- -
- 100%
- +
Глава 1. Письмо из академии
Чёрный конверт пришёл на рассвете, когда туман ещё стелился по земле, прибивая к земле остатки ночного холода. Ева нашла его под дверью своей каморки в приюте «Последний приют» – там, где обычно оставляли чёрствый хлеб и старую одежду, пахнущую чужим потом и сыростью. Но это был не хлеб.
Тяжёлая бумага холодила пальцы сквозь тонкую ткань перчаток. Печать из чёрного воска давила большим пальцем – символ глаза в треугольнике, зрачок которого казался живым, словно следил за ней. Она взяла конверт дрожащими пальцами, и холод проник глубже, до костей, будто льдинка прикоснулась к коже.
– Что это? – спросила Лиза, её соседка по комнате, выглядывая из-за плеча. её голос дрожал от привычного страха перед любым неизвестным. В приюте неизвестное редко приносило добро.
– Не знаю, – соврала Ева, пряча конверт в рукав.
Лиза была доброй, но слишком пугливой для этого мира. Ева не хотела, чтобы она видела письмо. Знание здесь было опаснее оружия.
Она вышла в коридор, где скрипели половицы, и села на широкий подоконник. Стекло было покрыто узором из морозных цветов. Ева вскрыла печать ногтем – воск треснул с сухим звуком, похожим на ломание кости. Внутри оказался лист пергамента – такого же чёрного, как конверт, но буквы на нём горели серебром, слегка пульсируя, словно живые существа под кожей бумаги.
«Уважаемая Ева Соколова,
Вы зачислены в Академию Обсидиановых врат – высшее учебное заведение для одарённых. Ваше прибытие ожидается в первый день убывающей луны. При себе иметь тёплую одежду, оружие (любое) и настоящую книгу. Явка обязательна. Неявка карается по законам военного времени.
Совет старейшин»
Ева перечитала письмо три раза, водя пальцем по серебряным буквам. Они были тёплыми. Академия Обсидиановых врат – она слышала это название шёпотом в таверне, когда пьяные наёмники забывались и начинали рассказывать страшные истории. Там учились чудовища. Вампиры, оборотни, демоны. Те, кто убил её родителей. Те, кто превратил её жизнь в ад, оставив сиротой в мире, где люди были лишь скотом для хищников.
– Что там? – Лиза снова подошла, не в силах сдержать любопытство, хотя инстинкт самосохранения кричал ей отойти.
– Приглашение, – Ева спрятала письмо за пазуху, ближе к телу, чувствуя, как оно согревается. – На учёбу.
– Куда? В город? В университет?
– В академию.
– Здесь нет академий, – Лиза нахмурилась, поправляя сбившийся платок. – Только наша школа, и та на ремонте уже второй год.
– Есть, – Ева встала с подоконника. Её движения были резкими, уверенными. – Только туда не берут людей.
– Тогда почему тебе…
– Не знаю.
Она вышла из приюта, не попрощавшись. Прощания в этом месте были плохой приметой. Ноги сами понесли её к окраине города, туда, где когда-то стоял их дом. Теперь там была пустошь – чёрная земля, выжженная магией, где не росла даже трава. Пепел хрустел под сапогами. Ева опустилась на колени, достала из-под камня ржавый крест – всё, что осталось от матери. Металл был шершавым, окисленным временем.
– Я поеду, – сказала она пустоте, сжимая крест так, что края впивались в ладонь. – Я узнаю, как вас убивать. И я отомщу.
Ветер донёс запах гари, словно земля помнила тот пожар. Ева поднялась, сунула крест в карман и пошла собираться. Собирать было нечего: пара смен одежды, нож, который она точила каждую ночь, и это письмо.
Через три дня она стояла у ворот академии.
Путь был долгим и опасным – сначала пешком до ближайшей деревни, где на неё косились как на шпионку, потом на телеге с торговцем, который всю дорогу молился защитным амулетам, потом снова пешком через горы, где ветер выл, как раненый зверь. Ева не жаловалась. Она привыкла к холоду, голоду и одиночеству. Они были её единственными верными спутниками.
Ворота были массивными, коваными, с железными шипами, направленными внутрь, словно академия боялась не вторжения, а побега. Над ними – череп, впаянный в металл, глазницы которого светились тусклым зелёным огнём. Изнутри доносились голоса – низкие, рычащие, смеющиеся человеческим смехом, который звучал неестественно. Ева перевела дух, поправила лямку сумки и толкнула тяжёлую створку. Скрип металла эхом в тишине утра.
