Путь Героя: От смерти к магии

ИНОГДА СМЕРТЬ – ЭТО ЛИШЬ НАЧАЛО

В тот вечер небо над городом окрасилось в багряные тона заката. Солнце уже почти опустилось за горизонт, и близилась прохладная ночь. После сильного дождя, прошедшего днём, на асфальте красовались зеркальные лужи, а люди, спешившие домой после работы, старались обходить их стороной.

В толпе шёл неприметный молодой человек, почти ничем не отличавшийся от остальных. Единственное, что отличало его, было скрыто от глаз. Это нельзя просто увидеть, почувствовать или попросту понять. Ведь даже он сам не догадывался об этом.

Его звали Максим, и сегодня утром он в очередной раз пообещал себе, что вернётся домой пораньше.

Утро того дня началось как обычно. Будильник зазвенел в половине седьмого, но Максим уже не спал — он лежал, смотрел в потолок и слушал, как за стенкой возится Аня. Звякнула кружка, зашумел чайник, детский голосок Сони что-то требовал у матери.

— Папа, вставай! — Лёша влетел в спальню и с разбегу запрыгнул на кровать. — Ты обещал купить мне машинку!

— И куклу! — подхватила Соня, появляясь в дверях. — С длинными волосами.

Максим притянул детей к себе, обнял, поцеловал в макушки.

— Всё куплю. Сегодня же зайду в магазин. — Он поморщился от запаха кофе, донёсшегося с кухни. — Аня, ты пережарила зёрна?

— Не ворчи, — донеслось в ответ. — Я тебе блинчиков напекла. Вставай, а то остынут.

За завтраком они сидели все вместе. Соня рассказывала, что в школе будет конкурс рисунков и она хочет нарисовать портрет семьи. Лёша капризничал, потому что не хотел надевать зелёную куртку — «мальчишки надо мной смеются». Аня, поправляя волосы, перекидывала календарь на телефоне.

— Макс, у Сони родительское собрание в пятницу. Ты сможешь?

— Если не будет вечерней смены, — он отпил кофе. — Ты же знаешь, сейчас сезон отгрузок.

— Знаю. — Она вздохнула. — Но дети тебя видят раз в день, и то перед сном. Может, попросишь начальника?

— Попрошу. — Максим виновато улыбнулся. — Обязательно.

Он поцеловал её в щёку, погладил Соню по голове, щёлкнул Лёшу по носу и вышел в прихожую. Накинул плащ, сунул в карман проходку и ключи. Оглянулся. Аня стояла в дверях кухни, держа на руках Лёшу.

— Ты сегодня поздно?

— Постараюсь к семи. — Он подмигнул. — И печенья куплю. Те самые, финские.

— Не забудь. — Она улыбнулась, но в глазах застыла тревога.

Максим вышел на лестничную клетку. Дверь захлопнулась. Он никогда не знал, что увидит её в последний раз.

День на работе тянулся медленно. Максим разбирал заявки, созванивался с клиентами, уговаривал одного особо упёртого директора не расторгать договор. К обеду начальник, молодая женщина с вечно озабоченным лицом, вызвала его к себе:

— Максим, у нас проблема со «Строймастером». Они требуют дополнительную партию товара, но документы не готовы. Придётся задержаться.

— Я могу, конечно, задержаться вечером, — предложил он, хотя внутри всё сжалось. — Но у меня дети...

— Понимаю, но, если мы потеряем этого клиента, премии не будет ни у кого.

Максим кивнул и вернулся на место. Набрал номер Ани — не ответила. Написал смс: «Задержусь. Куплю всё, что обещал». Ответ пришёл через час: «Ладно. Ждём».

В шесть вечера он наконец вышел из офиса. Небо уже окрасилось в оранжевое. В кармане лежали деньги, и он твёрдо решил зайти в магазинчик Арса — тот самый, где продавали финские имбирные печенья, которые так любили дети.

Он шёл по улице, по которой последние полтора года ходил на работу и обратно. «Какой-то день сурка», — с ухмылкой подумал Максим, подходя к знакомой вывеске.

— Доброго вечера, Арс, никак скучаешь после дождя? — подшучивая, поприветствовал продавца Макс.

