Братья по крови

© Юрий Артемьев, 2025

© ООО «Издательство АСТ», 2025

Посвящается всем, кто погиб за страну!

Посвящается тем, кто пошёл на войну!

Посвящается тем, кто погиб, но не сдался!

А читать будут те, кто остался…

Глава первая

Боевое братство

2010 год, начало осени. Москва

Последние пару лет череда заказных убийств захлестнула страну. Ну, и как водится, на Москву пришлась большая её часть. А что поделать? Москва – крупнейший мегаполис Российской Федерации. А если брать по населению, то практически больше десяти процентов населения России здесь обосновалось. И это только те, кто прописан тут постоянно. А транзит приезжих и масса мигрантов и всяких гастарбайтеров добавит ещё почти столько же. Недаром появилась у некоторых такая тупая поговорка: «Есть ли жизнь за МКАДом?»

Есть. Ещё какая… Но в Москве этого порой не видят или не хотят видеть. И, несмотря на это, Москва уже не первое десятилетие как магнитом притягивает к себе гостей из всех волостей. И эти гости по большей части несут с собой негатив. Ну а как же… Зажрались тут они в Москве. А мы там у себя оголодали… Так давайте, делитесь! Ах, не хотите? Ну, тогда мы и сами возьмём!

Так что операм МУРа нынче скучать не приходится. Да и раньше-то опера не особо скучали.

Большинство заказных убийств остаются нераскрытыми. Хотя порою даже кого-то задерживают, и этот кто-то даже признает себя виновным. Но это всё чушь собачья. Можно хватать на улице каждого второго, и через сутки он сознается в убийстве Джона Кеннеди. Есть много методов у оперов. Но я воспитанник старой советской школы. Меня этому не учили…

Я тоже не ангел, но невиновного под уголовку подводить не приучен. Но если я знаю, что человек заведомо злодей, то готов приложить максимум усилий для того, чтобы вывести его на чистую воду и заставить признаться в содеянном.

А что там по заказным убийствам? Так, по моему мнению, несколько дел можно смело было объединить в одно. Даже невзирая на то, что люди убиты в разных местах, при разных обстоятельствах и друг с другом ну никак и ничем не связаны.

Два преступных авторитета из разных группировок. Причём это даже не разборки между бандами. Вообще никакой связи друг с другом. Один местный, другой из южного региона. Убиты в разных концах Москвы, вместе со своей охраной и теми, кто был рядом. Причём из случайных прохожих никого не задело… Даже проститутка, что была рядом с южным гостем, осталась жива. Так, слегка по голове получила и валялась без сознания, пока киллер спокойно добивал всех подранков. Свидетелей куча и там и там… Но все показания настолько противоположны, что общую картину нарисовать никак не удаётся. Правильно говорят: «Врёт как очевидец».

Судья-взяточник убит на своём рабочем месте. И тоже никто ничего не видел, не слышал. Даже камеры наблюдения, что были понатыканы в суде на всех этажах, не помогли. Отличные приметы для поиска: «Рост выше среднего. Спортивного телосложения. Волосы тёмные. Усы. Бородка. Очки. Бейсболка. Тёмная куртка, тёмные брюки. Белые кроссовки».

Усы с бородкой и очки, скорее всего, липовые. А по остальным приметам искать бесполезно. Каждый день в ориентировках такие приметы постовым и операм диктуют на разводе, а толку, как обычно, ноль.

Коммерсант-нефтяник из Сибири… Тоже сам по себе тёмная лошадка. В девяностых приобрел половину своего нефтеносного региона на скупленные задарма у населения ваучеры. А теперь вот валяется в морге с простреленной башкой.

И много ещё разных дел помельче, не таких резонансных.

Но везде прослеживается один почерк. Чисто пришёл. Чисто ушёл. Чисто сделал, не оставив подранков. И никаких следов на месте преступления. Ну а то, что везде использовалось разное оружие – это вроде бы мелочи. Но именно из-за этих мелочей все дела выглядят по-разному.