Двор академии оказался огромным, подавляющим своим масштабом. Чёрный камень, готические башни, уходящие в серое небо, словно пытались проткнуть облака, статуи чудовищ – драконов, гарпий, горгулий, которые, казалось, поворачивали головы вслед прохожим. Студенты, которые расхаживали по двору, были… разными. Слишком разными. У некоторых изо рта шёл пар даже в тепле (вампиры?), другие были покрыты короткой шерстью на руках (оборотни), третьи оставляли за собой шлейф искр (демоны?). Ева чувствовала себя голой среди них, словно единственное человеческое существо в клетке к хищникам. Она была здесь чужой. И они это знали.
– Ты заблудилась, маленькая? – раздался голос справа. Голос был низким, с вибрацией, которая отдавалась в грудной клетке.
Ева обернулась. Высокий парень с рыжими волосами и жёлтыми глазами – оборотень – смотрел на неё с любопытством, словно на экзотическое насекомое. Его зрачки были вертикальными.
– Я поступила, – ответила она, показывая письмо. Голос не дрогнул, хотя внутри всё сжалось.
– Человек? – он усмехнулся, обнажив клыки, которые были чуть длиннее человеческих. – В академии чудовищ? Это розыгрыш? Первоапрельский?
– Нет, – Ева убрала письмо. – Где здесь распределение?
– В главном зале, – он кивнул на центральную башню, самую высокую и мрачную. – Но тебе туда не стоит. Тебя сожрут раньше, чем ты дойдёшь до порога. Буквально.
– Я рискну.
Она пошла к башне, чувствуя, как взгляды студентов буравят спину. Физически ощущала их внимание – тяжёлое, липкое. Кто-то свистнул, кто-то засмеялся, кто-то угрожающе рыкнул, демонстрируя силу. Ева не оборачивалась. Обернуться – значит показать страх. А страха они не должны видеть.
Главный зал был похож на собор, построенный для поклонения тьме. Высокие своды терялись в сумраке, витражи изображали не святых, а битвы – кровь, огонь, поверженных врагов. Чёрный алтарь посередине пульсировал слабой энергией. Вдоль стен стояли статуи – старейшины, наверное, давно умершие основатели. У алтаря Еву встретил мужчина в мантии, с лицом, спрятанным под глубоким капюшоном. Тень скрывала его черты, но глаза горели.
– Имя, – сказал он. Голос – как скрежет металла по камню, лишённый эмоций.
– Ева Соколова.
– Возраст?
– Восемнадцать.
– Раса?
– Человек, – она сказала это громко, с вызовом, глядя прямо в тень капюшона.
Из-под капюшона блеснули глаза – красные, как угли в золе. Мужчина медленно покачал головой.
– Человек не может учиться в академии, – произнёс он. – Это ошибка системы. Ты должна уйти. Пока цела.
– Я не уйду, – Ева вытащила письмо, протягивая его. – Меня пригласили. Я приняла приглашение. По законам академии, вы не можете меня выгнать без суда Совета.
Мужчина взял письмо, повертел в длинных бледных руках. Его красные глаза сузились, изучая её лицо, ища страх.
– Это печать Совета, – сказал он наконец. – Настоящая. Подделка невозможна. Кто дал тебе это письмо?
– Оно пришло по почте, – соврала Ева. Она не собиралась рассказывать про чёрный конверт под дверью.
– Совет не рассылает приглашения людям, – он вернул письмо. – Ты либо очень везучая, либо очень опасная. И то, и другое в академии не приветствуется. Здесь ценят предсказуемость. Но закон есть закон. Ты остаёшься.
– На какой факультет я попаду?
– Пройдёшь тест, – он указал на алтарь. – Встань на колени. Положи руки на камень.
Ева подошла к алтарю, опустилась на холодный камень. Руны под её коленями засветились слабым золотом, откликаясь на тепло её тела.
– Тест страха, – пояснил мужчина. – Он покажет, какой факультет тебе подходит. Расслабься. Не сопротивляйся видениям. Они знают тебя лучше, чем ты сама.
Ева закрыла глаза. Тьма обступила её, плотная, как вода. И в этой тьме начали появляться образы.
Сначала – дом. Ей пять лет, мама печёт пирог, папа читает газету. Тепло, уют, запах корицы и дерева. Потом – тревога. Крики. Пламя. Мама закрывает её собой, папа берёт ружьё. И чудовища. Огромные, с клыками и когтями, врываются в дом, ломая двери.
