Век серебряный, век золотой

– Снова ремонт! – разразился проклятиями Вернон и проворчал, сосредоточенно наблюдая за экраном: – Не будем тянуть время? В бой!..

Защитное поле «Зверя» частично сохранилось, Вернону с трудом удалось произвести аварийную стыковку кораблей. URS-35 завибрировал от повторной атаки пиратских излучателей, повреждающих любую электронную технику на обычном космическом путешественнике, но защитное поле боевого корабля выдержало, всем своим весом боевой корабль сместил пирата со стабильной точки и закрутил в медленном смертельном танце.

Вернон и Лил быстро переместились в капсулу и отправились к торговцу, оставив в рубке двух человек. Незаметная капсула легко проскочила под носом у пиратов и остановилась на открытой стыковочной площадке.

Агенты Лиги Безопасности не имеют права использовать смертоносное оружие против живых существ, поэтому в руках у Вернона и Лил появились автоматы с парализующими капсулами. У отшельников-бандитов было старое смертоносное оружие. Вернон и Лил шли по темному коридору к рубке, когда Лил увидела кровь у двери в лечебный отсек. В полном молчании они вошли туда и увидели на полу девушку-медэксперта с торгового корабля. У нее была рана в районе живота, но она успела сделать себе инъекцию наркотика. Вернон и Лил вовремя нашли ее, иначе она могла бы умереть от потери крови. Вернон опустил тело девушки на дно медицинской камеры компьютера-хирурга, включил оборудование и ввел вручную данные. Теперь в любой клинике смогут вернуть ее к жизни.

– Что за звери сделали это?! – воскликнула Лил, вытирая кровь с рук Вернона. Ее мутило, голова кружилась от вида крови. – Мы правильно сделали, что взяли с собой аптечку Язона.

Управляющий компьютер вышел строя или сбоил – было тихо и темно. Они обследовали корабль, но никого больше не нашли.

– Я думаю, остальных взяли в плен, – сказал Вернон.

– И выбросили в открытый космос, – мрачно предположила Лил, ее трясло мелкой дрожью.

Вернон взял помощницу за плечи, встряхнул и заговорил, глядя в глаза:

– Ты все не привыкнешь к крови? Лил, успокойся, старайся не думать ни о чем. – Он мягко отпустил ее. – Представим, что у пленных будет отпуск и возможность получить представление о новых людях, не таких, как мы. – Вернон улыбнулся.

– Отпуск?! Я никогда не привыкну к твоим шуткам, Вернон! – воскликнула Лил.

– Все будет хорошо… – Вернон повел ее к выходу. – Поторопимся вернуться на корабль.

Они сели в капсулу и вернулись на URS-35. Пиратские пушки молчали.

– Времени до прибытия спасателей – девятнадцать минут, поэтому предлагаю опередить противника. На пиратском корабле пленные! Идем вчетвером, против нас двенадцать-пятнадцать оборванцев, а остаешься… ты. – Вернон посмотрел на второго помощника Руми.

Остальные молча засобирались – Язон, Рейган и Лил.

Подлетев к грозному пиратскому кораблю со стороны главного входа, они установили взрывной пакет на люк и после взрыва вошли, держа парализующие автоматы на изготовку. Вернон увидел запасную аварийную дверь, закрыл камеру входа и первым вошел в следующий отсек. Он заметил вспышку огня в темном правом коридоре и вовремя спрятался, потом выглянул и первым же выстрелом ранил отшельника. Все услышали падение тела. «Там еще кто-то есть», – подумал Вернон и показал знаками, чтобы остальные шли одни по левому коридору, а сам побежал на шум. За поворотом на полу лежал в неудобной позе парализованный отшельник – парень лет двадцати пяти, в лохмотьях, обросший. В его голубых, обращенных к потолку глазах застыло удивление. Вернон забрал его оружие и побежал дальше.

Лил с Рейганом и Язоном повернула в коридор, и они нашли дверь в первую каюту под номером «12». Толстяк Рейган сломал легкий замок и заглянул внутрь, посветив фонарем. Каюта оказалась пустой. Так они осмотрели еще несколько пустых комнат и оказались перед дверью в пищевой отсек. Мощная дверь отсека была стратегически важной при разгерметизации, и открыть ее быстро казалось невозможным. Рейган достал из-за спины ручной плазменный резак, но Лил остановила его:

– Пойдем лучше обратно, догоним Вернона. Судя по конструкции корабля, за пищевым отсеком – тупик.