Там был выстрел с дальней дистанции. А в другом месте практически в упор из четырёх разных пистолетов с глушителями стрелял. Это потом эксперты – криминалисты по баллистике определили. Причём был только один человек, и стрелял только один человек. Прямо четверорукий Шива какой-то.

Судью в суде так вообще убил, ударив простым, хорошо заточенным карандашом в ухо. Убил тихо и без шума, в перерыве между заседаниями. И так же тихо ушёл.

А вот выстрел в нефтяника был произведён с расстояния около километра. Никто вообще ничего не понял. Вышел человек из гостиницы и упал прямо у входа, не дойдя до машины. А рядом упал его охранник. Два выстрела. Два трупа. Всё…

Стрелять с такой дистанции не каждому дано. И дело не в оптике вовсе… Тут нужен специалист с большой буквы. Я только одного такого снайпера знал лично. И с ним я познакомился очень давно. Ещё в Афгане.

1983 год, февраль. Панджшерское ущелье, Демократическая Республика Афганистан

Накрыли тогда нашу колонну ду́хи. Всех бы положили тогда. Крепко зажали. Я с простреленной ногой, под подбитым БТР, истекая кровью. Кое-как мне удалось перетянуть ногу жгутом выше раны. Патронов оставалось только застрелиться… Всё остальное уже расстрелял.

Недалеко от меня лежал Колька Шведов из Ленинграда. Полголовы у него снесло осколком. «Двухсотый» уже. Зато на нём была разгрузка с полными магазинами. Его почти сразу убило. Не успел пострелять. Но чтобы до него добраться и забрать боеприпасы, мне надо было проползти с раненой ногой всего-то пару метров. Всего каких-то нелепых пару метров…

Я собрался и рванул вперёд. Было больно, но я полз, сжав зубы. На зубах скрипел песок, и очень хотелось пить. Ухватив труп Кольки, я начал тащить его на себя. Получалось плохо. В глазах мелькали белые пятна. Похоже, я много крови уже потерял.

Я почувствовал, что тело погибшего бойца вздрогнуло у меня в руках, и увидел, как его спину вспарывает от попадания пули. Сука… Снайпер. Мне конец… Следующий выстрел мой.

Но внезапно шум боя изменился. Застрекотала вертушка прямо на головой и стала поливать из крупняка горы, с которых в нас стреляли ду́хи. А потом появилась десантура.

Вот тогда я и познакомился с Лёхой. Оказывается, это он обнулил душмана, который стрелял в меня. Его выстрел произошёл за мгновение до того, как дух нажал на спусковой крючок. Моджахед всё-таки успел выстрелить в меня, но пуля досталась не мне, а уже убитому Кольке.

Потом Лёха вколол мне шприц-тюбик промедола и забинтовал ногу прям поверх формы. Тащил на себе меня, мой автомат и разговаривал со мной без остановки. А меня всё время тянуло закрыть глаза и хоть немного поспать. Я даже не понимал, что это от сильной кровопотери. Мне просто хотелось спать, спать, спать… А Лёха всё болтал и болтал.

Оказалось, что мы земляки, хотя и жили в разных районах Москвы. Практически всё, что он мне говорил, пролетало где-то мимо меня. Но он всё говорил и говорил…

«Держись, братишка!» Это он уже мне на прощание сказал, передавая медикам у вертолёта. Я практически не слышал его слов. Но его лицо осталось в памяти. С подтёками грязи на щеках и с улыбкой от уха до уха.

«Держись, братишка!»

За тот бой у меня медаль «За отвагу». Нога моя зажила. Дослуживал я после госпиталя уже в Союзе. Лёху в армии я больше не встречал. Адресами и фамилиями мы не успели обменяться.

1989 год. Москва

– Лёха! Ты?