– Не бойся, – шепчет мама. – Не бойся, дочка. Закрой глаза.
Ева не боялась. Она чувствовала ненависть. Чистую, холодную, как лёд в венах. Она хотела не закрыть глаза, а видеть. Видеть их лица.
Образы сменились. Она уже подросток, приют, издевательства, голод, холодные ночи. Но она терпит. Она ждёт. Она точит нож.
– Ты не боишься, – голос мужчины вырвал её из видения. В нём звучало искреннее удивление. – Странно. Все боятся. Даже демоны боятся своей тени.
– Я боюсь только одного, – Ева открыла глаза. Свет зала казался слишком ярким после тьмы видения. – Потерять контроль.
Руны под её коленями вспыхнули алым, ярким, агрессивным светом. Мужчина отшатнулся, словно его ударило током.
– Что это значит? – спросила Ева, поднимаясь.
– Ты прошла тест, – он помолчал, выбирая слова. – Твой факультет – демонов. Самый опасный.
– Почему? Я же человек.
– Потому что демоны – единственные, кто не боится человека. Они либо уничтожат тебя, либо сделают своей. Удачи, Ева Соколова. Она тебе понадобится. Больше, чем ты думаешь.
Он исчез, растворился в тени, оставив её одну у алтаря.
Ева поднялась, стряхнула пыль с колен и вышла в коридор. Её ждала новая жизнь – или смерть. Но она не собиралась сдаваться. Она сделала шаг вперёд, и эхо её шагов прозвучало как выстрел.
Глава 2. Обсидиановые врата
Факультет демонов располагался в отдельном крыле академии – западном, где никогда не зажигали свечи. Ева шла по тёмному коридору, и её шаги гулко разносились под высокими сводами, словно она шла по дну колодца. Вместо факелов здесь горели голубые магические шары, заключённые в клетки из чёрного металла. Они отбрасывали причудливые тени, которые двигались независимо от источников света, похожие на живые существа, ползущие по стенам. Воздух здесь был холоднее и пах озоном и старой пылью.
– Новенькая? – раздалось из темноты. Голос был женским, насмешливым, но без злобы.
Ева обернулась, рука инстинктивно потянулась к ножу на поясе, но она заставила себя остановиться. На подоконнике глубокой ниши сидела девушка с рыжими волосами, собранными в небрежный хвост, и зелёными глазами, которые светились в полумраке. Она не была оборотнем, от неё не пахло зверем. От неё пахло лесом после грозы, мокрой землёй и электричеством.
– Да, – ответила Ева, опуская руку. – Меня распределили на факультет демонов.
– И кто ты? Вампир? Некромант? Полукровка? – девушка спрыгнула с подоконника. Она двигалась бесшумно, как кошка. Подошла ближе, изучающе глядя на Еву.
– Человек.
– Человек? – девушка рассмеялась, и звук был звонким, разбивая тяжёлую атмосферу коридора. – Шутишь. Здесь не место для шуток.
– Нет.
– А меня зовут Лика. Я оборотень, – она протянула руку. Ладонь была широкой, с короткими ногтями, но кожа была мягкой. – И если ты человек на факультете демонов, то тебя либо убьют до конца недели, либо ты станешь легендой. Я ставлю на второе. У меня хорошее чутьё на неприятности.
– Почему? – Ева пожала её ладонь. Рука Лики была тёплой и сильной, рукопожатие уверенным.
– Потому что я чувствую запах смерти от тебя, – Лика наклонилась, втянула воздух носом, словно принюхиваясь. – Но не твоей смерти. Чужой. Ты не боишься. И это странно. Обычно люди здесь пахнут страхом, как испуганные зайцы.
– Я боюсь, – Ева убрала руку, чувствуя странное тепло там, где они соприкоснулись. – Просто не показываю. Страх здесь – это кровь в воде.
– Этого достаточно. Пойдём, покажу твою комнату. Пока тебя не съели.
Они пошли по коридору, и Лика рассказывала об академии, понизив голос, словно стены могли слышать. Четыре факультета: вампиры (аристократы, спят днём, пьют кровь), оборотни (воины, живут стаями, ценят силу), некроманты (учёные, общаются с мёртвыми, странные), демоны (изгои, мощные, непредсказуемые). Факультет демонов считался самым престижным и самым опасным. Здесь учились те, кто мог уничтожить мир – или спасти его, если бы у них была причина.
– А ты почему на факультете демонов? – спросила Ева. – Ты же оборотень. Тебя должны были отправить к волкам.
