Самые страшные чтения. Пятый том

Кошки на душе

Яна сияла от восторга. Закрыть кредит за мерс? Взять ипотеку на дом у озера? Купить пару дорогущих мастифов? После выигранного дела шеф намекнул, что путь к должности младшего партнера открыт.

Дорога изгибалась вдоль парка. Яна не заметила глубокую лужу – миг, и машина окатила грязной волной рыжеволосую женщину с черным котом на плече.

Яна в боковом зеркале поймала взгляд дамы, чье пышное платье теперь висело тряпкой на швабре. Кот на ее плече злобно оскалился.

Надо было остановиться, дать пятерку, но машина, следуя изгибам дороги, уже уехала – не возвращаться же!

«Кину тысячу в кошачий приют».

В свои двадцать семь хрупкая Яна обычно перла, как танк. Но утром она впервые почувствовала нерешительность. Это был выбор – пашот или яичница? Потом усомнилась в формулировке письма. На секунду задумалась перед тем, как набрать номер мамы.

Через пару дней она уже сомневалась во всем: что надеть, куда пойти. Яна ломала себя, стараясь внешне держаться уверенно. На пятый день она сдалась. Написала шефу, что останется дома. Но отпуск не помог.

Ее пугало все: люди, животные, звуки. Кредиты, работа, шеф. Коллеги, мать, паутина в подъезде.

Везде чудились знаки катастрофы. К концу второй недели к ней приехал шеф с приятелем – начмедом психушки.

– Острый психоз. Сдулась твоя принцесса.

Яна переехала в комнату с мягкими стенами. Жить в ватном мире было лучше, чем в тревожном. Проблема была только в том, что страх пробивался и сквозь вату, заставляя менять препараты на более мощные.

– …распад личности…

Яна улыбнулась, впервые за долгое время. Она хотела распада. Она устала от страха, от ватности, от своей тупости, от дней, которые повторяются, как гнилые склизкие зубы в бесконечных четках.

А потом ей перестали давать лекарства. Яна от страха полезла на стены – и ее «принайтовали» к кровати, сунув что-то в рот, чтобы она не откусила себе язык, закрыли глаза.

– О, девочка. – Яна замерла. В голосе вошедшего чувствовалась сила. – Хорошо, что успел. У вас товар, у нас…

Яна почувствовала, как отступает страх. Как расслабляются сведенные судорогой мышцы – те, о которых в прошлой жизни она даже не знала.

– Обидела ведьму. Получила карму. Ведьма наказала. Наказание оказалось непропорциональным – за неделю ты отработала ошибку и четвертый месяц копишь кармический долг ведьмы. В былые времена ты бы уже сгинула. Но психиатрия – та же магия… Продай долг ведьмы, я с ней поиграю.

Он предлагал спасти ее. Другая бы уже кивала! Но она юрист, как упустить выгоду от такой сделки? Яна, обессиленная, скованная, униженная катетерами, промычала: «Сколько?»

– Браво! – В голосе мелькнул восторг. – Старший партнер через пять лет, дом у озера и пара мастифов, ничего не пропустил? Но ты станешь свидетелем наказания.

Яна кивнула.

Кирилл взял пару коктейлей и подошел к сорокалетней худой брюнетке, старшему партнеру фирмы.

– Выпьешь со мной?

Он был младше и собирался полюбить королеву, чтобы вознестись на Олимп. Яна была одна. Ее стоило прибрать к рукам. Она окинула его холодным взглядом, затем взяла бокал рукой в белой лайковой перчатке и в один глоток выпила коктейль.

– Мерзнут руки? – спросил он. – Я согрею.

В глазах Яны появилась заинтересованность. Она позволила снять тонкую кожу и дотронуться до своей ладони.

Багровый ад, визгливо орущий фальцетом, рухнул на Кирилла. Он понял, что видит одновременно Яну и терзаемую множеством крючьев, кольев, ремней, спиц и цепей женщину – впрочем, пол ее можно было определить скорее интуитивно, по рыжей шевелюре и тонкому визгу.

Вонь затхлой крови, непрекращающийся крик, треск рвущейся плоти – Кирилл с кряхтеньем выпустил руку Яны, с ужасом глядя на нее.

– Я обидела ведьму, – буднично пояснила Яна. – Она украла частичку моей души через зеркало заднего вида и повесила на кошачью когтеточку. Ведьма переборщила с местью, и я продала излишки серьезному человеку… И теперь каждую секунду вижу пытки.

– Это ужасно!

– Ко всему привыкаешь, – сказала Яна хрипло. – Что не будет близких. Любимого. Ребенка. Очень хочется погладить своих собак без перчаток.

Яна сделала вид, что собирается обнять Кирилла, и дьявольски расхохоталась, когда он отшатнулся.

Но в ее смехе не было радости.

Балкон

Я очень люблю мамочку. А мамочка любит меня. Кормит, поит, и вообще, мать – это святое. Так пацаны во дворе говорят. Мамочка заботится обо мне. Поэтому она отправляет меня на балкон, когда в гости приходит какой-нибудь дядя.

Раньше мне было скучно на балконе, и я не понимал, зачем мне тут быть. Не понимал, что мамочка хорошая и вообще святое. Тогда я стучал в окно. И Стуликов связывал мне руки за спиной. Стуликов – это дядя, который приходил раньше, еще до этих вот, которые щас. Потом он перестал приходить и теперь сам у нас на балконе живет.