Они побежали в обратном направлении. Двери кают в правом коридоре были распахнуты и пусты – там побывал Вернон. Они не успели добежать до первой каюты в начале коридора, как услышали резкие кашляющие звуки выстрелов из неизвестного оружия. Язон и Рейган бросились на звук, осторожно выглянув в лечебный отсек, залитый ярким светом. Кроме робота для массажа и допотопного медицинского аппарата, не было ни одного современного прибора. «Как они выживают в подобных условиях?!» – в который раз подумала Лил. На полу лежал парализованный пожилой отшельник с отброшенным к стене автоматом, стреляющим пулями. На пороге комнаты отдыха застыл еще один парализованный, с кровью на одежде.

– Надеюсь, эта кровь принадлежит не Вернону, – прошептала Лил.

Она взглянула на часы – время истекло, должны были прибыть спасатели.

– Быстрее, в рубку! – сказал Рейган и первым побежал туда.

На корабле тем временем установилась пугающая тишина, и тревога за жизнь Риты и Вернона заставила Лил покрепче схватить оружие.

Дверь в отсек управления кораблем пришлось бы разрезать, но как только резак Рейгана вонзился с огненными брызгами в металл, с другой стороны кто-то открыл ее.

– Черт! – выругался Рейган.

– Это всего лишь я, – сказал бледный, раненный в плечо, капитан, – входите!

Доктор Смолл сидел в огромном кресле, в огромной зале космогонической резиденции правительства Консолидации и ждал мистера Пушкина-Склифасовского. Неожиданно массивные двери открылись, вошел маленький полный человек лет семидесяти в серой одежде свободного стиля, спокойно облегающей фигуру. На его лысине отражались огни люстры, сам он казался еще меньше из-за контраста с огромным помещением. Доктор отрекомендовался, и его проводили в кабинет лидера партии – господина де Бёрни. Доктор – телепат не имеет права слушать мысли без согласия, но доктору Смайлу и не нужно было этого делать, чтобы понять – существует соперничество между лицемерным коротышкой Пушкиным-Склифасовским и господином де Бёрни, важным и распространяющим почтительность к своей особе. Он просматривал на экране поступающие раз в пять секунд «магнитные новости» – новый способ считывать информацию с башен дома Философии.

– Доктор Смолл Александр, если не ошибаюсь? – сказал солидный темноволосый де Бёрни, пристальный взгляд которого доктор ощутил на себе сразу, как только вошел. Приятный убедительный голос и легкие игривые движения рук не обманули его – де Бёрни был опасен.

– Да, господин де Бёрни, он самый. Оставьте нас, пожалуйста, – сказал де Бёрни своему помощнику, тот холодно кивнул и ушел.

– Понимаете, доктор Смолл, у меня сложилась очень деликатная ситуация. Мистер Пушкин-Склифасовский на одной встрече обвинил меня в том, что я каким-то образом уклоняюсь от проверок нравственности и делаю противозаконные вещи. Несмотря на то что мой помощник был, мягко говоря, нетрезв, к нему прислушались – и теперь я вынужден оправдываться перед своими избирателями. Он уже извинился передо мной и перед гостями, но то, что он сказал, плохо для меня, вы понимаете? Я теряю друзей. Хотя не сомневайтесь, я бы не достиг такого высокого положения, если бы не моя гуманная и устойчивая психика.

Де Бёрни самодовольно усмехнулся, глаза его засветились торжеством. Доктор Смолл терпеливо дослушал речь и понял, к чему клонит лидер.

– Понял вас. Но я тоже не могу ошибиться насчет гуманности такого лидера, как вы.