– Я не подчиняюсь стае, – Лика пожала плечами, и в её движении была скрытая сила. – Моя стая хотела выдать меня замуж за вожака соседней территории. Политический союз. Я отказалась. Меня изгнали. Академия стала моим домом. Здесь хотя бы не требуют рожать щенков по расписанию.
– Ты не жалеешь?
– Жалею, что не убила вожака, когда была возможность, – Лика усмехнулась, и в её глазах мелькнул золотой огонь. – Но ничего, ещё наверстаю. Здесь я свободна.
Они остановились у массивной деревянной двери с табличкой «Ева Соколова», вырезанной прямо на дереве, словно оно выросло уже с надписью.
– Твоя комната, – Лика толкнула дверь. Она открылась без скрипа. – Ключ на месте, в замке. Не теряй, дубликатов не делают.
Внутри было тесно, но уютно: кровать с балдахином из тёмной ткани, стол, заваленный странными чертежами предыдущего жильца, шкаф, маленькое окно с видом на горы, покрытые снегом. На стене висела карта академии с отмеченными опасными зонами красным углём.
– Запретная библиотека, подземелья, старый некрополь – туда не суйся, – Лика указала на красные кресты. – Там живут вещи, которые не любят гостей. И не различают студентов и еду.
– Спасибо, – Ева села на кровать. Матрас был жёстким, но это было лучше, чем солома в приюте.
– Если что – стучи в соседнюю дверь. Это моя комната, – Лика вышла, но на пороге остановилась. Её силуэт чётко вырисовывался на фоне света из коридора. – И ещё. Сегодня вечером – церемония посвящения. Там ты увидишь всех. Включая Данте.
– Данте? – имя повисло в воздухе, тяжёлое, как камень.
– Демон. Самый опасный студент в академии. Его боятся даже преподаватели. И он ненавидит людей. Говорят, он убил своего прошлого наставника. Так что держись от него подальше. Не смотри в глаза.
Лика ушла. Ева осталась одна, разглядывая карту. Данте. Она запомнила это имя. В нём была угроза, но и что-то ещё. Вызов.
Церемония посвящения проходила в Большом зале – том самом, где Еву тестировали. Теперь зал был полон студентов. Шум стоял такой, что звенело в ушах. Они стояли по факультетам: вампиры в чёрных плащах с серебряной вышивкой, бледные и надменные; оборотни в кожаных доспехах, массивные и шумные; некроманты в серых балахонах, тихие и незаметные; демоны – кто в чём, но все держались обособленно, словно невидимая стена отделяла их от остальных. Ева заметила, что демоны держались отдельно, даже от своих. Между ними не было дружбы, только уважение к силе.
– Внимание! – голос ректора (того самого мужчины в мантии) разнёсся под сводами, усиленный магией. Шум мгновенно стих. – Сегодня к нам присоединился новый студент. Ева Соколова. Человек.
Толпа зашумела. Звуки были разными: свист, смех, рычание, шипение. Кто-то бросил в неё скомканной бумажкой, но она не моргнула.
– Ева будет учиться на факультете демонов, – ректор выдержал паузу, давая словам осесть. – Если она выживет. Это не гарантия. Это условие.
Студенты расступились, образуя коридор, и Ева увидела его. Данте. Высокий, с чёрными волосами, спадающими на лицо, скрывая часть глаз, и фиолетовыми глазами, которые светились в полумраке собственным светом. Он был одет просто – чёрная рубашка, расстёгнутая у ворота, кожаные штаны, сапоги до колен. На лице – ни тени улыбки. Он стоял расслабленно, но в этой расслабленности была готовность убить за долю секунды. От него исходила аура холода, от которой стыла кровь.
– Данте, – ректор кивнул ему. – Ты будешь наставником Евы. Научи её выживать. Или умри вместо неё.
– Нет, – голос демона был холодным, как лёд в горном озере. Он даже не посмотрел на ректора.
– Это не обсуждается, – ректор повернулся к Еве. В его красных глазах читалось предупреждение. – По законам академии, каждый новый студент получает наставника из числа старшекурсников. Данте – лучший. Он тебя не убьёт. По крайней мере, намеренно. Это приказ Совета.
Данте посмотрел на Еву. В его глазах не было ненависти – только презрение, смешанное с любопытством. Он оценивал её, как мясник оценивает кусок мяса.
– Если она умрёт по моей вине, я отвечаю? – спросил он.