— И тебе привет. Как твоё ничего, как семья? Давно тебя не было, с неделю не заходил, уж было подумал, что ты уехал куда… — радостно встретил Макса продавец и тут же начал собирать уже привычные покупки в пакет.

— Да нет, просто работы много было, да и смены вечерние, домой шёл, а магазинчик твой уже закрыт. У моих всё хорошо, передавали тебе привет, — улыбнулся Макс.

— Это замечательно… — Арс потянулся за коробкой с печеньем, но замялся. — Слушай, по твоему вопросу, ну… по поводу тех финских. Завтра мой братишка обещал привезти, но приедет ли — не знаю. С транспортом сейчас напряг.

— Понятное дело. Если что, номер мой у тебя есть — наберёшь.

— Договорились. — Арс упаковал в пакет ещё два «киндера». — С тебя как обычно… и я ещё положил твоим цветочкам пару штук. Ну грех их не порадовать.

— Ты их так скоро избалуешь, смотри. Дети не взрослые, на шею сядут — не снимешь.

— Ой, да ладно. Мне детишкам не жалко. Своих нет, так хоть чужие пускай наслаждаются.

— Ладно, Арс, я пойду. А то мои меня заждались.

— Давай. Не пропадай.

Максим вышел с пакетом и направился в сторону дома. Наконец зайдя во двор, он подошел к подъезду и стал набирать номер квартиры, но дверь открыла Аня — она уже ждала его.

— Привет, — сказала она, принимая пакет. — Дети в зале, мультик смотрят. Ты обещал к семи.

— Задержался. — Он снял плащ и вдруг почувствовал странный холодок. — Прости.

— Поднимайся. — Она поцеловала его в щёку. — Ужин скоро будет готов.

Дети набросились на него с криками «папа», повисли на шее. Соня требовала куклу, Лёша — машинку. Максим подхватил обоих и закружил.

— Всё будет, всё будет. Сначала ужин.

Они сели за стол. Аня разливала суп. За окном темнело. Лёша ковырялся в тарелке, Соня рисовала на салфетке цветы. Обычный вечер. Тёплый, уютный, ничего не предвещающий.

После ужина Максим укладывал детей спать. Соня долго не засыпала, просила сказку. Он рассказал про колобка, потом про трёх поросят. Лёша уже сопел, уткнувшись в плюшевого мишку.

— Папа, — Соня вдруг открыла глаза. — Ты нас никогда не бросишь?

— Никогда, — ответил он, не зная, что лжёт. — Я всегда буду с вами.

Он поцеловал её в лоб, вышел в коридор. Аня мыла посуду на кухне.

— Кофе будешь?

— Давай.

Он сел за стол, взял кружку. Вкус показался горьким. Аня присела рядом, положила голову ему на плечо.

— Ты сегодня какой-то нервный. Что случилось?

— Ничего. Работа. — Он погладил её по руке. — И этот чёртов «Строймастер».

— Не переживай. Всё наладится.

Они замолчали. За окном завыл ветер. Внезапно небо озарилось яркой вспышкой — такой, что стало светло, как днём.

— Что это? — Аня вскочила.

Максим подошёл к окну. В небе пульсировало странное свечение, будто кто-то зажёг тысячи огней. Оно росло, приближалось. Земля задрожала.

— Макс! — закричала Аня.

Он обернулся. Увидел её лицо, перекошенное ужасом. Увидел дверь детской, из которой выглядывала заспанная Соня. Хотел крикнуть «бегите», но язык не слушался.

Свет стал невыносимым. Максим почувствовал, как его тело разрывают на части. Последнее, что он услышал — собственный крик, смешанный с плачем детей. А потом — тишина.

Он падал. Бесконечно, в пустоту. Вокруг была тьма, но не простая — живая, дышащая. Иногда в ней вспыхивали искры, и тогда Максим успевал увидеть обрывки чьих-то лиц, городов, битв.

«Я умер», — подумал он спокойно, без паники. — «Как глупо. Обещал детям вернуться к семи».

Когда сознание вернулось к нему, вокруг была лишь тьма. И голос, который он никогда раньше не слышал:

— Твой путь начинается здесь, избранный. Судьба мира зависит от тебя.

Тьма вокруг казалась абсолютной, но постепенно Максим начал различать едва заметные отблески света впереди. Он попытался пошевелиться, но тело словно парализовало.