Я узнал его сразу, несмотря на то, что он очень изменился за это время. Ну ещё бы… Там-то, в Афгане, все были в форме, да ещё и щедро присыпаны пылью. А тут такой спортивный красавец во всём импортном, да ещё со значком мастера спорта СССР на груди.

– Извини! Не признал. Мы знакомы?

– Я тебя на всю жизнь запомнил и помнить буду. Сашка я. Помнишь, в Панджшере нашу колонну накрыли? А ты меня на себе тащил до медиков.

– Саня? Не узнал, братуха… Богатым будешь!

Мы обнялись, крепко похлопывая друг друга по спине. Афганистан уже был так далёк от нас. Да и последние войска оттуда вывели в феврале этого года.

– Ну, как ты? Как нога?

– Тебе спасибо, что не отрезали тогда. Отлежался в госпитале в Ташкенте. Потом оставшиеся полгода в Союзе дослуживал. А ты как?

– Да я почти сразу дембельнулся тогда, в восемьдесят третьем. Мне за тот бой «Красную Звезду» дали. В аккурат под дембель.

– А мне «За отвагу»…

– «За отвагу» у меня уже была. Ну, как ты тут? Тогда и познакомиться толком не успели.

– Окончил юрфак, сейчас стажёром в милицию устраиваюсь.

– В ГАИ, небось? По блату? – он толкнул меня в плечо.

– Нет. Опером в уголовный розыск.

– На Петровку? В МУР?

– Да нет. Простым опером, в обычном районном отделении. И не по блату.

– А чего к ментам?

– Ну, надо же кому-то это делать…

– Да ну… Брось ты это дело. Там, говорят, сейчас и не платят ни хрена.

– А ты-то как?

– Физкультурный институт. Биатлоном серьёзно занимаюсь. Ты же помнишь, что я не только раненых мотострелков умею вытаскивать с поля боя.

– Да. Если бы не подоспела ваша десантура на вертушках, мы бы…

– Забей! Ерунда всё это… Сам знаешь, мы – русские. На войне своих не бросаем. Пойдём лучше отметим нашу встречу. Знаю тут недалеко неплохое место…

Попили, поели тогда мы неслабо. И парней погибших помянули как следует. Он своих, я своих. И всех вместе потом…

А после до нас докопалась какая-то пьяная гоп-компания. Ух и порезвились мы с ним тогда от души. Положили всех, кроме тех, кто был поумнее и успел сбежать. По кафе летали столики и стулья. Билась посуда.

Мы тогда с ним вовремя слиняли. Иначе бы нам не поздоровилось. Если бы менты нас приняли, то могли бы и срок намотать. Ну а как же… Все остальные в отрубе лежат. И только мы, как два богатыря. Сильно помятые, слегка побитые, но не побеждённые. И на своих ногах ушли.

Ушли красиво… На соседней улице нам удалось поймать такси и доехать до Курского вокзала, а там уже распрощались и, обменявшись телефонами, разъехались в разные стороны. Москва большая…

1991 год, август. Москва

ГКЧП застал меня на работе. Что там творилось в остальной части Москвы, я толком и не знал тогда. У нас ввели режим «Крепость». Заперлись у себя в отделении и, вооружившись автоматами, сидели по кабинетам. Ждали чего-то. Кто-то спал, кто-то пытался куда-то дозвониться. Связь работала еле-еле. А потом и вовсе телефоны отключились.

Я попил чайку да и завалился спать в обнимку с автоматом. Прямо на полу в кабинете. Мне не привыкать…

Вот так вот и проспали мы развал СССР. А проснулись уже совсем в другой стране, под другим флагом.

1992 год. Москва

Сижу в кабинете. Скучаю. Чаёк попиваю. Я сегодня дежурный опер. А день весёлый – воскресенье. Отдел пуст. Дежурный следователь слинял на обед. Он живёт рядом, питается дома. Повезло…

У меня к чаю пряники каменного века, судя по твёрдости. Но ничего. Зубы молодые… Разгрызу.