Господин де Бёрни слегка отклонился назад, словно от пощечины, но больше ничего не произошло. Он сделал вежливый приглашающий жест рукой. Доктору Смоллу показалось, что, если бы он перевел напряженный разговор в более плавное русло, все пошло бы по другому сценарию. Например, доктору пообещали бы новый лечебный корпус дома на Венере. Если он согласится на предложения де Бёрни, то он будет осыпан удовольствиями и признанием до конца жизни. Но совесть Александра Смолла, его великая гуманная Шэнь будет мучить его. «Скорее всего, теперь моя большая практика уменьшится до маленькой и потом – до совсем маленькой», – подумал он, а господин де Бёрни продолжал своим красивым глубоким голосом:

– Вы очень популярны, доктор Смолл, я вас уважаю и верю – вы не будете сеять политическую смуту. Сообщим мистеру Пушкину-Склифасовскому, что вы меня проверили, – этого будет достаточно для всех.

Он скромно опустил глаза, скрывая их жестокий блеск. «К сожалению, это правда – я популярен. Придется мне отвечать за это», – подумал Смолл, в то время как красавица-помощница ставила перед де Бёрни и доктором чашечки с натуральным кофе, а ее платье с переливающими кодами программ веселило – в рисунке скрывалась шутка дизайнера.

– Спасибо, Габриела, – пренебрежительно уронил де Бёрни.

«Слишком пренебрежительно для вежливого идеала наций», – подумал доктор Смолл.

– Сделаете для меня это маленькое одолжение, доктор Смолл? – Смолл сосредоточенно смотрел на руки. – Что же вы молчите? Вызвать снова Габриелу? Ха-ха-ха! Я вас не устраиваю в роли собеседника?

Доктор не улыбнулся, аккуратно отодвинул от себя чашку с кофе, и тогда де Бёрни стал совсем откровенен:

– Вы опять молчите. Подслушиваете мои мысли? Но это противозаконно! Хотя, кажется, вы это давно уже сделали! – Он снова рассмеялся.

Доктор Смолл решил, что хватит с него мерзкого де Бёрни, и резко заговорил:

– Почему бы вам действительно не пройти телепатическую проверку?

Господин де Бёрни тут же отбросил деликатность:

– Вы так спросили, доктор, так… запросто! Я ведь вам доверился. – Де Берни подался вперед. – Не становитесь моим врагом – ими переполнена наша особая лечебница на Корт-два!

Перед мысленным взором телепата предстала лечебница – огромный завод – автомат, запрограммированный и работающий днем и ночью без вмешательства человека. И только слабоумные уборщики ходили по помещению и стирали пыль, отдыхали и лечились тем, что все вокруг них стабильно, работает четко и само по себе. Не обращая внимания на угрозы лидера, доктор Смолл поднялся и молча направился к двери. Он шел и кивал сам себе, потом резко обернулся:

– Лидеров партии, кроме вас, еще пятьдесят два человека. Вы думаете, я не найду у кого-нибудь из них поддержки? Впрочем, я никому не расскажу о нашем разговоре, не беспокойтесь.

Мистер де Бёрни выслушал последние слова, он не был разгорячен спором или расстроен неудачей, он улыбался своим, новым для него, темным мыслям. Потом доктор ушел, хлопнув дверью.

Перед тем как отправиться на Космодром, доктор Смолл постарался найти людное общественное место. Около правительственной резиденции в баре отдыхали сотрудники и служащие – там ему показалось безопасно. Из угла сверкающего зала доктор увидел элегантную женщину с блестящими черными волосами. Она сидела ближе к выходу с мужчиной, выделяясь среди других посетителей своей красотой. Доктор выпил, расслабился, стал ненароком разглядывать незнакомку, которая ловко поправляла рукой тяжелые чудесные волосы. Неожиданно к нему за столик направился молодой человек с искрящимися апельсиновыми шариками в бокале.

– Вы доктор Смолл с Венеры, если не ошибаюсь? – Синие глаза пристально смотрели на доктора, молодой человек вежливо улыбался.

– Да? А кто вы?

Несмотря на вежливость, неприятный холодок коснулся спины – неужели к нему подослали человека де Бёрни?

– Донахью Виирклай. У вас свободно?

– Пожалуйста, присаживайтесь. Вы репортер?

– Нет. Я работаю в информационном отделе Лиги.

Доктору понравились откровенные глаза Донахью, политические интриги, похоже, его не волновали.