«Где я? Что происходит?» — мысли путались в голове, а воспоминания о семье и привычной жизни казались далёким сном.

— Не сопротивляйся, — прозвучал голос, от которого по спине пробежал холодок. — Твоё сознание находится между мирами.

Постепенно зрение прояснилось. Максим оказался в странном пространстве, окутанном молочно-белым туманом. Вокруг парили светящиеся частицы, создавая причудливые узоры, а вдалеке виднелись размытые очертания других миров.

Перед ним возник силуэт, похожий на человека, но словно окутанный полупрозрачным туманом. В его глазах и на лице читалось умиротворяющее спокойствие, а одет он был в белые одеяния, словно лёгкая мантия. Его белые волосы были прямыми, словно тончайшие нити паучьего шёлка, ловящие блики рассвета.

— Кто ты? — спросил Максим, наконец обретя способность говорить.

— Меня зовут Эларион, — ответило существо. — Я один из богов нашего мира. Ты был призван сюда, чтобы помочь нашему миру в грядущей катастрофе. Здесь я помогу понять тебе твоё предназначение, то, для чего ты был призван.

Максим попытался встать, но ноги всё ещё подкашивались.

— Какое предназначение? О чём вы говорите? Где моя семья?

— Твоя семья в безопасности, — голос Элариона звучал как шёпот ветра и течение воды одновременно. — Но время для тебя и для них теперь течёт по-разному. Ты должен понять: твоя смерть в том мире была лишь переходом в эту реальность.

— Смерть? — Максим почувствовал, как холодеет внутри. — Я ведь жив!

— Твоё физическое тело осталось там, — пояснил Эларион. — Оно в больнице, врачи борются за него. Но твоя душа, твой дух — они здесь, где начинается твоё истинное предназначение.

Максим огляделся. Туман вокруг него казался живым, а в его клубах иногда проступали образы других миров.

Внезапно светящиеся частицы вокруг них засияли ярче, и Максим почувствовал, как по его телу пробежала волна чистой энергии.

— Что это? — воскликнул он, ощущая, как силы возвращаются к нему.

— Это начало твоего преобразования, — ответил Эларион. — Твоя сущность теперь способна воспринимать магию этого мира.

Эларион взмахнул рукой, и перед Максимом возникло светящееся изображение карты.

— Это — мир, в который ты попадёшь. В твоём мире его описывают как мир меча и магии. Здесь обитают разные расы и у каждой — свои земли, своя культура, своя магия. Но всех их объединяет одно: они живут под одним небом, и сейчас над этим небом нависла тьма.

Максим внимательно рассматривал карту. Континенты, моря, горы — всё выглядело непривычно, но в то же время завораживающе.

— Магия, мечи… что за бред? — спросил Максим.

— Магия, как и боевые навыки, доступны каждому, в ком есть врождённая предрасположенность, — ответил Эларион. — Это своего рода дары, которые пробуждаются при определённых условиях. Любой представитель любой расы может стать магом, целителем, мечником, лучником, рыцарем, кем угодно, если в нём есть искра дара. Но сейчас над миром нависла угроза, которую я не в силах предотвратить.

— Что за угроза? — спросил Максим.

— Тёмная сила пробуждается на севере, — ответил Эларион. — Древнее зло, которое было побеждено много веков назад, вновь начинает пробуждаться. И только ты можешь остановить это.

Максим почувствовал, как по спине пробежал холодок.

— Почему я? Разве ты сам не можешь это предотвратить? Ты же бог.

— Мы не можем вмешиваться в течение времени извне. Поэтому мы призываем души из других миров, в ком заключена сила, способная остановить это древнее зло. Поэтому ты и был призван, ведь в тебе заключена эта сила, — пояснил Эларион. — В вашем мире нет магии, поэтому она дремала в тебе всю твою жизнь с самого рождения. Но здесь, в нашем мире, она пробудится, будет расти и развиваться вместе с тобой. Тебе лишь нужно принять её, тогда ты сможешь раскрыть весь её потенциал.

Максим задумался. Всё происходящее казалось невероятным, но его интуиция подсказывала, что Эларион говорит правду. И всё же он не мог принять это просто так — его окутывала злость за то, что его будто забрали силой из родного дома.

— А как же моя семья? Я не могу их бросить и отправиться спасать неизвестный мне мир!

