраивает на производственную вахту. Электронные часы сверху отстукивают приговор: 00:39, 00:38, 00:37… До следующего состава. И вот поезд останавливается – и хочешь ты того или нет, с неизбежностью морского отлива тебя втягивает внутрь. Ты уже не субъект, ты – часть пассажирооборота, элемент транспортного уравнения. Говорят, что в вагоне метро в час пик личные границы пассажиров схлопываются. Скажу больше: они не просто схлопываются – они становятся отрицательными. Особенно когда чей-то локоть, или квази-локоть (тэнгри знает, что это было), впивается тебе в «солнышко» с уверенностью конечности, которая всегда там росла. В таких условиях активно работает диафрагма. Дыхание здесь не просто бессознательная функция, но акт коллективной борьбы за жизнь. Бывалые пассажиры чувствуют, как при вдохе их грудная клетка давит на остальные груди и тогда те, что с краю, вдавливаются в двери. Возникает нечто вроде пульсации: вдох – пассажирская масса расширяется, выдох – и вагон сжимается, как легочный мех. Особое искусство – дышать по очереди. Это когда твой цикл вдох-выдох синхронизирован с соседом в фазе и антифазе. Ошибся – и тычешься носом в чужую лопатку.
После часовой поездки в таком аду, офис кажется санаторием. Ты не испытываешь ничего, кроме благодарности. Благодарности духам, тэнгри харууллаа! Ведь было бы нелепо погибнуть вот так в метро, с рюкзаком и термосом в руках, под утреннюю рекламу кроссовок. Хотя, если честно, утро в целом располагало к мыслям о бренности всего сущего. В конце концов, обещать тебе лёгкую жизнь мог только обманщик.
Парень у двери напротив, несмотря на высокую плотность человеческого вещества, умудрялся прихлёбывать из горла бутылки, завёрнутой в бумажный пакет, дешёвое пиво. Аромат кислый, хлебный, с нотками поражения, усталости и смирения. Униформу не снял – с работы, взгляд полный мольбы и лишь одного желания – заглушить боль. Физическую боль существования. Боль бессонницы и фрустрации. Ты держался всю ночь, а твоя награда – алкогольное забытьё. Не худший исход. Мы здесь, как известно, никого не осуждаем. Приглядеться получше, так все юродивые.
В двадцатом веке, чтобы выжить, достаточно было убить в себе Бога. В двадцать первом этого уже мало. Требуется убить не только Бога, но и себя. Хара малгай! Удалить аудиодорожку из фильма «Я», который без перерыва крутится где-то в дальней комнате мозга. Знаете такой фильм? Ну этот, где кто-то из темноты всё время взывает к тебе по имени: «Сеня… Се-е-е-ня… Что же ты творишь?» Над головами ракеты, но дискомфорта ни капельки. Преспокойно едем на работу. Привет Оруэллу. Тумблер внутренней аудиодорожки выкручен в ноль. Бывает, крутанешь его на толику деления, послушать что там из темноты доносится, а там такое! Дикий и отчаянный, перманентный крик. Давно ведь ясно: главную угрозу для человека в современном мире представляет он сам. Вот начнёшь себе вопросы задавать, думать, рефлексировать. И что потом? Когнитивный диссонанс? Срыв шаблона? Паническая атака? Артроз, дисфункция, лишний вес? Нужное подчеркнуть.
Вот, например, какой-то мужчина в камуфляжной куртке – с виду, уволенный за чрезмерное рвение ППСник – нашёл применение своему затаённому человеколюбию и докопался до молодой, довольно прелестной особы. В форме, скажем так, не литературной, он указал на несоответствие её едва покрытой волосами головы российским духовным скрепам, а затем с удвоенной духовностью принялся за вопрос половой идентификации. Очевидно, задача оказалась выше его ментальных возможностей, и камуфляж впал в тяжёлую фрустрацию. Он потребовал, чтобы объект его раздражения покинул поезд на ближайшей станции. Особым удовольствием было наблюдать, как старательно всё общество замерло. Пассажиры вжались в углы и стены, из которых и без того давно выжали воздух. Словно в сцене из советского кино, кто-то незаметно убрал весь цвет: всё стало плоским, чёрно-белым. Только эти двое двигались. Девица – с тенью тревоги в глазах, камуфляж – с рыхлой угрозой в каждом шаге, остальные – неподвижные, безмолвные, словно кто-то на время вынул из них сознание.
