Кассета Nº17

Пролог

Сопротивляться было бессмысленно. Зубы уже нащупали слабые места. Челюсть сжималась, кроша панцирь на десятки осколков. Из щелей сочилось пресноватое нутро. Таяло во рту, оставляя на зубах жирный налет. В такой темноте жука было сложно поймать.

Древесные волокна под лапами растягивались, издавая сухой скрип. Пора спускаться. Неспешный поворот потревожил ветку. Та запружинила в попытке сбросить тяжесть. Крючковатые пальцы схватились за покрытую трещинами кору. Резкий рывок. Когти впились в изогнутый ствол.

Хватка ослабела. Быстрое скольжение. Грубые сучки оставляли свежие порезы. Прыжок вниз у самой земли. Пожухлая трава хрустнула и брызнула пылью. Осколок панциря, застрявший между зубами, царапнул щеку изнутри. Нужно быть тише. Не видно ничего дальше пары шагов. Нужно опуститься на четвереньки.

Глубокий вдох. Россыпь детенышей дерева. Продольные. Сырые. Слева несло сыростью и холодом. Водоем. Обойти. Кислятина. Ссохшиеся ягоды. Зимний запас. Прямо. Ещё пара шагов, тропа уходила правее. Трухлявый мох.

Ещё вдох. Смешанные ароматы. Неясные ориентиры. И… шерсть? Воняло старой шерстью. Тут резкий поворот налево. Пара шагов и попытка хоть что-то нащупать. Земляная подстилка чавкнула. Едкое зловоние аммиака ударило в розовые ноздри. Чужая территория. Знакомая территория.

Лунный свет просачивался сквозь уплывающие тучи. Нужно было торопиться. Десяток шагов за мгновение. Где-то тут должна быть… Растопыренная ветка шлепнула по лбу. То самое место. Здесь нужно копать. Древесная труха легко поддавалась. Когти рвали земные внутренности, извлекая на поверхность корни деревьев. Ещё немного усилий. Вот оно!

Трофей, припрятанный под следами прошлой осени. Шарообразный. Покрытый морщинистым панцирем. Вскрыть его здесь? Крючковатые пальцы прощупывали каждую древесную складку. Щель. Так узка — пальцу не пролезть.

Хруст ветки поблизости. Кто тут? Тонкая полоска лунного света растаяла. Глаза, залитые чернью, впились в темноту. Бестолку. Слышно только оглушающее пульсирование в ушах.

Сладостный запах просачивался сквозь трещины. Пасть раскрылась. Вязкая слюна толстыми нитями связывала судорожные челюсти. Резцы впились в древесный панцирь. Скользили, цепляясь за складки. Скрежет отдавался в затылке сухим треском. Эмаль стерлась, оголяя нервы.

Пронзительная боль, словно хлыст, полоснула по спине. Пальцы разжали добычу. Поблизости скрипнул металл. Назад!

Щелчок.

Свет люминесцентных ламп обжег распахнутые глаза-бусинки. Крысёныш зажмурился. Не отрывая брюха от земли, он отполз назад, не щадя меха. Белоснежный. Задние лапы и спина уперлись во что-то твердое. Хриплое шипение подступало всё ближе. Белоснежный прижал уши к крохотной голове. Сопротивляться нет смысла. Презрительное фырканье обдало зловонием чужой пасти. Белоснежный приоткрыл глаза и осмотрел соперника.

Серобокий. Альфа крысиного клана. Шерсть на его загривке топорщилась. Убедившись, что молодняк понял ошибку, он вернулся к добыче. Орех ещё следовало достать из скорлупы.

Белоснежный сглотнул. Таков уж его мир. Мир, огороженный железными прутьями, надежно охраняющими от всего неизведанного и непременно опасного. Обойти такой мир по кругу можно всего за 63 шага.

Усевшись на задние лапы, крысёныш ловкими пальцами неторопливо извлек прилипшие опилки из шубы, у которой то тут, то там прорастали кремовые волоски. Место унизительного укуса невыносимо чесалось — лапой не достать.

Ритмичное шлепанье донеслось из-за пределов клетки. Из драпированного атласом с цветочным узором гамака лениво высунула нос Чернохвостая. Её уши, прошитые красными ниточками сосудов, навострились. Малыши, проснувшиеся от дерганья матери, недовольно запищали. Наполовину утонувшее в опилках бревно заелозило. Бурый спешил к краю клетки. Белоснежный высоко задрал мордочку, жадно нюхая воздух. Собравшийся у края клетки крысиный клан встречал соседа без опаски.

Колоссальная лысая конечность без усилий отодвинула решетчатую стену целиком. Добыча. Сосед часто ей делился. Сегодня он принес дар неимоверной величины. Розовые носики тщательно обнюхали подсохшие, жестковатые листья плода. Бурый смельчак оперся лапкой на оранжевую шкурку с бугристыми темными пятнами. Шкурка порвалась от нажима. Вытекшая, густая капля сразу слизалась. Крохотный язык скукожился и покрылся пупырками. Надо отступить, но сок так сладок. Ничто уже не удержало клан от перекуса.

За сладким чавканьем не было слышно шаркающей походки. Каждый шаг беспокоил воду в крысиной купальне. Бурый оторвал морду от угощения. Сегодня клан навестит кто-то ещё? Его усики вибрировали. Запах лавандового одеколона и теплой ковровой пыли. Незнакомый запах. Чужак.

Сосед закрыл собой раскрытую клетку. Чужак встал напротив. Замах. Звенящий звук шлепка разрезал воздух. Сосед согнулся, ухватившись за голову. В воздухе повис запах агрессии и страха.

Как долго это продолжалось? Тринадцать, а может, и пятнадцать вдохов. Крысий клан замер в ожидании. Двигались только усики. Сладкий нектар во рту перебило привкусом металла.

Сосед подобрал звонкое кольцо с вытянутыми металлическими цилиндрами и удалился, так и не вернув стенку из прутьев на место. Оставив клан без защиты от всего неизведанного и непременно опасного.

Чужак направился к клетке. Набирал скорость. Шипел и разбрызгивал из пасти слюну. Шаг. Ещё шаг. Падение плашмя. Тишина.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.