— Я могу понять твоё недовольство, но исправить ход событий невозможно, — ответил Эларион. — Для них ты теперь всего лишь воспоминание, печальное и болезненное. Но есть крошечный шанс, что ты сможешь вернуться — если победишь тьму и найдёшь способ открыть портал между мирами. Не обнадёживаю, но и не скрываю.

Максим почувствовал тяжесть этих слов. Он понимал, что теперь ничего не будет как прежде. Его изнутри раздирали злость и горечь обиды.

— Эларион, скажи, есть ли хоть какие-то шансы вернуться обратно?

— К сожалению, этого я не могу знать наверняка. Всё будет зависеть от тебя самого.

— Хорошо… будь, по-твоему, — сказал он наконец. — Но у меня есть условие.

— Какое? — спросил Эларион.

— Ты мне расскажешь всё, что мне необходимо знать, чтобы не умереть быстрее, чем я попал сюда.

Эларион улыбнулся, и его улыбка осветила всё пространство.

— Хорошо, Максим, с таким условием я готов согласиться. Более того, я сам собирался рассказать тебе всё, что необходимо. Но помни: путь, который тебе предстоит пройти, будет долгим и опасным. Ты должен быть готов ко всему.

Эларион говорил Максиму обо всём, что могло бы ему пригодиться. Максим внимательно слушал, стараясь не упустить ни одной детали. Постепенно в голове у Максима начало выстраиваться чёткое представление о том, как всё устроено.

— Магия строится на шести основных элементах: огонь, земля, вода, воздух, свет и тьма. Боевые искусства в свою очередь основываются на умениях и способностях, относящихся к определённой ступени дара. Каждый маг или воин может выбрать свой путь. Но твоя сила особенная. Это редкий дар, который не появлялся в нашем мире уже несколько столетий. В разных землях живут разные расы, и каждая по-своему использует магию. Гномы славятся рунной магией, эльфы — природной, орки — шаманской. Ты встретишь их всех, если пройдёшь достаточно далеко.

Максим внимательно слушал, пытаясь осознать масштаб происходящего. Его разум всё ещё сопротивлялся реальности, но тело уже начинало привыкать к новым ощущениям.

— Как я буду управлять этой силой? — спросил он, чувствуя, как внутри нарастает волнение.

— Сначала тебе нужно научиться контролировать потоки энергии, — ответил Эларион. — Это похоже на то, как ребёнок учится ходить — сначала неуверенно, делая шаги, падая, но постепенно обретая уверенность. Но сотворить магию невозможно, просто прочитав заклинание; нужно вложить определённое количество магических сил — в нашем мире это зовётся маной. И чем её больше, тем сильнее будут твои заклинания и тем большее количество заклинаний ты сможешь сотворить. Сама суть сотворения заклинания строится на представлении его образа, и чем чётче будет образ, тем лучше будет эффект.

Максим до сих пор не мог уложить всё в голове, но старался не предаваться волнению, чтобы не упустить ни одной важной детали.

— Тебе придётся самостоятельно развивать свои навыки, открывая новые способности своей силы. Но будь осторожен: то, на что ты способен, может стать для тебя опасным не только со стороны самого себя, но и со стороны окружающих. К сожалению, мне больше нечего тебе поведать. Остальное тебе придётся узнать самому.

Эларион раскинул руки в стороны, и туман начал сгущаться вокруг них, клубясь всё выше, закрывая зрительный обзор.

— И помни, доверяй своей интуиции и не теряй бдительность, — его голос был чётким, но с каждой секундой отзывался будто эхом в глубокой пещере.

Как только густой туман рассеялся, Максиму в глаза ударил яркий солнечный свет...

…но прежде, чем свет окончательно поглотил его, Максим на миг увидел другую картину.

Палата. Белые стены, капельница, монитор с ровной линией. Аня, сидящая на стуле, обхватив колени. Её лицо опухло от слёз. Рядом — Соня и Лёша, прижавшиеся к матери.

— Папа, проснись, — шептала Соня. — Ты обещал купить куклу.

— Он нас не бросит, — упрямо сказал Лёша, хотя губы его дрожали.

Аня ничего не говорила. Она просто смотрела на мужа, на его бледное лицо, и держала за руку.

— Я вернусь, — прошептал Максим, но они не услышали.

Свет погас.