– Отвечаешь, – ректор усмехнулся. – Поэтому постарайся, чтобы она не умерла. Мне не хочется заполнять лишние бумаги.
Церемония закончилась. Студенты разошлись, толкаясь и перешёптываясь. Ева осталась стоять посреди зала, чувствуя, как взгляд Данте всё ещё на ней. Он не уходил.
– Зачем ты пришла? – спросил он, подходя ближе. Он был выше, чем казалось издалека. Тень от него накрыла Еву.
– Учиться, – ответила Ева, поднимая подбородок.
– Чему? Как стать кормом для чудовищ? Как правильно кричать, когда тебя едят?
– Как убивать чудовищ, – она посмотрела ему в глаза, не отводя взгляда. – Таких, как ты.
Воздух между ними словно наэлектризовался. Студенты рядом замедлили шаг, ожидая драки.
Данте усмехнулся. Уголок его губ дрогнул.
– Ты смелая. Или глупая. В академии это одно и то же. Завтра в шесть утра – тренировка. Полигон за западной башней. Не опаздывай. Если опоздаешь на минуту – уйдёшь домой. Пешком.
Он развернулся и ушёл, его плащ взметнулся за спиной, словно крылья.
Ева выдохнула, только когда он исчез за дверью. Колени слегка дрожали, но не от страха. От адреналина. Первый день в академии закончился. И он не был похож на её мечты. Он был хуже. Он был реальным.
Глава 3. Первая кровь
Тренировочный зал факультета демонов находился глубоко в подвале, куда солнечный свет не проникал никогда. Ева спустилась по винтовой лестнице за десять минут до шести, чувствуя, как с каждой ступенькой воздух становится холоднее и тяжелее. Здесь пахло старым металлом, пылью и чем-то неуловимо опасным, словно сама стена впитала вековую агрессию тренирующихся здесь существ.
Данте уже был там. Он стоял у дальней стены, скрестив руки на груди, и смотрел на неё без всякого интереса, словно она была очередным препятствием, которое нужно просто обойти. Его фигура сливалась с тенями, и только фиолетовые глаза светились слабым фосфоресцирующим огнём.
– Ты рано, – сказал он. Его голос отозвался эхом под высоким потолком зала.
– Я не люблю опаздывать, – ответила Ева, стараясь, чтобы голос не дрогнул. Она чувствовала вчерашнюю усталость в мышцах, но не подала вида.
– Хорошее качество. Плохое для выживания, – Данте оттолкнулся от стены и подошёл к стойке с оружием. Металл звякнул, когда он снял короткий меч. – В реальном бою правила не работают. Враг не ждёт, пока ты будешь готова.
Он бросил ей меч. Ева поймала рукоять, но едва не выронила – оружие оказалось неожиданно тяжёлым, будто отлитым из свинца. Баланс был смещён к лезвию, требуя постоянной работы запястья.
– Что я должна делать? – спросила она, перехватывая меч удобнее.
– Ударить меня, – Данте взял такой же меч. Он даже не принял боевую стойку. Просто стоял, расслабленный, как хищник перед прыжком, уверенный в своей неуязвимости. – Если сможешь.
Ева замахнулась и рубанула мечом по воздуху, целясь в корпус. Данте легко отбил удар, даже не глядя, просто повернув кисть. Звон стали был резким и коротким.
– Медленно, – прокомментировал он. – Ты думаешь слишком долго. Между мыслью и действием должна быть пустота. Ещё.
Она ударила снова, на этот раз целясь в плечо, вкладывая всю силу корпуса. Данте ушёл в сторону с минимальным движением, и Ева потеряла равновесие, чуть не упав на колени. Инерция едва не вывернула ей руку.
– Плохо, – голос Данте звучал спокойно, но каждое слово било больнее удара. – Ты не умеешь держать оружие. Ты не умеешь двигаться. Ты не умеешь дышать. Ты шумная, как стадо слонов. Зачем ты здесь?
– Я уже сказала, – Ева выпрямилась, сжимая рукоять так, что побелели костяшки.
– Хочешь убивать чудовищ? – он шагнул к ней, и тень от него накрыла её полностью. – Посмотри на меня. Я – чудовище. Ударь меня. Прямо сейчас. Не думай.
Ева сжала рукоять. Ей хотелось ударить, хотелось увидеть кровь на этом невозмутимом лице, но она понимала – не сможет. Не потому, что боялась. Потому что не умела. Её тело не слушалось, реагируя слишком медленно.