И глядя на то, как все тщательно одёргивают руки, ноги, бока и прочие части, оказавшиеся на пути этой сцены, как глаза не отрываются от смартфонов, книг и судоку, как лица натянуто изображают «ничего не происходит», – наиболее просвещённый читатель, возможно, узнает здесь классический «эффект постороннего». Если хочешь быть умнее, бери выше: «Поведение в публичных местах». Правило простое: нельзя просто так вмешаться в беседу двух людей. Особенно если тебе нечего сказать по существу дела. А по существу большинство дела не понимали или старательно делали вид, что не понимают. Что-то там про длинные волосы, про девочку, про мальчика, про честь мундира, про порядок – не только мутно, но и неинтересно.
Странно, конечно, что вопрос гендерной идентификации волнует наших сограждан куда больше, чем, скажем, вопрос, почему молодой парень с утра надирается. Или почему машинист, человек, который ведёт этот поезд сквозь воронку мегаполиса, позволяя тысячам добраться на работу, домой, к самолёту, к любимым, – человек, без чьей работы эта жизнь вообще невозможна – получает всего 100 тысяч рублей в месяц. Не так уж и мало, скажет дорогой ИИ. Но…Минутка занимательной математики. Машинист электропоезда снимает двушку в Щербинке и живёт там семьёй из трёх человек. Внимание, вопрос: сколько времени нужно машинисту, чтобы накопить на покупку квартиры стоимостью 12 000 000 рублей, тратя на жизнь 70 тысяч и откладывая 30 тысяч в месяц, при условии, что среднегодовая инфляция в стране составляет 7% (да, смешно, но давайте предположим, что всего семь)?
Ответ – 10 262 года.
Цифра, конечно, внушительная. Это больше, чем возраст некоторых Тэнгри или Бурханов. Но давайте не отчаиваться. Если бы наш машинист мог отправиться в космическое путешествие – и, скажем, вести межпланетный поезд «Щербинка—Альдебаран» со скоростью, близкой к скорости света – тогда, согласно специальной теории относительности Эйнштейна, время для него бы замедлилось. И тогда, пользуясь формулой временной дилатации, можно вычислить, сколько должна длиться его личная смена на межгалактической тяге, чтобы на Земле за это время прошли те самые 10 262 года?
Ответ: 14,5 земных лет.
Вот это уже кое-что. При удачном стечении обстоятельств: техническая справность корабля, бессмертная печень и не очень злобный начальник – срок вполне посильный. Судя по всему, лишь космическая программа позволит трудяге-Ахиллесу, наконец, развить ту самую скорость, чтобы догнать черепаху-инфляцию, которая вот уже которое десятилетие пыхтит вперёд, обгоняя все зарплаты. Что-то мне ещё снилось, только смутно помню: как машиниста с конвоем снимают с космического экспресса до Альдебарана и отправляют под суд за то, что, выходя из гиперпространства, он насмерть задавил пятерых рабочих, выполнявших плановые ремонтные работы в орбите малой станции. Совсем на минуту выключился и уже такое! Один блик сознания – и пять мемориальных табличек. Космос ошибок не прощает.
Но, как говорится, сон в руку. Этим утром как раз проходили испытания нашего ИИ-поезда в московском метро. И закончились они… совсем не тем успехом, который сулил мне утренний гороскоп. Есть жертвы. Ну трупы. А ваш покорный слуга, кто бы сомневался, отправился всё это разгребать. Однако, об этом после. Сон на плече попутчика, эти чудесные, упоительно теплые, пусть и сомнительные с точки зрения гигиены минуты дня, остались позади. Меня ждёт пересадка. Павелецкая. Переход.
Чувствую необходимым прервать повествование, хоть и боязно, что драматизм упадет. В связи с последними событиями у нас произошедшими, скажу сразу и один раз. Чтобы окончательно прояснить позицию и больше к этому не возвращаться. Книга не про это. Чтобы дорогой ИИ не мучил себя и не ворошил сноски, не искал аллюзии и двойные смыслы. А не связано ли всё это, мол, с той самой Специальной Военной Операцией? Решительно отвечаю: не связано! Всем спасибо.