Максим открыл глаза. Над ним было ярко-голубое небо, пахло травой и цветами. Он лежал на мягкой зелёной поляне, а вокруг шумел незнакомый лес.

Он медленно поднялся на ноги. Одежда на нём была другой — простая рубаха и штаны, кожаные сапоги. Рядом валялся мешок, перевязанный верёвкой. На поясе висел короткий меч в ножнах. Чуть поодаль лежал посох с белым кристаллом.

Максим огляделся. Ни души.

— Эларион? — позвал он. Тишина.

Он опустился на траву, обхватил голову руками. Плечи затряслись. Слёзы смешались с потом и упали на землю.

— Простите меня, — прошептал он. — Я обещал вернуться. И я вернусь. Но сначала…

Он поднял голову, посмотрел на небо — чужое, яркое, с одним огромным солнцем.

— Сначала я спасу этот мир. А потом — любой ценой — найду дорогу домой.

Максим взял в руки посох. Серебристые линии на запястье — метка, которой пока не было объяснения — слабо мерцали.

— Ну что ж, — сказал он, и в голосе прорезалась сталь. — Начнём.

Он сделал первый шаг в неизвестность.

НАЧАЛО ПУТИ

Максиму с трудом удалось открыть глаза. Яркий свет солнца слепил намного сильнее, чем в его родном мире, и воздух здесь казался густым, наполненным какими-то невидимыми частицами. Он медленно поднялся на ноги, ощупывая окружающую реальность, и глубоко вздохнул — по телу пробежала лёгкая дрожь.

«Это не сон», — подумал он, щипля себя за руку. Боль была настоящей, острой, непривычно реальной.

Перед ним расстилалось бескрайнее зелёное море травы, колышущееся под тёплым ветерком. Вдалеке виднелись силуэты деревьев, а над головой раскинулось небо — такое чистое и глубокое, что хотелось коснуться его рукой. Ни облачка. Ни единой птицы. Только бесконечная синева.

Максим сделал несколько шагов. Трава пружинила под ногами, издавая тихий шелест, похожий на шёпот. Он поднял лицо к солнцу — оно было больше, чем дома, и светило как-то иначе, золотистее, с лёгким оранжевым оттенком по краям. Ветер принёс запах цветов и нагретой земли, и этот запах был одновременно чужим и удивительно приятным.

«Аня, Соня, Лёша… — мысли понеслись вскачь, обгоняя друг друга. — Что они сейчас делают? Видят ли они меня? Слышат ли?»

Он сел на траву, обхватив колени, и уставился в одну точку. В горле встал ком. На глаза навернулись слёзы, но он сдержался, зажмурился и несколько раз глубоко выдохнул.

— Не время, — сказал он себе вслух. Голос прозвучал глухо, непривычно. — Сначала выжить. Потом — вернуться. Я обещал.

Он разжал кулаки, посмотрел на свои ладони — на них не было ни пыли, ни мозолей. Только серебристые линии на запястье, которых он не заметил раньше. Тонкие, как паутина, они слабо мерцали на солнце.

Рядом лежал мешок, перевязанный верёвкой, который он заметил ещё до того, как встал. Максим подполз к нему, развязал узел и заглянул внутрь. Там была лишь пустая темнота — глубокая, как бездонный колодец. Казалось, если опустить руку, можно уйти в неё целиком.

— Странно, — пробормотал он и просунул руку внутрь.

Пальцы нащупали что-то мягкое, похожее на ткань. Он потянул, и из мешка, который казался не больше рюкзака, появился огромный свёрток — явно больше самого мешка. Края его свисали до земли.

— Как это работает? — удивился Максим. — Магия, наверное. Надо будет потом разобраться.

Он развернул свёрток. На траву выпали вещи: изумрудного цвета мантия, тяжёлая на вид, но легкая на вес, будто сотканная из паутины; кожаные наручи с серебряными заклёпками, холодные на ощупь; удобные штаны и рубаха из грубой, но приятной на ощупь ткани. В отдельном кармашке лежали кожаные сапоги на толстой подошве, уже разношенные, словно их носили специально для него.

Максим задумался. Он был одет в свою обычную одежду — джинсы, футболку, кроссовки — всё в идеальном состоянии после того странного перехода. Но в таком виде он будет слишком выделяться. Он вспомнил слова Элариона о разных расах и о том, что в этом мире его будут считать чужим. Чем меньше вопросов, тем лучше.