Зарплаты в последнее время ни на что не хватает, хотя и выдают её чуть ли не пачками. Зато, если пересчитать в долларах, получится не больше пары зелёных бумажек не самого крупного номинала. Но пока ещё платят в рублях. Три ха-ха… Хотя и задерживают иногда выплаты. И это притом, что я не рядовой и не сержант, а старлей. Вот такая вот хрень… Мы тут на хрен никому не нужны.

А цены такие везде, что даже удивительно, как мы ещё живы. Я реально похудел за пару последних лет. Всё кругом напоминает зарисовки из времён НЭПа на заре советской власти. Жирные купцы нэпманы в наличии. Бандитов сколько угодно. Работяги последний хрен без соли доедают. Зато старики недоедают, старую одежду донашивают, доживают кое-как. Вымирают. Молодежь ворует, колется, нюхает. В последнее время из нашего отдела уволились уже почти треть. В основном семейные. У них своя правда. Детей кормить надо не разговорами о честности и светлом будущем, а реальной едой. У коммерсантов-то платят побольше. А уж если удастся пристроиться куда-нибудь в совместное предприятие, где платят живыми баксами, то это вообще как крупный выигрыш в лотерею.

Те, кто остаётся служить в органах, подрабатывают как могут. Кто-то таксует. Кто-то дежурит, охраняя новых русских коммерсантов в свои выходные.

Взамен уволившихся приходят молодые, голодные и злые. Как раз те, кого призвали в армию ещё при Советском Союзе, а вернулись уже в Российскую Федерацию. Ничего не понимающие в окружающей их жизни, но имеющие жгучее желание получить всё и сразу. На заводах и фабриках не платят, а у нас пока ещё платят иногда. Да ещё, как в том анекдоте: «Пистолет дали, и живи как хочешь…»

Шум в коридоре отрывает меня от грустных мыслей. Похоже, что кого-то притащили. Опять принимать заявления, писать бесконечные протоколы и брать объяснения у всяких терпил, твёрдо зная, что украденное у них никогда не найдётся.

Выхожу в коридор, иду в сторону дежурки.

Упс… Не угадал. Никаких ограбленных и заплаканных потерпевших нет.

Зато гаишники притащили двух мутантов в кожаных куртках. Уже упакованы в наручники, но при этом имеют наглый вид и держатся довольно дерзко. Ну-ну… Посмотрим.

– Здорово, парни! Что тут у нас?

Капитан гайцов спокойно вещает:

– Вон у этого ствол за поясом был. А у водилы документы левые.

– Капитан! Пошли пошепчемся ко мне в кабинет…

А проходя мимо дежурки, кидаю дежурному:

– Вася! Сможешь организовать понятых? Только чтобы по-русски понимали и паспорт был.

– Сделаю…

В кабинете мне гаишник подробно всё объяснил. У чела в правах написано, что выданы они в Калининградской области в этом году. А серия и номер были списаны и утилизированы в Литовской ССР в середине прошлого года.

– О как… Ну ты просто профи, капитан!

– На том стоим, старлей…

– А что у них за тачка?

– «Девятка».

– С доками?

– Там всё ровно… По доверенности.

– Ну и чё? Он тебе денег предлагал?

Капитан чуть не сплюнул на пол. Но сдержался…

– Понимаешь… Сто баксов – это, конечно, хорошо, но…

– Но в данном случае мало.

– Вот именно. Да ещё он борзеть начал. Голос повышать. А тут ещё второй из машины вылез, а у него из-под куртки волына торчит. Ну, мы его под автомат, в кандалы и сюда. Даже мяукнуть не успел.

– «Макар» у него?

– Нет, ТТ. Был бы ПМ, так я бы с ним по-другому разговаривал. У нас недавно на МКАДе экипаж расстреляли. Два ПМ забрали у парней. Перехват объявили. Но что толку…

– Ну да… При таком раскладе сто баксов – это не деньги. А сколько нормально будет?