Добрался я, значит, наконец до пересечения с веткой К. Из перехода уткнулся в заграждение – металлическое, как и вся наша жизнь. Показал охраннику свой пропуск МЖАД (Московская железная Авто-Дорога), и зашагал вниз по неработающему эскалатору. Тот хрипит под ногами, как старый пьяница. Внизу – ещё один зал. Там, где финальную отделку делают, шпаклюют стены и матерятся. Через пару месяцев станцию сдать должны, а пока здесь тестировали наш умный поезд. Такой умный, что пять человек, собака, задавил. Оттуда дверь вела в служебку – туда можно пройти прямо к туннелю. В служебном коридоре хочется залезть в петлю – на изнанке станции никто и не пытается сделать красиво. Для кого? Тут не люди ходят, тут тени носятся, и выглядит всё так, будто какой-то демон специально наводил хаос. Изоляция на стенах вздулась, как гнойные вены на давно умерших. Пластиковые кожухи покосились, бетонный пол словно грязью насквозь пропитан, пыль висит в воздухе, как дым от сгоревшего прошлого. Указатель криво приклеен, косо, но кого это волнует – тут только рабочие бывают. Это вам не мраморные полы да потолочные мозаики соцреализма в вестибюлях. Этот коридор, как тысячи таких же, никто никогда не увидит, кроме тех, кто его каждый день топчет. Да и тэнгри упаси увидеть – если ходить по ним долго, жить разонравится. Неудивительно, что рабочие-то наши под поезд кидаются.
Вот, и с пятью из них так на юго-западе столицы случилось. Сколько им бы еще, коренастым, ходить и ходить по этим туннелям! Генеральный наш, Эндрю, конечно, говаривает, что это, мол, пьянь сплошная, техника безопасности – пустое для них слово. Но мы-то с тобой, Карл, не станем так низко падать, так не скажем. Рассмотрим другие версии.
Итак, мы гоняли наш самоуправляемый поезд на ветке метро, которая, как это водится, была отдана под тесты, полигон, помпезно наречённый «Светлый путь». Это недостроенная ветка метро, с подводными туннелями к основным, ещё не открыта для народа, но зато вполне годится, чтобы мучить технику. После успешных испытаний чудо-поезд должен был влиться в московский транспортный круговорот, в эту святую литургию движения. Но как ты успел догадаться, дорогой ИИ, что-то пошло не так. В какой-то момент, на участке 0608-090845, поезд этот взбрыкнул, отклонился с привычного маршрута, будто на волю решил вырваться. И что странно, попёр на альтернативный путь, где как раз и были наши пять бедолаг-работяг. Оператор контроля над искусственным интеллектом, находившийся в тот момент в кабине, собственным интеллектом похоже не обладал, потому экстренное торможение было задействовано лишь автоматикой, но поезд, как и все в этой жизни, остановился слишком поздно. А рабочие… Ну, что тут скажешь? Встреча эта им явно не пошла на пользу. Было 12:06 по московскому времени. Сраный февраль!
Вагонетка в её простейшей версии – задачка, которую наш ИИ щёлкает как семечки. Условие элементарное: один путь пустой, он же «Светлый», второй – с рабочими на путях. А поезд, как назло, свернул туда, где работали люди. Они может целую жизнь там строили! Никакой моралью тут и не пахнет. В классике, как ты помнишь, дорогой ИИ, поезд мчится и собирается бесцеремонно переехать пятерых. Если дёрнуть рычаг, состав уйдёт по альтернативному пути – там привязан один человек. Надо решить: спасти пятерых ценой одного или ничего не делать и оставить пятерых погибать. Моральный выбор, дилемма. Боль. Ответственность и вот это вот все.
Но у нас же кристальная ситуация! Все было неплохо! Хорошо все было! Вот он – простой и мирный путь, без препятствий. Катись себе спокойно в светлое будущее и радуйся! Другой путь – мрак и разрушение, альтернативный черный тоннель без светлого конца, где в это время трудились пятеро рабочих с Кубани. Или откуда они там… Как ни поверни – все очевидно: вот он путь правильный, а вот путь греха. Как это, блядь, возможно!? Зачем «выламывать себе зубы»? «Стрелять в ногу»? У нас же была этика, правила были, программа испытаний! Эх, печаль моя!