Вздохнув, он начал переодеваться. Джинсы показались ему вдруг слишком тяжёлыми, родными, и расставаться с ними было больно. Он свернул их аккуратно и положил в мешок. Футболку — туда же. Кроссовки — тоже.

Снимая футболку, он снова заметил серебристые линии на запястье. Теперь они казались ярче. «Метка? — подумал он. — Эларион ничего о ней не говорил». Он провёл пальцем по коже — линии были гладкими, но тёплыми, словно под ними текла кровь.

Он надел новую одежду. Рубаха сидела свободно, не натирая. Штаны — удобные, с множеством карманов. Наручи застегнулись сами, будто признали хозяина. Мантия оказалась удивительно лёгкой — она не стесняла движений, не путалась под ногами и, кажется, слегка переливалась на солнце. Сапоги сели идеально, будто шиты на заказ, и подошва мягко пружинила при ходьбе.

— Всё как по размеру, — удивился он. — Как будто меня ждали.

Закончив, Максим снова заглянул в мешок. Теперь он знал, что тот не обманывает — внутри по-прежнему зияла темнота, но стоило просунуть руку и мысленно пожелать найти что-то, как пальцы натыкались на нужный предмет. Он потренировался несколько раз: представил меч — рука схватила рукоять; представил посох — пальцы коснулись гладкого дерева.

Он достал всё содержимое по очереди:

— Лёгкий короткий меч в ножнах. Металл тускло блестел, на лезвии не было ни царапины. Рукоять обмотана чёрной кожей, на торце — маленький зелёный камень.

— Деревянный посох с белым кристаллом на конце. Кристалл был молочно-белым, и внутри него пульсировал слабый свет, словно живое сердце. Когда Максим сжал посох, по пальцам пробежал холодок.

— Свёрток, на ощупь напоминающий грубую бумагу, а внутри — вяленое мясо, нарезанное тонкими ломтями. Запах — копчёный, с травяными нотками.

— Кожаный бурдюк с водой. Чуть тёплый от солнца.

— Маленький мешочек, внутри которого звенело что-то металлическое. Кошелёк.

Меч он повесил на пояс слева, чтобы удобнее было выхватывать правой рукой. Посох взял в левую — он оказался легче, чем выглядел. Бурдюк и кошель прикрепил к поясу справа. Свёрток с мясом сунул обратно в мешок, а мешок перекинул через плечо.

В кошельке оказались монеты: медные (большие и маленькие), серебряные и золотые. Максим пересчитал их, стараясь запомнить количество: сто пятьдесят медных (сто больших и пятьдесят маленьких), сто серебряных и двадцать пять золотых. Они были разного размера и веса, но на каждой была выбита одна и та же эмблема — корона над скрещёнными мечами.

«Неплохо для старта, — подумал он. — Но лучше потратить с умом. Вдруг здесь другие цены?»

Он отрезал кусочек вяленого мяса. Вкус был странным — не похожим на говядину или свинину, что-то среднее между олениной и копчёной рыбой, но вполне съедобным. Даже вкусным. Сделал глоток воды из бурдюка. Вода была холодной и чистой, с лёгким привкусом мяты.

— Ну что ж, — сказал он себе, поправил мантию и взял посох удобнее. — Пора двигаться.

Максим сделал несколько шагов в сторону леса, который виднелся на горизонте — тёмная полоса, обещавшая тень и, возможно, укрытие. Трава здесь была выше, чем казалось издалека, и доставала до колен. Но не успел он пройти и пятидесяти метров, как заметил вдалеке чёрное пятно на фоне зелени.

Оно росло, приближалось, и вскоре он разглядел стадо зверей, похожих на кабанов, но с огромными клыками, торчащими из пастей, и шерстью, свалявшейся в колтуны. Глаза у них были красными, маленькими, злыми. Земля начала дрожать от топота множества копыт.

— Твою мать, — выдохнул он и бросился бежать.

Сердце заколотилось где-то в горле. Он бежал, не разбирая дороги, только вперёд, к спасительным деревьям. Кабаны двигались быстро, намного быстрее, чем он ожидал. Один из них, самый крупный — с клыками длиной с предплечье Максима — отделился от стада и понёсся прямо на него.