– Видишь? – он усмехнулся, и в этой усмешке не было тепла. – Ты не можешь причинить боль даже тому, кто стоит перед тобой и не защищается. А хочешь охотиться на монстров, которые убивают быстрее, чем ты моргаешь.
– Я научусь, – Ева опустила меч, чувствуя, как горят мышцы предплечий.
– Научишься? – он забрал у неё оружие одним движением и вернул на стойку. – У тебя нет времени учиться. Твоя жизнь здесь будет измеряться днями, если ты не начнёшь думать. Не мышцами, а головой.
– О чём?
– О том, как выжить, когда все хотят твоей смерти, – он повернулся к ней спиной. – Твой первый урок закончен. Завтра в это же время. Принеси кинжал. Меч для тебя слишком тяжёл. Ты слишком медленная для него.
Он вышел, оставив Еву одну в холодном зале. Тишина давила на уши. Она стояла, чувствуя, как дрожат руки – не от страха, от злости. На себя. На него. На весь этот мир, который снова требовал от неё невозможного. Она вытерла пот со лба и медленно пошла наверх.
После тренировки Ева направилась в столовую. Голод напоминал о себе острой болью в желудке. Лика ждала её у входа, прислонившись к косяку двери, и лицо у неё было встревоженным, уши слегка подрагивали.
– Ты жива, – сказала оборотень, когда Ева подошла ближе. – Я думала, Данте убьёт тебя на первой тренировке. Ходили слухи, что его прошлый подопечный закончил в лазарете на месяц.
– Он только унижал, – Ева взяла поднос с едой. Запах варева был странным, пряным, но съедобным. – Это считается?
– Считается, – Лика повела её к столику в самом тёмном углу зала. – Данте никого не щадит. Он считает, что боль – лучший учитель. Но если он взялся тебя тренировать, значит, ты ему интересна.
– Интересна как мишень. Как способ развеять скуку.
– Может быть, – Лика села напротив, внимательно глядя на Еву. – Но лучше быть интересной, чем незаметной. Заметных боятся. А незаметных убивают первыми, чтобы никто не увидел.
Они ели в тишине, но Ева чувствовала на себе взгляды. Тяжёлые, оценивающие, хищные. Студенты других факультетов не скрывали любопытства. Особенно от столика вампиров, где сидел Виктор. Он не ел, только крутил в пальцах серебряный бокал с тёмной жидкостью.
– Кто это? – спросила Ева, кивнув в его сторону, хотя уже догадывалась.
– Виктор фон Равенштайн, – Лика помрачнела, и её зрачки на мгновение стали вертикальными. – Аристократ, чистопородный вампир. Мечтает уничтожить всех «низших рас» и развязать войну с людьми. Для него люди – это скот. И он тебя ненавидит уже за то, что ты дышишь одним воздухом с ним.
– За что? Я же ему ничего не сделала.
– За то, что ты человек и посмела появиться здесь, – Лика откусила хлеб, хруст корочки прозвучал слишком громко в тишине их угла. – Он бросит тебе вызов. Рано или поздно. Это вопрос чести для таких, как он. Будь готова.
Ева посмотрела на Виктора. Тот почувствовал взгляд, медленно поднял голову и улыбнулся, обнажив клыки. В этой улыбке не было радости, только обещание боли.
– Я готова, – сказала Ева, и её голос прозвучал твёрже, чем она ожидала.
После обеда она пошла в свою комнату, надеясь на хоть немного покоя. Но у двери её уже кто-то ждал. Невысокая девушка в сером балахоне, капюшон глубоко натянут на лицо – некромантка. Она держала в руках небольшой свёрток, завёрнутый в чёрную ткань.
– Тебе это подбросили, – сказала она. Голос был тихим, словно шелест сухих листьев. – Я нашла у двери. Это было горячим.
Ева взяла свёрток. Ткань действительно холодила пальцы, но внутри что-то пульсировало.
– Кто передал? – спросила Ева.
– Не знаю. Я никого не видела, – некромантка попятилась. – Будь осторожна. В академии подарки редко бывают бесплатными.
Она ушла, растворившись в тени коридора так быстро, словно её и не было. Ева вошла в комнату, закрыла дверь на засов и развернула ткань.
Внутри лежал амулет – серебряная звезда на чёрном шнурке. Лучи звезды были острыми, гравировка на поверхности напоминала руны. Он пульсировал слабым светом, ритмично, как сердце. Когда Ева коснулась его, мир вокруг поплыл.
В голове вспыхнуло видение, яркое и болезненное.