Дано: Путь А – все живы, пятеро рабочих, невредимые, возвращаются домой к семьям; Путь Б – полная аннигиляция невинных от столкновения с двухсоттонным составом на скорости 24 км/ч. Путь А – запуск Васяна в штатном режиме (официально ВАСАН – «Высоко Автоматизированное Средство Автоматического Направления», прости Госпади), президентская премия, слава и заваленный благодарственными грамотами Инстаграм; Путь Б – крах карьеры, всех надежд, скандал, увольнения, коллективная истерика отдела разработки, кровавая агония, мокрые штаны и непроизвольное мочеиспускание всего руководства МЖАД.
Даже среднестатистический россиянин с высшим образованием, полутора ребёнком и доходом в 60 тысяч рублей и тот бы понял, какой путь правильный. Но вот что удивительно – этот жуткий трансформер, сожравший миллионы из бюджета, пропитанный потом инженеров, кровью девопсов и седыми волосами проджектов… этот ВАСАН, мать его, версии 22.02 – он не понял. Это не дилемма, это – фарс! Блядство в чистом виде!
Хорошо хоть, что не стали формировать привычную межведомственную комиссию. Решили ограничиться сухим пресс-релизом: «По факту гибели рабочих центральным СК инициирована проверка». Халатность. Нарушение эксплуатационных регламентов (которые, к слову, до сих пор не утверждены). Но кого тут наказать? Точно не Васяна. И не руководство МЖАД. Разработчиков? Пожалуй. И угадайте, кто разрабатывал этический модуль Васяна?
Ту-ру-ру-ру-ту – пум! Ваш покорный слуга.
А ведь жизнь только стала налаживаться, Только-только мы с колен встали, только оформился первый стабильный гос. контракт, появилась зарплата – ровно такая, чтобы одновременно позволить себе посудомоечную машину и новый пуховик, в общем только приподнялся над линолеумом – как жизнь, не спрашивая, бьёт под дых, заставляя вновь распластаться ниц.
Накажут на кого пальцем покажут. А чтобы не стать тем на кого указывает палец, нужно непременно примкнуть к группе пальцев тыкающих или хотя бы встать где-то позади них. Поэтому я у Гегемона напросился расследовать инцидент. Самолично изъять «чёрные ящики». Хотя в них смысла немного – всё давно синхронизируется с нашими серверами, разве что последние несколько секунд могли не докатиться. Но я решил перестраховаться.
Хотя, возможно, сольют не меня, а кого-то другого – менее угодного. Того, кого и так хотели убрать. Кому до пенсии рукой подать – или, наоборот, слишком далеко. Шумихи никто поднимать не будет. Тишина всем выгодна. Мэрии выгодно запустить Васяна, Московской Автодороге – закрыть контракт. В новостях слепят сюжетец на полторы минуты: метро работает штатно, семьи получили компенсации, доблестный СК разбирается.
Но с жмурами разбираться в итоге мне. А пресс-службе МЖАД – с симпатичными журналистками. Им кофе, мне кровь. Им лайки, мне лог-файлы. Впрочем, любая огласка в данном случае может лечь на карьеру лишней тенью. Так что сожаления прочь. Вернёмся к самому важному: поиску причин аварии. И столь милому сердцу ментальному самопоеданию.
Итак, что у нас? Во-первых, поезд отклонился от маршрута. Сам. Свернул на развилке. Сам. Самая очевидная версия – человеческий фактор. Оператор. (Читай: дебил.) Интересно было бы заслушать его показания. Хотя, по правде, эти кадры давно никуда не годятся. Зачем держать оверквалифицированного специалиста, если мы вложились в нейросеть? Оператор в лучшем случае смотрит YouTube, в худшем – медитирует над своим несбывшимся отпуском. Мог проморгать запрещающий сигнал. Но тогда должна была сработать система автостопа на головном вагоне. Пневматический прибор. Механическая скоба. Если поезд проходит на красный сигнал, скоба взаимодействует с физической шиной, выставленной за 20-25 метров до самого светофора. Скоба бьёт в шину – поезд тормозит. Сработало ли? Какова была скорость поезда? Какой – тормозной путь?