– Это престижно сейчас, как никогда, – улыбнулся Смолл.

– Я… – Донахью немного замялся, не зная как обрисовать ситуацию и начал с себя: – С детства интересовался телепатией, ясновидением. Казалось, вот-вот у меня получится, но, наверное, пока еще рано? – Доктор улыбался мягкой улыбкой и кивал. – Что вы можете сказать, практиковать ли мне ясновидение?

– Я знаю точно, что надо. Я вам задам пару вопросов, можно?

– Да, конечно! – обрадовался Донахью.

– Расскажите вкратце, что вы знаете об истории ясновидения за последние века?

– Именно это свойство психики человека практически исчезло из-за вмешательства машин. Но великие древние корни не дали проиграть человечеству, и после войны машин ясновидение как элемент большой игры с лидерами партии вернулось. Вернулось также и в быт.

Я считаю, эта победа в страшной войне превратила веру в сильное, до осязаемости, ощущение великого и прекрасного Духа, охраняющего Консолидацию. Меня беспокоит, что осязаемость исчезает, становится трудноуловимой там, за Краем, в обществе отшельников. Вера и ощущение осязаемости Духа и есть ясновидение.

– И все? Что-то должно быть еще…

– Больше ничего. Можно сравнить телепатию с информацией, ведь ее можно собирать, хранить, передавать, обрабатывать и использовать. Если вы думаете, что не телепат, значит не уверены, что передаете и используете. Но процесс происходит незаметно, потому что свойства телепатии подобны свойствам информации, и это истина априори.

– Гм… Значит…

– Значит все, да! Вы – телепат. – Доктор рассмеялся над Донахью, который удивленно смотрел на него, пытаясь логически доказать себе то, что он сам может стать телепатом, что он уже телепат. Потом он улыбнулся и снова заговорил:

– Мне надо с вами поговорить об одном щекотливом деле… о телепатической проверке.

– Нет, я не могу распространяться об этом. – Доктор от неожиданности едва не пролил содержимое бокала.

– Может, прогуляемся? Приходится настаивать… Понимаете, вам, вам самому это необходимо.

– Хорошо. – Доктор понял, что его первое положительное впечатление о собеседнике подтверждается, он решил, что может довериться ему, и отбросил сомнения.

Они встали из-за столика и пошли к выходу на пляж. Доктор Смолл отметил, что элегантная женщина кивнула Донахью как старому знакомому. Вдохнув приятный соленый воздух пустынного побережья, доктор сказал:

– У вас на Земле хорошо и красиво, но я здесь мерзну.

– Уверен, что мне, землянину, будет у вас на Венере жарковато.

«Стандартная тема для разговора…» – нетерпеливо думал доктор, немного жалея, что согласился поговорить.

– Обязательно приезжайте! Наша жара необычная – она вдохновляет! Увидите Мать-Гору воочию, не на экране.

– Хорошо. – Донахью улыбнулся и поднял красивый камешек с земли.

– О чем именно вы хотели со мной поговорить?

– Я имею информацию о том, что один из лидеров партии каким-то образом уклонился от телепатической проверки и одной гранью своего сознания находится в преступном мире. Вы понимаете, о ком я говорю?

Доктор кивнул, но на провокацию не поддался.

– Вас вызвал мистер Пушкин-Склифасовский? Я попробую рассказать эту историю. Пушкин-Склифасовский метит на место де Бёрни, это он заявил на него. Вы не будете подтверждать нормальность психики небезызвестного господина де Бёрни – это позволит отозвать его с должности.

– Вот. Вы – точно телепат, – рассмеялся доктор. – Я был у него, но больше ничего не могу рассказать.

– У нас в правительстве есть мерзавцы похуже отшельников – вот что страшно! – гневно воскликнул Донахью.

– Вы молоды – вот и боритесь с этим, – мягко сказал доктор. – Свяжитесь с честными лидерами и действуйте.

– Спасибо за простой алгоритм действий, – засмеялся Дон.

– Мне было очень приятно с вами познакомиться, но меня ждет работа. Если я могу чем-нибудь помочь – обращайтесь.

– Обязательно. Прощайте! И… я провожу вас.

– Спасибо.