– Ну… Штука как минимум.

– На двоих?

– Каждому… – Старая шутка заходит на ура.

– Ты уже своих оповестил?

– Нет пока. Оформишь правильно – поделим палку. Не срастётся… Ну что же. Бывает.

– А что? Есть шанс, что не срастётся?

– Легко…

– Обоснуй!

– На волыну у этого бумага на кармане найдётся, что нашёл типа, нёс сдавать в милицию, а тут мы.

– Думаешь, прокатит у него такая шняга?

– Завтра понедельник. Придёт начальство на работу. Им позвонят откуда-нибудь сверху. Или занесут конвертик. И всё дело посыплется как карточный домик. Только мы при этом с тобой не получим ни хрена. Кроме кучи лишних бумаг в качестве отписок. А потом ещё выговор вкатят за плохую раскрываемость.

– И что ты предлагаешь?

– Поработай с ними! Я тебя знаю. У тебя и не такое получается. А я к вечеру заеду. Если не срастётся, всё напишу как надо. Рапорт и т. д.

– Окей, договорились! А с тем, у кого права липовые, что делать? Он без оружия, надеюсь?

– Пустой. Ощупали его. Чистый. А давай так сделаем… Если клиент с тэтэшкой дозреет, то отпустим и этого, а если нет, то обоих и закроем.

– Ага… Попытаемся закрыть. Ты же сам говорил.

– Ну да… Ты прав. Попытаемся. Знаешь, как всё это достало?

– А то… Конечно, знаю… В одной лодке тонем. Ладно. Пойду сперва возьму того, который с волыной. А документы этого водятла пока тоже пусть у меня полежат.

У дежурки уже стояли и мялись два полупьяных типчика. Похоже, что это и есть мои понятые.

– Вась! А более трезвых не нашлось?

– Какие есть. Скажи спасибо, что хоть такие нашлись в воскресенье.

Ну да… В будние дни с понятыми попроще.

– Давай ко мне сперва вот этого! – Я указал на бугая с торчащей из-за ремня рукоятью ТТ. – А что, гаишники наручники не забрали?

– Не. Мы уже свои перецепили.

– Верну потом. Ключ у меня есть.

– Твой ключ не подойдёт. У нас другая серия.

– Ну лады. Давай свой ключ. Потом верну.

Я забрал задержанного со скованными за спиной руками, двух понятых и повёл их в свой кабинет. Браток, которого я вёл под локоток, вёл себя спокойно, не дёргался, не дерзил. А по пути он успел мне шепнуть, чтобы я дал ему позвонить, и он порешает все вопросы. Я промолчал… Знаю такое дело. Сперва мозг начнут выносить. Потом звонить все кому не лень. Нет уж… Сперва я материал оформлю, все подписи соберу. А потом уже будем разговоры разговаривать и базары базарить.

Я по-быстрому провёл досмотр с изъятием пистолета и упаковкой его в полиэтиленовый пакет. Всё опечатал, составил протокол изъятия. Понятые подписали. Злодей тоже поставил свою закорючку. Но во внутреннем кармане его куртки нашлась сложенная бумага формата А4, на которой неровным почерком, но вполне грамотно было написано, что нашёл он в лесу пистолет на траве и решил сдать его в милицию.

– И где тот лес, в котором вместо грибов пистолеты растут?

– Да за Малаховкой. По Егорьевке.

– А чего там, в Подмосковье, ментам не сдал?

– Да я там никого не знаю, а здесь вот оно – родное отделение.

– А чего у тебя в заявлении число не проставлено?

– А что? Надо было? Извини! Не знал…

Он действительно жил на территории нашего отдела. Я даже его где-то видел на районе.

– Ладно… Я уже вызвал эксперта. Сейчас пальчики откатаем. Сфотографируют тебя на память. На долгую память…

– Начальник! Дай позвонить!

– Погоди… Я ещё с твоим другом не разобрался. Он-то точно не отмажется. Использование заведомо подложного документа – это тоже статья серьёзная. Не такая, как у тебя, но вполне реальная уголовка.

Я отвёл злодея в дежурку и уже хотел было забрать второго для разговора, когда ко мне обратился помощник дежурного по отделу.

– Тут к тебе гражданин один пришёл.

– Терпила?

– Нет. Это… Адвокат этих двоих.

– О как… Быстро. Но как? Я своему злодею позвонить не дал, хотя он был очень настойчив.

– Ну… Мы тут это… Разрешили второму один звонок. Он сказал, что адвокату.

– Эх, Вася… Погоришь ты когда-нибудь на своей меркантильности. Ладно… Я в кабинет. Пусть заходит.

Вернувшись в кабинет, я убрал все бумаги в стол, а упакованный и опечатанный вещдок спрятал в сейф.

В дверь кабинета постучали…

– Войдите!

В кабинет зашёл высокий спортивный мужчина. Выглядел он довольно круто. В чёрном кожаном пиджаке, усы, затемнённые очки… Я даже не сразу его узнал. Зато он меня узнал первым.

– Саня? – удивлённо спросил он, снимая очки.

– Лёха?.. Не ожидал тебя увидеть здесь в роли адвоката.

– Да какого, на хрен, адвоката?

Мы обнялись. Как бы то ни было, но боевое братство пока ещё не пустой звук. По крайней мере, для меня.

– Ладно, Саня. Не тяни! Что надо, чтобы этих раздолбаев забрать?

– Лёха, это не мои дела. Их гаишники притащили.

– Но ты что-то можешь сделать?

– Всё сложно. У водилы права поддельные. И гаишник их уже пробил по своей базе.

– Да ладно… Реальные права вроде бы. – Алексей вертел в руках водительское удостоверение, изъятое у водителя «девятки».

– Права-то реальные. Но есть нюанс, как в том анекдоте.

– Слышал такой… И что за нюанс?

– Бланк удостоверения должен был быть уничтожен в прошлом году в Эстонской ССР, после развала Союза. А эти права якобы выданы в этом году в Калининградской области РФ.

– Оба-на… Вот это подстава. Я знал, кто кент купил себе права, но не знал, что они фуфловые. Придётся кое-кому за это ответить.

Он выдохнул.

– А сколько надо, чтобы этих двоих сегодня отмазать?

– Гаишники попросили две штуки.

– За каждого?

– Не. За двоих оптом.

– Ну, это ещё по-божески… Где мне с ними пересечься?

– Ты погоди. Они сами вечером ко мне приедут. Тут такое дело… Надо бы ещё и в дежурку подогнать, чтобы забыли про них.

– Сколько?

– Я думаю, что по сотке на брата.

– И сколько у тебя в дежурке братьев?

– У меня там братьев нет. А дежурных двое.

– Не вопрос. А тебе?

– А я с тебя, Лёха, денег не возьму. Ты мне как брат.

– Тебе что, тут миллионы платят?

– А это неважно. Я друзьями не торгую и денег с тебя лично не возьму.

– Лады. Я тебя услышал, брат. Ты сам раздашь всем этим? – Он махнул рукой в сторону дежурки.

– Да.

Лёха отсчитал мне несколько зелёных соток. Я, не пересчитывая, смахнул их в ящик стола.

– Вот. Держи права этого… Только имей в виду. Они левые на все сто. Так что лучше бы их поменять.

– Да так и сделаем. Тот, кто их подсунул, тот и поменяет.

– Только проследи, чтобы снова фуфло не подсунули, – посоветовал я ему.

– Разберёмся… А волыну вернёшь?

Я протянул ему бумагу о добровольной сдаче найденного в лесу ТТ.

– Ясно… Ну что же. Тогда пошли выпускать на волю этих уродов.

– Одного смогу сразу отдать.

– Которого?

– Водилу. А твоего стрелка сперва надо опросить о деталях того, где и когда он нашёл пистолет.

– Да напиши сам всё, что надо, а он потом завтра забежит и подпишет.

– Ладно. Проехали…

Я дошёл с Лёхой до дежурки и предложил ему подождать на улице. Он вышел, а я занёс в дежурку пару зелёных бумажек и аккуратно положил Васе в ящик стола. Он всё видел и кивнул.

Отпустив обоих задержанных, я вернулся в свой кабинет и заварил себе чаю. Что-то я проголодался.

Вечером заехал капитан-гаишник, и я отдал ему баксы. Он очень удивился и спросил, сколько мне всего дали.

– Столько и дали. Ты же говорил, что по штуке каждому.

– Я имел в виду тебя и себя, а со своим напарником мы сами поделим. Я человек честный. Мне чужого не надо.

Он заржал…

– Ну, извини! Я тебя не так понял.

– А я уж думал, что ты забесплатно тут работаешь.

– «Ты же меня знаешь, Абдулла. Я мзду не беру. Мне за державу обидно…»

Капитан снова заржал.

– Хорошее кино. Правильное. Только жаль, что мы всё просрали.

Глава вторая

«Если друг оказался вдруг…»

1992 год. Москва. Вечер того же дня

– Василий! Ты этих двоих не оформлял?

– Да нет пока. А что, надо?

– Уже нет. Не было их вовсе. И никто их не видел.

– Видели…

– Кто?

– Наши видели, патрульные, когда понятых приводили.

– Если что, скажешь, что гаишники задержали с левыми документами на машину. А потом пробили – всё нормально. Пришлось отпускать.

– Докопаются: почему не занёс в журнал?

– Не успел. Быстро всё разрешилось. А ты пьяными занимался. Лады?

– Без проблем.

Я вернулся к себе в кабинет. Штука баксов меня слегка напрягала. Я же сам сказал Лёхе, что не возьму с него денег, а получилось, что взял.

Он оставил мне свой номер телефона. Надо будет ему завтра звякнуть и вернуть. Иначе я себе этого не прощу. Он мне жизнь спас. И то, что я сейчас топчу эту землю, целиком и полностью его заслуга.

Перед глазами снова встают сцены из прошлого… Я тащу под БТР труп Кольки Шведова, чтобы снять с него так нужные мне боеприпасы, а его спину разрывают пули душманского снайпера, которые должны были стопроцентно убить меня. И если бы не прозвучавший за мгновение до этого снайперский выстрел Лёхи, то рука моджахеда явно бы не дрогнула.

Надо чаю попить. Да и поспать немного, пока тихо всё. Три стула в ряд да старая шинелька сверху. Жестковато, но спать можно. А если что… Разбудят меня.

1992 год. Москва. На следующий день

Смена прошла тихо. И так же тихо я с утра слинял, сдав дежурство оперу из соседнего кабинета. Вовка Холодов из армии к нам пришёл уже в звании майора. Но так как в наших оперативных делах он ни ухом ни рылом, пашет обычным опером. Однако думаю, что через годок он уже и в начальники выбьется. Есть в нём что-то такое… Не нравится он мне. Такие всегда стараются пробиться наверх. А потом он и не вспомнит тех, с кем чай-хлеб делил. Наоборот. Постарается избавиться от людей, что знали его тогда, когда он был никем.

Придя домой, я постоял минут пять под душем, смывая с себя пот и грязь прошедших суток, а потом завалился спать.

Разбудил меня пронзительный звонок телефона. Я мог бы давно уже сменить этого дискового монстра в чёрном корпусе на цветной кнопочный, а то и на светло-бежевый импортный, но мне нравился этот неубиваемый аппарат. А его звонок мог меня поднять даже из самого глубокого сна. При моей работе это немаловажный фактор. Иногда звонят и по ночам. И надо срочно лететь туда, не знаю куда, чтобы поймать того, не знаю кого.